Ида Рубинштейн. 2. Саломея в горностаевом манто

Ида Рубинштейн. 2. Саломея в горностаевом манто

Укринформ
Завершаем, в рамках проекта "КАЛИНОВИЙ К@ТЯГ", рассказ о танцовщице и актрисе Иде Рубинштейн

Похоже, в случае с Идой Рубинштейн поражал, даже сводил с ума ранее невиданный дуализм: божественность лица и плоскость тела, сценическое пламя и ледяная надменность, плавность рисунка и угловатость фигуры, иудейская принцесса и дочь харьковского миллионера, упрямство и сдержанность, неписаная красота и отталкивающая безобразность, юношеское и женское начало в одном индивидууме. Подобно самозабвенному парфюмеру, терявшему в лаборатории остатки здравого смысла, модерн первой трети ХХ столетия доставал из Иды Рубинштейн только тот аромат, который желала покупать состоятельная публика.

2 июня 1909 г. танцовщица впервые выступала в составе антрепризы С.П.Дягилева. Случилось это на одной сцене с Анной Павловой, Вацлавом Нижинским и Тамарой Карсавиной, в парижском “Théâtre du Châtelet” на две с половиной тысячи мест. Все они, каждый своими талантами, создавали балет “Клеопатра”, поставленный на музыку Антона Аренского, Александра Танеева, Николая Римского-Корсакова, Михаила Глинки, Александра Глазунова, Модеста Мусоргского, Николая Черепнина в хореографии Михаила Фокина. О славе сладко пели не только афиши, но и вошедший в моду у парижских тряпичниц слобожанский грим (насыщенные коричневые, оранжевые и желтые тона) и даже портреты Иды на… коробках французских конфет.

Зачем нужны балетмейстеры? Они – ювелиры, которые алмаз на сцене превращают в сверкающий бриллиант. Постановщик давно знал: танец – не стихия Иды Рубинштейн. У актрисы нет надлежащей школы, балетной техники, физически поддержанного темперамента, перетекаемости движений.

Вместе с тем, 27-летняя актриса умело владела статической выразительностью, бесподобно застывала в скульптурных позах. Именно от физиологии и двигался Михаил Фокин, когда под “Клеопатру” увидел и сценически прорисовал плоскостной разворот тела – голова в профиль, руки и туловище в фас. Всё – как запечатлено на древнеегипетских фресках. С таким пластическим рисунком, усиливавшим геометрию фигуры, Ида Рубинштейн стала непревзойденной, настоящей европейской звездой.

в балете Шехеризада, 1910 г.
В балете Шехеризада, 1910 г.

*   *   *

Это произошло после премьеры “Клеопатры”. По сути, парижский спектакль оказался переработкой “Египетских ночей”, поставленных Михаилом Фокиным в Санкт-Петербурге. Было ли это только дело вкуса балетмейстера? Конечно, нет. Именно Сергей Дягилев, обычно – бесцеремонный, даже со звездами, – настоял, чтобы балет “Египетские ночи”, вяло украшавший репертуар Мариинского театра, был тщательно переписан под… дилетантку Иду Рубинштейн.

- Именно она – настоящая Клеопатра, – воскликнул плененный антрепренер, – Посмотрите, именно Ида дает само название балету.

Случилось так, как и предполагал предтеча европейского кроссовера. Восторженно Париж принял новый стандарт Красоты. Публика ахнула, когда по сюжету, из саркофага, подобно мумии, мускулистые рабы достали Клеопатру. Затем, в сложном ритуале, развернули драпировочные покровы. Очевидцы записали:

- К концу церемонии вдруг стало не смешно и не соблазнительно, когда тонкая фигура осталась в прозрачном наряде. Совсем не весело, а просто жутко. Взору являлась не хорошенькая актриса в откровенном дезабилье, а настоящая полубогиня и чародейка – пожирающая, жадная, жестокая Астарта (греческий вариант имени шумерской богини любви и власти Иштар. – А.Р.).

Начиная, с 4 июня 1910 г. Ида Рубинштейн украшала еще и балет “Шахерезада” на музыку Николая Римского-Корсакова в постановке Михаила Фокина. Звездный статус требовал звездных манер, обретаемая индивидуальность всячески подчеркивалась неземной исключительностью.

- Я не могу идти рядом с кем бы то ни было, – с той поры томно заявляла она журналистам. – Я способна идти только одна.

И – незамедлительно стала любовницей британского миллионера, наследника пивной империи сэра Уолтера Гиннесса ((Walter Edward Guinness; 1880-1944), женатого на красавице Эвелин Бакен, за миниатюрный рост названной в светской хронике “карманной Венерой”.

*   *   *

- Мне необходима смена и полная смена впечатлений, иначе я чувствую себя больной, – подчеркивала Ида. С миллионером Уолтером Гиннессом они жили абсолютно открыто, несмотря на то, что Уолтер был женат. У них обнаружилось много общего: они оба обожали экзотический колорит, путешествия, театр и плевать хотели на правила.

Ни своей природы, ни своего тела Ида Рубинштейн не стеснялась. Это не могло не подкупать. Впервые известный русский художник Валентин Серов (1865-1911) увидел Иду в 1909 г. Со слов мастера портрета, он нашел в ней “столько стихийного, подлинного Востока, сколько раньше не приходилось наблюдать ни у кого”. Ясное дело, умелый художник выхватил архетип и сразу загорелся рисовать модель:

- Увидеть Иду Рубинштейн – это этап в жизни, ибо по этой женщине дается нам особая возможность судить, что такое, вообще, лицо человека...

Существовало одно условие: Серов хотел писать Иду обнаженной, как даму эпохи Возрождения, хотя и сомневался, что танцовщица на подобное согласится. Без особых раздумий в 1910 г. Саломея приняла предложение. Работа над картиной началась в большом зале готической часовни парижского монастыря Сент-Шапель (Sainte Chapelle), заменявшем другу и наставнику Валентина Серова, Илье Репину мастерскую. На сооруженный из чертежных досок и табуреток помост накинули желтое покрывало, на котором возлежала ослепительная в своей наготе Ида. Сам же художник на время сеанса заблаговременно облачался в грубую черную рубаху – как утверждали очевидцы, чтобы обуздать плоть и превратиться в схимника-богомаза. Писался портрет интенсивно, перерыв случился только один: когда Ида Рубинштейн отправилась в Африку – на охоту, где якобы лично убила льва. Узнав об этом, Валентин Серов заметил:

- У нее самой рот, как у раненой львицы... Не верю, что она стреляла из винчестера. Ей больше подходит лук Дианы!

Когда на выставке “Мира искусства” в Москве в 1911 г. публика впервые увидела скандальную картину, полотно наделало много шума. Одни восхищались изяществом и утонченностью актрисы, другие злобно называли икону модерна то “скелетом”, то “лягушкой”. Впрочем, все это шло на руку популярности Иды Рубинштейн. Она была яркой, богемной и бурно обсуждаемой знаменитостью.

вроли святого Себастьяна, рисунок Льва Бакста, 1911 г 1

Вроли святого Себастьяна,

рисунок Льва Бакста, 1911 г.

*   *   *

Имидж Иды Рубинштейн был смел и ярок: властительница небесных сфер в облике примы в полупрозрачных тканях. Подобные гротескные сочетания вдохновляли модерн, превращая уникальную актрису в оживший предмет искусства. Начинаясь с абстрактной идеи, легенды, мифа, к концу действия каждый следующий спектакль оживал и превращался в открытый нерв, тонко чувствующий дух эпохи декаданса.

Мертвая неподвижность мадам Рубинштейн в финальной сцене “Шахерезады” с жуткой резней публику потрясла. Застывшая Зобеида, словно ядовитое насекомое, экзотическая султанша оказалась не менее впечатляющей находкой постановщика и с рабом (Вацлав Нижинский) представляла незабываемо порочный дуэт.

Теперь уважаемые театроведы утверждают, что роли Клеопатры и Зобеиды были пиковыми в сценической карьере Иды Рубинштейн, ее величайшим успехом. Длиннющая, как для балерин, артистка с угловатой, неправильной пластикой и скупой жестикуляцией обрела оглушительный успех. Наперебой критики строчили восторженные рецензии. Особо точным, по моему уразумению, оказался балетовед Валериан Светлов (1860-1934), утверждавший:

- В ней чувствуется та идумейская раса (потомки смешанной породы Исава – А.Р.), которая пленила древнего Ирода. В ней – гибкость змеи и пластичность женщины; в ее танцах – сладострастно-окаменелая грация Востока, полная неги и целомудрия животной страсти.

К концу сезона для парижанок бывшая харьковчанка превратилась в настоящую законодательницу мод: именно с ее подачи во Франции женщины стали носить шаровары, тюрбаны, бюстье... Восточный колорит пленил, и популярность Иды Рубинштейн достигла небывалых высот.

*   *   *

Настало удивительное время… Публику восхищала колоритная чувственность и роскошные постановки. Но время безвозвратно ушло. Знаете, почему редко в наши дни ставится “Шахерезада”? По сути, пьеса не соответствует вкусам современной публики – слишком много пантомимы и теперь уже старомодного ориентализма.

Но, прошу, не будем спешить в современность, а останемся в довоенном Париже.

Колоссальный успех “Клеопатры” и “Шахерезады” превратил бывшую харьковчанку в ярчайшую звезду европейской сцены. Когда за кулисами из гримуборной актриса направлялась на сцену, администраторы предупредительно кричали:

- Дорогу Рубинштейн!

Французы перешли на фамильярность, и даже в прессе Клеопатру называли Идой, а театральные критики больше не замечали сценических огрехов. Парижские газеты той поры пестрели фотографиями Иды Рубинштейн. Стоило знаменитости появиться в общественном месте, за спиной звучал почтительный шепот. Отныне лучшие модистки Парижа шили ей платья. Когда же звезда “Русского балета” театрально отправилась охотиться в Африку, просвещенный Париж с волнением провожал актрису, а по возвращении – обсуждал:

- Слышали, говорят, Ида лично убила льва?

Ида 1920-е гг.. Б
Ида, 1920-е гг.

*   *   *

Расставшись с Сергеем Дягилевым, в 1911 г. 28-летняя танцовщица замахнулась на святая святых, на исключительно мужскую прерогативу: она создала собственную труппу и захотела стать и себе С.П.Дягелевым! Первой амбициозной постановкой от Саломеи оказалась скандальная мистерия “Мученичество Святого Себастьяна” (“Le Martyre de saint Sébastien”; 1911) итальянского поэта Габриеле д’Аннунцио (Gabriele d’Annunzio; 1863-1938) на музыку Клода Дебюсси, прямо околдованных южноукраинской красавицей. Заявка была невероятной: на Иду отныне работали лучшие перья Европы.

Премьеру мистерии о католическом святом, возбуждавшем благоговейную страсть как в женщинах, так и в мужчинах, дали 22 мая 1911 г. Естественно, в Париже, в уже знакомом театре Шатле, где доселе просвещенную публику будоражила антреприза Сергея Дягилева. Начали хорошо – с громкого скандала. Вскипел праведным гневом Парижский архиепископ, кардинал Леон-Адольф Аметт (Léon-Adolphe Amette; 1850-1920). Святого Себастьяна влюбленный в Иду поэт написал специально: во-первых, для женщины, во-вторых – для ортодоксальной еврейки, принявшей христианство, в-третьих, для лесбиянки. Дошло до того, что 8 мая 1911 г. специальным папским декретом драматурга Габриеле д’Аннунцио отлучили от Церкви, а католикам запретили читать его книги и посещать спектакли. Конфликт был улажен только спустя много лет, перед самой смертью великого литератора.

Иными словами, аншлаг на премьере святоши гарантировали. Хотя по традиции ни актерским мастерством, ни поэтической декламацией Ида Рубинштейн не блистала. Вот почему в целом премьера, показанная танцовщицей, у публики и критики… провалилась. Не без иронии театральные обозреватели злобно хихикали: в отличие от г-на Дягилева, прочих успешных антрепренеров, они полагали, что г-жа Рубинштейн “тратит деньги не на искусство, а лишь на саму себя”.

Не понимаю, что в этом зазорного? Кто платит, тот и заказывает музыку, с халявными фуршетами для завистливых писак. Были некие огрехи. Например, представление длилось пять (!!!) часов, и к финалу в зале осталось меньше половины зрителей. Декламировала Ида Рубинштейн чудовищно – парижан неприятно поразили резкий голос, монотонность чтения, а главное – дурной французский. Большинство критиков признало: заговорившая Клеопатра ужасна.

Ида Ррубинштейн в образе Федры, 1923 г.
Ида Рубинштейн в образе Федры, 1923 г.

*   *   *

Итак, драма в пяти действиях блистательного Габриеле Д’Аннунцио в активный репертуар новосозданной труппы не попала, но показывалась неоднократно – на разных языках и даже (!!!) записывалась. Хотя теперь публика знает прелестную музыку Клода Дебюсси к той мистерии с подзаголовком… “симфонические фрагменты” и считает, что это всегда была отдельно исполняемая четырёхчастная оркестровая сюита. Ха-ха…

10 июня 1912 г. в театре Шатле, названном по одноименной площади в I округе Парижа, состоялась следующая премьера. В постановке бывшего режиссера Александрийского театра Александра Санина (1869-1956) труппа мадам Рубинштейн дала драму “Саломея” по пьесе Оскара Уайльда на музыку Александра Глазунова. Узнав, что Ида Рубинштейн снова исполняет танец вавилонской принцессы, парижский архиепископ, кардинал Леон-Адольф Аметт опять вознес Небу жаркие проклятия.

К концу 1912 г. Александр Санин, сам актер и преподаватель сценического искусства, сподобился поставить по заказу Иды Львовны трагедию “Елена Спартанская” (“Helene de Sparte”; 1909) Эмиля Верхарна / Деодата де Северака в яркой сценографии Льва Бакста. Естественно, Еленой на сцене театре Шатле сияла Ида. Пьеса воистину была мистерией. Вышколенная Михаилом Фокиным, икона модерна играла телом, разбивая, словно в видеоклипе, роли на ряд отточенных поз. Конечно же, для создания драматических образов пластики не хватало – картинки получались плоскими, сухими, сыгранными на одной ноте. Однако, уникальная внешность Иды Рубинштейн, скрывавшая в себе трагическую многозначительность, подменяла драматический талант. Действовало это гипнотабельно.

“Елена Спартанская” даже глубоко проникла в быт… В “Воспоминаниях об Эмиле Верхарне” (1917) великий австрийский писатель Стефан Цвейг (Stefan Zweig; 1881-1942) описал следующий забавный эпизод:

- Декламируя как-то свою “Елену…”, Верхарн так громко, во весь голос призывал спартанскую царицу, как вдруг распахнулась дверь, и в комнату влетела молоденькая служанка-валлонка да еще принялась уверять, что ее… позвали. Как выяснилось, ко всеобщей потехе, горничную тоже звали Еленой, и когда в кухню донеслись слова заклинания, девушка поспешила явиться из царства кастрюль.

Валентин Серов, портрет Иды Рубинштейн в роли Саломеи, 1910 г
Валентин Серов, портрет Иды Рубинштейн в роли Саломеи, 1910 г.

*   *   *

Это – ложь, что от жизни она хотела многого. От жизни Ида Рубинштейн желала всего, и жизнь, как правило, покорно опускала взгляд и… давала ей всё. На восьмом из Русских сезонов, то бишь 11 июня 1913 г., в парижском театре Шатле Всеволод Мейерхольд представил премьеру “Пизанелла, или Душистая смерть” (“La Pisanella”), написанную по одноименной пьесе Габриеле д’Аннунцио на музыку итальянского композитора Ильдебрандо Пиццетти.

Это, признаться, был смелый шаг. Выходить в Париже, на тех же театральных подмостках, аккурат спустя две недели после премьеры, 29 мая 1913 г., “Весны священной” Игоря Стравинского, эскизы к декорациям и костюмам которой выполнил гениальный Николай Рерих... Только у постановочной группы во главе с режиссером Всеволодом Мейерхольдом был козырный туз в рукаве. Знаете, кто исполнял центральную роль, куртизанки эпохи Возрождения – Пизанеллы?

Правильно, Ида – жадная, царственная, ненасытная. Оформленный неуемным Львом Бакстом спектакль, под который были созданы 212 уникальных костюмов, сочли “самым стильным зрелищем, созданным труппой И.Л.Рубинштейн”. А вы говорите: – “Весна священная”. Париж требовал не музыки, Париж требовал зрелищ, Париж требовал Иды.

*   *   *

Во все времена декаданс, как “безумная роскошь”, не всякому художнику был по карману. Представьте, бюджет “Пизанеллы…” перевалил за 450 тыс. франков, что само по себе обывателя раздражало. Потому-то, от начала до конца “пышную и пряную “Пизанеллу” выдержали в эстетике модерна.

Упреждая ссору со сварливым Парижским архиепископом, даже автор, итальянский поэт д’Аннунцио (по некоторым источникам, еще никакой не фашист, а обычный бисексуал, состоявший с бисексуальной Идой в бурных романтических отношениях) подогнал пьесу о святой блуднице к творческой индивидуальности мадемуазель Рубинштейн: поменьше лишних слов, побольше стильных поз. В то время как прочие персонажи в длинных монологах бесконечно восхваляли красоту… распутницы.

Между прочим, великий В.Э.Мейерхольд считал “Пизанеллу…” одной из своих удач, к Иде относился снисходительно, а спустя много лет даже признался:

- Она не была совершенно бездарна, и все зависело от того, какой режиссер с ней работает. Она была очень восприимчива, понятлива, любопытна.

С одной стороны, в светских хрониках отныне украинская миллионерша стала задавать тон. Она приобрела отель, в котором поселилась сама и принимала многочисленных друзей. Под влиянием Габриеле д’Аннунцио Ида Рубинштейн купила аэроплан и стала брать уроки пилотирования самолетом. С той поры столичная пресса не чувствовала отсутствия информационных поводов.

*   *   *

Строгих моральных правил, русская театральная критика увидела в спектакле “как во всем, что делает Рубинштейн”, “постановочный разврат” (Александр Кугель), разложение театра ХХ столетия, в котором все покупается и продается, торжество “бездарной, въедчивой, ядовитой кляксы дилетантского кривлянья”.

На сто процентов они были правы.

Как и прав Сергей Дягилев, заявивший после разрыва с актрисой:

- У Иды была одна цель, одна любовь: она сама.

Это была полуправда. Ведь не только Идина любовь оказалась многоликой. Вскоре пару эксцентричных любовников – Рубинштейн–д’Аннунцио, разнообразила известная деятельница феминистического движения, французская художница американского происхождения Ромэйн Брукс (Romaine Brooks, урождённая – Beatrice Romaine Goddard, 1874- 1970), влюбившаяся: сначала – в Иду, а затем – в Габриеле.

Какое-то время бурлил любовный треугольник, напоминавший экзотический шоколадный фондю. Тут уж я промолчу, ведь возлюбленными Ромэйн Брукс были также дочь короля швейных машинок Виннаретта Зингер, племянница Оскара Уайльда – Долли Уайльд, писательницы Элен Брайхер, Натали Барни, светская львица Ольга де Мейер, пианистка Рената Боргатти и др.

Интрига, вспыхнувшая в 1911 г., поддерживаться долго не могла. Да, с креативной точки зрения любовный треугольник оказался чрезвычайно продуктивным: за эти четыре года Ромэйн Брукс нарисовала свои самые известные картины, а Ида Рубинштейн постоянно снималась в фильмах д’Аннунцио с их откровенной проповедью эпикурейства и эротизма... Однако, в 1915 г. необычный роман вдруг иссяк. Танцовщица устала от ревности и измен поэта и драматурга, который, увлекшись авиацией, стал военным летчиком-истребителем, едва не лишившись зрения, а художница встретила новую возлюбленную. В придачу ко всему, Ромэйн Брукс страдала психическими отклонениями, осложнявшими и без того запутанные отношения в любовном треугольнике, а Ида Рубинштейн хотела… путешествовать.

*   *   *

Какой толк обращать внимание на завистников? Какой смысл обращать внимание на время? Как яркая femme fatale, по окончании Первой мировой войны Ида Рубинштейн наотрез отказалась носить вошедшие в моду короткие юбки и подметала парижские улицы длинными шлейфами. Седеющие волосы она прятала в огненно-рыжий цвет – цвет модерна, цвет Сары Бернар.

Постоянным местом жительства в 1921 г. Ида Рубинштейн выбрала Париж, хотя французское гражданство она получила только в 1935 г. В городе поэтов и муз на плас дез Эта-Юни, 7 (La place des États-Unis), в 500 м от Эйфелевой башни, актриса приобрела огромный особняк с большим садом, любезно (естественно, со скидками) оформленный Левушкой Бакстом.

Пойдемте за мной. Видите? Вход в гостиную обрамляет тяжелый занавес с золотыми кистями, стены задрапированы экзотическими тканями, повсеместно пестрят японские статуэтки, африканские маски и бюсты древнегреческих богов – сувениры из экзотических поездок. Сад голубеет выложенными мозаикой тропинками и фантастическими цветниками, по которым гуляют павлины и почти ручная пантера, по ночам охраняющая спальню хозяйки.

*   *   *

Среди близких друзей Иды Рубинштейн появились: Сара Бернар, Марк Шагал, Жан Кокто, Андре Жид, Вацлав Нижинский. Богема на сцене, богема в жизни… Интересно, а как ее воспринимали знаковые фигуры западноевропейской культуры? К примеру, французский поэт, драматург, художник и кинорежиссер Жан Кокто (Jean Cocteau; 1889-1963) признавался, что показался себе “слабым мотыльком, пронзенным, как булавкой, дьявольской прелестью мадам Рубинштейн в ее причудливом парике, посыпанном голубой пыльцой”.

В конце концов, оказалось, что можно поддерживать имидж знаковой фигуры в современной культуре, даже не напрягаясь постановками новых спектаклей; ну, типа, чем и заняты украинские поп-звезды… Понимая это, Ида Рубинштейн вкладывала семейные деньги не в гениальных коллег, а исключительно в себя. Тем более, что теперь это ей обходилось почти даром. Связи с общественностью посредством колумнистов – великое дело. Планов у нее возникало громадьё, что только требовалось сообщить газетчикам: то она перелетит через Альпы на аэроплане; нет, поедет охотиться на оленей в Норвегию; нет, а хотите переночевать с дивой в палаточном лагере в горах Сардинии?

Во французской прессе первой трети ХХ столетия вкусные описания великолепной яхты Иды Рубинштейн соседствовали с отчетами о привезенных ею из путешествий трофеях: экзотические животные для личного зоопарка, редкие растения для внутреннего сада, произведения искусства для собственной обители. Что из тех рассказов было правдой, что фантазиями – никто не знал. После оккупации Парижа (1940) дом-полная-чаша нацисты разграбили, пока хозяйка-еврейка пряталась в эмиграции в Лондоне, а само здание, отступая, в конце августа 1944 г. гитлеровцы и вовсе взорвали.

художница Ромэйн Брукс, Ида Рубинштейн в образе Весны

Художница Ромэйн Брукс,

Ида Рубинштейн в образе Весны

*   *   *

Свое время Ида Рубинштейн опередила, минимум, на полстолетия. Похоже, она стала предтечей театрализованного модельного бизнеса, мыслила категориями конца XX века: подиум, показ, дефиле, выгодный свет. Современность ее не понимала, будущее за ней не успевало, а в свет рампы она выходила, намного опережая Далиду и Мадонну.

Ей исполнилось 45 лет, и вдруг неувядающая Саломея решила вернуться в танцовщицы. По ее просьбе в 1928 г. бывшая киевлянка, блистательный хореограф Бронислава Нижинская (1891-1972) собрала для Иды Рубинштейн интернациональную балетную труппу.

Догнать Клеопатру удавалось только некоторым гениям. К примеру, по заказу Иды Рубинштейн в тот год великий Морис Равель сочинил экзотическую композицию на испанские темы. Гений импрессионизма в музыке создал для украинской миллионерши “Болеро” (“Bolero”). Премьера состоялась 22 ноября 1928 г. в парижской “Grand Opéra”. Оркестром дирижировал французский скрипач и пианист Вальтер Страрам (Walther Straram; 1876-1933). Хореографию выполнила Бронислава Нижинская; декорации создал Александр Бенуа. Сцена представляла таверну в Барселоне, где на столе отплясывала… Ида. За ней не успевали 18 танцовщиц, вокруг которых толкалось возбужденное мужичье.

Когда сладкий плен Танца семи покрывал спал с глаз Мориса Равеля, он с горькой иронией признался:

- Я написал лишь один шедевр – “Болеро”. К сожалению, в нем нет музыки.

Федра 1923 г. А
Федра 1923 г.

*   *   *

Между двумя мировыми войнами великая Саломея пыталась законсервировать эпоху декаданса. Когда в том же 1928 г. Бронислава Нижинская собрала лучшую балетную труппу, а часть звезд, включая премьера Леонида Мясина (1896-1979), просто переманила из антрепризы Сергея Дягилева, – на пафосно обставленную первую встречу заказчица пришла по специально выстланному красному ковру, кутаясь в горностаевое манто.

Шушукаясь, молодые танцовщицы с опаской взирали на премьершу.

Начались репетиции, и Ида Рубинштейн долго не показывалась перед участниками интернациональной труппы. Под разными предлогами. Многие полагали: снова Она играет в загадку. С высоты классической выучки ситуацию ярко обрисовала внебрачная дочь Максима Горького, балерина Нина Тихонова (1910-1995). Вспоминая репетицию спектакля “Возлюбленная”, поставленного на музыку Франца Шуберта и Ференца Листа, когда труппа увидела танцующую хозяйку, она написала:

- Зрелище Иды Львовны, висящей, как мокрый пакет, в мощных руках Анатолия Вильтзака (бывший солист “Русского балета Дягилева”, хореограф и педагог. – А.Р.), ее болтающиеся, не вытянутые ноги и сгорбленная спина превзошли наши самые страшные опасения.

Сохранились и прочие воспоминания современника и очевидца одного из представлений Иды Рубинштейн в Лондоне, Ю.А. Мансфельда (бывший владелец типографии и переплётного цеха на Васильевском острове в Санкт-Петербурге; в Англии – переводчик и антрепренер. – А.Р.):

- Эта танцовщица под влиянием огромной рекламы трактовалась в Лондоне как первоклассная знаменитость. То подобострастное отношение, какое мы увидели среди местного оркестра, во главе с дирижером и режиссером, привело нас к мысли, что, во всяком случае, мы “первыми” здесь не будем. Первенство принадлежит знаменитой неизвестности – Иде Рубинштейн.

Тем не менее, мы расположились в зрительном зале и смотрели репетицию. Танцы не ладились. Ида нервничала и капризничала. Очевидно, уверивши себя в том, что она есть центр завтрашнего вечера, она продержала нас с лишком полтора часа, после чего режиссер с усталым видом сделал мне знак, что он желает со мной говорить. Я встал с места и, вскарабкавшись на сцену (мне не было предложено пройти через дверь, ведущую на сцену), услышал вопрос: сколько вас, сколько нужно стульев? Всё это говорилось неохотно, через плечо. Началась репетиция. Я поднялся на места в галерее, что приблизительно подобно хорошему шестому этажу, и стал слушать, как звучит оркестр. Полное разочарование, но я не счел возможным сказать об этом.

барон Уолтер Гиннесс
Барон Уолтер Гиннесс

*   *   *

В последний раз на сцену в сопровождении оркестра под управлением известного швейцарского дирижера Пауля Захера (Paul Sacher; 1906-1999) Ида Рубинштейн вышла в 1939 г. в Базеле на премьере драматической оратории “Жанна д’Арк на костре” (“Jeanne d’Arc au bûcher”) композитора Артюра Онеггера на слова крупнейшего французского поэта Поля Клоделя. Ей исполнилось 56 лет, это был неслыханный рекорд для балетного мира. Но чувства и хватка ее не подводили...

Как и в случае с “Болеро” Клода Дебюсси, заказчицей нового шедевра об Орлеанской деве стала сама Ида Рубинштейн. Идея оратории пришла ей в голову, когда знаменитая танцовщица посетила в Сорбонне студенческий спектакль в стиле народных средневековых мистерий. Вот почему “Жанну д’Арк на костре” авторы посвятили бывшей харьковчанке.

Время модерна бесповоротно ушло. Когда в оккупированном гитлеровцами Париже стало небезопасно оставаться, с британским миллионером, сэром Уолтером Гиннессом они отправились в Лондон. Вместе пара открыла госпиталь, в котором ухаживала за ранеными. Так ловко украинская миллионерша управлялась с бинтами, шприцами и лекарствами, что ни у кого из раненных не возникало сомнений в том, что Ида Рубинштейн – профессиональный медик. Кроме того, она тщательно следила за собой и отлично выглядела. По крайней мере, ее экзотическая внешность и неизменно идеальный макияж оказывали на пациентов терапевтическое воздействие.

Время и люди безжалостны. Вскоре иконе модерна довелось пережить сильнейшее потрясение. Ее возлюбленного Уолтера Гиннесса, занимавшего пост британского министра по делам Ближнего Востока, 6 ноября 1944 г. в салоне автомобиля перед личной резиденцией в Каире члены еврейской подпольной организации “ЛЕХИ” (“Лохамей Херут Исраэль”, “Борцы за свободу Израиля”) показательно расстреляли.

По окончании Второй мировой войны Ида Рубинштейн вернулась в любимый Париж. Город стал другим, каким-то чужим… От шикарного личного особняка на плас дез Эта-Юни, 7, остались руины. Былая жизнь с крикливыми павлинами, почти ручной пантерой и прекрасным садом превратилась в пепел... Чуждыми, постылыми стали ей светские развлечения и общение со столичной богемой.

*   *   *

Некоторое время стареющая Саломея работала переводчиком в ООН – пригодилось великолепное знание четырех иностранных языков. Вспоминают, что она по-прежнему была невероятно красива: величественна, царственна, а когда плыла по коридорам, непременно заставляла всех оборачиваться...

В конце концов, Ида Рубинштейн из православия перешла в католичество и отправилась в последнее путешествие – на Французскую Ривьеру. В коммуне Ванс (Les Olivades at Vence) постаревшая дива купила небольшой особняк. Там, в городке на шесть тысяч жителей, она и прожила последние десять лет жизни – тихо, скромно, практически ни с кем не общаясь. Пока обеспеченная старость также не превратилась в пепел, хотя в самом конце жизни Ида стала монахиней.

По другим источникам, после Второй мировой войны Ида Рубинштейн навсегда покинула Францию и перебралась в Италию. Там она купила виллу “Les Olivades”, недалеко от Венеции, где тихо провела последние десять лет жизни.

Александр Рудяченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-