Тарас Петриненко, музыкант
Спасибо тебе, Господи, что петь «ни о чем» я так и не научился!
03.12.2019 16:34

На место запланированной встречи он появляется как “перелетная птица”, которую всегда выхватываешь взглядом среди огромных и мелких соплеменников. У Тараса Петриненко – “Nissan Qashqai”, а на крыше – еще и с “shuttle”! Хлопают двери, квакает сигнализация – и мы вместе с директором артиста Валерием Куличкиным делаем несколько шагов навстречу.

Та же взъерошенная непослушная грива, разве что заметно поседела. Тот же, чуть прищуренный взгляд. Открытая искренняя улыбка, а в одежде – привычный для него стиль casual с акцентом на удобство и практичность: кенгурушка, джинсы, кроссовки. Ни рубашек, ни костюмов от “Brioni”. Зачем? В современной украинской поп-музыке он сам – эталон, живой камертон, с которым должны сверяться.

Здороваемся: тепло, но не без напускного панибратства уцененных рэперов.

У Тараса неторопливые, размеренные движения. На правах хозяина ситуации привычным взглядом он бросает в сторону “Мега-Маркета” на Новообуховском шоссе:

- Ну, пошли... Поговорим.

СТОЛИЦА НЕЗАВИСИМОЙ УКРАИНЫ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В БАНАЛЬНЫЙ МЕГАПОЛИС, У МЕНЯ ЭТО ВЫЗЫВАЕТ ОТВРАЩЕНИЕ

- Слава Богу, ты, Тарас, не в Канаде!

Никогда я не собирался покидать Украину!

- Кто, к черту, эту ерунду придумал, мол, я живу в Канаде... С кем бы ни увиделся, кого бы ни встретил, каждый эту чушь несет: “Так ты, Тарас, что – из Канады уже вернулся!?” Вот он я, вот, смотрите... (Чуть громче, но как будто для всего украинского народа, отмечает Тарас. – А.Р.)

- Ехали к тебе на встречу... Валера тоже на это жаловался: “Куда бы ни позвонил, что бы ни предложил, в ответ слышу: А разве Тарас Петриненко не уехал на ПМЖ в Канаду?”

- Как видишь, дружище, мир не без “добрых” людей. Вот бы узнать – какая дрянь такие слухи и зачем пустила! Воспользуюсь случаем и передам украинцам через ваше издание: никогда я не собирался покидать Украину! Это – моя Родина, здесь и буду жить, чтобы там ни было.

- Подхвачу тему... Первое интервью мы с тобой, Тарас, делали 32 года назад, когда из Тулы, покинув ВИА “Красные маки”, ты вернулся в Украину. Для начала – расскажи: где и как теперь живешь?

- Живу я на белом свете (Продолжая игривый лейтмотив. – А.Р.). Сейчас живу за пределами Киева, далековато так – километров под шестьдесят.

- Почему вдруг?

- В том виде, в каком он сейчас, Киев меня достал. И большинство того, что там происходит, меня не устраивает. Столица независимой Украины превращается в банальный мегаполис, у меня это вызывает отвращение.

- Назад к природе?

- Да, я живу на природе, на собственной даче, которую еще родители начали строить. Среди птиц, зверья... Переоборудовал там специальный зал в репетиционную точку, где мы с музыкантами собираемся и готовимся к живым концертам.

- Коровку, может, завел? Кур?

- Нет-нет-нет (Игривый лейтмотив усиливается отрицанием руками. – А.Р.), без фанатизма. До такого погружения в природу я еще не дошел!

НА ТЕБЯ СМОТРЯТ ДЕСЯТКИ, А ТО И СОТНИ ТЫСЯЧ ЛЮДЕЙ. И ОТ ТОГО, КАК ТЫ СТОИШЬ НА СВОЕЙ ПОЗИЦИИ, ЗАВИСИТ: СЛОЖАТ ЛИ ОНИ ЛАПКИ, ИЛИ – НЕТ

- Начну с простого, но линейного вопроса. Как так вышло, Тарас, что за полвека на украинской музыкальной сцене ты стал настоящей легендой, а миллионером не стал?

Когда думаешь, что можешь принести пользу своей стране, не рассчитывай, что тебе круто заплатят

- Знаешь, это – разные пути. Человек – или хочет стать миллионером, или занимается любимым делом, потому что идет оно из глубин сердца. И когда ты думаешь, что можешь принести хоть какую-то пользу своей стране, не рассчитывай, что за это тебе круто заплатят. Порой – позором, ненавистью, равнодушием.

- И будут неблагодарны за это...

- Именно так. Вообще, это не очень благодарное дело – любить родную страну, уважать свою нацию. Особенно – в нынешнее время сплошного популизма и политической всеядности.

- В чем кроется причина, как считаешь?

- Огромное влияние на украинцев произвели ужасные годы Совка, который, к большому сожалению, не прошел сегодня. Но ничего другого нам не остается. Любой ценой нужно выстоять, ведь на тебя смотрят десятки, а то и сотни тысяч людей. И от того, как ты стоишь на своей позиции, зависит: сложат ли они лапки, или – нет. Я это буквально чувствую кожей.

- Ты прав, Тарас... От имени тех людей скажу: не первое десятилетие мы следим за твоим творчеством и за тобой. Как написал когда-то великий английский поэт Дилан Томас: “Во мне живут зверь, ангел и сумасшедший; мои сомнения и вопросы — их работа; моя проблема – их покорение и победа, падение и бунт; мои усилия — их самовыражение.

- Действительно, много простых украинцев изо дня в день придают мне силы, и все эти годы я стараюсь их не предать. Фактически, вот что стало моей судьбой. Рассчитывать на какие-то там капиталы, преференции – не приходится... И, собственно, от кого? От Януковича?.. Ему и ему подобным это было не нужно. Немного Виктор Ющенко вроде как-то проявлял свою украинскость, хотя и вяло.

- В принципе, и Петр Порошенко – тоже.

- Да, считаю, что Петр Алексеевич много сделал именно для сохранения, как минимум, украинского в Украине.

- А остальные гетманы – нынешние наши?

- Если не враги, то, по крайней мере, посторонние для Государства люди.

ВПЕРВЫЕ “ДЗВОНАМ” СЛУШАТЕЛЬ ТАК МАССОВО ЗАПЛАТИЛ СВОИМ ВНИМАНИЕМ И БЛАГОСКЛОННОСТЬЮ. ТАКОЕ ДОРОГОГО СТОИТ

- Ты – автор добрых двух десятков хитов: духовный гимн украинцев “Україна”, “Пісня про пісню”, “Господи, помилуй нас”, “Любов моя”, “Новий рік”, “Ми не закінчили розмову” и т.д. Какую сумму роялти ежемесячно тебе выплачивает Государственное агентство Украины по авторским и смежным правам (ГААСП)?

- Капают какие-то там слезы, по современным ценам – просто копейки...

- Читал, что только за одну песню – “Every Breath Your Take” – Стинг ежедневно (!!!) получает две тысячи фунтов стерлингов авторских отчислений... Вообще, за роялти от шлягера типа “Бесаме мучо” можно беззаботно жить.

- Случались периоды (это были времена больших гонораров), когда я приходил в ГААСП, а мне с грустью сообщали: набежала такая огромная сумма, что ее физически выдать невозможно... Учитывая это, заплатят только столько-то; ну, вы же можете войти в наше положение...

- Не только ты мне об этом говоришь, что они там что-то химичат и делят между собой.

- В конце концов, я просто перестал на это обращать внимание, да и все. Работаешь же не за деньги, хотя за твою честную творческую работу должным образом должны платить.

- Должны платить, но не платят. Почему, как ты считаешь? Непорядочность?

- В том числе. Впрочем, существует и другая причина. Концертные площадки и эфиры заполонили другие песни, другой репертуар, другие артисты.

- Ты прав... еще лет десять назад я обратил внимание: почему Тараса Петриненко нет на большой сцене? Почему он куда-то из эфиров пропал.

- Не во мне причина.

- А в чем тогда?

- Во времени писать песни, исполнять – тоже, давать концерты – тоже.

О, дорогие мои, не дождетесь (громко смеется и грозит пальцем. – А.Р.), – живой я, живой! (Вдруг глаза грустнеют, улыбка исчезает и так символично он отодвигает от себя: сначала стакан чая, затем – яблочный пирог; мол, не время жировать. – А.Р.) Если на сцене я изредка еще появляюсь, то в эфире меня почти не крутят. Спасибо тебе, Господи, что петь «ни о чем» я так и не научился!

- И как это объясняют?

- А кому и что – не только у нас, в Украине, а и по всему миру – объясняет шоу-бизнес? Когда начиналась карьера, такого слова еще не знали. В начале нулевых в национальную музыкальную индустрию вломились очень прагматичные молодые люди, которые умели работать локтями и коленями, потому что от политиков научились: в случае чего – надо проплатить...

- Считаешь, о таланте в украинской популярной музыке речь больше не идет?

- То-то и оно. Все превратилось в музыкальную индустрию, где действуют собственные законы, договорняки, временные альянсы. Нет, у нас куча талантливых артистов, музыкантов, певцов. Но они, как это правильно сказать, ...вне игры. Внедрена и действует продюсерская модель.

- Что это, на твой взгляд, означает?

- Чтобы стать популярным, особого таланта не нужно.

- Что тогда нужно?

- Стать в ротацию, попасть в обойму, на ком сегодня зарабатывают. Но мы, украинские музыканты, боролись против одних эксплуататоров, чтобы на смену им набежали другие: наши, доморощенные...

- Понимаю, почему твои отношения с украинским шоу-бизнесом не сложились: слишком откровенно ты режешь правду в глаза...

Песни, которыми я богат, – они по большому счету не коммерческие

- Это – истинная правда. Просто я не могу идти вопреки тому, что дано мне от Бога. У кого наметан глаз, навострены уши и открытое сердце, отличит зерно от плевел.

- Согласен, “Україна”, “Пісня про пісню”, “Господи, помилуй нас”, “Ми не закінчили розмову” – золотой фонд украинской популярной музыки, сделанный добротно, на десятилетия, а не на один сезон.

- Обрати внимание: те песни, которыми я богат, и творчество, которое мне принадлежит, – оно, как бы это помягче выразиться, по большому счету – не коммерческое. Подобные вещи, наверное, нужны людям по каким-то другим мотивам. Не только для того, чтобы служить фоном. Или – застолье сопровождать.

- Духовным мотивам?

- Да, духовным. Но, возможно, еще больше – моральным, если на то пошло. Тем временем современный украинский шоу-бизнес в основном продает безвкусицу: внешний блеск, а не внутреннее сияние. Фактически из двух слов – шоу-бизнес – и состоит само бездушное явление... Никогда я не занимался шоу-бизнесом, вообще никогда. Ведь бизнес требует определенных коммерчески оправданных поступков, определенных экономических шагов для достижения славы (рост продаж) и прибыли (укрепление денежных отношений).

- Интересно, Тарас: а ты помнишь, каким был твой первый гонорар?

- Был это то ли 1972-й, то ли 1973-й год. Из биг-бит-группы “Еней” мы с барабанщиком Александром Блиновым стали участниками другой биг-бит-группы – “Дзвони”.

- И что?

- Приехали мы летом в Крым, кажется, – не отдыхать, а на какие-то концерты, потому что с нами был аппарат. Бродили вечером мы по Севастополю и как-то неожиданно остановились перед каким-то санаторием. Из его парка неслась музыка, а через забор было видно, что на танцплощадке под грампластинку кружатся пары. На следующий день мы пришли к директору парка и предложили: – “А давайте мы у вас будем играть вживую!” И, о, чудо! она согласилась.

- И как пришла мирская слава?

- Выставили мы аппарат, сделали саунд-чек – и вечером начали играть. Лабаем: людей море, но все... стоят по периметру за забором, и, Господи праведный, никто не заходит... Стоят, слушают. Стали мы звать людей, и те как-то неохотно зашли – и как разошлись. Одним словом, вытоптали не то что танцплощадку, а полпарка! На следующий день, думали, директриса парка сдаст нас в милицию за нанесенный ущерб, а она горячо нас расцеловала и предложила оставаться в ее доме отдыха: – “Живите, мальчики, только играйте на танцплощадке, а мы даже будем вам платить”. Мы вежливо отказались: мы свое дело сделали, и хорошо... Ни бельмеса не понимали те “Дзвони” в шоу-бизнесе.

- Тарас, при чем здесь гонорар?

- Впервые “Дзвонам” слушатель так массово заплатил своим вниманием и благосклонностью. Такое дорогого стоит. Подобные случаи не забываются.

- И не имело значения, что в Севастополе вы на украинском языке пели?

- Пели разное – и «фирму» играли, и свое пели, всякое.

- И то был первый гонорар – все бесплатно. Да?

- Да. Фактически, да, насколько я помню. Был интерес заниматься именно своим делом.

ЕСЛИ В МОСКВЕ ТОЛЬКО ОДИН РАЗ ЧИХАЛИ, ВСЯ МУЗЫКАЛЬНАЯ УКРАИНА ДОЛЖНА БЫЛА ЛЕЖАТЬ С НАСМОРКОМ

- Прошло десять лет, отданных украинской популярной музыке. Совок крепчал, и его жертвой стала твоя “Пісня про пісню”. Хочу услышать из первых уст, как это произошло? Вы разучивали потенциальный хит, а на репетицию зашел директор Укрконцерта и...

- Было это, кажется, в 1982-м. В Укрконцерте я тогда работал руководителем ансамбля “Мрія” и однажды решил разучить с музыкантами как раз новое произведение, ведь репертуар для слушателя надо постоянно расширять... Так вот, играли мы “Пісня про пісню”, патриотично, без чьей-либо лишней подсказки, пели: – “Україно, Україно, / Після далечі доріг / Вірне серце твого сина / Я кладу тобі до ніг!”

- И?

- И тут на репетицию заходит директор Укрконцерта, немного послушал – и заявил нам: “Що це ви нявкаєте? Однаково ви цього не співатимете!”

- Почему?

- Так в Украине начался период, когда разрешалось исполнять только произведения членов Союза композиторов. Представляешь, в России можно было играть свои, а в Украине – нельзя!

- Какая-то валуевщина в конце ХХ века! Тарас, а не знаешь, что это был за приказ – исполнять песни исключительно членов Союза композиторов?

- Циркуляр этот, поговаривали, спустили из Москвы. Это при том, что Белокаменная в творческом отношении позволяла себе гораздо больше, чем она требовала от “братских” республик, а особенно – от “сестры”, Украины. Этот циркуляр был из Министерства культуры СССР. Период застоя поставил Совку новый диагноз: если в Москве только один раз чихали, вся музыкальная Украина должна была лежать с насморком. Кстати, от такого диктата Центра другие союзные республики отбивались как могли, всеми возможными средствами; наши же чинуши лишь брали под козырек.

- Это была последняя капля – почему ты решил покинуть Украину?

- Это побудило меня действовать. Хотелось иметь возможность творить, исполнять собственные музыкальные произведения, а не то, что навязывал худсовет Укрконцерта. Не все однозначно восприняли тот циркуляр. В Украине действовало много голодных авторов, членов Союза композиторов; для них начались сладкие времена, собственное творчество они получили право распространять любым способом. У меня и мне подобных художников такого права не было.

- Итак, в поисках творческой свободы в 1982-м ты отправился в Тулу. В ВИА “Красные маки”, который тогда состоял исключительно из украинских музыкантов, тебя звали и давно ждали.

- Да. Казалось, провинция, двести километров от Москвы – а играй и пой, чего душа пожелает. Когда-то странствующий философ Григорий Сковорода приглашал в “Сад ангельских песен”, а я пригласил слушателя в мир моих нераскрученных песен.

- Это соответствует действительности – факт, что именно в составе ВИА “Красные маки” в 1982-м ты написал знаменитую песню “Україна”?

- Нет. Это произведение появилось раньше, во второй половине 1970-х. В черновиках оно появилось тогда, когда я еще играл в ансамбле “Чарівні гітари”.

КОГДА ПИСАЛ “УКРАЇНУ”, ДЕЛАЛ Я ЭТО БЕЗ МАЛЕЙШЕЙ НАДЕЖДЫ, ЧТО КОГДА-ТО ПЕСНЯ БУДЕТ КЕМ-ТО УСЛЫШАНА

- А ты не можешь воссоздать историю появления этого, как многие говорят, духовного гимна Украины?

- Это не типично, но первым был запев; припев появился чуть позже. Я не спешил с “Україною”, потому что знал: в то время нигде я ее петь не смогу. Это было нереально. Ее рождение длилось не один год. Я часто возвращался к песне, что-то вспоминал, менял, перебирал.

- Да, технические возможности у композиторов тогда были скромнее: никаких тебе секвенсоров, музыкальных станций, рекординговых комплексов “Pro Tools”.

Мы решили поставить “Україну” в эфир несмотря на то, что завтра нас всех могли посадить за решетку

- Все надо было каким-то образом играть с ансамблем. Но с каким ансамблем, где такой взять?.. Иными словами, странным образом мы “Україну” записали в Доме звукозаписи Украинского радио. Затем правдами и неправдами, каким-то образом я впихнул эту песню на Худсовет, и мы новое произведение зарепертуарили, но разрешения на трансляцию никто не давал.

- Как удалось обойти бюрократический аппарат?

- На радио “Промінь” музыкальным редактором тогда работала Вероника Маковий. Она пригласила меня на очередной прямой эфир, и мы решили поставить “Україну” в эфир, несмотря на то, что опасались, что завтра нас всех могут посадить за решетку. Теперь в голове такое не укладывается, но полуподпольно, как ты говоришь, “духовный гимн Украины” – попал в эфир УССР.

В раскрутке песни «Україна» реально помогла группа телепрограммы “Утренняя почта”, которая приехала из Москвы

- Год помнишь?

- Увы, нет. Может, Вероника Маковий вспомнит.

- В тюрьму вас тогда не посадили, но один эфир на радио “Промінь” – погоды сделать не мог. Что реально помогло в раскрутке?

- Как это ни странно, – съемочная группа телепрограммы “Утренняя почта” Центрального телевидения, которая в Киев приехала именно из Москвы. Мы встретились, их музыкальный редактор поинтересовался – что у меня нового. Я и ответил, мол, вот есть такая песня. Москвичи обрадовались и заявили, что “Україна” станет прекрасным окончанием выпуска “Утренней почты” из Киева.

- Лучшей развязки нечего было и искать!

- Действительно, участие украинского музыканта в “Утренней почте” смахивало на индульгенцию, на официальное разрешение исполнять что угодно. И на второй день песню уже знали все. Сразу за этим был у нас концерт в Чернигове; не помню – что за повод, но то был какой-то областной конкурс красоты. Выступал там Олег Газманов со своим коллективом в первом отделении, а затем, во втором – мы.

- То есть, мелкий есаул российской попсы кузнечиком прыгал на разогреве у украинских "Чарівних гітар”?

- Что-то  в этом роде... Видишь, какого уровня когда-то была украинская популярная музыка?

- Да.

- Так вот. В конце программы мы исполняем “Україну” – и происходит что-то странное, доселе не виденное! Весь зал встает и стоит всю песню, а мы поем: – “Ще свічка наша не згоріла, / Ще наша молодість при нас, / А те, чи варте наше діло – /То скажуть люди й скаже час”... Ничего подобного мы не ожидали, это было за пределами нашего понимания – чтобы слушатели вставали во время исполнения одной из песен. Но, пожалуй, тогда впервые я понял, что удалось написать что-то заслуживающее внимания.

- Когда появилась твоя “Україна”, осознавал ли ты, что пишешь своего рода духовный гимн своей родины?

- Не преувеличивай, дружище: духовный гимн я не писал. И тогда я говорил, и сейчас повторяю – я просто признался в любви своей Стране, родному народу. И – все; остальное – выдумки журналистов и музыковедов. Если говорить еще откровеннее, послушай следующее. Когда я писал “Україну”, делал я это без малейшей надежды, что когда-то эта песня будет кем-то услышана. Я просто написал – и мое признание в любви как-то тихонько-тихонько вышло в люди. Ну, и хорошо!

- Признайся, ты давно слышал, как под куполами Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве “Україну” играют каждые пятнадцать минут?

А в конце нынешней премьер Борис Джонсон зычно так воскликнул: “Слава Україні!”

- Да, я знаю, что песня там мелодично звучит. Мне об этом говорили знакомые, да и я сам слышал, когда как-то был там. Более того, и джазовые комбо, и рок-группы, и детский хор, и разные инструментальные ансамбли – кто только мою “Україну” не исполнял.

- Самым странным исполнением какое считаешь?

- Трудно вспомнить. Рэп читали, корейский квартет какой-то пел. Видимо, ту кавер-версию, которую на прошлый День Независимости исполнили премьер-министр Великобритании и члены британского правительства, зачитывая строка за строкой текст песни. А в конце нынешней премьер Борис Джонсон зычно так воскликнул: “Слава Україні!”

Александр Рудяченко. Киев
Фото – из личного архива Тараса Петриненко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-