Илья Емец, кардиохирург, директор Центра детской кардиологии и кардиохирургии
В Мельбурне, чтобы мы успели на забор органов для трансплантации, закрыли на 15 минут международный аэропорт
07.11.2019 16:00

Все его награды, звания и регалии говорят сами за себя. Но более важным и ценным он считает спасенные жизни, маленькие сердца, которые продолжают биться благодаря проведенным им операциям. Скромный в своих суждениях и открытый в общении, известный в Украине кардиохирург, доктор медицинских наук, профессор, директор государственного учреждения «Научно-практический медицинский центр детской кардиологии и кардиохирургии МЗ Украины» приехал в Турцию на короткий отдых.

Но люди такого склада характера даже отдыхают работая. В результате из солнечной Анталии по дороге в Киев Илья Николаевич приехал в Анкару на встречу с известным в Турции и мире профессором-трансплантологом Мехметом Хабералом.

О достижениях отечественной кардиохирургии, планах и международном сотрудничестве в сфере трансплантологии, в частности с Турцией, о мечтах и философии жизни Илья Емец рассказал в интервью Укринформу.

РАБОТАЕМ НАД ПРОДЛЕНИЕМ ЖИЗНИ УКРАИНЦЕВ

- Илья Николаевич, вы приехали в Анкару, чтобы встретиться с турецким профессором Мехметом Хабералом, ученым-трансплантологом с мировым именем. Какие ожидания от встречи?

- Профессор Хаберал – известная личность в мировой трансплантологии. Знакомство и общение с такими людьми - уже само по себе хорошая возможность рассказать о достижениях Украины и наметить возможные направления сотрудничества. Эта встреча, надеюсь, положит начало серьезному сотрудничеству на основе опыта здешних трансплантологов и наших наработок в этой сфере.

С нашей стороны это две вещи. Во-первых, мы являемся лидерами в неонатальной и не только кардиохирургии. Мы делаем операции в первые часы жизни маленьких пациентов, используя пуповинную кровь. Мы начали использовать плацентарные стволовые клетки.

Во-вторых, наш центр стал «замахиваться» на продолжительность жизни и ее продолжение. Для украинцев это важно. Вы знаете, что мужчины живут в Украине в среднем 65 лет, то есть мне осталось 2 года еще жить (улыбается). В Японии этот показатель – 87 лет, в Швейцарии – 85 лет. К чему должны стремиться. И это за счет не только генов, но и уровня медицины в области кардиологии и кардиохирургии. Сегодня получают распространение новейшие методы продления жизни, в частности с использованием стволовых клеток, в этой сфере мы также имеем наработки. Эти направления могут стать так же привлекательными для привлечения в Украину иностранных инвестиций.

- Вы рассчитываете на международное участие в становлении сферы трансплантологии в Украине?

- Во время встречи с профессором Хабералом пригласил его к нам в центр, где мы хоть завтра можем пересадить сердце. Но нам необходимо международное участие и помощь в организации всех тонкостей процесса трансплантологии в целом. У Турции богатый опыт в этом вопросе. Нам есть что продемонстрировать своим турецким коллегам, наш опыт в детской кардиохирургии также будет во многом уникальным для них. То есть мы не рассчитываем только на помощь, мы можем сотрудничать с пользой для обеих сторон.

Конечно, нам есть над чем работать, надеемся, что на фоне таких разительных перемен в государстве – мы сейчас получим «золотое время» для развития.

Кроме того, у нас большой потенциал в сфере использования стволовых клеток, и здесь речь идет не только о терапии, но и об инжиниринге. Я говорю о выращивании органов, фактически, их искусственном создании. Сейчас, например, в США этим занимается хирург Джон Энтони Атала. Он приезжал в Киев и в наш центр. Его работы – новое в медицине, очень перспективное направление. У нас также есть потенциал для достижения успеха в этой сфере.

НОРМАТИВНО-ПРАВОВАЯ БАЗА ДЛЯ ТРАНСПЛАНТОЛОГИИ В УКРАИНЕ ЕЩЕ НЕСОВЕРШЕННА

- В законодательство внесли изменения относительно трансплантации органов. Какие перспективы они открывают, в частности, в сфере вашей деятельности в трансплантации сердца?

Сама операция по пересадке – не сложная, сложно донорское сердце вовремя доставить

- В Украине нет сердечной трансплантации, а трансплантация других органов развита не благодаря, а вопреки. Новый закон очень сырой и нет еще правильных регулирующих, законодательных актов для трансплантации всех органов, в том числе в хирургии. Чтобы все заработало должным образом, еще очень много работы.

Я в своей жизни сделал три операции по пересадке сердца: два в Канаде и одну в Австралии. Но сама операция по пересадке – не сложная, это вам любой кардиохирург скажет, а вот организация процесса – очень сложная. Донорское сердце должно быть не старше 4 часов, его нужно пациенту доставить.

Я, например, был в команде забора сердца в Австралии. Мы летели из Мельбурна в Аделаиду на специальном скоростном самолете. Он даже не набирал высоту, летел как ракета на высоте, где не разрешено движение других самолетов. Мы были в операционной в Мельбурне. Нам позвонили и сказали, что человек с наркотической зависимостью получил травму головы, несовместимую с жизнью, но тело было еще живое, и по всем параметрам его сердце подходило пятерым пациентам, которые ждали трансплантации сердца. Представьте себе, ради того, чтобы мы успели на забор органов, перекрывали дороги, закрыли на 15 минут международный аэропорт. Наша команда состояла из кардиохирурга, это был я, и трансплантологов – печеночного, почечного, сетчатки глаза. Тем временем пациентов, которые должны были получить новые органы, уже готовили к операциям.

- Сколько жизней можно было бы спасти, если бы мы начали трансплантировать сердце?

- Отвечу на этот вопрос не как хирург, а как человек, который отвечает за жизни украинцев. Ведь говоря о количестве спасенных жизней благодаря трансплантологии, и, например, от дизентерии, – это очень разные цифры. То есть простые меры обеспечения санитарно-гигиенических норм спасают жизни значительно больше, чем трансплантология, и значительно дешевле. Отсюда, в частности, возникает вопрос – зачем было при модернизации системы уничтожать санитарно-эпидемиологическую службу. Зачем? Для того, чтобы украинцев стало меньше? Поэтому вы сейчас затронули очень серьезные вещи. И когда я был министром, занимал эту должность в течение шести месяцев, сам написал заявление, благодаря чему не попал под люстрацию позже.

БОЛЬШЕ ЧУВСТВУЮ СВОЮ ПОЛЬЗУ НА ДОЛЖНОСТИ ВРАЧА, А НЕ МИНИСТРА

- Заявление написали по каким-то принципиальным причинам?

- Очень принципиальным. Но об этом сейчас говорить не буду очень подробно. Я сделал некоторых шагов, которые не удовлетворили многих, но отступать от своей позиции не собирался. Но это уже все в прошлом, сейчас не могу даже сказать, что сожалею о том, что когда-то был на этой должности. Это был хороший опыт, который также принес мне много новых друзей. У меня есть принципы, которым я не изменяю на протяжении всей жизни.

У нас любят говорить, что у нас великолепные хирурги, а вот оборудование и техника – нет. Я таких высказываний не поддерживаю. Это все комплексные вопросы. Если ты не можешь обеспечить диагностику, реанимацию, выход пациента из критического состояния, то просто не надо браться.

- Вы затронули тему реформирования медицинской сферы. Что скажете о проведенных реформах?

- Это я предпочитаю не комментировать.

- Если бы сейчас была возможность занять должность министра, вы взялись бы за это?

- Сейчас нет, сейчас я принесу гораздо больше пользы в своей специальности и своим примером. Должность министра требует очень много сил, здоровья, времени, принципиальных вещей. И эта сфера требует, конечно, не меньше внимания, чем хирургия, но я предпочитаю заниматься именно последней, потому что вижу свою эффективность. Например, семь моих учеников работают в лучших клиниках мира, в частности в Лондоне, Берлине, Ванкувере и других городах. Это также показатель эффективности, не говоря о тех высококвалифицированных врачах, которые работают в Украине. Я чувствую свою пользу в этом.

Такой был случай, когда я приехал на Сицилию: читал там лекции, и молодые врачи начали со мной фотографироваться, как с каким-то кумиром. Знаете, это было приятно, что люди знают и ценят. А вы хотите, чтобы я вернулся и опять шашкой махал (улыбается).

МЕЧТАЮ СОЗДАТЬ В УКРАИНЕ МЕДИЦИНСКУЮ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНУЮ «МЕККУ»

- На встрече с турецким профессором Мехметом Хабералом вы говорили о том, что сейчас строится исследовательский центр. Расскажите, пожалуйста, об этом более подробно, когда планируется его открытие?

- Вы спрашивали, о чем мечтает врач Емец. Этот центр и является моей мечтой. Этот проект очень активно воплощается в жизнь. И здесь главное, чтобы не было перебоев с финансированием. Сейчас не хватает денег, чтобы навести там такую красоту, о которой я мечтаю. Здание, в котором разместится исследовательский центр, историческое. Был у нас такой магнат Николай Терещенко. Вместе с Пелагеей, своей женой, за свои собственные деньги они построили и оборудовали первый госпиталь для чернорабочих. Сейчас это наш первый корпус. Я не могу нахвалиться этим человеком, теми архитекторами и всем-всем, что было создано. Как они умно все сделали, спланировали!

Второй наш корпус — на улице Юрия Ильенко (бывшая улица Мельникова), это корпус для взрослых. И возле него мы взяли помещение, где будет корпус, в котором мы будем работать с научно-практическими программами, о которых я уже рассказал в начале нашего разговора.

- Если бы не было проблем с финансированием, когда бы вы могли начать?

- Мы уже фактически на стадии завершения процесса. Остались, так сказать, косметические моменты, которые касаются внешнего оформления. А по наполнению – мы имеем финансирование на некоторое оборудование. Но и для самой работы нужно финансирование. Сейчас мы работаем над привлечением инвестиций, у нас большие планы. Начать работу могли бы уже в начале нового года, думаю. Хотим создать медицинскую интернациональную «мекку» в Украине. Это 16 этажей, общей площадью 28,6 тыс. м.кв. Общая стоимость проекта – 144,5 млн долларов. Пока могу сказать, что это одновременно и моя мечта, и проект моей жизни.

ФИЛОСОФИЯ БЫТИЯ В ТОМ, ЧТО МЫ УСПЕВАЕМ СДЕЛАТЬ ЗА ЖИЗНЬ

- Илья Николаевич, бесспорно, работа по специальности занимает львиную часть жизненного времени. А чем интересуетесь вне медицины?

- Я очень интересуюсь христианством, историей, развитием. И, находясь в Турции, имел возможность посетить Каппадокию. Это уникальный регион. В каждой маленькой скале, на всей огромной территории, в маленьких и больших пещерах, жили монахи. Возьмем, например, Х век, период Ярослава Мудрого, время развития христианства в Украине. Тогда численность населения Киева составляла 2,5-3 тысячи вместе с Подолом. А Каппадокия стала убежищем для христиан в III веке. Это только представить, что во времена, когда у нас только зарождалось христианство, там уже жили десятки тысяч монахов! Что мотивировало этих людей жить в сложных погодных условиях, при перепадах температур, необходимости прилагать неимоверные усилия для обеспечения себя едой? Что объединяло всех этих людей? Это меня очень интересует, часто поражает, как вот последняя поездка в Каппадокию.

- Те монахи видели смысл своей жизни в сохранении христианства. По вашему мнению, в чем смысл жизни?

- Не помню, кто именно из философов на вопрос – для чего нужна жизнь – ответил: для того, чтобы умереть. Мы все рано или поздно умрем. Вопрос в том, когда это произойдет и что будет сделано каждым из нас за промежуток времени – от рождения до смерти.

У меня есть хорошая иллюстрация: фотография, где Борис Евгеньевич Патон, которому 100 лет, держит на руках младенца. Это очень тонкая иллюстрация смысла нашего бытия на земле. Получается, что философия жизни заключается в том, что мы успеваем сделать на этой Земле.

ЖЕЛАНИЕ БОРОТЬСЯ ЗА ДЕТСКИЕ ЖИЗНИ БЫЛО СИЛЬНЕЕ ОТЧАЯНИЯ

- А в вашей жизни или в профессии были случаи, которые вы ничем иным, как Божьим вмешательством или чудом, объяснить не можете?

- Со мной лично таких случаев не случалось. А вот по-настоящему верить, не фанатично, но глубоко верить начал, уже будучи практикующим врачом. Я же еще застал эпоху атеизма. Однажды в студенческие годы зашел во Владимирский собор на Пасху, а там один староста переписывал – кто туда приходил. За такое могли исключить меня из Киевского медицинского института.

Когда делаешь все возможное из возможного, а ребенок умирает – это невыносимо

А вот когда уже начал оперировать, когда начинал в кардиохирургии врожденных пороков маленьких детей в Институте Амосова работать, тогда моя вера стала крепнуть. Между прочим, с Николаем Михайловичем проработал вместе 23 года.

У меня была возможность поработать во Франции, Канаде, 5 лет – в Австралии. В первый год после моего возвращения из Австралии на родину смертность среди малышей была 23%. Это было невыносимо, иногда был в отчаянии. Вроде и делаешь все возможное из возможного, а ребенок умирает – и ты должен выйти и сказать об этом родителям. И так каждый пятый. Тогда возникали мысли уйти из детской кардиохирургии, но желание эту ситуацию исправить было гораздо больше. Между прочим, Пирогов тоже хотел бросить хирургию в возрасте 40 лет именно по этим причинам.

Вот тут опять вопрос о смысле жизни. Я сейчас горд говорить, что те неудовлетворительные показатели, которые мы имели в первые два года, мы исправили и быстро вышли на уровень, конкурентоспособный с западными странами. А уже последние 10 лет – мы лидеры по успешным операциям врожденных пороков сердца. Проводим ежегодно 1700 операций, показатель по смертности самый низкий в мире – 1%. Мы провели 275 сложнейших операций на сердце с использованием пуповинной крови, и здесь очень низкий показатель смертности. Особенно если говорить, что такие операции проводятся на сердце, которое размером с грецкий орех. Любое минимальное неверное движение может иметь неисправимые последствия. Когда-то не соглашался с этим, а теперь понимаю, о чем говорил мой французский наставник, когда подчеркивал важность «персонелити» (личность – ред.) врача. За всю мою 40-летнюю хирургическую историю не было никаких жалоб от родителей. Это при всех обстоятельствах. И для меня это большое достижение.

Ольга Будник, Анкара

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-