Роман Бондарчук, кинорежиссер
«Зеленая книга» – это просто до отвращения идеальный фильм
03.03.2019 09:30

Комитет Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко в конце февраля выбрал победителей 2019 года, мы же, не дождавшись официального вручения, которое состоится в марте, решили пообщаться с теми, кто стал ее нынешними лауреатами.

Премьерный разговор у нас состоялся с Романом Бондарчуком, которого отметили в номинации "Киноискусство". Говорю ему: вы у нас на интервью первый из шевченковских лауреатов, а мы у вас, наверное, уже в очереди стояли? Смеется: Да нет, никакого ажиотажа со стороны СМИ не было, посмотрите на тот же Фейсбук, который постоянно пульсирует и отображает трендовые новости – в последние дни там сплошное Евровидение, а с Шевченковской премией такой активизации нет.

- Роман, давайте выяснять, какое значение лично для вас имеет получение Шевченковской премии. Это признание, к которому вы стремились, или очередная ступенька на пути к чему-то более глобальному?

- Так получилось, что у нас в стране уже давно потеряна связь поколений – появилась генерация кинематографистов, которым удалось создать украинское поэтическое кино – их всех, трах-бах, запретили. Десять лет ничего не давали снимать, каждый из них по-своему это пережил, далее из того пепла начали появляться новые явления, но потом они тоже куда-то исчезли, снова десять лет пепелища... То есть каждое кинематографическое поколение начинает фактически с начала, есть лишь тонкие ниточки, которые тянутся, но ощущение, что мы прямо продолжаем чью-то работу, у моего поколения точно нет.

Поэтому мне очень приятно, что члены Шевченковского комитета – люди старшего поколения оценили мою работу, она им понравилась, и они ее наградили. Я считаю очень хорошо, когда так происходит.

- Ваш последний фильм «Вулкан», украинская премьера которого состоится 4 апреля, – это игровое кино, а до этого вы снимали исключительно документальные фильмы. То есть, как считаете - Шевченковской премией отмеченf ваша работа именно как документалиста?

- Мой предыдущий документальный фильм назывался «Диксиленд», он получил приз на Одесском кинофестивале как лучший фильм украинской программы. До этого у меня был фильм «Украинские шерифы», тоже документальный, его подавали на Оскар от Украины, и мы своими силами делали кампанию, чтобы он хотя бы прошел в пятерку. К сожалению, тогда в принципе не существовало системы поддержки таких фильмов. Мы правдами и неправдами туда добирались, делали кампанию, не вполне понимая как, куда и что надо делать, чтобы киноакадемики обратили на наш фильм внимание. Но мы с продюсерами определенным образом проложили путь нашим преемникам – в этом году уже действовала система финансирования фильмов, которые номинируются Украиной на Оскар, им сразу дается грант.

Я не знаю, как в Шевченковском комитете принимали решения и учитывали ли предыдущие документальные фильмы. Но сейчас иногда сложно разобраться – я смотрю фильм игровой или документальный. Потому что жанры быстро заимствуют один у другого какие-то элементы. Например, определенное количество лет назад в игровом кино имитировали небрежное движение камеры или грубый монтаж, чтобы сделать его более приближенным к реальности. А документалисты – наоборот, пытались покупать лучшие камеры, чтобы сделать изображение более приближенным к игровому. И в какой-то момент они сравнялись, даже некоторые игровые фильмы визуально выглядят менее требовательно, чем документальные.

Поэтому нельзя сказать, что я занимался документальным кино, а потом с фильмом «Вулкан» был какой-то грандиозный переход в игровое. Я использовал элементы документального в игровом.

Весь сценарий «Вулкана» написан на наблюдениях за семьей моей жены и за моей семьей, которая живет в Херсонской области. Мы изучали их жизнь, тамошние особенности, собирали истории, снимали их документальной камерой и потом на основе этих наблюдений писали игровой сценарий. Сейчас есть отдельный жанр гибридного кино, когда у людей есть примерный сценарный план и они берут непрофессиональных актеров следовать этому сценарному плану. Это сейчас фактически такой тренд, уже мейнстрим.

- В «Вулкане» тоже снялись только несколько профессионалов, все остальные роли играют местные жители?

- Да. Из профессиональных актеров у нас снялся Виктор Жданов, который также сыграл в «Киборгах», и Кристина Дейлик, это ее первая роль в кино, но она играет в ТЮЗе.

Нашего главного героя сыграл Сергей Степанский – звукорежиссер по профессии. Все остальные – это местные жители, которых мы очень долго там искали, проводили собеседования, иногда даже обучали, чтобы они могли сыграть своих персонажей.

Мне нравится работать с местным материалом, мне нравится, когда природа что-то привносит в кадр. А у людей на юге специфическая речь, это такой фактически диалект, который довольно сложно воспроизвести, поэтому хотелось, чтобы он там звучал.

Они по-другому выглядят, всегда такие загорелые, аж черные. Можно, конечно, достичь этого гримом, но все равно это отличается от настоящего загара.

Виктор Жданов родился в селе Киселевка возле Херсона, он может говорить на той речи, и в принципе легко загорает. Если его поставить в какую-то массовку из местных – он среди них абсолютно свой. Помню, что в один из первых съемочных дней звукооператор подошел ко мне и спрашивает: а кто из них герой, потому что я не могу определить – на кого микрофон вешать?

Хотелось, чтобы они слились в одну реальность, пусть и несколько условную, чтобы создать мир, в который можно было бы поверить и за которым интересно было бы наблюдать.

- То есть у вас получилось, как вы говорите, гибридное кино, переход между документальным и игровым? Но мне кажется, что люди очень четко разграничивают эти понятия, и от ваших коллег я такое мнение неоднократно слышала.

Граница между документальным и игровым кино будет стираться

- Это временно. Граница будет стираться. Смотрите, все игровые фестивали сделали документальные секции. Документальные фильмы уже выигрывают Канны, Венецию, фестивали, которые всегда были только игровыми. Даже на Оскар, в категорию лучшие фильмы на иностранном языке, тоже с позапрошлого года разрешили включать документальное кино. Оно сейчас намного стремительнее развивается, чем игровое. Потому что игровое приняло свою форму и дальше просто самовоспроизводится в той или иной вариации. Но там очень сложно что-то в нем такое увидеть, чему бы ты удивился.

В «Вулкане» был сценарий, были диалоги, но все они взяты из реальных наблюдений, и дальше у нас были местные жители, которые воспроизводили, может, и не собственный диалог, но диалог соседа или родственника. В этом плане – да, это, видимо, гибрид.

- Недавно мы здесь общались с Ириной Плеховой, директором кинотеатра «Лира», и она, собственно, рассказывала об огромном интересе зрителей к документальному кино. Когда они основали клуб документального кино «LiraDOC» – длиннющие очереди выстроились. Чем вы такую активизацию зрительского интереса объясняете?

- Есть разные люди, разные аудитории. Конечно, я могу говорить только о себе. Мне хочется удивляться, хочется видеть какие-то открытия каждый раз, потому что смотреть одну и ту же серию про Джеймса Бонда столько раз мне уже просто не нужно.

Я включен в процесс отбора фильмов для Международного фестиваля документального кино о правах человека Docudays UA, и мы смотрим минимум 300 документальных фильмов ежегодно.

Я видел много хороших фильмов, снятых на смартфоны

Когда ты смотришь подряд много дней фильмы, то начинаешь видеть немножко сверху, как они сделаны. Смотришь первые десять – и понимаешь, что девять сделаны совершенно одинаково, и только десятый – принципиально по-другому. И здесь срабатывает какое-то любопытство, какая-то эмоция, что «о!», а это уже похоже на творчество, а не просто ремесло.

Я хотел бы видеть больше фильмов, где людям пришло это, или как-то открылось благодаря длительному наблюдению, или они почувствовали какую-то вспышку, или им приснилось, но – чтобы в этом была какая-то магия.

- Сейчас много говорят, что можно фильмы снимать даже на айфоны. Как вы относитесь к этому? Действительно ли можно снять качественный фильм на гаджет, смонтировать его с помощью какой-то программы – и сделать из этого что-то такое, что можно было бы считать киноискусством?

В кино – чем проще, тем красивее

- Я думаю, вполне. Я сейчас смотрю на своих детей и понимаю, что их надо снимать, потому что они растут, и это очень интересно, но снимать их можно только вот действительно на какой-то гаджет, потому что никакая другая форма там просто не возможна – они носятся, ты их просто не догонишь с чем-то другим.

Из-за этого всегда замысел оправдывает форму, инструментарий, с которым ты работаешь. Я видел много хороших фильмов, снятых на смартфоны, и думаю, это тоже хороший путь.

Вообще, понимание эстетики – это такая вещь, которая в человеке эволюционирует. Когда ты только начинаешь заниматься кино, тебе хочется, чтобы все было безупречно красиво. Часто первые студенческие фильмы выходят немного герметичными, то есть ты так закрутил все гайки, ты так старательно ставил свет и думал о движении камеры и о композиции, что все о'кей, но там ничего больше, чем это, не появилось.

В хорошем фильме должна быть ошибка, он не должен быть идеальным

А когда ты делаешь второй, третий фильм, ты понимаешь, что эта красота внешняя, в принципе, необязательна. Когда есть эмоция, есть настоящая история, драма, тогда все мощнее выглядит. То есть, на самом деле, – чем проще, тем красивее.

И вообще, в хорошем фильме должна быть ошибка, фильм не должен быть идеальным. Я вот недавно посмотрел «Зеленую книгу» – и мне кажется, что это просто до отвращения идеальный фильм, там нет никаких щелей для импровизации, для энергии, для удивления. Он сделан абсолютно выверено, четко, профессионально, но – приятно ли на такое смотреть? Скорее всего, нет.

- Кстати, Роман, когда перед интервью я спросила, надеялись ли вы на получение премии, вы ответили: нет, разве можно делать что-то и думать, что я делаю это ради награды? А вот когда смотришь фильм «Зеленая книга», у меня лично было впечатление, что в ней применено четко все, что должно сработать на то, чтобы за него проголосовали киноакадемики и присудили премию. Вы подтвердили мои ощущения во время просмотра этого – уже оскароносного кино.

Чем честнее кино честнее, тем оно патриотичнее

- Слава богу, что у «Оскара» есть хоть какие-то критерии, на которые можно опереться и сказать: о'кей, им нравится это, мы им так и сделаем.

- Сейчас государство уделяет большое внимание развитию отечественного кино и выделяет немалые средства на развитие фильмов патриотического направления. А что для вас лично означает понятие «патриотическое кино»?

Если кино не будет самокритичным, оно может потерять свою убедительность

- Мне кажется, что чем оно честнее, тем оно патриотичнее. Кино должно быть разным, и по форме, и по жанрам.

Я считаю «Вулкан» патриотическим фильмом, потому что и у меня, и у его героев очень много любви к этой земле и этому народу. Но, не без каких-то смешных или неловких моментов.

Мы должны честно смотреть на себя, чтобы что-то менять и улучшать в себе, потому что если кино не будет самокритичным, тогда оно может потерять свою убедительность.

- То есть патриотизм не обязательно должен воплощаться в чем-то драматичном и серьезном, могут и комедии быть патриотичными?

- Я думаю, это зависит в большей степени от убеждений авторов, но на самом деле термин «патриотическое кино» режет ухо. Хотя, мне кажется, в этом году отменили эту категорию, то есть перестали называть отдельный конкурс конкурсом «патриотического» кино и, по-моему, эти деньги вообще переместили в УКФ, если я не ошибаюсь.

Минкульт сейчас напрямую не участвует в распределении средств на кино. В прошлом году поднялось мощное общественное обсуждение – что же такое патриотическое кино и не та ли это самая пропаганда, которую мы все так не любим и не хотим? И, в принципе, у Минкульта не было ответа на то, что это за критерии и какое кино считать патриотическим. Я надеюсь, что в результате этой дискуссии сам конкурс ликвидировали и эта тема закрыта.

- Но, смотрите, государство-агрессор четко использует свой кинематограф как часть идеологической системы. Нам это может не нравиться, но они создают фильмы, которые убеждают россиян в величии своей нации и воспитывают патриотизм. Мы к этому по-другому относимся – пропаганду мы действительно не любим и не хотим. Но разве плохо было бы, если бы снималось больше украинских фильмов с идеологической составляющей, которые бы рассказывали нашу историю, закладывали государственные месседжи, формировали гражданскую позицию.

Где грань между грубой пропагандой и тонкими вещами, которые формируют нацию?

- Это такой сложный клубок, о котором вы сейчас заговорили – с одной стороны, да, россияне делают совершенно кондовую пропаганду, которую смотрит определенный процент людей и, возможно, даже в это верит. Но я думаю, что большинство смеется над этим, потому что фильм «Крымский мост» или «Крым: как это было» имеет минусовые рейтинги на всех киноресурсах, в т.ч. российских.

Все это обсуждается обществом только в смысле отмывания денег и больше никак. Поэтому я не уверен, насколько это работает. Если мы начнем делать так, как они, мы станем такими, как они. И тогда между нами не будет разницы, и непонятно – за что вообще воевать.

Что касается кино, то мне кажется, что оно, в принципе, не для того, чтобы обслуживать какие-то потребности государства. Оно для того, чтобы формировать в людях критическое мышление, развивать их как полноценных личностей, которые сами будут понимать, зачем им это государство, почему за него надо воевать и что вообще здесь надо защищать.

Поэтому путь поддержки художественных проектов кажется мне гораздо более перспективным, чем путь заказа тематических фильмов, призванных на мобилизацию патриотической мысли или эмоции.

У меня нет никаких противоречий с патриотизмом, я считаю себя стопроцентным патриотом. И какой бы фильм я не делал, в нем все равно будет это видно, но мне не нужно выигрывать для этого патриотический конкурс, понимаете?

- Когда вы решили, что будете работать именно в жанре документального кино, почему сразу не игровое, к которому вы сейчас пришли?

- Это происходит само собой, это как почерк: вы что-то пишете, а все равно буквы получаются такими. Я закончил мастерскую Юрия Герасимовича Ильенко и имею диплом режиссера художественного фильма; просто, когда я его получил, здесь не было кинопроизводства и индустрии вообще.

Начинались сериалы, рекламный рынок, рынок музыкального видео, куда пошли работать много студентов-режиссеров из моих лет. Все это я понемногу попробовал – и нигде не прижился.

Вместе с этим начиналась «эра возможностей», когда можно было ездить на стипендии за рубеж, участвовать в международных конкурсах. Но все они касались документального кино, которое дешевле в производстве и работает с актуальными темами, которые можно сделать здесь и сейчас. И мы с женой, соавтором, продюсером Дарьей Аверченко начали подаваться на эти все конкурсы, ездить, доучиваться, делать короткие фильмы, выигрывать, и так, собственно, сфокусировались на документальном кино.

Впоследствии мы начали знакомиться с представителями телеканалов, предлагать им свои идеи, проекты, участвовать в международных питчингах. И лет через пять-семь нас начали понемногу узнавать, и удалось спродюсировать первый полнометражный документальный фильм «Украинские шерифы». Он был сделан без украинских денег вообще. Это немецкое, латвийское, финское, шведское и польское телевидение, голландский Берта фонд, то есть – большая группа редакторов поверили в идею, вложили деньги, и мы его сняли.

Игровое кино на порядок дороже, его сложно запустить, не имея денег от твоей родной страны. То есть, если у тебя есть хоть какая-то часть бюджета, подтвержденная от Украины, можно искать партнеров за рубежом. Сценарий «Вулкана» лежал давно, просто сейчас появились питчинги, появилась возможность податься на них.

- Все ваши фильмы сняты в копродукции, и «Вулкан» тоже?

- Да. С «Вулканом» мы начали работать с украинским продюсером Еленой Ершовой. И дальше, когда уже получили подтверждение от Госкино, я обратился к Тане Георгиевой, немке, которая работала с нами над «Украинскими шерифами». Она согласилась принять участие и нашла немецкие деньги на пост-продакшн, то есть – на завершение монтажа, цветовую коррекцию, спецэффекты и все финальные стадии.

Мы смогли пригласить консультантку по монтажу Хэйкэ Парплайс, которая монтировала фильм «Тони Эрдман» и получила за это немецкий Оскар. Она приезжала в Киев, и мы “шлифовали” монтаж под ее руководством. У нас еще был сопродюсер из Монако Мишель Меркт, который работал с Полом Верховеном. Он увидел наш питчинг в Карловых Варах три года назад, ему очень понравились кадры и он сам предложил свою помощь. Благодаря этим людям мы сделали фильм на достойном уровне.

- Еще не определили, в каком именно из столичных кинотеатров состоится премьера «Вулкана»?

- Мы еще не знаем где, но я надеюсь, что это будет кинотеатр «Киев». Сейчас вокруг него идут определенные процессы, непонятно – устоит он в таком виде до апреля, но мы хотим его поддержать, я верю в лучшее!

Хочется, чтобы премьера прошла в кинотеатре с отдельным входом с улицы, и чтобы не надо было идти через торговый центр, чтобы дойти в кино.

Для меня лично важно не видеть этого шопинг-молла. Потому что – вот, я вышел из кинотеатра, увидел эти прилавки – и уже забыл о кино, а мне хочется, чтобы оставалось послевкусие и то эмоциональное состояние, которое ты накопил, пока смотрел фильм.

- Вы уже начали работать над новыми кинопроектами?

- Да, есть завершенный сценарий, и я с нетерпением жду объявления нового питчинга Госкино, куда его можно будет подать. Есть также несколько документальных замыслов, которые растянуты во времени. Я обычно что-то снимаю, потом делаю паузу и возвращаюсь, то есть параллельно есть несколько направлений.

В документальном кино многое зависит от везения и высших сил, которые тебе посылают или не посылают определенные события, а в игровом – исключительно от питчинга Госкино.

- О чем будет ваш новый игровой фильм?

- Это будет тоже семейная история, но я не хотел бы рассказывать спойлеры. Это такие предрассудки: расскажешь, а потом питчинг не объявят, или где это увидишь уже на экране (смеется).

Поэтому, если уж дойдет до питчинга, вы все сможете увидеть онлайн, их же транслируют в Ютубе. Они же, эти питчинги, у нас самые прозрачные в мире, в режиме реального времени нигде больше их не транслируют, а в Украине такое бдительное гражданское общество, все хочет знать.

На самом деле, мне самому смотреть питчинги интереснее, чем футбол! Я их включаю, беру какой-то попкорн и наслаждаюсь.

Любовь Базив. Киев

Фото: Любимов Евгений, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-