Марина Грымич, писательница
Стихи о Ленине – это литературные «бахилы», снимите их и увидите, как интересна тогдашняя поэзия
06.07.2019 09:30

Моя сегодняшняя собеседница выросла в семье писателей, в которой очень любили книги и имели большую домашнюю библиотеку. Марина, смеясь, вспоминает: «О нас говорили, что эти Грымичи спят на книгах, книги едят и книгами заедают».

Сегодня она – доктор исторических наук, кандидат филологических наук, директор издательства «Дулибы» и автор более десяти разножанровых романов. Трижды становилась лауреатом литературного конкурса «Коронация слова», в том числе и обладательницей первой премии. В этом году презентовала свою новую книгу «Клавка», которая уже стала хитом.

Поэтому выбирайте – на что укладывать спать и чем кормить своих детей.

ИМЯ КЛАВА ПРЕЗЕНТУЕТ В РОМАНЕ ПОСЛЕВОЕННЫЙ КИЕВ

– Марина, на Книжном Арсенале вы презентовали новый роман, название которого меня сразу поймало на крючок – «Клавка». Мне показалось, что под обложкой должно быть что-то такое легкое, женское, а начала читать – и поняла, что это достаточно серьезная литература с историческим фактажом. Так почему именно «Клавка»?

– Клавка – имя, как на сегодняшний день, старомодное. Даже когда я была маленькой, мне казалось, что Клавы, Клавдии – это такие тети с халой на голове, – уже тогда было немодно называть девочек этим именем. Но в романе речь идет о 1940-х годах, и тогда это было очень распространенное имя. Оно вроде как представляет послевоенное время, тот Киев, который только что вышел из войны.

Главная героиня попадает в любовный треугольник между молодым героем войны, который только что вернулся с фронта и собирается заниматься писательством, и представителем ЦК КП(б)У – человеком с противоположным типом деятельности. Эти перипетии любви делают роман читабельным и привлекают внимание тех, кто любит напряженный динамичный сюжет.

Вместе с тем, мне надо было вложить в текст очень ценную малоизвестную и непростую для понимания информацию о писательской среде 40-х годов, в частности о пленуме писателей 1947-го года, на котором состоялся разгром украинской литературы и больше всего досталось Рыльском, Яновскому и Сенченко. Я работала с архивными документами – и подняла стенограмму пленума для того, чтобы вникнуть во все детали, потому что даже в «Истории украинской литературы» этот пленум описывается немного обобщенно, без деталей.

Поэтому в динамическую историю Клавки я встроила материалы пленума, дискуссии, критику, которая часто имела негативный подтекст, и также подала информацию о жизни в Киеве после войны.

РАНЬШЕ ПИСАТЕЛИ – ЭТО БЫЛА КАСТА

– Аж так подробно? А какие это районы? Читатели их узнают?

– Действие происходит в нескольких писательских локусах. Тогда группы писателей были закрытыми, не так, как сегодня, когда мы видим их в Фейсбуке и знаем о них все, что они о себе там рассказывают.

А в сороковые годы прошлого века писатели были «кастой». Попасть в ту среду и получить право называться писателем было очень непросто – ты должен был стать членом Союза писателей, потому что, по словам Сталина, это большая ответственность – быть «инженером человеческих душ». Для них создавались, как на то время, хорошие бытовые условия, строились жилые дома. И действие романа частично происходит в одном из них, доме, построенном в 1934 году, который сегодня известен как «Ролит» (расшифровывается как «Дом работников литературы»). Он находится на улице Богдана Хмельницкого, 68 (ранее – улица Ленина). По неуточненным данным, в разное время в «Ролите» проживало около 130 литераторов, известных и малоизвестных.

Второй локус, где происходит действие романа, – это Союз писателей Украины, в 1940-е он находился на улице Ворошилова, сегодня это Ярославов Вал. Теперь в том здании расположена резиденция Посла Индии.

Также многие события романа разворачиваются в Ирпене, в Доме творчества писателей и писательских дачах.

Клавка – секретарь Союза писателей, живет не в «Ролите», но недалеко от него, в исторической местности, которая называется Афанасьевский Яр, в полуподвальном этаже, в коммунальной квартире бывшего доходного дома.

И Клавка, и писатели ходят на Евбаз – Еврейский базар – бывшее главное торжище города, расположенное в районе нынешней площади Победы.

Вот такой антураж. Думаю, мне удалось создать панораму тогдашней жизни, в том числе – быта киевских литераторов.

– То есть в произведении переплетены достоверные исторические факты и вымысел, на этом закручен сюжет романа? В последнее время писатели часто применяют прием, когда в художественное повествование вплетают элементы документалистики.

– Вы правильно заметили, это современная тенденция, мировой тренд – не только в литературе, но и в изобразительном искусстве, фотоискусстве, в кинематографе – вносить в художественную канву документалистскую стилистику. Например, сейчас довольно популярны в игровом кино псевдодокументальные сериалы («мокьюментари» – ред.), построенные на имитации документальности.

Такое впечатление, что это просто человек с камерой снимает все подряд – ужасы, комические ситуации, а на самом деле – за этим стоит хорошо продуманный сценарий и работа режиссеров-постановщиков. Между наукой и литературой, и искусством сегодня также существует немалое притяжение, размываются границы: язык науки пытается быть более художественным, а литература и искусство инкорпорируют в себя научную информацию.

У меня это произошло само собой: я же ученый, доктор исторических наук, – и мне интересно было исследовать повседневность тогдашних писателей. Мне хотелось не просто рассказать о каких-то любовных приключениях Клавки, а раскрыть серьезные процессы, которые происходили в среде украинских писателей того времени, поэтому я вносила в роман целые документальные куски.

В НАЧАЛЕ СБОРНИКА ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ «ПАРОВОЗ» – СТИХ О ПАРТИИ, ЛЕНИНЕ ИЛИ СТРАНЕ СОВЕТОВ

– Я даже уже представила себе фильм по вашей книге: щелкает печатная машинка, за кадром – строгим голосом начитка о решении пленума – и замечтавшееся лицо Клавки... Как считаете, роман подходит для экранизации?

– Думаю, что книга очень ложится под экранизацию, и надеюсь, что она не пройдет незаметной в кругу кинематографистов. Исторический период, описанный мной, считается немодным, неинтересным, мол, этот странный нафталиновый соцреализм. А я пытаюсь сделать эту тему модной.

Украинский соцреализм очень разный, но там есть шикарная лирика и ощутимое «украинофильское» крыло

Мне кажется, что есть некоторые параллели, которые наталкивают на мысль, что сейчас актуально говорить про те годы и тогдашние события, и даже переосмыслить эстетику соцреализма. Вы знаете, украинский соцреализм имеет свою специфику. Мое первое образование – филологическое, я кандидат филологических наук, поэтому я себе позволила в романе делать такие странные литературоведческие выводы.

В романе есть места, где я сама провожу мининаучное исследование, делаю литературоведческие вкрапления в художественный текст, размывая таким образом границы между наукой и литературой. Я посмотрела по-новому на тогдашнюю литературу: украинский соцреализм – очень разный, там есть и суррогатная литература, и пропагандистская, но там есть шикарная лирика и там есть вполне ощутимое «украинофильское» крыло.

– Об этом тоже идет речь в романе?

– Да. Я пытаюсь встроить в свой сюжет отрывки литературных текстов, в основном стихи, и развернуть вокруг них дискуссии персонажей – для того, чтобы заставить наших современников задуматься еще раз на тем периодом литературной истории и непредвзято посмотреть на тогдашнюю литературу. Ведь, как бы мы не критиковали то время, но и Малышко, и Рыльский, и Сосюра, и другие писатели создавали тогда замечательные вещи.

При этом не стоит забывать, что тогда в советской действительности существовало такое явление, как ритуальная речь. Я выросла в писательской среде, поэтому помню сленг советских писателей. Когда выходил поэтический сборник, в нем автор мог писать обо всем, о чем хотел, – избегая лишь религиозных и националистических мотивов, или делать это эзоповым языком. Но в начале поэтического сборника обязательно должен был быть «паровоз».

Паровоз – это один или два стиха о партии, о Ленине или о стране Советов. И вы не поверите, на это в писательской среде мало кто реагировал! Это было так – словно надеть бахилы перед входом в больницу. Вы их одеваете для того, чтобы получить право зайти туда!

Вот эти литературные «бахилы» – это тот стих о Ленине или партии, для писателя он часто ничего не значил. У него была полностью прикладная функция: получить поэту право опубликовать сборник. Этот стих-«паровоз» – это и было одно из проявлений писательской ритуалистики.

– Но ведь затем в школьную программу попадал именно этот «паровоз»!?

– Да, эти произведения попадали в советскую школьную программу – и мы представляли, что авторы только такое и писали. А вы откройте их сборник, снимите с него «бахилы», «разуйте его», – и увидите, как интересна тогдашняя поэзия! Чтобы понять логику тогдашней литературы, надо научиться снимать те «бахилы». Хочу верить, что мне, пусть немножко, но удалось это.

МЫ ЖИВЕМ В ПЕРИОД МЕТАМОДЕРНИЗМА, КОГДА СТИРАЮТСЯ ГРАНИ МЕЖДУ ПИСАТЕЛЕМ И ЧИТАТЕЛЕМ

 – Вы сказали, что раньше писатели – это была каста, в которую трудно было попасть. Сегодня при желании любой может стать писателем и найти своего читателя, даже не выделяясь: соцсети открывают короткий путь к этому. Человек просто пишет стихи или рассказы и выкладывает их на своей странице в Фейсбуке или в блоге. Я даже слышала мнение, что сейчас писателей становится все больше, а тех, кто читает – меньше. Вы согласны с этим?

Посты на Фейсбуке – это отдельный жанр литературного творчества

– Мне кажется, что сейчас мы живем в период метамодернизма, когда стираются грани не только между наукой и литературой или искусством, но и между писателем и читателем. Сегодня читатель и сам пишет. Возник интересный жанр – посты на Фейсбуке.

Есть куча талантливых блоггеров, которые ежедневно пишут маленький текст в Фейсбуке, я даже не знаю – как это квалифицировать и можно ли это издавать на бумаге, – наверное, нет. Но так или иначе – это отдельный жанр литературного творчества. И другой человек – например, я, – встает утром, читает ироническую, саркастическую или даже драматическую информацию этого блоггера – и день начинается интересно.

Сегодня мир фантастически перемешивается: разные понятия, которые раньше находились на разных полюсах действительности, теперь переплетаются. Грань между читателями (в классическом смысле слова) и писателями (тоже в классическом смысле) стирается. Такое наше интересное время.

– Об интересном времени. Победит ли электронная книга бумажную, потому что сейчас вроде есть все предпосылки для этого? Неужели мы – последнее поколение, которое читает книгу, напечатанную на бумаге?

– Хочу вас успокоить: бумажная книга не исчезнет. Об этом свидетельствуют все книжные ярмарки в мире – и у нас, и на Западе, и в арабском мире, где я сейчас живу. Люди любят бумажную книгу. Электронная – тоже популярна, но это – как различие между театром и кино: когда-то боялись, что с появлением кино исчезнет театр. Так же будут мирно сосуществовать электронная книга, аудиокнига и бумажная книга. Я люблю для наслаждения почитать книгу в кроватке, но если я еду в поезде ночью – и не могу заснуть, я беру наушники и слушаю аудиокнигу. А когда эта книга еще не появилась в бумажном варианте – я с удовольствием почитаю ее в электронном виде.

Расскажу на примере моей семьи: я из семьи писателей, у нас была большая библиотека – естественно, я выросла на бумажной книге. Мой зять принадлежит к поколению 30-летних – он большой любитель электронной книги. А вот мой 24-летний сын окончил в Париже Высшую школу инженеров авиации и космоса – казалось бы, инженер, технарь, для которого гаджеты – на первом месте, но нет! Читает только бумажные книги. Разница между зятем и сыном – меньше 10 лет, нельзя сказать даже, что это разные поколения, но это показывает, что в обществе есть спрос на все.

В ЛИВАНЕ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНАЯ УКРАИНСКАЯ ДИАСПОРА – ЭТО ДИАСПОРА РОКСОЛАН

– Вы сказали, что сейчас живете в арабском мире. Точнее – в Ливане. И ваша предыдущая книга «Ажнабия на красной машине» была географически привязана к той местности. Вы мастер заинтриговать названием. Кто такая «ажнабия»?

– На арабском языке «ажнабия» – это иностранка. А поводом для названия стал интересный случай, который мне рассказала знакомая украинка. Дело в том, что в Ливане нет четких адресов, как у нас или как в Европе. Чтобы куда-то попасть, ты должен предварительно узнать о райончике, и что там примерно находится: маленький супермаркет, церковь, базарчик, какое-то большое дерево (смеется).

Вот ты подъезжаешь к этому дереву, где сидит дядька и курит кальян, спрашиваешь: «Где здесь живет такой то?». А он: «Вон там, в том доме». Вот и получилось так, что эта украинка сидит себе дома и тут звонок в дверь, она открывает и видит свою знакомую, с которой переписывалась только по Фейсбуку. Спрашивает: «Как ты меня нашла?». А та ей: «Подъехала в твой райончик и спросила – где здесь живет ажнабия на красной машине? Мне и показали!».

И тогда мне просто подумалось: какое прекрасное название для романа! «Ажнабия на красной машине» – это роман об украинках, которые вышли замуж за ливанцев и создали свои семьи. Я взяла для своего рассказа две семьи – одна суннитская, вторая шиитская. Ливан – очень интересная страна с точки зрения многоконфессиональности: там живет почти 45 процентов христиан.

Там очень интересная диаспора: во-первых, она молодая, во-вторых – это исключительно женщины, которые вышли замуж за ливанцев. Я их называю «диаспорой Роксолан», потому что они так влияют на своих мужчин, что те на все праздники надевают вышиванки, обожают Украину, и почти все их дети имеют украинское гражданство!

– Наши женщины везде Роксоланы – сильные, свободные и борются за свои права? А если говорить об этнических ливанках, то как они относятся к своим правам, которые, по нашему мнению, там ущемляются?

– Вы правильно сказали: «по нашему мнению». Мы иногда прикладываем свои культурные лекала на другое общество. Христианская часть населения Ливана – абсолютно современная в западном понимании слова. Она во многом ориентируется на французскую систему ценностей, потому что Франция, когда Ливан был под ее протекторатом по решению ООН, внесла огромный вклад в его культуру, быт, образование и медицинское обслуживание. Значительно возрастает влияние и американской культуры – здесь есть большая сеть школ с английским языком преподавания, американские университеты.

Среди мусульманского населения тоже много современных людей: ливанцы – народ, который любит путешествовать, они видят, как мир развивается, возвращаются обратно – и привозят новые ценности, обычаи, правила и модели поведения. При этом есть большая часть населения, которая склонна к традиционному укладу, – считается, что это преимущественно шииты.

Когда мы встречаем женщину в хиджабе, нам кажется, что ее притесняют. С нашей точки зрения, она несчастна и не понимает своего несчастья. Но я должна сказать, что моя жизнь на Ближнем Востоке натолкнуло меня на мысль, что главное не то, что у тебя на голове, а то, что у тебя в голове. Я встречала массу образованных современных женщин в хиджабах.

Им запрещено работать?

– Скажем так: это не запрещено, но это – не принято. Женщина из традиционной семьи может пойти на работу в случае, когда им с мужем очень туго материально. Тогда он позволяет ей работать. Но много современных семей считают, что это нормально, когда и женщина работает, и муж. Таких много. Нам – иностранцам, которые там живут, – сильно не бросается в глаза, что есть нехватка женщин на разных должностях или в офисах. Жизнь там разная. Конечно, там есть пережитки традиционного общества. Но такие же пережитки есть и у нас! Например, мы любим работать на огородах, на дачах, картошечку сажать, – и женщина вместо того, чтобы в субботу-воскресенье отдыхать, едет на дачу и пашет там.

– С их стороны выглядит, что наших женщин притесняют?!

– Может и так. Я когда-то со студентами была в экспедиции в Крыму. Мы остановились в доме одной крымскотатарской семьи – уже был вечер, темнело – и хозяйка говорит: «Ой, извините, я вас оставлю, мне надо пойти к мужу. Он поливает помидоры на поле, хочу помочь ему». Я ей говорю: «Почему же вы не сказали раньше? А сейчас пойдете по темноте». А она: «Да вы что! Чтобы меня увидели, что я помогаю мужу поливать огород?». Для традиции мусульманских стран просто не принято, чтобы женщина работала на тяжелых работах!

Хотите я расскажу, как выглядит день женщины в Ливане из традиционной семьи? Она утром встает, отправляет мужа на работу, детей в школу – и идет с другими женщинами на «девичник». Сидят, курят кальян, пьют кофе, разговаривают, затем возвращаются домой, готовят, ждут детей со школы. Это считается традиционным способом проведения времени. А есть современные женщины, которые презирают его: бегут на работу, делают карьеру, изучают языки.

Это настолько сложно – судить о других культурах, что я зареклась делать оценочные суждения. Каждая культура имеет свою специфику, надо воспринимать эту культуру такой, какой она есть и наслаждаться тем, что в мире живут как-то по-другому.

– В основном женщины в Ливане носят хиджаб?

– Это зависит от местности, куда вы попали. Ливан поделен на районы по конфессиям. Среди христиан, естественно, покрытых женщин вы не встретите. Среди суннитов часть женщин отказалась от хиджабов – прежде всего в городах. Шииты – более традиционные, они в основном их носят. Хотя молодежь – суннитская и шиитская – все чаще отказывается от этой традиции. Друзы – это еще одна этноконфесиональная группа в Ливане – хиджаб не носят: старшие женщины, если они религиозные, покрывают голову белой наметкой.

Вообще я не считала – сколько тех, кто носит хиджаб, а кто нет. Поверьте, я сейчас просто уже не замечаю – кто в хиджабе, а кто нет. Мне все равно – то ли блондинка, то ли брюнетка, то ли со стрижкой, то ли в хиджабе (смеется).

– То есть иностранным туристкам в Ливане покрывать голову необязательно?

– Туристкам – нет. Ну что вы!

– Я просто недавно вернулась из Ирана. И там мне пришлось постоянно носить платок. Там жестко придерживаются этой традиции. И для туристок исключения не делают.

– В Ливане – все по-другому. Если вы посмотрите на карту, Ливан – это длинная полоса пляжей, среди них есть «христианские», где женщины отдыхают в очень откровенных купальниках, есть мусульманские, где женщины купаются в специальной одежде. А есть смешанные! И, как правило, нет никакого возмущения, что одна женщина – почти голая, а другая – в одежде, это спокойно воспринимается.

В ЛИВАНЕ ВЕКАМИ ДЕРЖИТСЯ МОЩНОЕ РОССИЙСКОЕ ЛОББИ, ПОЭТОМУ НАМ НАДО ПОКАЗАТЬ, ЧТО МЫ ДРУГИЕ, МЫ НЕ РОССИЯНЕ

– Что вас больше всего поразило в Ливане, когда вы туда приехали?

– Мы с мужем и детьми впервые побывали там десять лет назад. Это было после войны, многое было разрушено, к тому же, был не лучший сезон – август – очень жарко, влажно. Я тогда вернулась не с лучшими впечатлениями.

А в этот раз меня поразил, во-первых, неубиваемый оптимизм этих людей. Когда ты живешь рядом с ними, ты уже по-другому смотришь на проблемы! Твои проблемы тебе кажутся уже не такими страшными (смеется).

– А на чем основан этот оптимизм? Потому нам надо учиться: мы нация, которая чувствует себя не очень счастливой...

Собственно, этим Восток и привлекает европейцев или людей с западным типом мышления: хаос, но со своей логикой!

– Ливанцы – полная нам противоположность! Мне кажется, что там климат этому способствует: Средиземное море, много солнца, горы, красивая природа, свежие фрукты-овощи круглый год. Они едят и мясо, и рыбу, но вегетарианские блюда – основа традиционного меню, их очень много. Только какая-то травка появляется, они ее моют, режут в салаты и едят, возможно, поэтому у них с витаминами все в порядке (улыбается). А возможно, это генетическая связь с финикийцами, которые там когда-то жили. Как известно из исторических источников, те тоже были жизнелюбивым и предприимчивым народом.

Если вернуться к вопросу, что еще поразило в Ливане, то могу рассказать интригующую историю о дорожном движении.

Правил дорожного движения там нет, да и их практически не учат для того, чтобы сдать на права. Если кто-то включает сигнал поворота, – значит, он иностранец. Они просто поворачивают или перестраиваются – и все! А ты должен предугадать его действия!

Когда ты только приезжаешь туда, тебе кажется, что это хаос: никто не едет по одной полосе, машины постоянно тасуются между собой. Но, когда ты там поживешь, видишь, что в том хаосе есть свой порядок. Я вам честно признаюсь: за 2,5 года я видела всего две-три аварии, в которые попадают преимущественно те, кто развозит местную пиццу – мануши.

Там на дорогах действует естественное движение: если кто-то тебя подрезает или едет против движения, никто не удивляется – значит, ему так нужно – и его пропускают, хотя и ворчат, и ругаются. Собственно, этим Восток и привлекает европейцев или людей с западным типом мышления: хаос, но со своей логикой! И когда человек в том хаосе уже видит порядок и логику, – это значит, что он адаптировался к той среде.

– Марина, судя по вашей улыбке, вы уже адаптировались и переняли их оптимизм! Но, кроме исследования этнических традиций и обычаев, и написания романов, вы, как супруга посла Украины в Ливане, выполняете важную и серьезную миссию – занимаетесь культурной дипломатией и знакомите ливанцев с нашей культурой. Как они нас воспринимают?

Используем все средства и методы, чтобы утвердить Украину как большого партнера Ливана - и ливанцы кардинально меняют свое мнение об Украине!

– Средствами культуры можно много сделать. Не знаю, как в других странах, но в Ливане – точно! Потому что ливанцы – жизнелюбы, они любят все прекрасное, а в украинской культуре – все прекрасное, и что не привези – все воспринимается на «ура»! Мы начали с маленьких концертов – для того, чтобы приучить публику к специфике украинской культуры, тем более, что там веками держится мощное российское лобби. Нам надо было показать, что мы другие, что мы не россияне, чтобы нас с ними не отождествляли. Мы объясняем, что у нашей истории своя специфика. Да, мы некоторое время жили вместе, но это не от добра, а так сложилось исторически.

Занимаемся просвещением: кстати, наше издательство «Дулибы» издало «Историю Украины. Краткий курс» Александра Палия на арабском языке. Перевели на арабский язык «Бейрутские рассказы Агатангела Крымского», «Увядшие листья» Ивана Франко. Мы презентуем их на Международных книжных ярмарках – как в Украине, так и за рубежом, в Ливане, Эмиратах. Мы распространяем книги в библиотеках, дарим их чиновникам, политикам, ученым, проводим Дни украинской культуры в Ливане. К нам уже приезжала Джамала, музыкальные коллективы «Хорея Козацкая» и «Шпилястые кобзари», мы провели художественную выставку «От Триполья до современности» под кураторством Александра Мельника. Потихоньку внедряем библиотечные, научные и литературные проекты. На Книжном Арсенале уже во второй раз усилиями двух посольств - Украины в Ливане и Ливана в Украине – мы организовывали стенд «Бейрутский дворик».

И ливанцы кардинально меняют свое мнение на Украину!

То есть, мы используем все средства и методы, чтобы утвердить Украину как большого партнера Ливана. Почему эта, казалось бы, маленькая страна так важна для нас? А потому что Ливан – это стратегический мостик на весь арабский Восток.

Это очень хорошо, что мы сотрудничаем с Западом, но не надо забывать и о Востоке.

Любовь Базив. Киев

Фото: Владимир Тарасов, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-