Максим Голенко, театральный режиссер
Зритель должен выходить со спектакля с каким-то знаком вопроса. Тогда в моей работе есть смысл
Видео 14.12.2019 09:30

Максим Голенко – относится к плеяде молодых состоявшихся  режиссеров, которых отличает креативность, смелость и трудолюбие. 

Экспериментальный спектакль «Афродизиак», поставленный на арене цирка, эпатажная «Кицюня», ни на кого не похожий, но похожий на каждого «Виталик», классический, но абсолютно современный «Хозяин», и вот, к новому году – коктейль из Дон Жуана. Это только малюсенькая часть (виденная мной) из его театральных детищ.

Один из лучших украинских критиков Олег Вергелис назвал Макса Голенко самым результативным режиссером драматического театра и по количеству, и по качеству постановок, а также окрестил его режиссером-трудоголиком и молчуном, какие на вес золота. Мнению Вергелиса я бесконечно доверяю, но тем интереснее было разговорить талантливого современного режиссера.  

«КОЧУЮЩИЙ» РЕЖИССЕР И ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО Я УМЕЮ – ЭТО ДЕЛАТЬ СПЕКТАКЛИ

- Макс, в конце этого года состоится премьера вашего 35-ого (!) спектакля. Это действительно впечатляет – по спектаклю в год с первого класса получается, что ли? В чем секрет такой продуктивности? Есть волшебный эликсир?

- Я «кочующий» режиссер и единственное, что я умею делать, – это спектакли. А поскольку я за счет этого существую, то для того, чтобы у меня была дальнейшая работа, я должен делать хороший качественный продукт.

Пару последних лет выдались очень продуктивными, что было даже немножко болезненно (доходило до 8 спектаклей в год). Наверное, я все-таки какую-то паузу возьму через время.

- Скажу честно, я – в предвкушении вашей очередной премьеры – спектакля «Дон Жуан. Коктейль». О нем я уже говорила и с актерами Виталиной Библив, и с Алексеем Вертинским, и со Славой Жилой, руководителем театра «Актер», на сцене которого он будет идти. Теперь слово за вами. Из чего состоит этот коктейль?

- Составляющие разные. Это была идея Славы, и он какое-то время ходил вокруг меня кругами, но потом все-таки убедил взять этот материал. Дело оставалось за выбором пьесы и, когда мы начали ковыряться и смотреть, я понял, что истории о Дон Жуане, может быть, и интересные, но как-то устарели… А у нас антреприза, и это должна быть комедия, но не какая-то там обычная.

Тогда мы решили взять разных авторов и вытащить оттуда самое интересное: в основе – пьеса американского драматурга Дона Нигро «Проделки Дон Джованни», но также есть очень много и Мольера, и Леси Украинки, и еще какие-то кусочки. Весь этот материал обработала и смешала в один коктейль Марина Смелянец. По итогу посмотрим, что получится (смеется).

Хотелось вокруг этой легенды немного сымпровизировать. Меня интересует даже не столько феномен Дон Жуана, (у нас он такой демон, который паровым катком проезжается по человеческим жизням), а и персонажи, с которыми он взаимодействует – донна Анна и Липарелло. Какой след он оставляет в их жизни? Как донна Анна живет после того, как погибает Дон Жуан? Вот это мне было интересно.

Его сыграет замечательный актер Миша Кукуюк, у него уникальная энергетика и невероятный комический дар, я давно хотел с ним поработать.

- А мне сложно представить Михаила в этой роли. Хотя… Я его и Голохвастовым не совсем представляла! А он прекрасно сыграл в спектакле «ГолохвастOFF».

- Он, кстати, в этой роли отчасти близок к Дон Жуану! Я был очень впечатлен. По-моему, он сейчас на пике, как по своей физической форме, так и как актер – у него невероятно разработанный, просто уникальный психо-физический аппарат! Я думаю, что сейчас он до этой роли дозрел, более чем.

- Я знаю, что на самом деле роль Дон Жуана будут выполнять два актера?

- Да. На премьере спектакля 18 декабря в театре «Актер» на сцену выйдет Михаил Кукуюк, а уже в январе мы вводим в эту роль талантливого Александра Жилу. Они разные, но оба интересные и убедительные. Поэтому наш Дон Жуан будет многогранным.

ГОРЖУСЬ, ЧТО В СВОЕ ВРЕМЯ ВЫМАНИЛ ИЗ ТЮЗА АЛЕКСАНДРА ЯРЕМУ НА РОЛЬ В «КОРОЛЕВЕ КРАСОТЫ»

- А это правда, что у каждого режиссера есть свои любимчики-актеры? И не бывает ли проблем с тем, что вот вы видите на этой роли определенного исполнителя, а он не может или вдруг отказался?

- Конечно, с актерами, которых ты постоянно задействуешь, легче находить общий язык! Я, например, горжусь, что в свое время выманил из ТЮЗа Александра Ярему на роль в «Королеве красоты».

Мне кажется, что именно с этого у него началась иная театральная судьба, и я очень рад, что сейчас он в национальном театре имени Ивана Франко репетирует с режиссером Дмитрием Богомазовым спектакль «Украденное счастье». Ярема играет роль, которую играл Богдан Ступка, и у меня есть подозрение, что это будет, по крайней мере, не хуже, потому что актер он, конечно, уникальный!

Есть и другие актеры, с которыми я люблю работать, и в постановках Дикого театра «перетягиваю» их из спектакля в спектакль.

Так что, конечно, у меня, как у режиссера, есть некая своя команда, но я также с удовольствием работаю в других театрах и с другими людьми.

- Ваш коллега Стас Жирков, который сейчас возглавляет Киевский академический театр драмы и комедии на Левом берегу, дает режиссерам, которые приходят к нему ставить спектакли, полный карт-бланш. Говорит: «Пусть они работают с теми актерами, с которыми хотят, мы в это не вмешиваемся и не навязываем членов своей труппы». Но все ли руководители на такое идут?

- Я недавно думал об этом. Всегда надо понимать, до какой степени можно идти на компромисс – зачастую такие компромиссы спектаклю «вылезают боком». Но иногда руководитель театра, который тебе настоятельно предлагает своего актера на роль, оказывается прав! И ты открываешь потенциал ранее невостребованного таланта! Снимаешь его зажим и даешь новую жизнь – поэтому, все надо очень тщательно взвешивать, смотреть и принимать решение.

МЫ ИСКАЛИ АКТЕРОВ, КОТОРЫЕ УМЕЮТ ПЕТЬ И ИГРАТЬ НА ИНСТРУМЕНТАХ – ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО С ЭТИМ БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ!

- Макс, кроме того, что вы активно ставите спектакли на разных театральных площадках, у вас есть родная – это сцена одного из самых успешных современных независимых театров – «Дикого театра». Который, собственно, и появился из вашего союза с Ярославой Кравченко, и где сейчас вы являетесь главным режиссером.

- Да, у Ярославы (основательница и продюсер «Дикого театра» – ред.) были энергия, желание и невероятный опыт в пиаре, а у меня был продукт, но не было возможности его продавать... И мы сошлись, как мне кажется, в идеальный союз, что стало залогом успешности. Конечно, я пытаюсь помогать и контролировать какие-то вещи, в том числе репертуарную политику и продукт, который выходит.

- «Дикий театр» часто проводит открытые кастинги (я в Фейсбуке слежу). Как это происходит? К вам приходят начинающие актеры, или актеры, не очень востребованные в своих театрах?

- У нас достаточно молодежный театр, но есть и достаточно опытные актеры: если человек в хорошей форме и ничего не боится – мы рады всем! Так у нас появилась, например, Аня Александрович – прекрасная  актриса, театральный режиссер, преподаватель Киевского национального университета культуры. Те же Александр Ярема и Сергей Солопай – это достаточно взрослые актеры, но они бесстрашно в это прыгнули.

Конечно, много ребят приходит к нам после института – и те, кто учится, и те, кто не востребован, то есть, когда идут кастинги – море людей! И новые лица появляются достаточно часто.

- Насколько сейчас изменились требования к актеру? Мне кажется, что в современном театре он должен уметь делать абсолютно все!

Сериальные актеры хорошо приживаются в театре, потому что они быстро включаются и импровизируют

- Недавно мы собрались с моральными силами и решили поставить в «Диком театре» сказку-мюзикл «Синяя борода» (все-таки, мы коммерческий театр и надо как-то зарабатывать, а самое хлебное для театра – это новогодние дни). Ее ставит Илья Пелюк.

Мы провели кастинг – искали актеров, которые умеют петь и играть на каких-то музыкальных инструментах. Оказалось, что с этим достаточно большие проблемы! И это, к сожалению, исходит от системы образования, которая не развивает подобные навыки у актеров – педагоги к этому достаточно поверхностно относятся. Допустим, педагог ведет какой-то курс, но это всего лишь привязка к званию – ему в нагрузку его дают, чтобы «добить» что-то к зарплате. Он может к студентам раз в пару месяцев походить, а курс существует – люди выпускаются и оказывается, что они профнепригодны!

А у современных режиссеров требований много. Мы ставим спектакли в достаточно тяжелых условиях, это – не государственный театр, он вынужден выживать. То есть, мы должны выжать максимум результата в достаточно короткие сроки, отведенные для постановки, и люди должны очень быстро включаться. Нет времени на споры, технологические поиски, или еще на что-то. Ты должен уметь делать все – здесь и сейчас! Поэтому у нас очень хорошо приживаются сериальные актеры. Не потому что они медийные, а потому что у них хорошо развит аппарат, они быстро включаются, импровизируют.

ЭПАТАЖ – ОСНОВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ «ДИКОГО ТЕАТРА». ЭТО – ЧАСТЬ ЕГО ПРОФИЛЯ

- А я, как раз хотела спросить – не «портятся» ли актеры от съемок в сериалах?

- Для нас это наоборот преимущество! Театр зависим от каждого зрителя и нам немного тяжелее, чем, например, антрепризе. Она приехала-уехала, что-то показала – и целиком «выехала» на именах.

Мы пытаемся держать соотношение цена-качество, то есть наш продукт должен быть не только коммерческим, но еще и фестивальным, и иметь культурное значение. А с этим очень часто тяжело балансировать.

- Вы коснулись актерского образования, которое не всегда бывает  качественным, но ведь есть чудесные примеры, когда человек не имеет профильного диплома, а состоялся, как актер. Например, актриса «Дикого театра» Аня Кузина – она была известна широкому телезрителю по сериалу «Универ», но уже давно и успешно снимается в украинском кино. Я хорошо помню ее героиню в фильме «Ґудзик» режиссера Владимира Тихого, по роману Ирен Роздобудько.

Кузина участвовала в уникальном проекте «Class Act: Схід-Захід» и вот уже несколько лет работает на украинской сцене в вашем театре. То есть, состоялась и как кино-, и как театральная актриса?

- Аня – прекрасный пример, это человек без актерского академического образования, но с колоссальным опытом. Хотя ей посчастливилось быть одной из последних воспитанниц замечательного педагога Владимира Оглоблина, который последние годы преподавал в  Центре Современного Искусства «ДАХ». Она взяла от него очень многое. Мы Аню любим и ценим за то, что она прекрасная актриса и у нее замечательный характер – с ней очень комфортно работать.

- Я открыла для себя Кузину, как театральную актрису, после вашей очень черной комедии «Кицюня». Это спектакль 21+ и, как говорится в афише: не рекомендованный к просмотру людям со слабой психикой, глубоко беременным женщинам и любителям котиков.

Я ходила дважды. Даже водила своих детей-подростков – было страшно, но интересно.

А вам было не страшно браться за столь эпатажную вещь? Там и кровь, и стрельба, и обсценная лексика, которые явно вызывают неоднозначную реакцию зрителей и критиков.

- Во-первых, это и есть составляющая «Дикого театра», который себя позиционирует, как эпатажный. Это – часть его профиля.

А с другой стороны, ну, кто-то же должен это делать! Вот мы и заняли свою нишу. Нам там комфортно, интересно и зритель к нам ходит – значит,  ему тоже интересно. Где он, например, сможет увидеть подобный спектакль по Мартину Макдонаху, по которому поставлена «Кицюня»? В Украине – нигде. Поэтому, нам хорошо с нашими авторами, с нашим зрителем и с нашим эпатажем.

«ХОЗЯИН» – ЭТО ПЬЕСА О НАШИХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ЧЕРТАХ, О НАШЕЙ ПАТОЛОГИЧЕСКОЙ НЕНАСЫТНОСТИ…

- А когда вы поняли, что как режиссеру вам интересно создавать не традиционные классические спектакли, а именно такие? Был какой-то переломный момент?

- Если Аня Кузина человек без профильного образования, то у меня есть «корочка» по профилю, но образование я получил, скажем так, в подвалах. Где-то с третьего курса у меня была своя театральная студия, в которой я мог делать все, что угодно и учиться чему угодно – это и были мои основные университеты.

Те годы дали мне внутреннюю свободу – я работал со своими сверстниками, ничем не был ограничен, ничего не боялся, никто никому ничего не был должен – ко мне просто приходили люди, и мне надо было, чтоб им было интересно, иначе они уйдут, я не плачу им деньги.

У меня были зрители, которым тоже надо было показать что-то тако-о-о-е, чего они не видели, чтобы они остались и пришли в следующий раз. Мне кажется, что это самые главные приоритеты.

Хотя, на самом деле, я очень люблю работать с классикой, особенно последнее время – наверное, старею все-таки (смеется). Есть какие-то мои любимые спектакли. Например, как это ни странно, одним из моих самых удачных спектаклей я считаю «Хозяин» Карпенко-Карого. Он идет в Николаеве, я оттуда родом и время от времени ставлю там спектакли.

Поверьте, под определенным углом он теряет эту патину классики и превращается в одну из самых современных пьес, которые только возможны!

Это пьеса о наших национальных чертах, о нашей патологической ненасытности… Как она приходит к человеку, как она убивает его и все вокруг. 

У ПЬЕС, СВЯЗАННЫХ С ПОЛИТИКОЙ, ЖИЗНЬ НЕ ДОЛГАЯ, НО ЯРКАЯ

- То есть, можно взять классическое произведение, преломить его под углом актуального восприятия – и получить абсолютно современный продукт.

Cамое печальное – когда у тебя есть хорошая пьеса, а ты не успел ее поставить, или поставил, но не вовремя

Но у вас есть также много современных постановок на злободневные темы, которые, наверное, придется снимать с репертуара из-за утраты актуальности. Не жалко «хоронить» молодые спектакли?

- Я очень спокойно к этому отношусь. Я печальнее отношусь к другому – когда у тебя есть хорошая пьеса, а ты ее не успел поставить. Или поставил, но не вовремя, и когда она вышла – уже поздно. Для меня это самое страшное.

Если нечто знаковое случилось в политике, и оно в этот же день появляется в спектакле – зритель счастлив!

А у пьес, связанных с политикой и сатирой, понятно, что жизнь будет не долгая. Но яркая (смеется).

- В «Кицюне» вы, по-моему, каждый раз разные шуточки на околополитические темы вставляете?

- Да, в репликах все время что-то меняется – ребята импровизируют. Как только что-то произошло, они сразу предлагают: «Давайте вставим это». Давайте. Конечно, если  в этот день нечто знаковое случилось в политике и вдруг оно тут же выстреливает в спектакле – конечно, зритель счастлив!

- Прямо по принципу оперетты – изначально же она была не просто пародия на оперу, а работала как быстрая «агитка» или «ролик»: что-то произошло днем, а вечером уже готова оперетта на злободневную тему. И я не случайно сделала отсылку к этому жанру, потому что в Киевском Национальном театре оперетты буквально на днях состоялась премьера необычной современной документальной оперы «Пенита. Опера», где вы выступили режиссером-постановщиком. Что это вас в музыкальный репертуар потянуло?

-  Как и каждый нормальный человек, который нот не знает и не имеет слуха, но тянется к музыке (смеется), я время от времени соприкасаюсь с музыкальными спектаклями и работаю с ними. А поработать в театре оперетты – вообще было моей мечтой очень долгие годы!

- Не хотелось бы вам попробовать себя еще и в постановке мюзикла? Может, пора приобщиться к возрождению, или, скорее – созданию этого красивого, но не родного Украине жанра?

- Он для нас как раз родной! У нас же в стране половина театров – музыкально-драматические! То есть, украинскому театру этот жанр свойственен. Другое дело, что постановка мюзикла – это очень дорогое удовольствие, и в негосударственных условиях купить права на него фактически невозможно. Какие-то попытки делались, но...

И билеты на мюзиклы должны стоить соответственно дорого, а у нас, боюсь, даже не существует достаточного количества платежеспособной публики, которая окупит постановку мюзикла. Понятно, что в 20-миллионном Лондоне или Нью-Йорке с этим как-то легче!

10 ДНЕЙ МЫ ЖИЛИ В СЕЛЕ СОРОКОТЯГИ И ВООЧИЮ НАБЛЮДАЛИ СВОИХ ПЕРСОНАЖЕЙ, А ПОТОМ ВЫПУСТИЛИ СПЕКТАКЛЬ

- Вы сказали, что поставите в «Диком театре» новогоднюю сказку, это реально будет детская сказка? Неожиданно как-то!

-  Да, это будет сказка-хоррор «Синяя борода» для детей от шести лет и их родителей. Это сюрприз, и для нас в том числе! Мы вообще пытаемся каждый раз удивлять.

Мне кажется, и с «Кайдашами 2.0» мы всех тоже немножко удивили – сделали проект, которого от нас не ожидали! Он создавался в несколько этапов: сначала было приглашение на «Книжный Арсенал» – нас попросили сделать перфоманс на тему Кайдашей. Тут я вспомнил, что у замечательного, любимого мной драматурга Наташи Ворожбит есть сериальная история – современная версия «Кайдаши».

Мы использовали часть сценария и сделали на втором этаже Мыстецького Арсенала такую «бродилку» – собрали зрителей и водили их по Арсеналу. Каждая комната – это был год жизни Кайдашей, этапы: свадьбы, похороны, уход на войну...

Получилось достаточно интересно, мы загорелись и обратились в Украинский культурный фонд, а они поддержали и дали финансирование. Наташа (Ворожбит – ред.), по заказу «Дикого» написала пьесу «Кайдаши 2.0» и мы поехали в село Сорокотяги Черкасской области. 10 дней мы смотрели, как там живут люди – воочию наблюдали своих персонажей, а потом выпустили спектакль. Привезли прессу и показали его в сельском клубе. Это достаточно интересный опыт и невероятно увлекательное приключение.

А потом это все переродилось в репертуарную постановку, которая успешно идет сейчас в «Диком».

-  Кто ваш основной зритель? Возраст, социальный статус? Когда вы создаете спектакль, вы представляете, кто на него придет обязательно, кто – возможно придет, а кто – вы хотели бы, чтобы пришел?

- Наш зритель формируется, в основном, из людей студенческого возраста и до 40 лет. Я не буду утверждать, что это продвинутый зритель, но зачастую это именно так.

- Ярослава Кравченко шутила, что она скоро будет знать всех зрителей «Дикого театра» в лицо.

- Конечно, как  и у каждого театра, у нас есть постоянные зрители, которые приходят на все премьеры. Но мы очень стараемся, чтобы информация о нашем театре распространялась, в том числе, через соцсети, чтобы постоянно расширять нашу аудиторию.

«Кайдашей», например, мы сделали для зрителей, которые слышали о «Диком театре», но боялись туда ходить (смеется).

ЗРИТЕЛЬ ДОЛЖЕН ВЫХОДИТЬ ИЗ ЗАЛА С КАКИМ-ТО ЗНАКОМ ВОПРОСА, ТОГДА В МОЕЙ РАБОТЕ ЕСТЬ СМЫСЛ

- Типа, лайт-версия, промежуточный этап?

- Лайт версия не очень получилась. Вышел внутренне очень жесткий спектакль, который маскируется под народный формат. Ты смеешься, но под конец – понимаешь, что это ужасно, что наша страна ходит по кругу и непонятно, как это разорвать, а какие-то вещи – вообще безнадежны. Ты пытаешься анализировать. Этот спектакль цепляет, заставляет подумать.

Смысл нашего занятия – это создание зрелища, но я всегда говорю, что зритель должен выходить из зала (несмотря на то, что он там смотрел, и как бы он там ни радовался) с каким-то знаком вопроса. Тогда в моей работе есть смысл.

- Вам когда-нибудь удается почувствовать себя зрителем на своих спектаклях?

- Это очень сложно. Мы создаем спектакли в очень непростых условиях, у нас постоянно варьируются цеха, свет, звук, вечно какой-то экстрим, я не могу выдохнуть практически никогда.

Я вынужден постоянно быть в напряжении, потому что только ты присел и подумал: «Ой, как все хорошо», так сразу что-то случилось, посыпалось или развалилось (смеется). Я очень эмоционально переживаю за каждый свой спектакль, и держу его за хребет, чтобы он не развалился. Иногда, поглаживая, а иногда – достаточно жестко.

- В завершение разговора напомните еще раз – когда и где можно попробовать «Дон Жуан. Коктейль»?

- 18 декабря – премьера в театре «Актер», 20-го – в Центральном доме офицеров. Мне кажется, что это будет очень интересная история! Там невероятный, просто сверхактерский состав: замечательные Виталина Библив, Михаил Кукуюк, Катерина Рубашкина, Аня Кузина, Алексей Вертинский, Максим Максимьюк, Тамара Антропова, Александр Жила, Елена Олейникова, Владимир Кокотунов, Татьяна Марштупа.

Еще хотел бы отметить людей, с которыми я постоянно работаю, и которые для меня означают определенный знак качества. Это Дима Данов, мой постоянный соавтор и композитор, он пишет музыку к этому спектаклю. Это Максим Булгаков, который отвечает за пластику, и с которым мы делали «Белую ворону».

Это прекрасный художник Леся Головач, которая уже стала одной из центровых украинских театральных фигур с совершенным вкусом (с ней мы делали «Афродизиак»). Визуалка в нашем «Дон Жуане» – вообще протрясающая должна быть! Я первый раз видел, чтобы актеры так реагировали на костюмы – просто завороженно.

Уверен, что и вам будет на что посмотреть, кроме прекрасной актерской работы. Мы очень честно отнеслись к этому спектаклю.  Это будет вкусно, стильно, очень ярко и очень зрелищно.

Любовь Базив. Киев
Фото Геннадия Минченка

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-