Ирэна Карпа, писательница
Я не мастер трагедии, у меня все либо положительное, либо никакое
17.09.2019 16:00

С Ирэной Карпой я планировала поговорить еще в конце мая, когда она только представила на Книжном Арсенале свою новую, уже прозванную «парижской», книгу «Хорошие новости с Аральского моря».

Но тогда из-за невероятных пробок на дорогах Ирэна не успевала вовремя приехать на запись интервью – и нам пришлось отложить его до следующего визита писательницы в Украину.

И вот она – у нас в студии, смеется, вспоминая свой «недоезд»: «То был просто катастрофический день, я насчитала девять прямых эфиров! К сожалению, мы тогда физически к вам не успели, но тем лучше, потому что сейчас можем пообщаться спокойно, без горячки, и я утром еще такая почти живая».

ЛИТЕРАТУРА – ЭТО МОЯ ОТДУШИНА, Я ДОЛЖНА СЕСТЬ НА ТЕРРАСУ, ВЫПИТЬ КОФЕ ИЛИ ВИНО, ЭТО МОЙ МАЛЕНЬКИЙ РИТУАЛ

- Ирэна, хоть уже и прошло некоторое время со времени презентации вашего нового романа, я все равно начну именно с него. «Хорошие новости с Аральского моря» – это истории четырех украинок, которые, каждая по своим причинам, переехали жить в Париж. Кто-то в поисках новых ощущений, кто-то - чтобы убежать от себя, кто-то- с оптимистическим ожиданием, кто-то - с чувством обреченности. Как вы сама для себя определяете тематику книги – она более женская или социальная?

- Всякая. И женская, и социальная. Мы вчера встречались с моей подругой Ириной Славинской (украинская литературовед и общественная деятельница – ред.) и она говорит: слушай, классный роман, но так смешно, что там есть все – и АТО, и место женщины в обществе, и ее борьба за права, а все видят только что-то о Париже. Типа, вот Карпа написала книгу о Париже.

- Среди тех четырех героинь есть хоть одна, «списанная» с Ирэны Карпы?

- Нет, стопроцентно – ни одной нет. Во-первых, ни одной Ирэны, их зовут: Рита, Маша, Хлоя и Богдана. Они все разного возраста, и на данный момент года ни одной не совпадают с моими. Но в каждой из них есть частички меня.

Например, я беру какую-то свою давно пережитую лавстори и фрагментарно вставляю. В данном случае – у Маши был роман с командиром немецкого спецназа. Действительно, у меня был супербывший бойфренд – командир немецкого спецназа, и в книге я сделала им с Машей свидание в Страсбурге. Впоследствии встречаю женщину, с которой я писала Машу (это реальная феменка, которую, конечно, зовут иначе), и рассказываю о приключения ее героини. Она на меня смотрит – и спрашивает об общем знакомом, который нас познакомил: «Это он тебе все рассказал?». Я говорю: «Это вообще-то моя история». Она: «Нет, этого не может быть! Даже город встречи совпал». То есть, порой бывает странная магия.

- Может, стоит писать, что любые совпадения – случайны?

- Может, и стоит. Так же смешно вышло с персонажем Богданы. Это 19-летняя девушка, «мажорка», дочка богатого папы, который поднялся благодаря гоп-стопу с таможенника до губернатора области. Богдана попадает в Вену – и за полгода профукивает все деньги, которые ей папа откладывал на пять лет обучения.

И в то время, когда я это пишу, я нанимаю няню для своих детей, и ее реально зовут Богдана, она студентка и ей столько же лет, сколько и моей героине. Но они абсолютно разные! Она -ребенок матери одиночки, очень селф-мейд, но именно она рассказывала мне, чем живет молодежь Парижа в 19 лет. Это важно, потому что я тетя, которой за 30, и уже не могу прийти сама на их тусовку. Но мне надо эти вещи понимать, чтобы книга была живая, с мясом, с костями. Нужен человек, который живет этой жизнью. И, представьте, мама реальной Богданы говорит ей: «Я не буду это читать, я боюсь». Я успокаиваю: «Ну, скажи маме, что там не все твои истории», там же на самом деле очень много прожитого мной в младшем возрасте.

Поэтому можно сказать, что в каждой героине есть немножечко меня, очень много ее самой или других людей. Потому что в жизни любого человека, если покопаться, столько интересных историй, что писатель такое даже не может придумать!

ВСЮ ЖИЗНЬ К ФРАНЦУЗАМ Я ОТНОСИЛАСЬ СКЕПТИЧЕСКИ, КАК К ЛЮДЯМ, КОТОРЫЕ ОТНОСЯТСЯ ПРЕНЕБРЕЖИТЕЛЬНО К ДРУГИМ

- Вы, как и ваши героини, уже несколько лет живете в Париже. И даже попробовали там себя в новой роли – творческая личность Ирэна Карпа превратилась в серьезного госслужащего – и с октября 2015 года занимали должность первого секретаря по вопросам культуры посольства Украины во Франции. Как удавалось совмещать эти две ипостаси? И, поскольку тот проект уже завершился, чем планируете заниматься дальше?

- Я очень благодарна, что вы назвали это проектом, потому что именно так я это и рассматриваю. Есть много людей, которые говорят: «О Боже! А что же будет дальше?». Такая трагедия понятна, когда человек вышел из училища или института, пошел на завод или в контору, проработал всю жизнь каждый день с 9 до 18 – а потом все развалилось или его уволили. Тогда у него может быть травма, глубокая яма и депрессия, потому что он не знает, что ему делать с этим свободным временем – то ли сесть спиваться, то ли просто убиться сразу.

Я, как человек, сначала очень тяжело привыкала к офисному графику, когда ты, по сути, продаешь свое время, жизнь. Хуже всего мне было, что надо куда-то ходить, хотя можно эту же работу делать с любой точки, где бы не находился, и это будет даже эффективнее. Я и на работе сидела с утра до вечера, и потом до ночи бесконечно переписывалась в мессенджере по рабочим вопросам. Я не из тех людей, которые выключили компьютер: все, ничего не вижу, я на выходных.

Когда это закончилось, то первые недели я тоже сидела и мне было не совсем понятно, потому что время все равно куда-то девалось. Было какое-то странное неприятное ощущение, но это нормальные переходные вещи. За три года человеческий мозг «коррумпируется» графиком, что вот в конце месяца ты получишь зарплату, а когда ты фрилансер и работаешь на результат, то, если у тебя нет сейчас важного проекта, – можешь пойти в музей или в библиотеку, или просто почитать.

Такая жизнь намного гуманнее к человеку, который должен иметь все-таки нечто большее, чем работа-дом, работа-дом. Я так три года фактически и жила, каким-то чудом еще и написала книгу и пошла учиться сценарному мастерству.

Поэтому у меня сейчас нет такой пустоты, что ты ушел откуда-то и думаешь – что же мне делать.

Книгу я издала, хоть и писала ее короткими урывками после работы или в обеденные перерывы. Литература – это моя отдушина, я должна сесть на террасу, выпить кофе или вино, это мой маленький ритуал. И да, книга – про Париж, потому что она написана в Париже, где я наблюдала за людьми, которые в это время ходят, подслушивала, о чем они говорят, чем занимаются, какие новости они обсуждают.

Не люблю людей, высокомерных к другим, мне просто хочется их чем-то ударить

- Париж был городом вашей мечты?

- Нет, никогда. Вообще я к Франции относилась довольно скептически.

- Но почему французский язык начали изучать?

- А потому, что мне было не жалко бросить этот факультет в случае, если я решу заняться чем-то другим! Это честный ответ, я его даже преподавателям говорила. У меня выбора не было, в школе был только французский язык и я вообще собиралась поступать на юридический факультет. Уже договорились с родителями, и тут – однажды возвращаюсь с олимпиады по французскому и думаю: что-то он мне так легко дается, и вообще я хочу быть писателем и журналистом, и музыкантом, а если я поступлю на юридический – вдруг мне, не дай бог, это понравится и засосет? Так я что, буду всю жизнь в костюме ходить? Поэтому нет, пойду я лучше на иняз и если что – брошу его в любой момент. В результате благодаря инязу и знакомствам, которые там завязались, у меня появилась группа, и моя жизнь пошла по этой колее.

Там же были очень классные преподаватели литературы, в частности, Борис Николаев, который поддержал мои первые прозаические начинания. То есть, мы попадаем в то место и время, которые нужны нам для осуществления наших мечтаний. У меня там закрутилась и музыка, и литература, и вообще шоу-бизнес.

В результате этот французский язык выстрелил тем, что я поехала работать в посольство Франции, хотя всю жизнь к французам я относилась скептически, как к людям, которые относятся пренебрежительно к другим. Я не люблю людей, высокомерных к другим, мне просто хочется их чем-то ударить.

- А после трех лет жизни в Париже отношение к французам не смягчилось?

- Конечно, я теперь знаю больше нюансов, но все равно – парижане довольно хамоватые, холодные, пренебрежительные и не улыбаются. Они могут вежливо отвечать на вопросы, но редко идут на дальнейший контакт. Это вам не Испания, и даже не юг Франции, где люди более открыты и добры.

С другой стороны, когда ты из Украины, где тоже не особо все улыбаются, тебе это не так травматично, как какому-нибудь другому европейцу, который бежит из того Парижа в панике.

Я пересмотрела, например, свои взгляды на французскую кухню, раньше я считала ее невкусной и очень тяжелой. Это просто у меня денег не было! (Смеется). Когда у тебя появляются деньги, ты можешь позволить себе более изысканную еду и переосмыслить ее. Особенно я люблю гилтиплежер – это рестораны в селах, куда дауншифтнулись шеф-повара из Парижа, которых он задолбал этим постоянным гонором и пафосом. И за салат с томатами они уже не 60 евро берут, а каких-то 12. Это невероятные хиты, правда там тоже сложно заказать столик, потому что все же знают, что там работает супер-шеф. И чувак абсолютно счастлив, потому что он – звезда на целый регион, и все в это село приезжают просто ради того, чтобы поесть сезонные продукты.

То есть, Франция очень классная такими маленькими нычками, какими-то ятками на рынке, какими-то продавцами каких-то маленьких штучек, то есть такими локальными моментами.

ХОТЕЛА БЫ БЫВАТЬ В УКРАИНЕ БОЛЬШЕ, НО НЕ ВЕРЮ, ЧТО ПАПА СПРАВИТСЯ С ДОМАШНИМИ ЗАДАНИЯМИ И КРУЖКАМИ ДЕТЕЙ В ПАРИЖЕ

- Сейчас вы планируете в Украине больше быть? Какие ближайшие планы?

- Я хотела бы быть намного больше в Украине, но мои дети учатся в Париже в школе, и я не совсем верю в то, что папа будет следить за их домашними заданиями и систематическим посещением кружков.

- Интересно, в какие кружки ходят девочки?

- Не спрашивайте, "чом заплакані очі". Я их с перепугу записала везде, а теперь понимаю, что каждый день надо их куда-то вести.

Музыкальная школа во Франции называется консерваторией и, чтобы туда попасть, надо выиграть в лотерею. Реально розыгрыш. То есть, не берут детей с какими-то способностями, а чтобы было все по-равному. Моя старшая сразу попала, а средняя сначала попала в список ожидания, позже ее зачислили в консерваторию, но не в нашем районе. И сейчас у них занятия в разных концах города в одно время. Как мне их возить, еще не знаю, потому что няня уходит восвояси, поскольку я уже не госслужащий, а фрилансер, и, соответственно, мои ресурсы на няню немножечко сжимаются.

Кроме музыки есть еще художественная гимнастика и комиксы. Во Франции очень сильная школа комиксов. Старшая еще играет на барабанах и ксилофоне, ну как играет – это очень условно (смеется).

Сразу могу сказать, и, возможно, это обрадует наших читателей, у которых есть дети: уровень здесь (в Украине – ред.) и уровень там (во Франции – ред.) – разные уровни. Здесь все гораздо круче! Я сама ходила в художку и понимаю, как учили нас и как учат там. Видимо, во Франции существуют какие-то очень профильные заведения, но их мало и, наверное, чтобы нормально научиться танцевать, надо идти на кружок при Парижской опере.

У нас можно любого маленького ребенка, если у него нет проблем физического развития, отдать, например, в школу танца «Кияночка», он начнет танцевать, а дальше будет видно – что из него выйдет. Поэтому это огромный плюс Украине, что художественные и спортивные дисциплины здесь на значительно высшем уровне.

- Я знаю, что вы прикладываете свою руку к созданию образовательного мультсериала «Книга-путешествие», и к некоторым сериям не только написали сценарий, но и озвучили их. Какие исторические личности заговорят вашим голосом?

- Я написала серию о Лесе Украинке. Озвучивала и прописывала вчера голос Мавки. Думаю, нас проклянут (смеется), потому что мы там такие: Леся выступала за равные права мавок, нявок и русалок. Но ведь Леся Украинка действительно была одной из первых феминисток, говорила о женской личности, о философских проблемах, а не просто, что «женщина – друг человека».

Мне очень трудно давалась эта Леся, потому что мы же привыкли, что она сильная, и чтобы не плакать – смеялась, хоть и страдала. И ты чувствовал себя таким маленьким г**ном, потому что ей было очень больно, а она не плакала, а ты тут четверку получил – и плачешь!

Также я написала серии о Соне Делоне (украинская художница и дизайнер еврейского происхождения, представитель направления Ар-Деко – футуризм, орфизм, симультанизм, которая стала очень известной в Париже – ред.) и о Марии Примаченко. Сейчас немного проблема с наследниками Примаченко, их, видимо, столько раз обманывали и воровали у них картины...

- А вы обращались к ее правнучке Анастасии?

- Она сейчас не хочет нам давать права, и это немного печально, потому что одно дело, когда люди бессовестно воруют и продают какие-то там штуки, а здесь образовательный, не коммерческий проект. Мы рассказываем о Марии Примаченко и детям, и взрослым. Там такая фишка, что о ней рассказывают герои ее картин, те ее зверьки, рассказывают о вселенной, которую она создала. Время от времени какие-то гуси что-то говорят. Таким образом мы используем изображения. То есть, должна быть смешная штука в доступной форме.

Короче, не знаю – выйдет ли эта серия. Мне очень будет жаль.... Там очень классный трогательный сценарий, а в конце, когда она умирает, в кадре – этот ее зверь, просто обнимает – и она засыпает.

С одной стороны, я понимаю наследников, но среди них есть много странных, например, дочь Амосова, говорит: «Я не вижу папу героем мультика». Потому что это для них – вроде как что-то такое обесцененное, но мы делаем так, чтобы дети знали – кто это!

МОЯ УЧИТЕЛЬНИЦА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ШКОЛЕ ГОВОРИЛА: «БОЖЕ, ТЫ ЖЕ НАША ПРИМАЧЕНКО!»

- Кто еще из известных личностей должен быть в этой образовательной мультипликационной серии?

- Это реально классный проект! Его поддерживает Украинский культурный фонд, а создает образовательная платформа Креативное агентство Green Penguin вместе с издательством «Книголав». Они приглашают разных интересных авторов, уже вышла серия о Даниле Галицком, которого озвучил Майкл Щур, например. Есть серии и о Мечникове, и о харьковчанине Юрие Кнорозове – украинце, который расшифровал письмена древней цивилизации майя, также серии о Расстрелянном возрождении.

Я написала о Лесе Украинке, о которой объяснять не надо, но, опять же, детям часто подают эти образы через жертвенность, а мы изменили подход, сделали их интересными, живыми, крутыми, чтобы детям хотелось видеть и читать то, что написали эти люди, а не просто ассоциировать их с уставшей учительницей украинского языка!

Кстати, именно учительницы украинского языка и библиотекари больше всего благодарят, им очень нравится.

Вот сейчас я написала о Марии Примаченко, это мой любимый эпизод, и, пожалуйста, – если меня сейчас читают ее наследники, прошу, дайте нам эти права, это не коммерческая, это – образовательная платформа и очень хочется, чтобы дети знали своих героев.

- У нас в Укринформе именно в этом зале, в котором мы сейчас разговариваем, проходила выставка неизвестных работ Марии Примаченко.

- Это прекрасно, это целая вселенная! Для меня Примаченко – это что-то невероятное: когда я была маленькая и ходила в художественную школу, то лучше всего мне удавалась станковая композиция. И моя учительница Наталья Петровна говорила: «Боже, ты же наша Примаченко!».

На фоне того, что тебя всегда ругают, а тут кто-то похвалил, для меня Примаченко – это просто знак манны небесной!

Короче, это реально классный проект! Очень много ключевых моментов и личностей, чему очень радуются библиотекари и учительницы украинского языка и истории. Говорят: «О, мы покажем детям!». Это же совсем другое дело, чем пытаться что-то выжать из скучных учебников или найти в Ютубе.

- Сегодня вообще возникла острая потребность в образовательном продукции: и мультипликационной, и кино. И радует, что в последнее время такие фильмы появляются, в начале года вышел «Тайный дневник Симона Петлюры», сейчас вот «Запрещенный», вы уже его посмотрели?

Писать сценарии к историческим фильмам стремно, потому что всегда найдется армия экспертов, которые знают, как надо лучше

- Нет, еще не смотрела. Я же во Франции находилась все это время. А я принципиально не смотрю пиратские варианты фильмов, то, соответственно, пропустила многое из того, что показывали на украинских кинопоказах или днях кино.

Из последнего увидела, слава богу, «Дикое поле», мне очень понравился, классный фильм получился.

«Тайный дневник Симона Петлюры» не смотрела, но слышала критику, что все плохо, а о Стусе еще ничего не слышала. Но я лично знаю актера, исполнившего главную роль, и действительно – интересно, что у него такое сходство. Он сам не от мира сего немножко, Дима Ярошенко (смеется).

УЖЕ ВТОРОЙ ГОД РАБОТАЮ НАД СЦЕНАРИЕМ ФИЛЬМА О СОФИИ ЯБЛОНСКОЙ

- В основном критики акцентируют на не очень удачных сценариях. Но почему-то браться за такие фильмы – не много желающих. Вы взялись бы написать сценарий к фильму о выдающейся личности?

Выпячивая негативные исторические моменты, мы воспитываем новые поколения страдальцев, или людей, которых тошнит от украинской истории

- Не берутся, потому что – это очень стремно. Байопик – довольно ответственная штука, потому что всегда найдется армия экспертов, и это не всегда настоящие историки, которые изучали биографию героя, это просто куча каких-то людей, которые знают, как надо было лучше. Поэтому надо быть к этому готовым.

Сейчас я посещаю французскую сценарную школу, где занимаются профессионалы: писатели, режиссеры, продюсеры, то есть люди, которые начали обучение не с нуля, а уже по крайней мере имеют какое-то представление. И уже второй год работаю над сценарием о Софии Яблонской – женщине, украинке, которая первой, частично без сопровождения, частично в сопровождении мужа объехала весь мир с камерой.

Меня это увлекло, она во мне отозвалась как близкий персонаж, потому что я поехала в Индонезию в 22 года. Когда все нормальные люди устраивались на офисную работу, Карпа поехала в Индонезию писать там книгу! Это было достаточно авантюрно, потому что тогда украинцы ездили разве что в Турцию или Египет. Но такой была моя основная жизненная философия: чтобы быть самостоятельной – поезжай, мир очень большой, интересный и слишком быстро меняется.

Я уже говорила, что меня зацепила идея переосмысления культурного наследия, но не надо выделять только героев-страдальцев – крепостные терпели, тех на кол посадили, тех замучили... Выпячивая такие негативные моменты, мы воспитываем новые поколения страдальцев, или людей, которых тошнит от украинской истории.

Да, она трагична, и я ни в коем случае не хочу, чтобы мои дети не подозревали о том, что был Голодомор. Это очень важно – и когда ты понимаешь, что твоя семья смогла такое пережить и выжить. Это объясняет, в чем наша сила.

Но наряду с трагическими моментами надо говорить и о выдающихся личностях новаторов, которые подняли украинскую культуру на небывалые высоты в мире.

Это и Леся Украинка, и та же Соня Делоне, которая стала основательницей симультанизма – движения параллельных цветов. Новые поколения французов во французских школах учатся рисовать по картинам Сони и Робера Делоне. Но у меня есть подозрение, что он у нее воровал, потому что она ссылалась на украинские цвета, а он был француз, который у нее списывал.

Это частая история, кстати, когда мужики заимствовали у своих женщин, тот самый Огюст Роден, который воровал все у своей любовницы Кламилы Клодель, и она бедная сошла с ума...

И вот София Яблонская стала для меня ярким примером победителя. У нее была неординарная судьба.

- Так это будет байопик о ней? Много в биографии Яблонской перекликается с вашей биографией?

- Я изучаю книги Софии Яблонской, они полностью биографические, там описано ее детство, ее путешествия. Читать это очень трудно, потому что ее язык сложен для меня, но я себя немного заставляю, мне больше интересен персонаж, чем его литературное наследие.

Наша схожесть была, наверное, в новаторстве в очень юном возрасте. Ну, и любовь к путешествиям. Меня это задело.

Но я уверена, что когда автор создает новых персонажей, даже несуществующих, то для того, чтобы книжка была хорошая и зацепила читателя, там должно быть что-то настоящее, что-то пережитое. Не обязательно автором, возможно – кем-то из его окружения, ведь автор может быть не достаточным эмпатом, чтобы осознать все то, через что прошел персонаж.

Когда ты юный, в свои, условно, 20 лет тебе кажется: Боже! Я просто гениален! Я сейчас такое напишу, а перечитывать я это не буду, потому что это так круто, что капец! Или думаешь: боже, сейчас перечитаю, а оно окажется, что не круто. И, не читая, отдаешь в печать.

Мне повезло, что меня действительно бросились сразу издавать. Хотя, не знаю, повезло ли? Наверное, если бы я начала писать в 30 лет, а не в 20, то книги были бы другими, но не факт, что тогда ими бы заинтересовались.

Все же я была юным феноменом (смеется). Еще был Дереш, который был младше. И это тоже сыграло свою роль. Потому что обычно писатели уже ходили в костюмах или с химиями на головах.

МОЖЕТ НА ПЕНСИИ, КОГДА НАЧНЕТСЯ АЛЬЦГЕЙМЕР И Я НЕ БУДУ ПОМНИТЬ, КТО ЭТО НАПИСАЛ, – Я С ИНТЕРЕСОМ ПЕРЕЧИТАЮ СВОИ КНИГИ

- Через год будет уже 20 лет, как вышла ваша первая книга.

- Да, наверное. О, Боже! Это таки действительно так.

- А сколько всего книг у вас издано за это время? Есть авторы, которые четко считают и анонсируют книги почти по порядковым номерам, вы нет?

- Я нет. Раньше я была плодовита, а сейчас – получается, что это моя первая «взрослая» книга после восьмилетнего перерыва. Между этим я писала для детей и о детях. Наверное, у меня книг девять, может десять, может восемь, я не знаю, надо посчитать (смеется).

- Вы перечитываете свои книги затем как читатель?

- Нет, как читатель – нет. Могу когда-нибудь открыть, прочитать отрывок, улыбнуться, сказать, что прикольно.

Может на пенсии, когда начнется альцгеймер, я не буду помнить, что это я написала, – и с большим интересом перечитаю эти книги. Но сейчас нет.

Я перечитываю их, и не раз – перед тем, как отдать в редакцию. А еще я перечитываю их вслух, мучая свою лучшую подругу в Вайбере. Вы представляете, что такое прочитать 600 страниц человеку вслух? А она меня слушает. И если ей кажутся непонятными какие-то аллюзии, не смешная шутка – я их или убираю, или меняю.

Первыми бросаются себя узнавать прототипы как раз не положительных героев книг

- Она - ваш первый читатель и критик?

- Это даже не критик, вопрос именно в читателе – воспринимает ли он так, как я ему хочу донести, или по-своему. Главное, чтобы хоть как-то воспринимал (смеется).

Потом я отсылаю текст критикам, например, Мехеду, который потом мне говорит: «Боже, что это такое? Убери этот кусок, он нивелирует всю твою книгу. Так классно было, что это за дешевые приколы?» И я выбрасываю. Я ему очень благодарна, потому что действительно есть детали, например, когда списываешь персонажа с реального человека, надо конкретно менять имя и фамилию. Чтобы было понятно – это аллюзия. Но менять не одну букву, потому что это очень тупо получается: из серии – кто-то у тебя там был Гуцул, а ты сделал Бузул.

- Интересно, когда люди себя узнают, как они реагируют? Это же не всегда положительные персонажи.

Когда я была моложе, была очень жестокой и не меняла в книгах никаких имен

- Бросаются себя узнавать как раз не положительные герои! Но я давно сторонник справедливой мести: во-первых, не надо выдрочивать писателя, во-вторых, нет плохих людей, есть просто яркие персонажи, и в-третьих – если человек что-то делал и не очень это скрывал, и, к тому же, были свидетели, как минимум – автор, то, соответственно, он должен понимать, что может наступить ответственность в виде появления его где-то на страницах.

Когда я была моложе, была вообще очень жестокой и не меняла никаких имен. Например, когда писала о своей школе в Яремче. Книга была очень смешная и правдивая, у бедных учителей после этого аж припадки бывали.

Я была отличницей, хотя мне «срезали» золотую медаль, потому что я убегала с контрольных по геометрии

Но, если две учительницы закрывают 15-летнюю девочку-подростка в классной комнате и реально прессуют, говорят: «Тебя никто здесь не любит», или «Вот сейчас ты здесь такая умная, а поедешь в Киев, а там все умнее тебя – и у тебя в жизни ничего не получится». То ясно, что этот 15-летний ребенок вырастает, становится писателем и пишет о них! Тетя, ну как так можно? Вы же врали всем в глаза, что такого не делали, а карма настигла, пусть и пером сатирика. Это еще лайтовый вариант того, как может настигнуть карма.

- А в школе Ирэна Карпа была отличницей, потому что, как уже нам известно, над четверками плакала?

В школе я была капитаном команды КВН – знала бы, куда это приводит в нашей стране, не бросала бы это занятие!

- Я была отличницей, хотя мне «срезали» золотую медаль, потому что я убегала с контрольных по геометрии. Дали серебряную. Я была ужасной хулиганкой, но при этом была председателем совета школы, старостой класса, а еще, прости Господи, капитаном команды КВН – знала бы куда это приводит в нашей стране, не бросала бы это занятие в университете! (Смеется).

У нас был учитель географии, который мог запихнуть свою заскорузлую руку девочке за пазуху или за спину. Ну, это трэш был! Однажды он попытался сделать так мне, но я его так укусила, что он аж посинел и позеленел. Я была сильным ребенком и не давала над собой издеваться, меня это всегда возмущало, и возмущало, когда над другими издевались.

В моих ранних книгах «Добло и зло» или «С росы, с воды и с лужи» – много историй постсоветской школы, смешных и не очень, где люди нашего возраста многое для себя поймут и найдут.

Они очень автобиографичны, но написать о таком можно уже, когда ты отходишь на дистанцию и можешь над этими историями посмеяться, даже когда на самом деле тебе в момент переживания этих историй было очень больно.

Когда твои родители говорят: «Ага, учителя сказали так-то, значит – ты врешь, а они говорят правду», – это невероятное одиночество ребенка, которому не верят его самые близкие люди.

В ДУШЕ Я ГОЛЛИВУДЩИК – ОБОЖАЮ ХЭППИ-ЭНДЫ

- Чей характер проще выписывать – молодых, ведь это опыт, который ты уже прожила, или старших женщин – опыт женщин, которых можешь только представить?

- Вот это самое трудное. Молодых – как два пальца, сказали бы молодые в мое время! Плюс писателя в том, что, старея, ты действительно имеешь больше опыта, ты уже это прожил, можешь описать.

Вот сейчас, например, – сценарий о Софии Яблонской, над которым работаю. На момент, когда она уже в этой истории, ей сорок семь лет. Там есть еще одна основная героиня, младше – ей 19, и вот ее мне легче описать, чем Яблонскую.

Потому что мне еще не было 47, я еще не знаю – как это, когда у тебя уже очень взрослые дети, когда умер твой муж, поэтому очень осторожно отношусь к этому персонажу, я ее выписываю только штрихами.

Она там скорее символ. Вот мы говорили о байопиках, то таким образом я себя обезопасиваю, не лезу глубоко в ее биографию, потому что еще живы люди, которые ее знали, – и они меня распнут. Оставляю ее на уровне важных фактов для тех, кто хочет познакомиться с личностью Яблонской. Моя история больше касается вымышленного персонажа – Марты, девочки, которая хочет стать писательницей и приезжает на остров Нуармутье (Франция) якобы писать биографию Яблонской, но ужасно хочет ей подражать, чтобы тоже стать такой же признанной и великой.

- На какую перспективу рассчитан этот сценарий? Когда можно будет посмотреть фильм в готовом виде?

Есть разница, когда ты творишь на родном языке, а когда – на двоюродном

- Я не знаю. Мы его подавали как сценарную заявку на конкурс УКФ – и не добрали один балл. Меня это как-то обломало, я подумала, что не буду вообще этот фильм снимать, но сценарий допишу, потому что это для меня – скорее учебный проект. Я пишу его на французском языке, что невероятно трудно, потому что кроме меня на курсе – одни французы, и есть разница, когда ты творишь на родном языке, а когда – на двоюродном.

Но и это не страшно, потому что на фоне того, как я страдаю над франкоязычным сценарием, я очень быстро написала сценарий комедии с украинскими продюсерами. Вот это уже – развернись душа, так было приятно и классно.

- Поэтому, кроме фильма о Софии Яблонской, нам еще и комедию от вас ждать? Название в секрете пока что держите?

- Я вот сейчас выхожу от вас и иду встречаться с режиссером. Название пока что рабочее, оно не разглашается. Хотелось бы успеть с премьерой к Рождеству, чтобы люди в праздничные дни посмотрели что-то интересное.

Эта комедия – без претензий, на очень широкого зрителя, очень смешная и такая черно-семейная, мои дети обычно любят такое смотреть.

Никоим образом я не собираюсь лезть на территорию искусства, арт-хауза или фестивалей, мое кино – чтобы люди смотрели, отдыхали, и при этом получали еще и определенные ценностные компенсации. Потому что фильм – о переосмыслении семьи, о том, что можно заводить семью в любом возрасте и быть счастливыми, даже если что-то не сложилось с первого или второго раза.

Вы же знаете, я не мастер трагедии – у меня все либо положительное, либо никакое.

Я люблю хеппи-энды, в душе я голливудщик – обожаю, чтобы все заканчивалось хорошо, чтобы людям было классно, смешно и вкусно.

Любовь Базив. Киев

Фото Алина Кондратенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-