Ярослав Пилунский, кинооператор
Реальный мир стал настолько интересным, что постановочный кинематограф не дотягивает до его драматургии
28.03.2019 09:00

В украинский прокат вышел полнометражный документальный фильм «Первая сотня». Это больше, чем кино. О нем можно говорить как о юридическом документе – на крупном плане зафиксировано историческое событие в режиме онлайн: реальные люди, их мотивация, стремления, ради которых они вышли на Майдан. Съемочная группа фильма была в гуще событий с первых дней, сначала – в задымленном и окровавленном сердце Киева, а потом на фронте.

МЫ ХОТЕЛИ СДЕЛАТЬ СВОЕ ГЛОБАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЗАРОЖДЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

- Ярослав, официальная премьера фильма «Первая сотня» состоялась еще в марте прошлого года, а на широкий экран он вышел только сейчас. Почему так получилось?

- Да, официальная премьера была в 2018-м, и следующий год мы оставили для фестивальных показов. Но, поскольку мы долго и очень вдумчиво работали над фильмом, тема войны и Майдана на европейских фестивалях группы «А» сошла с первых полос. Она там приелась, надоела. Поэтому фестивальная жизнь у нас прошла не совсем успешно.

Но мы получили самый главный приз, ради которого делали фильм – приз зрительских симпатий на фестивале «Docudays UA» (Международном фестивале документального кино о правах человека – ред.)

Собственно, изначально мы ставили для себя задачу пронаблюдать, как начинает формироваться гражданское общество. А когда собрали «Первую сотню» в единое целое, то поняли, что такое кино просто необходимо нашей стране сейчас и, тем более, будет необходимо следующему поколению.

- То есть, вы начали снимать буквально с появления первой баррикады на Майдане и все эти кадры есть в фильме?

- 11 декабря 2013-го года я вернулся в Киев из командировки и услышал призыв выходить на Майдан – идет зачистка. Я пришел на Институтскую и встретил, наверное, сотни своих друзей. Это была бесконечно длинная ночь. Ночь штурма. Но за это время мы сумели сформулировать для себя – какое наше место в этом событии. А наше место – это умело снимать и фиксировать все то, что мы видим перед собой.

- Вы – это кто именно?

- Выйдя на Майдан, мы хотели стать эффективной частью процесса, поэтому решили собраться в кинообъединение «Вавилон'13» и сделать свое глобальное исследование зарождения гражданского общества. Конкретно над фильмом работали я и Юрий Грузинов, находясь внутри этого объединения.

Ведь идея Майдана не была определена, люди вышли защищать своими телами своих детей. Они вышли против криминала и стали плечо к плечу сопротивляться тем, кто пытаются сделать их рабами. Этим было все сказано. На этом заканчивалась идея.

Там было много интеллигенции, художников, музыкантов, известных людей, и стоя против «Беркута» и «вэвэшников», ожидая штурма, мы общались. Всем было понятно, что нужен следующий шаг. Начал озвучиваться и звучал постоянно вопрос: Для чего мы здесь стоим? Куда мы идем? Что будем делать дальше?

Оказалось, что у каждого есть свое виденье ситуации, и случалось, что люди спорили до хрипа в голосе и уже были готовы драться друг с другом. Но когда происходил штурм или наступал «Беркут», эти же люди снова становились плечом к плечу. Это – психологическая механика Майдана, которую мы наблюдали и были внутри самого процесса.

Дальше начали собираться рады сотников Майдана, появляться еще какие-то организации. Мы решили и дальше отследить это – для истории и для понимания.

С этой идеей фильма мы и жили следующие несколько лет. Первая баррикада в итоге была разобрана, организации, которые вокруг баррикады, тоже разошлись, а мы поехали за нашими героями на фронт.

Собственно, у нашего кино – длинная богатая история с приключениями, ошибками и поисками.

Как сказал руководитель нашего объединения Владимир Тихий, «Первая сотня» – это сублимация всего этого поиска «Вавилон'13» за время Майдана и войны.

МИР СТАЛ НАСТОЛЬКО АКТИВНЫМ, ЧТО ПОСТАНОВОЧНЫЙ КИНЕМАТОГРАФ НЕ ДОТЯГИВАЕТ ДО ТАКОЙ ДРАМАТУРГИИ

- Я слышала от ваших коллег-кинематографистов, что сейчас существенно возрос интерес зрителя к документальному кино. С чем это связано?

- Мир вокруг нас сейчас стал настолько активным, и в реальной жизни происходит так много интересного, что постановочный кинематограф просто не дотягивает до такой драматургии! Важным фактором также является событийность и доступность документального кино.

Я сам оператор постановочного кино, но понимаю, что сейчас, в буре событий, для того, чтобы заинтересовать зрителя, нужно, чтобы это была либо крупнобюджетная голливудская постановка, либо просто – вышел на улицу – снял, и у тебя вся драматургия и все эмоции наружу.

Поскольку, мы все-таки мастера постановочного кинематографа, то подходили к съемкам объектов и портретов очень живописно. И у нас получилось почти что постановочное кино.

В фильме мы рассматриваем историю личных отношений людей, в нем нет ни одного интервью, только жизнь во всех ее проявлениях.

Мы не выстраивали сценарий, но шли по драматургии жизни. А потом попытались сложить конструктор или пазл этой драматургии жизни в форму, понятную зрителю. Опять же, используя инструментарий кинематографа, монтаж, музыку.

- Герои вашего фильма видели пазл, который вы сложили? Вы общаетесь с кем-то из них?

Герои фильма – первая сотня или сотня тысяч человек, которые взяли ответственность за государство на свои плечи

- Да, смотрели. Мы общаемся – они же часть этой истории. Контактируем с ними постоянно, кто-то из них сейчас вернулся в бизнес, кто-то – продолжает заниматься военными профессиями.

К себе на экране они относятся не как к себе лично, а как к экранным образам. Я же говорил, у нас фильм – сублимация событий Майдана, некий собирательный образ.

И название «Первая сотня» – это не конкретная первая сотня Майдана, которая называлась «Львівська брама». Это – первая сотня или сотня тысяч человек, которые взяли ответственность за государство на свои плечи. Вот, собственно, о чем фильм. Мы хотели рассмотреть, кто же эти люди. И у нас все заканчивается очень позитивно.

- Что в ближайших планах? Или вы, я так понимаю, постоянно находитесь в производственном процессе?

- Да, постоянно. Сейчас идет подача на конкурс Украинского культурного фонда, подается очень много проектов. А так как каждый участник подает свой проект с лучшими из специалистов, то получается, что лучшие участвуют сразу в нескольких. А там, уже как повезет! (смеется). На рассмотрении сейчас восемь проектов, в которых я заявлен как оператор.

Также мы готовим серию научно-популярных фильмов о методах манипуляции, готовимся к летнему лагерю проекта «Желтый автобус», есть хорошие предложения по постановочным работам.

ДЛЯ ДОКУМЕНТАЛИСТИКИ НУЖНО ИМЕТЬ КРЕПКОЕ ТЕРПЕНИЕ, СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ И МАТЕРИАЛЬНЫЙ ЗАПАС

- Ярослав, вы мастер постановочного кино, но при этом долго работаете в документальном, еще и клипы снимаете. Где вам работается комфортнее всего?

- Это сложный вопрос. Как специалист, как оператор я обладаю набором инструментария, который использую по-разному в зависимости от жанра, в котором работаю. В клипах я могу использовать этот набор лишь процентов на 15-20. Я их снимаю с 1997 года. Легче сказать, кому я не делал клипы, чем кому делал. Снимал и для группы «Танок на майдані Конґо», и для «ВИА Гра», а дальше понеслась. Сейчас из последних – работа с Христиной Соловий, группами «Казка», «ТИК», «Green Grey».

Вместе с рекламными роликами, у меня уже перевалило за тысячу работ. Я очень востребованный оператор в этой стране. Еще пять лет назад нас таких было всего двое-трое. Сейчас уже появились хорошие классные операторы, рынок наполнился.

Больше всего оператор раскрывается, когда передает не просто красивое лицо, а внутреннее состояние героя способом операторского искусства. Эта работа интереснее, она увлекает полностью. Я целиком себя этому посвящаю, и как будто на другую планету улетаю. Из наиболее известных моих больших работ – фильмы «Вий 3D», «Брати, остання сповідь», «Инди», «Orange love».

Конечно, классный постановочный фильм – это всегда яркое событие в жизни. Сделать фильм от начала до конца и увидеть потом его на больших экранах – это здорово, но все очень зависит от сценария.

Для меня лично, как для оператора, который владеет инструментарием проникновения во внутренний мир героя, важны все мотивации, а это выстраивается только в сценарии.

У нас же очень слабая сценарная школа. Сейчас она тоже формируется из новых специалистов, которые прошли своим маршрутом и набрались опыта. Но так исторически сложилось, что в Украине всегда была слабая школа сценарного мастерства. Вплоть до того, я думаю, что это было сделано специально, чтобы наша культура находилась на низком уровне.

Естественно, самое интересное – это документалистика. Но для этого нужно иметь крепкое терпение и свободное время. Документальному кино надо себя посвятить полностью. Соответственно, очень сложно поддерживать финансовое состояние, занимаясь только им, нужен еще какой-то запас.

В КРЫМУ В 2014 ГОДУ Я УВИДЕЛ МАССОВЫЙ ПСИХОЗ

- Я заметила, что вы часто оперируете психологическими терминами, и у меня появился вопрос – нет ли у вас соответствующего образования?

- Просто пришлось и это выучить! (смеется). Я по первой профессии кораблестроитель – должен понимать все от основ. Как теоретический чертеж корабля – где проходит шпангоут, где мидель шпангоут и насколько судно будет крепким.

Путин или не Путин там будет – ничего не изменится, поскольку империя существует по определенным законам

Когда я оказался в Крыму в 2014 году и увидел этот массовый психоз, мне невольно пришлось, вернувшись, взяться за литературу и полистать, чтобы понять, что произошло. Я почитал историю Льва Гумелева. Он достаточно жестко, правдиво и серьезно оценивает исторические события, вследствие которых сформировалась Российская империя.

Да, он имперец, но он очень адекватно и понятно объясняет – почему это происходит: потому что империя так сформировалась, и она не будет действовать по-другому, иначе она нежизнеспособна.

Путин или не Путин там будет – ничего не изменится, поскольку империя существует по определенным законам.

И дальше становится понятно – что происходило с массовым сознанием моих земляков, как это происходило, как накопилась эта потенциальная энергия, которую потом взорвали. Это же просто

Да, я патриот Севастополя, всегда был. Для меня подвиг пяти моряков-краснофлотцев был реальным (легендарный бой, якобы имевший место 7 ноября 1941 года под Севастополем – ред.), хотя я потихонечку начал расшифровывать, что этот подвиг – не такой уж и подвиг. Но это не разрушало моей веры в город. О’кей, эта пропаганда существует, но есть город и есть конкретные люди, которые в нем жили и сражались, и я понимаю, что это – их подвиг.

Но в данном случае происходит психоз на уровне страха, когда у человека отказывает элементарная логика проверить информацию. Они верят пропаганде, отказываясь проверять информацию, потому что боятся, что их, якобы, зазомбируют.

Так наоборот! Если тебе кажется, что тебя кто-то может зомбировать, – возьми, проверь информацию, сформируй собственное мнение.

Поэтому от психологии никуда не денешься, надо разбираться, что произошло с этими людьми и какая обратная дорога.

- Ваш отец – Леонид Пилунский, который, будучи депутатом крымского парламента, всегда отличался четкой проукраинской позицией, был заместителем председателя фракции «Курултай-Рух». В 2014 году он выступил против присоединения Крыма к России, после чего перестал посещать заседания парламента. Сейчас он проживает в Севастополе, а вы туда невъездной. Его не трогают? Он там в безопасности?

- Я, конечно, переживаю за него. Мы общаемся, каждый раз уговариваю, чтобы переезжал, но он не может оставить свой дом, потому что заберут. А он в него душу вложил, как моряк, построил себе дом как капитанский мостик. У него там куча животных, и на 2,5 сотки – и сад, и фонтан, и бассейн. У него есть друзья, он очень мудрый человек и надеюсь – в этом плане он в безопасности. А так, что сказать? Оккупация...

- Сами не скучаете по городу своего детства?

В Севастополе я видел истерию прямо изнутри, близко, крупным планом

- Вы знаете, я давно перестал быть фанатом Севастополя до дрожи. Весь Крым для меня всегда был как внутренний двор. Я приезжал в Армянск – все, я дома.

Но когда я, в свое время, впервые на яхте прошелся по островам Хорватии и увидел, как при той же природе люди относятся к своей земле, я был поражен. Я просто офигел от количества яхт-клубов и всей инфраструктуры. Насколько там аккуратные городки! И это страна, в которой 10 лет до этого закончилась война.

А потом мне стало понятно, что такого в Крыму при моей жизни не будет никогда. Таким он может стать только при смене поколения.

Собственно, я увидел ту истерию прямо изнутри, близко, крупным планом. Мы наблюдали сцены, которые реально говорят о том, что это нездоровая психика.

Расскажу пример, который я наблюдал на пароме: в Севастопольскую бухту заходит российский десантный корабль, у него на мачте флаги, обозначающие, куда он идет, что он делает, куда он становиться. Один из них – желто-синий, только там вертикальные полоски. И с девушкой рядом со мной происходит истерика, она тычет пальцем и истерично кричит: «Украинцы, вон из Севастополя!».

Ее парень ее успокаивает, говорит – посмотри, вон там российский флаг, это наши. А она не может остановиться, ее заклинило, у нее истерика.

Я нахожусь на нижней палубе парома, а Юра Грузинов находится на верхней. Он спускается и рассказывает мне точно такую же историю, только с другими героями.

Россия везде действует одинаково, у нее одна технология – управляемый хаос

То есть, мы видели в разных точках один и тот же психоз, который связан с сочетанием сине-желтого цвета. И это для них – образ врага.

Это психологическое воздействие напрямую, сквозь барьеры когнитивного диссонанса. Воздействие на уровне психотропного оружия. И любой психолог скажет, что возвращение к реальности возможно только через индивидуальную работу. Но проблема в том, что сами люди этого не хотят. Даже тот, кто хочет, все равно получает рецидивы в течение жизни, у него психологическая травма, и она сохраняется навсегда. Это вшито в память.

Мы знаем кучу примеров, как действует Россия, – везде одинаковый способ. Северная Корея, Афганистан, Приднестровье, Грузия, Абхазия, Южная Осетия, все одна технология – управляемый хаос. И этот сценарий – абсолютно рабочий. Он работает на уровне психологического воздействия и на гражданское население, и на военнослужащих. То есть, мы имеем дело с информационным оружием.

ИНФОРМАЦИОННОМУ ОРУЖИЮ МОЖНО ПРОТИВОСТОЯТЬ ТОЛЬКО ВОСПИТАНИЕМ КРИТИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ У ЛЮДЕЙ

- Как этому оружию противостоять?

- Воспитывать критическое мышление. 

У кинематографистов есть инструментарий, которым мы пользуемся для управления вниманием зрителя. Грим, костюмы, режиссура, операторство, оркестр – все работают на одну цель – завладеть вниманием зрителя и вызвать в нем определенные чувства, за которые он и платит деньги. Хочет смеяться – идет на комедию, хочет поплакать – идет на трагедию. Соответственно, этот инструментарий ничем не отличается от пропагандистских инструментов.

Я понимаю, как это действует, поэтому пытаюсь быть эффективным со своей стороны, хожу на конференции по медиа-грамотности, пытаюсь рассказать, донести, передать свои знания. Поскольку нам необходимо комплексно сформировать такой же инструментарий для гражданской обороны государства.

Это – как гражданская оборона. Мы же готовились, как действовать при ядерной атаке? Это необходимый элемент. Но мы подверглись атаке информационной, идет информационная война! Так давайте создадим инструкцию – как себя вести.

Поэтому мы работаем с детьми в прифронтовой зоне, мы рассказываем им о принципах работы в кинематографе, журналистике, о принципах управления вниманием, о том, как этим пользуются другие профессионалы. И предлагаем попробовать самим.

«ЖЕЛТЫЙ АВТОБУС» ВЫПОЛНЯЕТ ВАЖНУЮ СОЦИАЛЬНУЮ МИССИЮ – РАССКАЗЫВАЕТ ДЕТЯМ, КАК РАБОТАЕТ ПРОПАГАНДА

- Это же ваш волонтерский проект «Желтый автобус»?! Расскажите о нем поподробнее. В каких прифронтовых городах вы сейчас работаете, как организовывается сам процесс?

- Последняя экспедиция была в Мариуполь. До этого были Авдеевка, Марьинка, Красногоровка, Новый Айдар, Попасная и Николаевка.

Процесс такой: мы рассылаем по школам объявления о том, что приезжаем с мастер-классами и практической работой по кинематографу и журналистике.

Дети заполняют очень простую анкету: что ты знаешь о профессии, что ты хочешь от профессии. Собственно, всегда набираем не больше 30-40 человек для того, чтобы успеть с ними познакомиться и поработать как с командой.

Мы не набираем большие аудитории, хотя пробовали разные формы. Но пришли к тому, что даже по анкетам мы собираем самую культурную часть каждого городка. Она достаточно небольшая. Этот слой людей очень тонкий, в любом п.г.т. – всего несколько десятков человек, которые занимаются культурой. Они фанаты своего дела, мотивированы и заинтересованы в таких мастер-классах.

Режим – это 3 дня мастер-классов по режиссуре, драматургии, сценарному мастерству, актерскому мастерству, гриму, костюму, звукорежиссуре, монтажу. То есть, 3 дня мастер-классов в режиме подготовки, потом 3 дня съемки, монтаж – и премьера. Таким образом, мы делаем полностью готовый цикл для того, чтобы дети увидели результат своего труда.

Отдельным блоком у нас идет журналистика, ведет курс креативный директор проекта «Желтый автобус» Елена Чередниченко.

Дети пишут статьи, лучшие из которых публикуются в газете «День».

Мы показываем принципы эффективной коммуникации, чтобы создать продукт, который будут смотреть сотни, тысячи людей, и которым он будет интересен.

Но, в первую очередь, мы выполняем социальную задачу и рассказываем детям о том, как делается пропаганда в том числе.

У нас уже есть друзья – организация «Медиана» в Николаевке под Славянском. Это, можно сказать, целый маленький продакшн, где дети снимают свое кино. Они уже получали какие-то гранты на оборудование.

Мы работали с ними почти с первых дней их образования, были у них с мастер-классами, со съемкой фильмов, они дистанционно писали сценарий, а мы приезжали с техникой, снимали фильм об их городе, о его истории.

А в Попасной местное руководство районной администрации открыло киноклуб «Желтый автобус», там есть куратор нашего проекта.

Сейчас мы запустили в соцсетях программу дистанционного образования – на Фейсбуке запущен конкурс, который называется «Давайте познакомимся!». Мы учим искусству портрета, чтобы он многое рассказал о человеке, это уже является официальным заданием, которое потом можно будет использовать и для рекомендаций, и для поступления в вузы страны.

- Вы планируете расширять географию экспедиций «Желтого автобуса»? Я уверена, что детям и из других регионов Украины тоже не хватает информации о том, что такое пропаганда, как ее распознавать и как ей противостоять.

- Обязательно. В нашей идее уже заложен принцип коммуникации между регионами.

Когда мы налаживаем контакт, привозя детей на экскурсию из Донбасса во Львов, – это хорошо, но они приезжают и уезжают исключительно как туристы. Я никоим образом не хочу умалить деятельность организаций, которые этим занимаются, – это в любом случае очень надо.

Но когда дети начнут коммуницировать по интересам, на которых они сосредоточены, например, касаются профориентаций, когда будущие режиссеры будут общаться с операторами, сценаристами, то это сможет запустить их коммуникацию и сохранить ее вне зависимости от нашего влияния и вливания в это средств.

Сейчас мы работаем в городках прифронтовой зоны, естественно, что на третий день о нас знают все. Информация распространяется мгновенно и меняет вообще социальную ситуацию: дело в том, что мы выходим за границы конфликта. Мы приходим совершенно с другой миссией.

Мы не являемся стороной конфликта, мы занимаемся детьми, их здоровым воспитанием, даем им возможность, перспективу, надежду на то, что не все вокруг война, что у них есть к чему стремиться и над чем работать.

ПОСЛЕ НОЧИ В ПОДВАЛЕ ДЕТИ ПРИХОДЯТ К НАМ НА МАСТЕР-КЛАССЫ

- Наверное, дети из прифронтовых городов отличаются от тех, кого напрямую не коснулись военные действия. Мне кажется, что они взрослее, серьезнее. Вы это чувствуете?

- Конечно, они взрослее. Потому что дети в подавляющем большинстве не могут оценить смерть как таковую, осознать ее близость. А эти – знают, что это такое. Они знают, что такое война и страх потери жизни. Ночь в подвале очень серьезно меняет сознание.

Дети из прифронтовых городков пишут сценарии о любви и квестах. Это не касается войны

Но у них это удивительным образом разделяется: вот есть война, а есть их мечта и их личная жизнь. После ночи в подвале они утром приходят на мастер-класс: синяки от недосыпания, зевают, но слушают, им это интересно.

Мы предлагаем им написать свои сценарии на интересующие их темы, и они пишут… о любви, о квестах, о каких-то героях, антигероях. Полное перевоплощение. Это не касается войны.

Если взрослый человек попался на крючок пропаганды, он травмирован и всю жизнь будет собирать информацию, которая его устраивает

Дети из Авдеевки написали сценарий фильма, действие которого происходит в современной Авдеевке, где идет война, но сюжет вообще не об этом. Там есть все, даже инопланетяне, но главное – позитивный, очень жизнеутверждающий финал. У этих детей есть философское осмысление, как остановить войну.

Они находятся абсолютно в современном информационном поле, знают, о чем сейчас гудит весь мир, поднимают темы, которые обсуждают ученые на своих конференциях. Поэтому я считаю, что у них очень большая способность выжить в этих условиях и сохранить свою психологическую устойчивость.

Дети готовы критически воспринимать информацию, а взрослый человек – не готов

Мы заметили, что если взрослый человек попался на пропагандистский крючок и у него сформировалась парадигма, основанная на животном страхе, допустим, его запугали, то он уже травмирован и всю последующую жизнь будет по капле собирать информацию, которая его устраивает.

А дети свободны, они могут сформировать собственное мировоззрение. С ними можно говорить, они готовы критически воспринимать информацию, а взрослый человек – не готов.

Когда им 15-16 лет и наступает время выбирать свой путь, они часто уходят от точки зрения родителей. В то же время, подростки не подвержены и влиянию школы, если она навязывает жесткую модель поведения.

Они выбирают свою дорогу и идут по ней. Очень важно, чтобы рядом оказался взрослый товарищ, который может подсказать и которому можно поверить. Вот, собственно, мы с «Желтым автобусом» этим и занимаемся.

Любовь Базив. Киев

Фото Юлии Овсянниковой

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-