Андрей Курков, украинский писатель
Для написания романа надо быть и архитектором, и сантехником
21.11.2019 20:36

На международной книжной выставке-ярмарке в Вене Андрей Курков презентовал немецкий перевод своего романа о Донбассе "Серые пчелы". В интервью собственному корреспонденту Укринформа писатель поделился секретами успеха своих книг за рубежом, мыслями о том, почему романы писать сложнее, чем короткие рассказы и стихи, какие особенности современных сказок, можно ли считать самообразованием чтение, а также своей оценкой украинского книжного рынка.

В то же время удалось поговорить с автором и на языковые и политические темы, в частности о том, что произошло с русским языком, какая разница между украинским и российским менталитетами, почему он и его книги – под запретом в России, как вопросы самоидентификации и недоверия влияют на ситуацию на Донбассе.

ЗА РУБЕЖОМ Я БОЛЕЕ ПОПУЛЯРЕН, ЧЕМ В УКРАИНЕ

- Андрей, представленный на Buch Wien роман "Graue Biene" ("Серые пчелы") – ваша очередная книга, переведенная на немецкий язык. Вы - популярный писатель среди немецкоязычной аудитории. В чем секрет успеха?

- Мои книги переводят на немецкий язык уже около 20 лет. Первый переведенный роман – "Пикник на льду" - стал первой книгой-бестселлером из стран бывшего Советского Союза. С тех пор все мои книги хорошо переводятся и воспринимаются читателями, а также постоянно допечатываются.

Частично успех "Серых пчел" заключается в том, что все предыдущие книги создали мне репутацию интересного писателя, поэтому люди покупают книгу уже независимо от названия, а просто из-за фамилии автора.

И, конечно, как писатель, большинство книг которого касаются Украины, я стал своего рода комментатором и толкователем того, что происходило или происходит в Украине.

- Ваши книги переведены также и на многие другие языки. По вашей оценке, вы больше популярны в Украине или за рубежом?

- Думаю, за рубежом я гораздо более популярен, чем в Украине. Больше всего читателей у меня, если говорить о Европе, – в немецкоязычных странах, но также в англоязычных и во Франции.

У нас не развит книжный рынок. Кроме того, в Украине часть читателей и большая часть критиков смотрят на меня косо потому, что я пишу книги на русском языке. Я же этнический русский...

ДЛЯ НАПИСАНИЯ РОМАНА НАДО БЫТЬ И АРХИТЕКТОРОМ, И ПРОРАБОМ, И САНТЕХНИКОМ

- Как вдохновляетесь на написание той или иной книги?

- Я бы не сказал, что я как-то вдохновляюсь. Просто есть определенная ситуация, которая провоцирует меня думать больше на какую-то тему, которая затем ложится в основу книги. Но я не рассказываю в книге саму тему, а просто придумываю историю, которая может лучше всего и легче всего ее объяснить.

И также я не пишу для зарубежных читателей. Я пишу для тех, кто уже что-то понимает, – прежде всего для своих. И поэтому то, что я пишу, не всегда будет понятным зарубежным читателям. В каждой стране воспринимается по-разному.

- Писателем может стать любой?

- Теоретически – да. На самом деле, писатель – это тот, кто может рассказывать интересно и так, чтобы эта история оставалась в памяти или в душе читателя. Но таких рассказчиков всегда будет немного.

То есть, писать может каждый грамотный человек, но так, чтобы тебя читали – то это уже меньшинство.

- Кажется, что не каждый грамотный человек может написать большое прозаическое произведение...

- Ну да, писать большое прозаическое произведение – это практически быть одновременно и архитектором, и прорабом, и отделочником, и сантехником. Ведь речь идет о создании отдельного мира своих героев, мест. И здесь надо иметь и мозг, и воображение, которое помогает создавать этот мир.

Для многих людей, думаю, легче писать стихи или короткие рассказы, потому что это как бы: ты вдохновился – и выдохнул вдохновение. А здесь надо работать, проектировать.

ЛЮБАЯ НОРМАЛЬНАЯ КНИГА — ЭТО УЧЕБНИК ПО ПСИХОЛОГИИ

- Читать книги – это полезно для образования и развития, возможно ли самообразование путем чтения книг? Или же чтение художественных книг – это такая себе "развлекуха", как говорит министр развития экономики, торговли и сельского хозяйства Тимофей Милованов?

- Чтение книг развивает. То есть, оно может и развивать, и просвещать, а может только просто развивать.

Любая книга дает разные инварианты жизненных ситуаций. Кто-то через книги, как некоторые и через телесериалы, подсознательно видит – как можно себя вести в той или иной ситуации, если таковая наступит. И в этом смысле любая нормальная книга – это учебник по психологии, руководство по пониманию людей и человеческих качеств.

- Но это – не инструмент для самообразования?

- Если вы будете читать исторические романы, написанные профессорами-историками, то это – образование. Если вы будете читать биографию Шопенгауэра и через эту биографию узнаете о его теории физиогномики, то это – образование.

- А как насчет художественных романов?

- То же касается и художественных романов. Если роман требует от автора изучить какую-то тему точно, то это означает, что в нем эта тема подана научно.

Например, когда я писал "Сады господина Мичурина", то мне надо было узнать о первых проектах советских подводных лодок – я перелопатил кучу литературы только потому, что большая часть событий происходит на подводной лодке. И в этом смысле книгу можно читать и как историю Мичурина, потому что там он предстал настоящим на основе его произведений (я прочитал 5 томов Мичурина), и там есть настоящее описание внутреннего расположения помещений в подводных лодках 1930-х годов.

- Вы – большой любитель путешествий. Хотя, кто их не любит. С введением безвизового режима с ЕС украинцам стало очень легко путешествовать по Европе и открывать, скажем так, "новые миры". Каким вы видите значение безвиза для развития Украины и ее общества?

- Думаю, это – наибольшее достижение за прошедшие 5 лет, а может и за 10 лет. Открытие Украины миру и открытие мира для украинцев, которым не нужно больше стоять в очереди и получать те визы.

На самом деле, лучшее образование – это поездка и пребывание в другой стране, попытка понять – что, как и почему происходит, почему другая страна функционирует по-другому, чем твоя собственная.

ПРОБЛЕМА САМОИДЕНТИФИКАЦИИ – ОДНА ИЗ ПРИЧИН АННЕКСИИ КРЫМА И ВОЙНЫ НА ДОНБАССЕ

- Вы родились во времена СССР в Ленинградской области, но росли уже в Киеве. Книги пишете на русском языке, себя называете украинским писателем русского происхождения. Насколько важен для вас вопрос самоидентификации?

- Самоидентификация – это главное для любого человека. Ведь, если он сама себя не идентифицирует, то он не знает – чему он служит, ради чего живет, как и не знает своей социальной или другой функции.

У нас 95% людей об этом не думают. И отсутствие понимания собственной социальной функции – это тоже стало причиной и аннексии Крыма, и войны на Донбассе, как и других таких настроений в Бессарабии или на Закарпатье.

- И какая в таком случае социальная функция писателя?

- Социальная функция писателя – провоцировать мысли читателей, и путем провоцирования этих мыслей влиять на усиление гуманизма, на улучшение психического и социального состояния общества.

Если писатель недоволен политическими процессами, он провоцирует мысли, которые приводят к тому, что граждане начинают больше следить за политическими процессами. Они начинают понимать, что эти процессы зависят и от них, что на эти процессы можно влиять не только через выборы, но и другим способом.

УКРАИНСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ — ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ И АНАРХИЧЕСКИЙ, А РОССИЙСКИЙ — МОНАРХИЧЕСКИЙ И КОЛЛЕКТИВНЫЙ

- Вы хорошо понимаете и Украину, и Россию. В чем главное различие между российской и украинской ментальностью?

- Это – два разных менталитета. Российский базируется на матрице монархии – это монархический коллективный менталитет, когда народ становится вокруг царя, живет вокруг него, защищает и любит, а когда он им надоедает, народ убивает его и любит следующего.

У украинцев же никогда не было царя. И поэтому здесь присутствует демократический анархический менталитет со времен Козачества. Украинцы – не коллективные, а наоборот – индивидуалисты, эгоисты. Они привыкли защищать собственное мнение и не объединяться вокруг чужих мыслей. Они избирают гетмана, чтобы через два дня начинать его сбрасывать. Сколько украинцев, столько и мнений о том, что надо сделать с Украиной, чтобы она стала лучше.

В России существует только одна зафиксированная мысль и образ России – великой империи с ее двуглавым орлом, царем. И никто это не обсуждает. Людям удобно так жить. В однопартийной системе. Вместо той же КПСС сейчас в России "Единая Россия", но принцип – тот же. Людям нравится не быть заангажированными в политический процесс. Для них страна важнее системы – они оправдывают свое нежелание что-то менять, потому что готовы любить Россию в любом состоянии, при любой власти.

Украинцы – наоборот. Они традиционно не любят законы и власть, потому что считают, что никто, кроме них, не создаст ту систему, которая им нравится. Но и сами они тоже не будут этого делать, потому что у них нет времени.

- Ваша первая украиноязычная книга – детская сказка "Маленьке левеня і львівська мишка" – появилась в 2014 году, а первая взрослая книга на украинском – тремя годами позже. Почему решили писать и на украинском языке? Это как-то связано с Революцией достоинства и последующей российской агрессией?

- Нет. Это не был политический акт. Но это был сознательный акт, потому что книга "Рух "Емаус": Історія солідарності" должна была выйти только на украинском языке, не было смысла писать ее на русском. На уровне non-fiction я владею украинским языком, но все равно, должен сказать, что книгу редактировали – мой украинский далеко не безупречен.

А детскую книгу я писал для "Видавництва Старого Лева", которое тоже издает книги только на украинском языке, и русского варианта этой сказки не существует.

РЫНОК ДЕТСКОЙ КНИГИ МОЖЕТ БЫТЬ ЗАПОЛИТИЗИРОВАН

- А писать сказки – сложно, как вообще это происходит?

- Хорошую сказку писать сложно. Дело в том, что сказка – это короткое сочинение, в котором каждое слово имеет большое напряжение и должно быть на своем месте. Сказку можно бесконечно редактировать, полировать, добавлять. Также надо постоянно помнить о детской психологии, о том, как даже самая маленькая деталь может повлиять на сознание или понимание ребенком этой сказки.

Поэтому в каком-то смысле это - сложно, а с другой точки зрения – это приятно, потому что дает мне передышку между романами.

- Сказка всегда поучительна?

- Необязательно. Когда я был маленький, то все детские книги были поучительные – и для маленьких, и для средних школьников. Сейчас этого нет. А есть просто книги, которые открывают детям мир, объясняют то, что они могут понять не так или позже. И в каждой стране это по-другому подается.

- Считается, что у каждой страны есть свой пласт сказок. Действительно ли существуют эти различия, особенно сейчас?

- Рынок детской книги на самом деле очень сложный. И он может быть политизирован. Например, в скандинавских странах очень много детских книг о толерантности, потому что там много иностранцев, мигрантов. Это вопрос толерантности, противодействия возможному возникновению молодежных неонацистских движений – он ощущается и на рынке детской книги. Именно поэтому появляются политкорректные книги, где героями в шведской сказке могут быть шведский мальчик и, например, девочка из Шри-Ланки и мальчик из Зимбабве.

В принципе, это все нормально. Это – тоже воспитательный процесс через литературу. Но такие книги не остаются надолго, их затем сменяют новые книги с таким же уровнем политкорректности, с другими иллюстрациями. Это такой бесконечный процесс.

Новых классических книг, которые бы постоянно переиздавались – почти нет. А старые традиционные сказки переиздаются. Среди новейших, которые стали классическими, можно разве что вспомнить Муми-троллей и Винни Пуха.

С РУССКИМ ЯЗЫКОМ ПРОИЗОШЛО ТО, ЧТО 150 ЛЕТ НАЗАД С ФРАНЦУЗСКИМ

- В 2011 году, будучи членом жюри "Русской премии–2011", вы заявили, что "русский язык давно стал своего рода культурным воздухом, которым дышат творческие люди на всех континентах нашей планеты". Можно говорить, что вы сегодня научились дышать и культурным воздухом украинского языка?

- Я еще с советских времен сам выучил украинский язык, поэтому следил и читал всегда то, что писалось, как и дружил с писателями старше, которые были украиноязычными.

А с русским языком сегодня просто произошло то, что было 150 лет назад с французским. Возникла русофония, язык разбежался по континентам – и Москва лишилась монополии на русский язык.

И поэтому вопрос самоидентификации для русскоязычных писателей важнее, чем для украиноязычных или иноязычных. Так же, как и самоидентификация квебекских франкоязычных писателей – тоже важный вопрос для культуры Канады, ведь эти писатели считают себя канадцами, а не представителями французской литературы.

ЗАПРЕТ В РФ – МЕСТЬ ЗА ПОЛИТИЧЕСКУЮ ПОЗИЦИЮ

- При этом в самой России вас считают чуть ли не украинским националистом за поддержку сначала Помаранчевой революции, а затем Революции достоинства...

- С 2004-го по 2006-й годы я был в России под запретом, затем снова запрещен с 2014 года и до сегодня. Но теперь еще запрещено и завозить мои книги.

- Неужели Андрей Курков так опасен для России? Для вас этот запрет не оскорбителен? Разве  ваши книги антироссийские по содержанию?

- Ну, там есть стеб над Путиным и кремлевской политикой в романе "Последняя любовь президента". Этот роман и стал первой книгой, которую запретили. Но вообще, Россия мстит не за книги, а за мою политическую позицию, за интервью, статьи, которые я печатаю в иностранных газетах и журналах.

- После российской агрессии Украина ввела запрет на ввоз в страну российских книг с антиукраинскими содержанием и пропагандой государства-агрессора. Как вы смотрите на это решение, не обеднел ли от этого украинский читатель?

- Во времена Интернета обеднеть невозможно. Тот, кто захочет прочитать, он купит электронную версию, скачает и будет читать.

Но на самом деле этот запрет и регулирование лицензии дали украинскому книжному рынку небольшую передышку и возможность подняться за последние три года. Хотя сегодня вновь ситуация ухудшилась, потому что российские издательства очень быстро научились получать лицензии на экспорт своих книг в Украину. И сейчас количество книг, которые легально завозятся в Украину, равно тому количеству, которое было до Евромайдана.

- Российские пропагандистские книги, телевизионные передачи, новости – насколько это на самом деле мощное оружие. И какое его влияние было в том, что произошло так, как произошло в Крыму и на Донбассе?

- Согласно моей теории, любое нормальное государство состоит из 5 совпадающих пространств. Геополитическое пространство – это границы государства, легальное – законы государства, которые в этих границах действуют, финансовое пространство – все расплачиваются одной валютой. Затем идет информационное пространство – все получают информацию из тех же источников внутри Украины о том, что происходит в Украине. И пятое – культурное пространство: все знают, что происходит в культуре, могут на следующий день после общенациональной премьеры фильма его обсуждать и цитировать.

Информационное и культурное пространство в Украине никогда не накрывали Донбасс, как и не покрывали Крым, Бессарабию и частично Закарпатье, а также Черниговскую и Сумскую области. Это означает, что люди, которые жили на Донбассе и Крыму, смотрели новости об Украине на российском телевидении, с присутствующими там манипуляциями. Они психологически жили в двух странах, даже не задумываясь об этом. Информационное и культурное пространства были российскими, поэтому для этих людей украинское воспринималось как чужое и иностранное. Это и сформировало людей как антиукраинцев с украинскими паспортами.

НА ДОНБАССЕ БРОСАЕТСЯ В ГЛАЗА ОТСУТСТВИЕ ЦВЕТОВ

- Роман "Серые пчелы" рассказывает о жизни гражданских в так называемой "серой зоне" на Донбассе. Почему именно такое название? Что больше всего поразило во время поездок в регион?

- Когда был на Донбассе в 2015 году, то наибольшее, что замечал – это отсутствие цветов. Вообще, единственными цветными пятнами были странные предвыборные билборды, во многих селах даже заборы были непокрашенные. Помню, как тогда сказал, что надо сюда гуманитарной помощью завозить десятки тысяч тонн разной краски и раздавать бесплатно жителям, чтобы они красили свои дома, заборы – чтобы у них было меньше серого и черного перед глазами.

А пчелы – это пример социального коллективного организма, который всегда собой доволен, функционирует без каких-либо перебоев, продуцирует мед, демонстрирует пример гармонии природы. Человек до этой гармонии не дотягивает. Просто потому, что он хочет большего. Человек живет не по инстинктам природы, а по своим мыслям и планам.

Этот роман – о человечности и гуманизме, о человеческих судьбах. О том, что на любой войне есть люди, которые в ней не участвуют, но являются жертвами этой войны.

У меня было три поездки по зоне АТО (ООС). В 2015 году никто не хотел говорить с незнакомыми: в том же Северодонецке я пробовал заговорить с незнакомыми, но они разворачивались и уходили. Сейчас уже разговаривают. Даже приходят на встречи, и потом шепотом пробуют заговорить. То есть, люди открылись и поняли, что враг не находится в Киеве, и враг не приезжает к ним из Киева или Западной Украины.

Вообще, это главная проблема у всех людей на Донбассе – недоверие друг к другу, недоверие к Киеву, и уже есть недоверие к России и Путину.

Василий Короткий, Вена

Фото: Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-