Наталья Жижченко, фронтвумен группы «ONUKA»
Жизнь нас переломляет через такую призму, где все возможно
12.09.2019 15:30

Из-за плотного гастрольного графика встретиться сегодня с фронтвумен “ONUKA” Натой Жижченко и ее мужем, лидером группы The Maneken, совладельцем рекординговой компании “Vidlik Records” Евгением Филатовым – дело непростое. Завершилось первое турне украинской электро-фолк группы в Китайскую Народную Республику, а не за горами – северо-американская трасса: 11 октября – Нью-Йорк, 12 октября – Филадельфия, 18 октября – Чикаго и 19 октября – Торонто. Между ними – месяц, чтобы скорректировать текущие дела: проанализировать продажи “Vidlik Records”, отыграть ряд лайвов в Украине, заканчивать треки для будущего Жениного сольника (мини-альбом) и, конечно, накапливать материал для “ONUKA”. И вот все вместе – втроем, даже вчетвером. Потому что Ната и Женя захватили с собой домашнего любимца, песика Пифа.

МУЖ НЕ НА ПРИВЯЗИ МЕНЯ ДЕРЖИТ, А ВЫТЯГИВАЕТ НА СПАСАТЕЛЬНОМ КАНАТЕ ИЗ БЕЗДНЫ...

- В начале прошлого декабря вы сделали одинаковые татуировки: две руки держат одну нить. Это о чем?

Ната: - О нас. Это Женино первое тату, у меня их больше. Хотя у каждой татуировки своя история и семиотика. Для меня это – не что-то случайное, а рендомное, прожитое. Любое тату сначала возникает у меня в голове, и только потом набивается. В данном случае – эта нить держит нас по жизни. Хотя мы давно нанесли эти символы, но со временем еще больше ценишь знак, следишь, чтобы ниточка не разорвалась – глупым словом или невзвешенным поступком. Как по мне, это не печать в паспорте, а... на тебе. Это – самый тайный твой дневник.

Евгений: - Мне приятно знать: не важно, на каком расстоянии мы находимся – между нами неразрывная связь. Впрочем, я не сторонник того, чтобы вкладывать какие-то суперглубокие символы. Да, это красиво, но в целом я не очень люблю татуировки.

- У меня вообще ни одной...

Евгений: - И я точно так же к этому отношусь. У меня тоже не было, но эта – НАША (с выразительным голосовым акцентом – А.Р.), особая.

- А как она выглядит?

Евгений (оживленно): - Вот так! (Ната подыграла, прислонившись обнаженным плечом к плечу мужа – и я действительно увидел единую нить. – А.Р.)

- Что именно в этой татуировке вы вместе делаете: вышиваете, сшиваете, вяжете? Какой у действия месседж?

Евгений: - Вся жизнь! И она непрерывно проходит – как река течет.

Ната: - По замыслу, Женя держит меня за нитку, а я изо всех сил держусь снизу... Нам выпала судьба увидеть немало политических деформаций и личных депрессий. Можно сказать, что именно Женя меня оттуда вытащил, из глубоких депрессивных состояний. Читайте так: не на привязи меня муж держит, а будто вытягивает на спасательном канате из бурной воды, может, даже из бездны. Для меня наше тату - визуализация такого момента, такая точка отсчета, когда жизнь стала лучше.

КАК ВМЕСТО «ТОМАТНЫХ ЧЕЛЮСТЕЙ» РОДИЛАСЬ ONUKA...

- Ната, вы родились в семье музыкантов. Известно, что ваш дедушка Александр Шленчик был известным мастером народных музыкальных инструментов, сопилкарем. Как он вас называл?

Ната: - Малеча.

- Почему тогда вы проект не “MALECHA” назвали?

Ната: - Хороший вопрос. Вообще, я помню, как именно на Подоле, на Волошской, где мы с Женей снимали нашу первую совместную квартиру, мне на ум пришло название – “ONUKA”. Ведь я коллекционирую слова. Всегда обращаю внимание на них, как они звучат на украинском, русском, английском... Коллекционирую идиомы. У меня их целый пул.

- И что из той коллекции?

Ната: - Именно из слов и словосочетаний потом у меня рождаются песни. Например, фраза – “People shoot people, guns don't shoot” (“Люди убивают людей, оружие не стреляет”. – А.Р.) – меня просто порвала. Подумалось: надо сделать припев... Вскоре возник антивоенный манифест “Guns Don'T Shoot”. Между прочим, очень много таких проекций. Помню, стояла я на Нижнем валу, на перекрестке, ждала зеленый свет, – и просто за рулем стала думать о слове “онука”, что оно значит в моей жизни. А еще – его можно транслитерировать на английский язык, трижды менять ударение, а от этого оно постоянно какой-то другой смысл приобретает. С каким ударением не скажешь – “онука” живет собственной жизнью.

- И вы его поставили in first line?

Ната: - Да. И когда мы с Женей и Лесей (художница, дизайнер по костюмам Леся Патока. – А.Р.) начали обсуждать идеи проекта, я сказала свое: “ONUKA”.

- А какой была программа максимум?

Ната: - Хотя бы одну песню в ротацию поставить. Если бы тогда мы хотя бы какой-то трек выложили на SoundCloud (мировая онлайн-платформа для распространения оцифрованной звуковой информации. – А.Р.), и я увидела, что песню прослушало с десяток посетителей, – для меня это была предельная самореализация. Представляете, в каком разобранном состоянии находилась я? С тех пор само название “ONUKA” меня вдохновляет, направляет и корректирует.

- А как родилась новая группа в концертном варианте?

Ната: - Торопливо, впопыхах. Поступил запрос от организаторов, чтобы у них на концерте выступило deephouse-трио “Tomato Jaws” (предыдущий музыкальный коллектив с участием Натальи Жижченко, который действовал с 2002 по 2013 год – А.Р.). Заказчики же настаивали, чтобы это непременно были “Томатные челюсти”, но... со скрипками. Тогда я призналась, что команды больше нет. “Ладно”, – согласились организаторы. – “A у тебя какая-то сольная программа есть?” – “Да”, – ответила я, хотя реально у нас было пять демок.

- “Тигры берегут шкуру, самураи берегут честь”, – учит японская пословица?

Ната: - Конечно, но заказчики не унимались: “А ты можешь со скрипками выступить?” Говорю: “Нет. Ведь это будут совершенно разные проекты... Да и неэтично перед другими участниками”. Мы положили трубки, но запрос остался...

Я ДВАЖДЫ ВОШЛА В ОДНУ РЕКУ...

- И что решили вы, почувствовав этот спрос?

Ната: - Почему-то я подумала, что надо сделать выступление с трио бандуристов... Помните, в 2013-м году популярность получили видео, где бандуристы начали играть кавер-версии хитов модных команд вроде британского дуэта “Everything But The Girl” и Роберта Майлза... Мы с ними связались, а кто-то из них – учитель в школе, а кто-то в Киев не может приехать, хотя там гонорар объявили хороший. И я предложила Жене в экстренном порядке сделать проект с духовыми.

- Почему именно с духовыми?

Ната: - Да потому (смеется). А вот Женя без вопросов меня поддержал, да еще и конкретизировал: “Точно, тромбон и валторна!” На радостях я быстро нашла на Facebook друга детства: с моим старшим братом Александром он учился в музыкальной школе и жил на Воскресенке в доме напротив нашего, а со мной ходил в ансамбль детско-юношеской музыкальной студии “Свитанок”. Написала я ему – просто через секунду не только ответил, но и позвонил, хотя не общались мы лет пятнадцать.

- Он сразу согласился?

Ната: - Да. А еще нашел двух коллег: два тромбона и валторна – мы расписали партии, организовали репетиции и сделали программу на сорок минут типа диджей-сета с записанными треками, живым вокалом и духовыми инструментами. Это было первое выступление, за которое мы получили первый гонорар. Именно на эти деньги в октябре 2013-го мы сняли свой первый клип “Look”, который срежиссировал Женя. На самом деле – демо-видео, в которое мы вложили все деньги, а Новый год встретили не то что без подарков, но и без праздничных блюд: я сварила только “мивину”.

- Каким образом дальше расширялся состав?

Ната: - Вскоре мы поняли, что к духовым надо добавить бандуру. Наша барабанщица Мария Сорокина курила как-то в общежитии и нашла нужного музыканта, к тому же – красивого парня. И приходит Иова, Женя Йовенко, а он реально круто выглядит. Впоследствии выяснилось, что родом он из Чернигова, а в детстве бывал в доме моих дедушки и бабушки. Но случайно я узнала о том, потому что об этом долгое время Иова боялся мне рассказать, но как-то признался нашей клавишнице – Дарье Серт.

- Вероятно, он и играл у вас дома на бабушкиной бандуре? Ведь ваша бабушка – бандуристка Валентина Степановна Шленчик была участницей известного черниговского трио бандуристок.

Ната: - Да, и я это поняла! Кстати, у меня есть первая фотография с выступления, где в Батурине, на могиле Ивана Мазепы, в полосатом свитерке держу вместе с дедушкой ту легендарную бандуру. А вторая фотография – мне шесть лет, и то выступление в Батурине, где я играла на сопилке украинскую народную песню “Ой, лопнув обруч”, а мне аккомпанировал на гуслях какой-то незнакомец. В 2014-м году выяснилось, что им был отец Жени Йовенко. Ну, как такое может быть?

- Смотрите учение о каузально-синхронной зависимости Эриха Фромма...

Ната: - Наверное. Первый состав духовиков не смог с нами гастролировать, потому что они оказались участниками оркестра Национальной оперы, с которым у нас не совпадали концерты. Им нашли замену, и пришел тромбонист Сергей Кашин, опять же – из Чернигова. Смотрю я на него и понимаю: это тот самый человек, который учился с моим старшим братом в Черниговском музыкальном училище. А еще – он играл в том муниципальном духовом оркестре, с которым я в девять лет в качестве солистки сыграла на сопилке свой первый концерт.

- Помните, что играли?

Ната: - “Ватру” Владимира Матвийчука. А произведение виртуозное – для сопилки с оркестром, очень сложное для ребенка, и полгода я учила его с мамой. Тот концерт в Черниговском областном музыкально-драматическом театре был моим первым прыжком в стратосферу. Теперь мы там играем свои туры, а потому 17-летнему тромбонисту Сергею Кашину, который аккомпанировал мне в составе оркестра “Ватру”, теперь 42, и играет он в проекте “ONUKA”. (Вдруг – взгляд на ситуацию со стороны. – А.Р.) Это все не сумбурно выглядит?

- Нисколько.

Ната: - Это все – семиотика, наука о знаках. Я очень люблю замечать разные связи. И эта татуировка с нитью.

* * *

- Человеческое сознание – мощный преобразователь смыслов. По-разному такое действие можно рассматривать: и атемпоральное нанизывание основ, и игра в бисер.

Ната: - Понимаю... Поэтому через четверть века я вдруг вернулась к той закарпатской концертной пьесе для флейты с оркестром, к “Ватре”. И когда у нас было совместное всеукраинское турне с НАОНІ (Национальный академический оркестр народных инструментов . – А.Г.), захотелось, чтобы “ONUKA” сыграла это произведение. И наш аранжировщик, цимбалист Андрей Войчук, сделал современное рок-переложение для духового оркестра. И в электронной программе мы сделали слушателю сюрприз: исполнили “Ватру” исключительно в акустической версии, без электронного бэкграунда, чем вызвали по-детски бурную реакцию зала.

- Думаю, это было мило, как-то повеяло ностальгией.

Ната: - Да, ведь я дважды вошла в одну и ту же реку. До этого думалось, что больше никогда я с таким оркестром не сыграю, но жизнь нас переломляет через такую призму, где все возможно.

- То есть?

Ната: - Реальная жизнь – такая штука, что аж нереальная. И ты никогда бы так не придумал, как оно сложится само собой.

- Если вернуться к теме семиотики: а знаете ли вы, что “ONUKA” (小奴) – это и название одного небольшого японского города? Дословно: “малеча”...

Ната: - Конечно, неподалеку от японской АЭС Фукусима, префектура Фукусима, это такая железнодорожная станция (小奴可駅, Онука-эки), через которую поезд ходит, кажется, раз в неделю. Онука такая одинокая, что мне очень подходит... Между прочим, это была одна из причин, почему я склонилась к такому названию; потому что проект непосредственно касается темы безопасности ядерной энергетики. А вот что дословно значит: “малеча”, – впервые слышу!

- Еще пару фактов в вашу семиотическую коллекцию. Онука – это распространенная фамилия воинов-айнов (от アイヌ/, аину, “настоящий человек”) – древнейшего народа Японских островов, который жил когда-то вдоль устья Амура. Девичья фамилия японской писательницы-феминистки первой трети прошлого века Окамото Каноко было... Онуки, именно эта писательница тип “женщины, которая борется за права и свободы” трансформировала в “современную девушку” (мога; или: モダンガール модан га:ру). Наконец, в городке Онука до взрыва на АЭС жил владелец небольшого книжного магазинчика и японской керамики Кадзухиро Онуки; теперь он – известный экологист в Токио.

Ната: - Спасибо за информацию.

ВСЕ ЗАПУСТИЛОСЬ В ОДИН МОМЕНТ И НАМАГНИТИЛОСЬ ВСЕ ВМЕСТЕ...

- Женя, вашими клиентками стали Ани Лорак, Тина Кароль, Светлана Лобода, Наталья Могилевская, Иван Дорн. Тот же вопрос: почему проект “ONUKA” не возник ни с кем из них?

Евгений: - Да, у меня всегда как-то доминировали певицы... Все началось еще раньше, чем появился “The Maneken”... Могу сказать, что этот проект возник в противовес доминирующей стилистике в национальном шоу-бизнесе, хотелось писать принципиально другую музыку – на английском языке. Когда исчезли этнические корни и стилистические предпочтения, появился “Манекен”.

- Джамала была первой артисткой из этой плеяды?

Евгений: - Там, где я, по сути, контролировал весь процесс, – да.

- Как установился контакт?

Евгений: - Как-то я пришел к известному киевскому саунд-продюсеру Евгению Ступке и говорю: "Жека, слушай: мне нужно бэк-вокал записать, прям так красиво, как в Америке... Троицу бы африканок, которые плотным тембром положат подпевку". А он говорит: "Возьми Сусанну". Я ему: "Кто такая?", а он: "Девочка такая, к нам на студию ходит, когда надо рекламку подпеть".Так я и познакомился с Сусанной, и она наложила бэк-вокалы в моем первом сингле “Time Is Gone”.

- Знаете, какое у меня, Женя, впечатление: Ани Лорак, Тина Кароль, Светлана Лобода, Наталья Могилевская прошли мимо потому, что вы ждали Нату. Так ли это?

Евгений: - Не скажу, что это были проходные артисты. К каждой работе я относился тщательно, с огромной ответственностью. Нельзя сказать, что это писалось просто так, на автомате... Скорее, с опытом в сфере музыкального ремесла я приобрел больше уверенности. И в моем воображении появлялись по-настоящему фундаментальные идеи, которые захотелось реализовать. На момент, когда развалилось трио “Tomato Jaws” и Ната уже не занималась музыкой, я почувствовал, что вместе самостоятельно мы способны создать такую вещь как “ONUKA”.

Ната (засидевшись): - Можно ремарочку добавить?

- Нужно.

Ната: - Со стороны это выглядит как спланированный проект, который годами Женя вынашивал. Не было такого! Не было и такого, что кто-то сидел, думал – как оно будет называться, какую музыку играть и все такое.

- А на самом деле как было?

Ната: - Когда закончился проект “Tomato Jaws”, я была полностью фрустрированным музыкантом: отсутствует вера в себя, нет концертов, исчезла профессия, о средствах для существования вообще не говорю. Именно Жене я обязана всем. Главное – не в том, что именно он стал саунд-продюсером, аранжировщиком, соавтором или арт-директором “ONUKA”, а в том, что поверил в мой потенциал, которого даже я сама не видела в себе. А он – наоборот: как эта нить на татуировке, вытягивал меня из фрустрации.

- В каком состоянии вы находились?

Ната: - Реально я закрылась от мира, в физическом смысле. В собственной комнате я закрывалась и лила горькие слезы. Не знаю, откуда Женя брал силы, чтобы вытащить меня из отчаяния, и постоянно говорить: “Делай проект, делай проект... Затем к нам присоединилась художник и дизайнер по костюмам Леся Патока, известная сотрудничеством и разработкой образов для многих звезд шоу-бизнеса. На пару они на кухне мне промывали мозги, чтобы я начинала сольный проект. Когда я в это снова не верила, даже хотела выброситься из окна, – они не уставали возвращать меня к жизни. Шаг за шагом: то эскизы костюмов покажут, то какую-то демку запишут...

- И тогда все изменилось?

Ната: - Да нет. Безразлично я воспринимала информацию о демке, но, когда друзья приходили, закрывалась в комнате, открывала файл и под минусовку начинала напевать какие-то песни... Половина альбома уже была готова в 2013-м году – в моем телефоне, правда, не на украинском языке, а на английском.

- Но формат проекта уже существовал?

Ната: - Нет, в том-то и дело, что это будет живая группа с духовыми инструментами, ни у кого и в мыслях не было. Поначалу хотелось выступать не с живыми музыкантами, не с традиционным бэндом... Все это словно прорастало, почковалось, цвело. Завершенного продукта – от состава музыкантов до сценического вижуала – никто из нас не представлял.

- Тогда каким образом вы двигались к цели?

Ната: - Что-то мне во снах снилось. Что-то мы, каждый отдельно, записывали. И оно запустилось как маховик и в один момент намагнитилось.

- Почему “ONUKA”?

Ната: - Это моя личная история. К этому проекту подтянулось буквально все, что было в моей жизни. И невероятно то, что Женя в это поверил – до того, как все произошло. Это самая большая его заслуга в этом проекте. То, что он блестящий продюсер, – одно дело; другое – Женя глубоко изучил возможности моего голоса, узнал мои музыкальные предпочтения...

- Разве он не действует, как типичный продюсер: вот трек – напиши текст, пой, а мы запишем?

Ната: - Нет. Очень плотно мы общаемся музыкально: он точно знает, какой должен быть звук, какой выстроить композицию. Но... Существуют треки, которые мы переписывали по сорок раз, пока не сбалансировали наши взгляды на конкретную песню. Случаются ситуации, когда Женя возражает: на эту тему, ну, не может быть эта мелодия... “ONUKA” – это проект, где каждый научился видеть лучшую, более сильную сторону каждого из участников, чтобы затем моральное воплотить в материальное.

- Кто вы тогда, Ната?

Ната: - Современный художник, который может позволить себе делать все, что хочет. У меня – собственная история, артистично-артхаусная. По моему глубокому убеждению, “ONUKA” сложилась достаточно давно, но Женя помог ей из кучи архивных материалов и комплексов вылезти, упаковать и публично показать.

- ОК, если это не “проект”, то что?

Евгений: - Хм-м-хм-м... И Джамала – артист, и “ONUKA” – артист.

- Разве “ONUKA” – не группа, в которую входят десять музыкантов?

Ната: - Теперь – одиннадцать.

Евгений: - Ну да, это – реализация на сцене: ребята принимают участие в концертах и записях, но реже – в креативе. Фронтвумен и идеолог “ONUKA” – одна.

- Ната, благодарю за такой бурный, а главное - искренний спурт. Разве я не предупредил, что у меня есть и каверзные вопросы?

Ната: - Никоим образом это меня не возмутило (На самом деле очаровательно улыбается, сидя напротив, мило ласкает песика Пифа, пьет чай с бергамотом и лимоном. – А.Р.). Я столько времени вот так тихо сидела, что мне аж непривычно стало... Будто в школе – сижу и ничего не успеваю сказать.

- Извините, хотелось бы закончить разговор с темой и Женю отпустить...

Ната: - Конечно. Извините, что несколько раз переносилось интервью, потому что после возвращения в Киев, оказывается, накопилась куча неотложных дел. Даже сейчас за ноутбуком Женя комбинирует несколько дел.

- Поверьте, большинство вещей, о которых вы, Ната, рассказывали, – мне не просто известны... Их я видел собственными глазами на нашей студии Сергея Сметанина, когда с нуля создавалась Катя Chillу. Ее выступление на Эдинбургском этно-фестивале в свое время стало настоящим прорывом в национальном шоу-бизнесе.

Ната: - В свою очередь признаюсь: в детстве это была моя любимая певица.

* * *

- Ваши ответы мне напомнили о типе мотивации замкнутой системы как каузально-синхронной зависимости (причинно-следственной), описанной Эрихом Фроммом...

Евгений: - Угу...

Ната: - Да...

- ...В определенных эмоциональных состояниях мы связываем друг друга несознательными поступками.

Евгений: - Наверное...

Ната: - Похоже, что так...

- Знаете, теперь я вас представляю двумя цветами, которые при смешивании дают оригинальный оттенок. Бывали ли у вас подобные ощущения?

Евгений: - Возможно, этот оттенок – и есть наша нить...

Александр Рудяченко. Киев
Фото предоставлены “Don'tstop Agency” – PR-службой группы “ONUKA” и “The Maneken”

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-