Влад Троицкий, режиссер, основатель театра «Дах»
Предвыборная толкотня в Украине – это «время скунса»
23.03.2019 10:30

Этот харизматичный человек, имя которого неразрывно связано с современной украинской культурой, говорит, что в детстве даже в страшном сне не мог представить, что свяжет свою жизнь с режиссурой, музыкой и театром.

Смеется, вспоминая, с каким недоумением смотрел в театре на разговаривающих не своими голосами теть и дядь, и не понимал, как этим можно заниматься всерьез.

Но, тем не менее, именно Влад Троицкий основал первый в Украине независимый театр «Дах». Он любя называет его деревом, холит, лелеет и ухаживает за молодыми веточками, которых становится с каждым годом все больше. Яркие и талантливые проекты «ДахаБраха», «Dakh Daughters», «ЦеШо», Nova Opera – его дети, которых он учит мечтать, чтобы они научили мечтать нас.

 

 «ГОГОЛЬFEST» В МАРИУПОЛЕ ОТКРОЕТ БАЛЕТ ПОРТОВЫХ КРАНОВ

- Влад, давайте начнем разговор с большого события, которое ждет нас в апреле – это «Startup ГогольFest» в Мариуполе. Почему именно в этом городе?

- Уточню: во-первых, не только в Мариуполе – в этом году у нас 5 городов. Это наш новый формат. Когда мы поняли, что Киеву не до Гогольфеста, я даже подумывал вообще эту тему закрыть, и так – сколько времени побыли в подвиге! Но потом возникла идея формата «ГогольFest Inoculation» («inoculation» – богатое слово, обозначает на латыни «посев» или «прививка»).

Сначала мы сделали тизер в Ивано-Франковске, это был «Porto Franko Гогольфест», увидели, что это хорошо работает, и в прошлом году провели интересный экспириенс «Startup Гогольfest» в Мариуполе.

Это была достаточно рискованная авантюра – как для нас, так и для города – современное искусство, суч-арт в таком провинциальном индустриальном городке, тем более, прифронтовом. Казалось бы, не к месту.

Но это настолько мобилизовало активную часть населения Мариуполя, что они почувствовали себя наконец-то не заброшенными в точке, с ярлыком: «опасный и токсичный город с плохой экологией». Они ощутили себя частью большой Украины, более того – частью мира, потому что на фестивале очень много международных проектов.

И мы решили сделать традицией то, что в Мариуполе в конце апреля – начале мая, внахлест на майские праздники, будет проходить «Гогольfest».

После этого мы сделали еще Винницу, а в этом году добавляется Ужгород, Днепр и, возможно, – Тернополь или Запорожье.

- Насколько я знаю, благодаря фестивалю Мариуполь не только оживает культурно, но и меняет свое «лицо». Некоторые здания реконструируются, например.

Максимально мобилизуем местных художников, артистов, активистов, чтобы они смогли представить для себя и своих детей некую визию модерновой современной Украины

- Да. Это на самом деле вдохновило мариупольчан. Мы договорились, что будет запущена реконструкция бывшего ДК «Молодежный». Некогда там размещался пафосный отель «Континенталь», в котором было купеческое собрание. Вообще, Мариуполь раньше был прекрасным портовым купеческим городом со своими традициями, это потом уже металлургия началась.

Наша идея заключается в том, что мы ведем себя не как варяги, то есть – мы не приезжаем и говорим: «Вот мы такие крутые и все знаем». Мы максимально мобилизуем местных художников, артистов, активистов, чтобы они почувствовали себя реальными хозяевами города и смогли представить для себя и своих детей некую визию модерновой современной Украины.

В повседневности провинциальной жизни, безусловно, есть своя милость, патриархальность, фундаментальность, но молодежи – не только по возрасту, но и по духу – нужно ощущение дерзновения и мечты некого представления, куда мы идем.

Открытие фестиваля выпадает на пасхальные дни, и мы будем стараться очень деликатно с этим обращаться. 26 апреля, в пятницу – открытие в горсаду. А в субботу, собственно, в предпасхальный вечер, у нас будет большой ивент – опера «Νερό» (Νερό – это вода и одновременно вера – ред.) на территории Азовского судоремонтного завода.

Это совершенно уникальное событие. Никогда ничего похожего в Украине не было.

- Вы сейчас говорите о настоящей опере в цехах реального судоремонтного завода?

- Абсолютно верно. Сейчас нагрузка на него не такая, как была раньше, но, тем не менее, он работает и все рабочие на местах. Вместе с ними мы и будем создавать из 2-х частей некое пространство, оперу пробуждающегося завода.

Начинаться действо будет с балета портовых кранов – мы уже начали репетировать вместе с женщиной-крановщицей.

Потом вся публика идет в «сухой док», где будут оборудованы трибуны. Это один из самых больших доков для ремонта кораблей в восточной Европе – сооружение длиной в 200 метров, шириной 30 метров, 2 громадные 15-метровые железные стены и поднимающееся и опускающееся дно.

Корабль заплывает в сухой док, платформа поднимается – и корабль оказывается на суше. Его чистят, ремонтируют дно, приводят в порядок, опускают назад – и он уплывает.

Мы поговорили с главным инженером, что во время действа он может начать притапливать док, и стоящий там корабль начнет опускаться в воду.

- Как вам такие идеи в голову приходят!?

- Ну, я такой сумасшедший (улыбается). Это будет безумно красиво. Музыку для этого пишут композиторы Роман Григорив и Илья Разумейко.

В перформансе будут участвовать прекрасная формация «NOVA OPERA», мой младшенький коллектив «ЦеШо» и очень много местных театральных актеров, мы репетируем с ними хореографию. Это будет ярко.

- Вы активно привлекаете местных коллег?

- Да, важно максимально привлечь людей из Мариуполя для того, чтобы они как можно больше по-хорошему «присвоили». Не так, как обычно: присвоил, значит – затащил к себе в хатынку и съел. Нет, это не так. Для того, чтобы город расцветал, необходимо его наполнить, как своей жизнью, так и привозной.

У нас будет много резиденций: театральные, музыкальные, художественные. Причем театральные резиденции будут устраивать режиссеры из западных стран. Будут работать с местными ребятами для того, чтобы насыщать и формировать новое сознание в Мариуполе.

ИНТЕЛЛИГЕНТНЫМ ЛЮДЯМ ТОКСИЧНО ХОДИТЬ НА КОНЦЕРТЫ ПОЛЯКОВОЙ, ВИННИКА ИЛИ ФЕДИШИН

- Какая аудитория приходит на ваши мероприятия? Молодежи больше?

- Вы знаете, приходят все. Причем, люди по-хорошему жадные. В нашей провинции регулярно происходит «чёс» – Полякова, Винник, Федишин. И людям интеллигентным, которые что-то читают, смотрят, понимают, ходить на эти концерты – токсично, а ничего другого – нет. И они ощущают себя забытыми.

Это, на самом деле – одна из проблем, что кроме Киева, возможно, Львова, мы не знаем, что происходит в Украине. Мы не понимаем, что происходит в Одессе, в Днепре, в Харькове, не говоря уже про те же Сумы или Тернополь. Есть некий флер. Спросишь человека: а что ты знаешь об этом городе? Большинство толком и сказать ничего не может.

Собственно, «Гогольfest» поставил для себя задачу – помочь открыть местным ребятам город для самих себя, прежде всего, для Украины и для мира. Таким образом, чтобы появилась новая карта Украины.

- Культурная децентрализация в действии?

- Это, конечно, такие слова печальные, но, тем не менее, именно такой штучкой мы и занимаемся.

Поэтому, там будет яркая музыкальная и театральная сцена, очень много визуальных проектов.

Один из главных акцентов наших «Гогольfest Inoculation» – образовательные проекты, чтобы люди могли встретиться с лекторами из разных стран, которые бы помогали им осмыслить и понять картину мира.

Для того, чтобы сформулировать для себя какие-то правильные вопросы, нужно чуть-чуть оторваться от горизонта своего сиюсекундного планирования и увидеть – насколько разнообразен и прекрасен мир.

- Организацией «Гогольfest» занимается большая команда?

- Нас немного. Это Макс Демский – директор фестиваля, Андрюша Палатный – куратор, Аня Басова – программный директор.

На самом деле, это уникальная история – офис фестиваля «Гогольfest» размещается в микроскопическом «Даху».

 «Дах» – это театр, которому в этому году 25 лет. Собственно, весь театр – 240 кв.метров, а там живет и «ДахаБраха», и «Dakh Daughters», и «ЦеШо», и частично «NOVA OPERA», и «Гогольfest», и куча своих драматических спектаклей.

Сейчас вот у нас открывается детская театральная школа. Это прекрасный детский фольклорный театр «Дай Боже» под руководством пани Ольги Мельник. Одна из старейших фольклорных школ, где деток учат петь и исполнять обряды, которые свойственны Украине.

И это все происходит в микроскопическом пространстве! Но эта работа эффективна и крута, я говорю без всякого там кокетства.

ПЕСНЯ «ХЕЙТ», С КОТОРОЙ ВЫСТУПИЛИ «ЦЕ ШО» НА ЕВРОВИДЕНИИ, – ЭТО ГИМН СОВРЕМЕННОГО МИРА

- Раз уж мы заговорили о детях театра «Дах», хочу о коллективе «ЦеШо» расспросить. Это же ваши младшенькие? 

- Да.

- Они принимали участие в национальном отборе на Евровидение. И, по-моему, тоже отказались представлять Украину, когда вся эта скандальная история произошла?

- Во-первых, мы не прошли в финал, поэтому – тут все гораздо проще. Никто и не предлагал. Но, в принципе, после того, как отказалась Maruv, потом «Freedom-jazz», потом «Казка», – любой бы, кто согласился, получил бы на себя волну негатива. Хотя, негатив – слишком мягкое слово.

И, как это ни странно, песня, с которой выступили «Це Шо», – это «Хейт» – хейтерство, ненависть. В какой-то степени, это гимн современного мира.

Заигрывание с этим понятием, не просто с негативной, а именно с агрессивно-негативной информацией, – очень опасно. Это разрушает человека.

Человек становится беспомощен, и поэтому финальная точка в этой композиции: «help me» – помоги мне.

Когда ты играешь в эту игру, вдруг с тобой что-то происходит, ты ощущаешь свое одиночество и беззащитность, тебе обратиться не к кому… Мир становится кислотным и токсичным, он не принимает, не видит другого.

Тем более, сейчас в Украине предвыборная толкотня. Я метафорично называю этот период – «время скунса».

Знаете, есть такое прекрасное животное, которое сильно воняет, если его напугать. И я так понимаю, что сейчас как раз время такого скунса: один испугался – навонял, другой тоже пугается – воняет, потом появляются профессиональные воняльщики… И мы все находимся в состоянии амбре, потом как-то привыкаем, вроде, типа норма, можно жить. Но на самом деле, жить в этом нельзя! Это не человеческая история.

- К сожалению некоторые, видимо, считают, что после выборов жизнь остановится. Но надо как-то из этого амбре выбираться. У вас есть видение как?

- Мне кажется, одна из ключевых проблем и в Украине, и, может быть, – мира, что мы живем как бессмертные.

Мы стыдимся и боимся смерти. Почему я так утверждаю? А ты зайди на любое наше кладбище и посмотри, как там работают, начиная от того, какие там люди в администрациях. Это все нехорошо.

Если ты сталкиваешься со смертью в больнице или морге – это тоже токсично, нечеловечески. Настолько велико неуважение и к умершему, и к тому, кто потерял близкого, что человек с ужасом об этом старается забыть, а на самом деле – стыдится.

От этого случается десакрализация смерти. Смерть – это часть нашей жизни, нужно с уважением относиться к тому, кто ушел, и к тому, кто провожает. У нас же это происходит стыдливо, неловко, по-быстрячку, нечистоплотно. Более того, на твоей беде циничные люди еще и хотят заработать.

И получается следующая штука, человек думает: «Я, конечно, умру, но это точно не в моих ближайших планах. У меня есть время, я же могу что-то сделать потом». Появляется слово «выживаю». Всегда хочется спросить: о’кей, выживаешь, а когда жить будешь?

Ведь «потом» может не быть. И это огромное «никогда» может прийти в любой момент. Это не печально, это просто жизнь.

Все серьезные философии и религии учат понимать, что встреча с Богом или смертью может прийти в любую секунду, и нужно быть к этому готовым. А что значит готов? Это значит – ценить каждый миг, что тебе дарован.

«Сейчас» – это безусловный дар: видеть небо, любить близких, делать добро, создавать что-то волшебное, а ты его профукиваешь.

И появляется прекрасное слово – «убить» время или сделать симулякр. Есть даже главный храм для этого. Знаете какой? ТРЦ «Ocean Plaza». Он выполняет все сакральные функции: очень пафосная, наверное, самая яркая архитектура в Киеве, там есть алтари, есть жрецы. Люди приходят – и приносят жертвоприношения.

- Соглашусь, мне кажется, что находясь в таких местах с высокой концентрацией атрибутов благополучия и достатка, человек действительно ощущает себя благополучнее. 

- По-сути, это и есть храм. Просто храм Мамоны – храм потребления.

Но, проблема в том, что за все годы независимости во всей нашей прекрасной Украине не построено ни одного реального пространства для современной культуры! Кроме театра на Подоле, но он микроскопичен.

То есть, для трехмиллионного Киева или 45-миллионной страны – это ни о чем.

- Но, если этого не делает государство, почему меценаты не берутся? По примеру Пинчука, который создал «PinchukArtCentre».

- На самом деле, Пинчук сделал великое дело – он ввел само понятие современное искусство, суч-арт в наше сознание.

Кстати, одна из величайших ошибок Ющенко-президента – что он не дал Пинчуку сделать Арсенал. Пинчук же собирался. Это был бы реально супер-музей современного искусства со всеми внутренними институциями, шикарнейшей коллекцией. И эта точка точно была бы на карте мировой культуры.

Ющенко так поступил по своей недалекости и необразованности, это как приходишь и говоришь: хочу Лувр. Какой Лувр? Кто эту компетенцию имеет? Для того, чтобы построить Лувр, нужна определенная компетенция, определенная воля и определенная визия. Но, такой визии в нашем государстве нет.

У нас культура всегда была на периферии не в финансировании, а именно на периферии сознания. Театрики есть? Есть. Люди ходят? Ходят. Оркестры играют? Играют. Люди есть? Есть. И слава Богу!

Я признаю, что элита – это уже немножко девальвированное понятие, но все-таки – в любой стране должно быть то, что называется этическая или моральная, интеллектуальная элита. Так вот, у нас этого нет.

Я люблю всех провоцировать, в том числе и журналистов, и спрашиваю: вот, если бы вы говорили со своим зарубежным приятелем и вам нужно было сказать, что Украина это – …? Кого назвать?

УКРАИНА БЕСКОНЕЧНО ИГРАЕТ РОЛЬ ЖЕРТВЫ ВОЙНЫ С РОССИЕЙ И ОНА УЖЕ УТОМИЛА ЗАПАД

- Раньше, путешествуя по миру, чаще всего люди идентифицировали Украину, когда я называла фамилию футболиста Шевченко.

- Ну, этого уже никто не помнит. И это катастрофа. Если вы человек, который в этой среде, не можете сказать, и если этого не могут сказать в МИДе. Этого, на самом деле, никто не может сказать! Мы можем говорить, конечно, негативные наративы типа: война, коррупция, но это никому не интересно.

Современные культурные символы есть, но они отсутствуют в медийном и социальном сознании

Несчастным людям могут посочувствовать, но долго находится рядом с ними токсично. А Украина бесконечно играет роль жертвы войны с Россией, и она уже утомила Запад. Если ты не предлагаешь позитивные истории, то тот же француз, немец, венгр или американец скоро скажет: слушай, у вас там толкотня с Россией, почему это нас должно касаться?

Если же ты предъявляешь некие проекты – культурные или технологические, то тебя воспринимают как страну, имеющую свое лицо. Тогда имеет смысл помогать.

Мы живем, как рыбки, у которых 5-секундная память

Самое смешное, что если бы таких символов современной Украины не было, это было бы понятно. Но они есть! Их просто нет ни в медийном сознании, ни в социальном.

- А где произошел сбой? Почему так случилось, ведь вроде все заинтересованы в современных культурных символах?

- Потому, что мы живем как рыбки, у которых 5-секундная память. Для того, чтобы была память, должно быть понятие уважения к другому.

Был Майдан, Революция Достоинства. Достоинство – это когда я чувствую себя достойными и уважаю тех, кто рядом со мной. Но у нас пока получилось это только в формате сказать «нет».

Теперь уважение и достоинство состоит в том, чтобы сказать «да». Объединиться не против чего-то, а «за», и попробовать договориться «за» что-то вместе.

Как раз, наш проект «Гогольfest Inoculation» – это попытка помочь людям, и себе тоже, договориться о неких визиях. Для того, чтобы куда-то идти, нужно хотя бы научиться мечтать.

У нас нет традиции говорить хорошие слова о других, а это важно

А для того, чтобы мечтать, нужно понимать генезис и уважать людей, которые рядом, в этой действительности реально строят Украину.

Эти люди есть, и я в своих блогах пишу о тех, кто для меня является знаковым в Украине. Это Оксана Лынив во Львове, гениальный дирижер, инициатор и художественный руководитель Международного фестиваля классической музыки LvivMozArt. Она фантастическая девушка, одна из топовых дирижеров мира и при этом фантастический патриот своего города и своей страны.

Это Леша Ботвинов в Одессе, гениальный пианист, президент международного фестиваля «Odessa Classics».

Это Лиля Млинарич, которая делает «Jazz Koktebel».

Это Женя Уткин, который в Киеве, который делает «Bouquet Kyiv Stage». Я могу долго рассказывать об этих людях, все время, отведенное на интервью.

- Наверное, о них и надо больше говорить!

 – Я понимаю, что у нас нет традиции говорить хорошие слова о других, а это важно.

Когда есть понятие уважения к кому-то, появляется генезис, развитие. Ты понимаешь, что это не на пустом месте выросло, а есть step by step.

Важно знать, откуда что появляется в культуре, в гуманитарной сфере, в образовании, в социальных и научных проектах. Кто эти носители, откуда появляются ученики. Уважение ученика к учителю. У нас всё это девальвировано, понимаете, – вот в чем беда. Это нужно заново строить.

ДАХАБРАХА, DAKH DAUGHTERS И ЦЕШО РОДИЛИСЬ ИЗ МОЕЙ ПОПЫТКИ ВОЗРОДИТЬ ТРАДИЦИЮ МУЗЫКАЛЬНО-ДРАМАТИЧЕСКОГО ТЕАТРА

- А в последние несколько лет разве ничего не произошло, чтобы эту девальвацию остановить?

- Нет, скорее начинается заигрывание с этим. Но, тут можно попасть в спекулирование, когда все говорят, например, вот давайте говорить о Крутах, Тарасе Шевченко или Лесе.

Но, о чем можно говорить, если ты не понимаешь контекст, в котором находилась Леся? Что это была украинская ницшеанка, и тогда была целая плеяда фантастически ярких молодых женщин: Кобылянская, Вовчок. Что оттуда пошло, какая история?

У нас один театральный миф в Украине – Лесь Курбас, но у нас разорвана и эта нитка, мы не можем сказать, а что было после Курбаса, после того, как его расстреляли? Эта ветвь развивалась или ее нет?

Тот же украинский музыкально-драматический театр. Придумали театр корифеев в свое время, то, что поразило Петербург в конце 19 века. Фантастический взрыв, Заньковецкая, Саксаганский, вся эта плеяда. Что мы об этом знаем?

Из моей скромной попытки возродить эту традицию музыкально-драматического театра, родилась собственно и ДахаБраха, и Dakh Daughters, и ЦеШо.

Украина имеет фантастическую певческую полифоническую традицию, одну из самых богатых в мире. Причем в разных регионах Украины это совершенно разные истории со своей драмой и своими сложными гармониями.

Но, как это отдать современному миру? Это должна быть не просто репродукция. Если ты наденешь самую настоящую столетнюю вышиванку с плахтами и юбками, – как это ни странно, ты будешь выглядеть смешно и бутафорски.

Так же и с народной песней. Если выстроить на сцене самых фантастических украинских бабушек, и они будут петь в микрофон полифонию, это будет выглядеть бутафорски. При том, что они самые настоящие. Потому что реальная песня вырвана из контекста. Когда бабушки поют у себя в селе за работой или дома, или на свадьбах – это одна история, а когда они стоят рядком вдоль микрофонов – это выглядит непонятно как, и надо что-то с этим делать.

Отсюда, как размышление, родились эти проекты. Опираясь на украинский мелос с добавлением обертонов разных этнических культур и философию минималистской музыки.

Они восемь или девять лет плотно находились в театре, мы сделали громадный проект «Україна містична» «Пролог до «Макбета». И тогда сформировалось это прекрасное, волшебное, чудесное лицо – образ ДахиБрахи и Dakh Daughters. Это студентки, которые сначала играли в спектаклях как актрисы.

Так что, это не взялось из ниоткуда, оно выросло из пространства, которое наполнено своими смыслами, энергиями, традициями.

Театр «Дах» – это волшебное, громадное дерево, в этом году ему 25 лет, и за всю свою 25-летнюю историю он не получил ни копейки от государства. Вы понимаете это на самом деле такое немножко безумие?

В АМЕРИКЕ ДЛЯ МНОГИХ ЛЮДЕЙ ЕДИНСТВЕННАЯ АССОЦИАЦИЯ С УКРАИНОЙ – ЭТО ДАХАБРАХА

- А вы пробовали просить?

- Знаете, как Воланд говорил Маргарите: никогда не просите, сами придут и попросят.

Ведь, в какой-то степени, мы реально являемся носителями культурной дипломатии – в Америке, например, для многих людей единственная ассоциация с Украиной – это ДахаБраха.

Об успехе Dakh Daughters писали «New York Times» и «The Rolling Stone». В прошлом году опера-реквием IYOV формации NOVA OPERA вошла в десятку лучших современных опер мира.

И наша публика – это не диаспорчане, это реально американцы, причем – от самой глухой провинции до топовых залов в Вашингтоне, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско.

Один из самых крутых фестивалей джаза, который проходит в Сан-Франциско, уже четвертый или пятый раз в этом году приглашает «ДахуБраху», потому что всегда зал на их выступлениях набит битком, просто фантастический прием.

А в середине сентября в Париже мы с «ДахойБрахой» будем открывать после капремонта один из легендарных театров – театр Шатле.

- Ничего себе! А по Украине тоже активные гастроли? Или больше по миру нашу культуру несете?

- Нет, у «ДахаБраха» в прошлом году прошел тур по 15 городам Украины, везде было все продано. Этой осенью будет большой тур по Украине «Dakh Daughters», тоже там десяток городов.

В этом году в декабре во Дворце спорта мы будем делать большой концерт «ДахиБрахи», но на нем выступят не только они, будут элементы оперы и всех наших проектов. Это будет посвящено 15-летию «ДахиБрахи» и 25-летию театра «Дах».

ТЕАТР – ЭТО ЕДИНСТВЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ В МИРЕ БЫСТРО СОЗДАВАТЬ МИРЫ

- Расскажите, как это было 25 лет назад? Как вам пришла идея создать театр?

- Я до сих пор не очень понимаю, зачем я это сделал (смеется). Это какая-то странная история, потому что я никогда не мечтал и не хотел заниматься театром.

Меня, как интеллигентного мальчика, водили в театр, и я с недоумением смотрел на этих, разговаривающих не своими голосами теть и дядь, – и не понимал, как этим можно заниматься всерьез.

Если бы мне, например, в 20 лет сказали, что ты, батенька, будешь серьезно заниматься режиссурой или музыкой, я бы сказал: ребятки, нет. Но, как говорится, расскажи Богу свои планы, потом вместе посмеемся.

Странным образом, я попал в студию фантастического и светлого человека Анатолия Чиркова. Мы вместе с Олегом Скрипкой пришли, потому что жили в одной комнате в общаге КПИ. Шли, правда, учиться танцевать брейк-данс, но в результате попали в театральную студию.

И мы увидели, что театр – это не вот то, что я помнил с детства, а это – Анатолий Васильев, Ежи Гротовский, Эймунтас Някрошюс – фантастические режиссеры, которые показывают удивительные миры.

Я тогда почувствовал, еще не осознавая до конца, что театр – это единственная возможность в мире быстро создавать миры. Ведь, каждый спектакль – это же мир.

Вот ничего не было, а месяц поработал – и вдруг появляется пространство со своими высказываниями, философией, визуальной и музыкальной культурой – полноценный мир! И ты можешь этим миром поделиться с людьми.

Вчера мы играли «Анну Каренину» и я понимаю, почему люди ходят на нее очень жадно. Они говорят: мы вообще не представляли, как это можно сыграть, казалось бы, какая-то барышня бросилась под поезд. Но, на самом деле, – это безумной красоты история о любви, о невозможности любви, об одиночестве, о том, как мы иногда не слышим друг друга.

- Вы так красиво сказали о мирах, которые создаете...

- Это не я создаю. Важный момент – создавать пространство, где люди расцветают. Недавно мой ученик, молодой актер спрашивает: «А в чем суть вашей режиссуры?». Я говорю: «Для меня главное – помочь человеку, актеру стать свободным».

Свободу можно определить разными дефинициями, для меня – это осознанная ответственность. Когда ты отвечаешь за свою жизнь, полностью понимая, что происходит, как происходит, и уважаешь других людей, не наступаешь на их этическое личное пространство.

И тогда, при взаимном уважении, мы можем говорить о вещах, которые для нас важны. Не поучать, потому что это бессмысленно, а разговаривать, задавать вопросы. Человек может в это включиться и отправиться вместе с тобой в путешествие по своей удивительной, единственной и уникальной жизни.

- В театре «Дах» сейчас много спектаклей в репертуаре? Как часто и как быстро вы создаете миры, о которых мы только что говорили?

- Знаете, по-разному. У нас был достаточно долгий период, когда «Дах» существовал в проектном формате. Так как у нас нет и не было поддержки государства, содержать спектакли – очень сложно. Театр маленький и за счет билетов мы, конечно, не решаем вопросы зарплаты людей. Это просто нереально. А нам еще нужно заплатить за коммуналку, сделать декорации, все это непросто.

В какой-то момент был сделан акцент на музыкальные проекты, а драматические спектакли я ставил в основном за рубежом, но в прошлом году я вернулся, а тут к «Даху» прибилась команда молодых ребят, их сейчас много, уже человек 25. Я их обучил и мы поставили осенью три премьеры: «Анна Каренина», «Парадоксы преступления» и «Сон Алисы». Сейчас два спектакля в работе, в начале июня будет «Смутное время» и «Украинский декамерон». То есть, у нас пять драматических спектаклей и помимо этого – всякие перфомансы, резиденции. У нас в театре проходят резиденции немецких, британских режиссеров, сейчас одна команда молодых актеров поехала в Португалию, другая команда поедет в Германию, то есть – у нас на самом деле очень насыщенная жизнь не только внутри страны, но и за рубежом.

- То есть, вы находитесь в постоянном движении, но при этом ощущаете и цените уникальность каждого момента?

- Конечно, это самое главное – отдавать себе отчет, что ты здесь и сейчас.

- Влад, а ведь умение жить настоящим моментом – это тоже дар. Большинство из нас, на самом деле, упрямо откладывает жизнь на потом и разменивается по мелочам…

- В том-то и дело. И чтобы не было, как в том анекдоте – жил-жил человек, да помер со стыда, – надо, во-первых, чтобы, все-таки, тебе было куда оглянуться.

А во-вторых, надо проживать каждое божественное мгновение, которое тебе даровано в данную секунду, – и наш разговор сейчас; потом я выйду, взгляну на небо, выпью чашку кофе, встречусь с людьми, которых уважаю, мы что-то сделаем, приеду домой, увижу родных, обниму дочку, поцелую жену, позвоню маме. Я ценю каждую секунду – это очень круто.

Любовь Базив. Киев

Фото Павла Багмута

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-