Ирина Цилык, режиссер фильма “Земля голубая, как будто апельсин”
Название фильма передает сюрреалистическую суть жизни в прифронтовой зоне
07.02.2020 15:00

Не успела кинорежиссер Ирина Цилык прийти в себя от смены часовых поясов, а мы уже напросились к ней на интервью, ведь это действительно крутое событие для украинского кинематографа – ее дебютный полнометражный фильм «Земля голубая, как будто апельсин» получил награду за лучшую режиссуру в категории мировой документалистики на фестивале «Sundance Film Festival»!

МЕНЯ ЗАЦЕПИЛИ БУКВАЛЬНО ДВА СЛОВА – «ДОНБАСС» И «ДЕТИ», Я ИНТУИТИВНО ПОЧУВСТВОВАЛА, ЧТО НАДО СКАЗАТЬ «ДА»

- Ирина, поздравляю вас с таким удачным дебютом и такой престижной наградой! Фейсбук уже несколько дней сходит с ума и радуется вашему достижению, но я так понимаю, что для вас это было, конечно, желанно, но тоже довольно неожиданно?

Казалось, что фестивали такого уровня – это то, что случается с другими, а я иду каким-то параллельным путем

- Да, мне казалось, что фестивали такого уровня – класса А – это то, что случается с другими, а я иду каким-то параллельным путем (смеется). Поэтому, на самом деле, для меня все это довольно неожиданно.

Хотя мы с командой потратили на этот проект больше двух лет жизни, и, конечно, хотелось, чтобы наш результат был оценен. Но события последней недели, когда мы выиграли лучшую режиссуру в категории мирового документального кино «Сандэнс», ну, честно, – это неожиданный подарок судьбы.

- Иногда случайности действительно творят чудеса, ведь я знаю, что изначально этот фильм планировалось снять с другим режиссером?

- Так и получилось. Все началось с того, что продюсер нашего кино Аня Капустина принимала активное участие в проекте «Желтый автобус» и задумала снять о нем фильм. Сначала она хотела снимать с другим режиссером, но что-то у них там не срослось. Аня начала искать другого режиссера и обратилась ко мне. Позвонила и говорит: тут такая ситуация, через неделю – питчинг, а у нас нет режиссера! Дальше она что-то рассказывала, но меня зацепило буквально два слова – «Донбасс» и «дети». Я себе не очень хорошо представляла, во что именно я запрыгиваю, но интуитивно почувствовала, что надо сказать «да».

- Но ведь вы понимали, что это сложная тема? Ведь это документальное кино о событиях в красной зоне и о реальных людях, которые живут в этих сложных условиях.

- На тот момент у меня был весьма незначительный опыт работы в документальном кино. До этого сняла только два короткометражных документальных фильмах для киноальманаха «Невидимый батальон», поэтому не очень хорошо знала, как снимать реальных людей. То есть, весь период работы над этим фильмом – это также история моих собственных метаморфоз как режиссера, поскольку мне пришлось быстро учиться на собственных ошибках, быстро их исправлять, расти.

Но все равно немного складывалось не так, как было задумано изначально. Например, мы планировали создать фильм именно о проекте «Желтый автобус», но впоследствии я решила снять не групповой портрет, а сосредоточиться только на истории одной семьи. Так получилось, что двое девочек, Мирослава и Настя, с которыми я познакомилась в «Желтом автобусе», пригласили меня и съемочную группу к себе домой в Красногоровку. И мы поняли, что их уникальная семья достойна целого фильма.

- А давайте, чтобы было понятнее нашим читателям, расскажите несколько слов о «Желтом автобусе»?

- Это очень классный проект, которым я восхищаюсь и тоже немного принимала в нем участие. Суть его заключается в том, что разные украинские профессиональные кинематографисты объединились для того, чтобы привозить знания детям из прифронтовых зон на Донбассе. Мне кажется, что это очень-очень хорошая идея: кто-то везет гуманитарную помощь, продукты, игрушки, деньги, а кто-то - знания.

Это выглядит так – в учебные кинолагеря приезжают профессионалы, привозят технику (которую им дают профессиональные ренталы бесплатно для таких хороших целей), и дети в экспресс-режиме проходят все стадии производства кино.

Сначала они слушают короткие лекции по основам драматургии и режиссуры, узнают, кто чем занимается на площадке, затем сами фантазируют, пишут сценарий, делят между собой роли, снимают, монтируют, устраивают премьеру, например, в своей школе. И за эти 10 дней на самом деле проживают очень глубокие изменения.

Я видела, как подростки, которые пришли к нам впервые и между собой даже не были хорошо знакомы, превратились в команду! Они вместе создали что-то своими силами и могли этим гордиться и отвлечься от войны, которая вокруг них. Все это вызывает странные ощущения, потому что в целом война для них – рутина, к которой они привыкли, и даже стараются не обращать на нее внимания, пока она их конкретно не затрагивает. А кино – это магия, и очень хорошо, что «Желтый автобус» открывает им двери в другие миры – и они видят другие возможности впереди.

Некоторые из этих детей сейчас уже поступают на кинематографические специальности. И наша героиня Мирослава – тоже.

- Это девочка, которая пригласила вас в гости и изменила ход истории для съемок одного конкретного фильма?

- Получилось так, что Мирослава и ее сестра Настя несколько раз съездили в эти лагеря и привезли домой свою новую страсть. Вся семья, а это мама-одиночка Анна и четверо ее детей, увлеклись и превратились в семейный фильм-продакшн.

Мама научилась монтировать и сама начала помогать своим детям. Они начинали со съемок роликов, а потом решили снять короткометражный фильм о своей жизни во время войны. И именно в нашем фильме видно, как они его снимают.

ВОЙНЫ В ФИЛЬМЕ НЕ МНОГО, ОСНОВНОЙ АКЦЕНТ – НА МАЛЕНЬКИХ ХРАБРЫХ ЛЮДЯХ, КОТОРЫЕ ВЫЖИВАЮТ В СЛОЖНЫХ УСЛОВИЯХ

- Когда вам вручали награду, член жюри сказал: «Награда для фильммейкера, который практикует элегантное ощущение сдержанности». Что имелось в виду?

- Боюсь, об этом стоит спросить у того члена жюри (смеется). Но, думаю, речь шла о том, что в целом мы старались очень деликатно рассказать историю наших героев и выбрали путь наблюдательного документалистики. В нашем фильме – очень талантливая операторская работа Вячеслава Цветкова, он – мастер тонких деталей, а еще мы с ним решили почти полностью построить этот фильм на статических кадрах. Также у нас совсем нет специально написанной для фильма музыки, есть только звуки музицирования наших героев (все дети играют на различных музыкальных инструментах).

Мне кажется, что зрителей больше всего цепляет, что тема войны в Украине показана в нашем фильме с несколько неожиданной перспективы. Потому что войны как таковой в фильме не много. Она выступает фоном, а основной акцент – на этих маленьких людях, которые неизвестны и незаметны для большого мира, но которые очень храбрые и выживают в тех сложных условиях. И не просто выживают, а активно и даже весело борются за то, чтобы сохранить в себе любовь к жизни, человечность и добрые взаимоотношения. Меня это очень поразило, причем, дело не только в этой семье.

Там, на Донбассе, есть обычные люди, которые остаются светлыми, как наши герои

Меня еще много чего зацепило на Донбассе – то, чего я раньше не знала, не видела, потому что почти и не бывала там до войны, собственно.

Получается так, что большинство людей в Украине и в мире – все, что знают о Донбассе, так это только то, что там – война, грязь, смерть, уныние. Но там есть еще люди. И, несмотря на то, что общество там очень расшатано и разделено на различные группы с полярными взглядами, среди них встречаются очень светлые люди – такие, как наши герои.

Я не знаю, была ли у меня цель показать вот этот другой Донбасс, но я рада, что в итоге фильм заставляет зрителей смеяться и плакать. И мне, конечно, было интересно, поймут ли американцы это тоже и почувствуют ли. Первые попытки эксперимента прошли на «ура».

Трудно снять документальное кино о героях, которыми ты восхищаешься, и не стать им другом

- Сколько времени вы снимали и где именно?

- Эту семью мы снимали на протяжении года, очень много раз к ним приезжали, просто «висели» у них на голове, подолгу жили в их доме.

Они нас ждали, хотя иногда уставали от съемок, но потом опять загорались с новой силой.

Мы снимали преимущественно в Красногоровке, это маленький городок на линии разграничения, немножко в Авдеевке, немножко в Курахово и немного в Киеве. Потому что одна из наших героинь – Мирослава, поступает в Киеве на оператора в киновуз – и это тоже линия фильма, которую мы отслеживаем.

- Вы сейчас общаетесь с этой семьей? Наверное, родственниками себя чувствуете?

- Конечно! Мне кажется, трудно снять документальное кино о героях, которыми ты восхищаешься, и не стать им другом. Как можно с легкой душой их отпустить и забыть о них?

Мы все срослись между собой, и на самом деле – еще ничего не закончилось. Несмотря на то, что фильм завершен, у нас впереди еще большая фестивальная история, и я очень хочу, чтобы вся семья поездила с нами.

На «Сандэнс» мы смогли взять одну Мирославу, и для нее это было большое событие. Для студентки второго курса побывать на одном из самых знаковых фестивалей мира – это очень крутой опыт! Она была поражена и сейчас полна эмоций.

Мы хотим, чтобы все дети побывали на других фестивалях. Я тоже хотела, и хочу до сих пор, чтобы с нами путешествовала и мама, но есть неожиданные обстоятельства – она готовится стать мамой в пятый раз, поэтому фестивали немножко подождут.

ЧТОБЫ СНЯТЬ ЖИВОЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ, НАДО СТАТЬ ЧАСТЬЮ ЖИЗНИ ГЕРОЕВ, МЕБЕЛЬЮ, КОТОРУЮ ОНИ НЕ ЗАМЕЧАЮТ

- Эта семья почувствовала себя актерами? Это же документальный фильм о них и им надо было быть максимально естественными, не играть, но все равно – как можно не играть, когда рядом куча камер и незнакомых людей?

- Здесь интересный момент, потому что на самом деле наши герои необычны тем, что знают, что такое кино и любят его. Во многом они пытались нам помогать, подыгрывать, но в документальном кино всегда видно, когда человек пытается что-то делать на камеру. Это видят и зритель, и режиссер.

И для того, чтобы поймать очень живой и естественный материал, надо провести максимально много времени вместе с героями – стать частью их жизни, мебелью, которую уже не замечают. Собственно, этим мы и занимались все эти месяцы. Они к нам привыкли и стали собой.

Мы с нашими героями провели много дней, видели, как они смеются, плачут, ссорятся, делают все, что делают люди дома

Нам хочется видеть настоящую жизнь, вот, скажем – мы как-то снимали другую девочку из проекта «Желтый автобус» – пришли к ней домой в семь утра, хотели снять ее утро, пробуждение, завтрак с мамой. И вот ее мама встретила нас при полном макияже, с укладкой, в каком-то красивом платье... Понимаете, для того, чтобы увидеть, как люди действительно выглядят утром, какие они есть: нерасчесанные, в халате, сонные – надо, чтобы они расслабились. Не получится наскоком, как снимается телесюжет: приехали к герою, провели с ними день – и уехали. Так не работает.

Поэтому мы с нашей семьей провели много дней, видели, как они смеются, плачут, ссорятся, делают все, что делают люди дома, когда они чувствуют себя в своей тарелке.

- А потом, когда вы уже решали, какие куски этой их реальной жизни брать в фильм, вы с ними это согласовывали? Может, ей не хотелось бы, чтобы именно то, как она плачет, попало в кадр?

Герои фильма до сих пор не видели готового результата! Хочу, чтобы они увидели его на большом экране, а не с ноутбука

- Это хороший вопрос и, мне кажется, каждый раз это происходит по-разному. В этот раз мне повезло, поскольку наши герои мне очень доверяют, и я вам больше скажу – я рисковала, но они до сих пор не видели готового результата. Хочу, чтобы они увидели его на большом экране, а не с ноутбука.

Мне, как режиссеру, немножко страшно было обидеть людей, показав что-то не очень для них желательное

Мирослава впервые увидела фильм на «Сандэнсе» во время мировой премьеры и была глубоко потрясена, но в положительном смысле. Она тоже и смеялась, и плакала, а потом во время дискуссии сказала, что это выглядит намного круче, чем она себе даже представляла.

Но, конечно, мне, как режиссеру, немножко страшно было обидеть героев, показав что-то не желательное для них. Поэтому определенные смонтированные фрагменты я им показывала, готовила их к тому, как это будет. Я почувствовала, что они абсолютно открыты, что они мне доверяют. Это на самом деле очень ценное ощущение. Потому что без взаимного доверия, мне кажется, хорошие вещи не рождаются.

КОГДА ИСКАЛА НАЗВАНИЕ ДЛЯ ФИЛЬМА, ХОТЕЛА НАЙТИ ТАКОЕ, КОТОРОЕ ПЕРЕДАЛО БЫ СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКУЮ СУТЬ ЖИЗНИ В ПРИФРОНТОВОЙ ЗОНЕ

- Конечно, меня интересует происхождение названия фильма – «Земля голубая, как будто апельсин». Это ваша идея – назвать его так, ведь рабочее название было более привычным – «Желтый автобус»?

- Это цитата из стихотворения Поля Элюара, которая является известным примером сюрреализма в искусстве. Был момент, когда я искала название для фильма и мне хотелось найти нечто особенное, такое, что передавало бы эту сюрреалистическую суть, которую я постоянно вижу в жизни в прифронтовой зоне. Эти сочетание несочетаемого и вещи, которые не должны были бы быть рядом, но они рядом и сосуществуют – эти разные измерения войны и мира, войны и искусства, которые там просто на каждом шагу.

То, что нам (когда мы туда приезжаем со свежими глазами) кажется очень странным, химерным, невозможным, оказывается тем, к чему люди абсолютно привыкли и просто не обращают на это внимания. Меня это постоянно цепляло за живое.

Например, когда мы показывали детям киноклассику, а в это время снаружи были слышны звуки взрывов, они на них не обращали внимания, потому что знали – что звучит опасно, а что нет. Правда, потом и мы привыкли.

У нас есть много таких эпизодов в фильме: две девочки после школьного выпускного бала фотографируются на фоне своей разрушенной школы, а на заднем плане за ними проезжает колонна военной техники. Это не должно бы быть рядом – это юность, свежесть, нарядные платья и тут же рядом – эта военная техника, которая в их городе на каждом шагу...

И вот когда я искала и разговаривала на эту тему с литературным критиком Анной Улюрой, она мне вдруг подбросила эту цитату, и так как-то она меня зацепила, я за нее ухватилась – и название в конечном итоге прижилось.

- То есть, ваша литературная деятельность пригодилась в этом случае, и через общение с коллегой по этому роду деятельности вы что-то нашли и для новой своей ипостаси! Сейчас пишете что-то, или не хватает времени на все?

- Так получилось, что литература у меня сейчас отошла на второй план. Не получается одновременно делать и то, и другое хорошо.

Разве что стихи иногда пишутся, а вот, скажем, прозу я давно уже не писала, сосредоточилась на кино. Потому что проза требует и времени, и места, и сосредоточенности – она так просто на коленках не пишется.

Но, с другой стороны, я уже привыкла, что в моей жизни эти две параллельные реальности – литература и кино – то одна выйдет на передний план, то вторая, иногда они пересекаются.

ДО НЕДАВНЕГО ВРЕМЕНИ Я СМОТРЕЛА ОЧЕНЬ МАЛО ДОКУМЕНТАЛЬНОГО КИНО, И, ВОЗМОЖНО, ЭТО И СРАБОТАЛО В ПЛЮС

- Когда состоится европейская премьера?

- 25 февраля на Берлинском международном кинофестивале. Это тоже для нас большая победа, потому что это фестиваль очень высокого уровня, куда не всегда удается допрыгнуть, а тут нам вдруг сразу такие подарки – и «Сандэнс», и Берлинале.

- Вы ведь будете продолжать историю с кино? Возможно, уже есть планы относительно игрового?

- Хотелось бы. У меня уже есть несколько идей и значительно больше смелости и уверенности в себе для того, чтобы их реализовать. Дебют со мной произошел относительно поздно, мне 37 лет, и многие начинают значительно раньше, а я долго не могла решиться (смеется).

Просто страшновато, всегда кажется: да нет, я еще не готова. А с другой стороны, если не пробовать, то никогда не будешь готова. Этот фильм – это тоже был бесконечный вызов самой себе. Мне было страшно, и иногда казалось, что ничего не получится. А потом ты как-то себя побеждаешь, работаешь дальше, идешь вперед, а потом – раз – и получилось.

Сейчас мне хочется продолжать снимать и документальное, и игровое кино. Надеюсь, нам не перекроют воздух, и украинское кино будет дальше уверенно двигаться вперед.

- Работы кого из украинских режиссеров, возможно, вдохновляли вас?

- На разных этапах жизни у меня были и есть разные любимые режиссеры и их работы, также украинские, но конкретно с этим фильмом – не скажу, что у меня были хотя бы какие-то примеры, от которых я отталкивалась.

Даже признаюсь вам: я до недавнего времени смотрела очень мало документального кино. Возможно, это даже сработало в плюс, потому что, когда у тебя нет в голове наработанных схем и шаблонов, ты не знаешь – как надо, поэтому изобретаешь велосипед так, как тебе подсказывает интуиция. Одним словом, сейчас не готова ответить на вопрос, кто меня вдохновлял. Вдохновлялись самой жизнью.

- Но ведь игровое украинское кино, наверное, вы все смотрите?

- Стараюсь смотреть как можно больше, конечно, важно держать нос по ветру, видеть, что делают коллеги, поддерживать их.

Мне нравится то, что сейчас происходит с украинским кино, все больше и больше фильмов, за которые не стыдно, которые действительно вызывают искренние эмоции. И очень хочется, чтобы все это продолжалось, вокруг – куча талантливых авторов. Будем упрямо надеяться, что наше кино будет только набирать обороты в таком же темпе.

- А можете описать свою первую реакцию после того, как вы почувствовали: да, это случилось, мой фильм «Земля голубая, как будто апельсин» получил престижную награду!

Меня волнует – если где-то там, в других мирах, тебя признали, ты вдруг становишься нужным и своим

- Мы были в немного безумном состоянии: во-первых, есть такой момент как джетлаг – мы прилетели в Америку и 5 дней не могли спать, теперь – наоборот. Сейчас снова лететь в Америку, потому что у нас там следующий фестиваль в Музее современного искусства в Нью-Йорке.

Как только нас объявили победителями – посыпалась просто лавина сообщений, поздравлений. Это невероятно приятно, я вдруг всем понадобилась, все хотят интервью – и это, пожалуй, хорошо. Но, знаете, еще есть такой момент, который меня волнует: если где-то там, в других мирах, тебя признали – ты вдруг становишься интересен и для своих... А, с другой стороны, это как-то так и работает.

Хочется верить, что в Украине «Земля голубая, как будто апельсин» тоже зацепит зрителей

И еще, скажу честно, меня пугают завышенные ожидания. В Украине же кино еще не видели, и когда я читаю много комментариев о том, что фильм наградили заслуженно и т.д., и т.п., думаю: но ведь вы не видели еще, откуда вы это знаете?

Так или иначе, хочется верить, что в Украине фильм тоже зацепит зрителей, потому что прежде всего все, что я делаю – я делаю для Украины, а не для других миров. И больше всего хочется быть нужной здесь.

Украинская премьера, кстати, состоится в конце марта на фестивале Docudays. Поэтому сначала фильм увидят киевляне, а потом уже впереди – и прокат, и какие-то другие перспективы.

Любовь Базив. Киев

Фото: Елена Худякова, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-