Николай Гоголь. По дороге в геенну огненную

Николай Гоголь. По дороге в геенну огненную

Блоги
Укринформ
Почему и как Гоголь сжег второй том "Мертвых душ"?

Разгар зимы 1852 г. обернулся для Николая Васильевича Гоголя настоящим духовным шоком. Сначала 26 января (7 февраля) 1852 г. скоропостижно почила в Бозе Екатерина Михайловна Хомякова (1817-1852), сестра Н.М.Языкова, к которой писатель питал самые теплые чувства. Смерть близкого человека произвела неизгладимое впечатление.

Над гробом своей кумы, чьего сына Николая два года тому назад Н.В.Гоголь крестил, писатель изрек:

- Ничто не может быть торжественнее смерти. Жизнь не была бы так прекрасна, если не было бы смерти.

На первой панихиде по Е.М.Хомяковой, 27 января (8 февраля) 1852 г., Николай Васильевич во всеуслышание объявил, что и для него теперь все кончено. Мучаясь страхом надвигающейся гиены огненной, писатель богобоязненно готовился, часто вслух обращаясь… к покойной, расспрашивая Екатерину Михайловну как проводницу о последовательности праведных предсмертных шагов.

Потом настало 28 января (9 февраля) 1852 г., когда из Ржева к графу А.П.Толстому (1801-1873) приехал уездный протоиерей Матфей (в миру – Матвей Александрович Константиновский; 1791-1856). Оный, как известный образец строгой православной жизни, считался духовным отцом, и обер-прокурора Святейшего Синода графа А.П.Толстого, и Н.В.Гоголя. Последовали затяжные беседы со строгим духовником. И речи те не столько потрясли встревоженного прозаика, сколько со всей дури надломили хрупкое мироощущение и тонкое мировосприятие.

В конце вспыхнувшего спора Матфей Ржевский потребовал от Н.В.Гоголя напрочь отказаться от литературной деятельности, даже отречься… от Пушкина, как “грешника и язычника”, чей перстень по праву приемника в русской литературе украинец носил. Перевернули нутро, вывернули наизнанку “Я” беседы с духовным отцом. Не владея собой, Гоголь резко оборвал речь протоиерея на полуслове, умоляя священнослужителя:

- Довольно! Оставьте, не могу далее слушать: слишком страшно!

*   *   *

В три часа ночи, с 11 (23) февраля на 12 февраля 1852 г., в Москве, в особняке на Никитском бульваре, 7А, принадлежавшем графу А.П.Толстому, случилось непоправимое. Долго-долго звенел колокольчик, а потом на первом этаже приземистого флигеля Николай Гоголь громко кликнул молодого слугу, нерасторопного Семена. Гулко ударил голос в стены личной гостиной, предоставленной хозяевами известному писателю. Голову словно сдавило набатом.

Вскоре в дверях возник заспанный дворовой, который никак не привык к полуночным бредням барина:
- Чего изволите, господин? – И – в сторону: – Что за нелегкая подбрасывает вас…
- Семен, изволь молчать. А скажи, тепло ли в гостиной?
- Да, барин.
- Не поддакивай! Поживей печь растопи, подлец. Заслонки открыть не забудь… И мой портфель, мерзавец, неси.

Сидя за придиванным столом в кресле, оббитом желтым штофом, понимал ли измученный и согбенный писатель, что он творит? Когда охватывает ужас, что ты не должным образом исполняешь христианский долг, наложенный Богом, – желание одно. Оно стучит в висках:

- Отрекись, отрекись, отрекись!

В анфиладе комнат долго плыла в, полумраком свеча в руке казачка.

Спустя минуту Семен нехотя внес в гостиную портфель светло-коричневой кожи – тиснение в виде сетки по всему полю заиграло бликами. Именно там хранился чистовой вариант второго тома романа “Мертвые души”. Тихо клацнул стальной замок посередине, напряглись четыре кожаные петли по бокам, затрепетали две металлические пряжки для ремней. Достав первую, туго перевязанную пачку, Гоголь даже не глянул на литературные тетради, а продолжал всматриваться в разгорающийся огонь.

Вырываясь из белого мраморного оклада, языки адского пламени облизали первые страницы, и… отказались гореть. Пришлось развязывать туго сложенную бумагу – страдания должны превратиться в пепел, а боль – в прах. В прикаминном зеркале, высотою до потолка, заклубился тяжело дохнувший горячий воздух.

Гоголь сжигает рукопись второго тома
Гоголь сжигает рукопись второго тома "Мертвых душ". Художник Клодт (копия)

- Барин, что вы творите!?! Не губите душу, – взмолился казачок. – Барин, Бога-то побойтесь, оставьте рукопись!

Да только к окончанию фразы все три отделения портфеля были пусты.

Стоя, со свечей в руке, не отрываясь от пламени, стеклянными глазами Николай Васильевич втягивался непреодолимой силой в литературное аутодафе. Это был акт веры, жертвоприношение Господу нашему.

Как ликовал огонь! Как Божественный огонь радовался, пожирая выстраданные строки и бессонные ночи, вырывая из глубин сердечных боль и опустошая израненную душу! Слева еще плохонько полыхало, пришлось развязывать веревки на каждой пачке.

Словно ободряя очищение, литератор покаянно поджигал свечой лист за листом, а Семену строго наказывал:

- Не твое дело, подлец! Молись! – Так и поступил слуга, бухнул на колени, перед “Мертвыми душами”. Принявшись бить поклоны, он приговаривал:

- В лихую годину, Господь наш, Иисус Христос, не образумил Ты барина.

*   *   *

Не остепенили тогда Николая Васильевича Гоголя аккуратно вывешенные в кабинете портреты – архимандрита Антония (в миру – Андрей Гаврилович Медведев; 1792-1877), святых старцев, с которыми 25 сентября (6 октября) 1851 г. странник встречался по время посещения Оптинской пустыни. Отвернулись благостные гравюры, напоминавшие страннику о паломничестве 1848 г. в Святую Землю. Когда все превратилось в пепел, до рассвета он сидел в задумчивости.

Едва стало светать и жар зарделся по небу, как писатель вдруг заплакал. Видимо, сам удивленный случившимся наваждением, утром Гоголь покаянно признался своему 52-летнему благодетелю, графу Алексею Петровичу Толстому, в доме которого он проживал:

- Что я натворил! Хотел, было, сжечь некоторые безделицы, давно на то приготовленные, а сжег всё подчистую… Как лукавый силен – вот к чему меня подвинул! А я, было, там много дельного уяснил и изложил... Вот думал разослать друзьям на память по тетрадке: пусть бы делали, что хотели. Теперь все пропало.

…Сегодня литературоведы сходятся во мнении: утрата второго тома поэмы “Мертвые души”, в ночь религиозного отчаяния, стала настоящей трагедией для мировой литературы. До конца жизни Н.В.Гоголь считал, что тот безрассудный поступок творился под влиянием… злого духа.

С той лихой годины великий писатель впал в мрачное уныние, а спустя декаду в полном здравии рассудка и вовсе угас. Какие демоны обуяли Николая Васильевича?

Да было ли то состояние обычным нервным срывом, на чем из поколения в поколение настаивают почитатели таланта великого украинского писателя?

Чтобы добраться до истины, стоит отправиться на место аутодафе, а затем – ворошить золу в камине Прошлого.

*   *   *

Дом Графа Толстого
Дом Графа Толстого

МЕСТО. Теперь на Никитском бульваре, 7А, располагается Городская библиотека №2 имени Н.В.Гоголя. Это единственное из трех здании в Москве, в свое время служивших пристанищем для великого писателя; только оно одно хорошо сохранилось. Два других адреса – Дегтярный переулок, 4, где жил профессор Московского университета С.П.Шевырев (писатель останавливался у знакомого, вернувшись из Италии в 1848 г.); и – ул.Погодинская, 10-12 (здесь прозаик жил в 1839-1840 гг., 1841-1842 гг. и с 14 октября 1848 г.), знаменитая Погодинская изба близ Плющихи.

Начнем с места, район Арбата. Был ли дом на Никитском бульваре, 7А, где в пепел превратились “Мертвые души”, латентным проколом в инферно? Нет. Когда у Николая Васильевича со вздорным историком, профессором Московского университета М.П.Погодиным случился разрыв, домовладелец, из приличия, затеял у по адресу ул.Погодинская, 10-12, у себя ремонт. Так в конце декабря 1848 г. украинский писатель вынужденно переехал в дом Толстых.

Гостиная, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А
Гостиная, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А

Гостю отвели три уютные комнаты на первом этаже с отдельным входом из сеней: прихожая, гостиная и кабинет, совмещенный со спальней. Покои выходили, и на нешумный Никитский бульвар, и в уютный двор. Это было первое столь просторное жилище Н.В.Гоголя в России.

передняя комната, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А
Передняя комната, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А

В доме поддерживалась необычайная тишина, требуемая для творчества. Поэт Николай Берг (1823-1884) вспоминал:

- За Гоголем ухаживали как за ребенком, предоставив полную свободу, во всем. Он не заботился ни о чем. Обед, завтрак, чай, ужин подавались там, где он прикажет. Белье мылось и укладывалось в комоды невидимыми духами, если только не надевалось на него, тоже невидимыми духами. Кроме многочисленной графской прислуги служил ему, в его покоях, человек из Малороссии, именем Семен, парень молодой, смирный и преданный. Тишина во флигеле была необыкновенная.

Камин, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А
Камин, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А

Здесь всегда чувствовалось домашнее тепло и уют. При княжне Анне Георгиевне Толстой, а именно она была официальной домовладелицей, в двухэтажном, вытянутом в обе стороны особняке в стиле ампир, насчитывалось больше 20 печей. Все – с характерной для того времени белой облицовкой. Именно такой камин и находился в холле: в нем сгорели “Мертвые души”. А вот в спальне Н.В.Гоголя очаг оказался с благородной синей облицовкой.

Конторка Николая Гоголя
Конторка Николая Гоголя

Работал Гоголь по обыкновению с утра до обеда, стоя за конторкой. В покоях личных книг было немного, самые нужные. Библиотека писателя составляла 234 тома. Иногда обед подавали в гостевой флигель, но чаще литератор поднимался в столовую хозяев. В теплую погоду все вместе они пили час на балконе.

Кабинет, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А
Кабинет, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А

После обеда Николай Васильевич обычно уходил прогуляться. Любил он, знаете, зайти в обитель – во спасение души подумать о вечном да лоб перекрестить в любимых храмах, включая Татьяновскую церковь Московского университета, приходскую церковь Симеона Столпника и обитель Саввы Освященного, смиренно стоящую подле постылой Погодинской избы.

Церковь Симеона Столпника на Поварской, которую посещал Гоголь в последние годы своей жизни
Церковь Симеона Столпника на Поварской, которую посещал Гоголь в последние годы своей жизни

*   *   *

БЛАГОДЕТЕЛИ. Граф А.П.Толстой (1801-1873) и его супруга, грузинская княжна Анна Георгиевна (1798-1889), на которой граф женился в 1834 г., привлекали Гоголя образом жизни и духовными устремлениями. Писателю были близки природная доброта, глубокая религиозность, склонность к аскетизму этих аристократов, сумевших создать идеально спокойную обстановку для литературного труда.

Анна Георгиевна Тлостая, Александр Петрович Толстой
Анна Георгиевна Толстая, Александр Петрович Толстой

С самим графом Н.В.Гоголь познакомился в конце 1830-г гг., когда чиновник служил военным губернатором Одессы; с тех пор они оставались добрыми друзьями. Сестра писателя, Анна Васильевна Гоголь-Яновская (1821-1893) сказывала будущему гоголеведу Владимиру Ивановичу Шенроку (1853-1910): тайно Алексей Петрович, со слов брата, носил вериги. По свидетельству Тертия Ивановича Филиппова (1826-1899), служившего при А.П.Толстом чиновником особых поручений:

- Граф усердно исполнял все постановления Церкви и в особенности был точен в соблюдении поста, которое доводил до такой строгости, что некоторые недели избегал употребления даже постного масла.

Скажу больше, Алексей Петрович не был напускным меценатом, далеким от литературы. Не один год он дружил с монахами Греческого подворья, бегло читал и говорил по-гречески; акафисты и каноны приводили его в восторг:

- Послушайте, как они писаны стихами, эта поэзия ни с чем не сравнится!

А.П.Толстой ежедневно обращался к Писанию и знаменитым истолкователям, особенно чтил одного из величайших учителей Церкви, Святителя Василия Великого. При этом святых отцов граф Толстой по большей части читал в оригинале – на греческом и церковнославянском. Среди знакомых благодетеля было немало людей просвещенных – писателей, ученых и государственных деятелей, а именно: Николай Карамзин, Александр Пушкин, Василий Жуковский, Владимир Даль, Вильгельм Гумбольдт, Алексей Хомяков, граф Иоанн Каподистрия.

Немаловажен и тот факт, что у Толстых в особняке была обустроена домовая церковь. Здесь, у хлебосольных хозяев, квартировали семинаристы, участвовавшие в богослужениях, которые “составляли препорядочный хор и пели простым напевом”. В гостиной стоял рояль, были развернуты ноты, только музыка была не светская, а вся – духовного содержания. Графиня Анна Георгиевна слыла знатной музыкантшей.

Вот почему, А.П.Толстой в числе немногих был посвящен в замысел второго тома “Мертвых душ”. Свидетельством его дружбы с Н.В.Гоголем служат семь писем-статей из “Выбранных мест из переписки с друзьями”, адресованных графу (больше, чем кому-либо другому). В доме на Никитском бульваре, 7А, последнее мистическое открытие Николаю Васильевичу надлежало совершить по иной причине.

И никак не благодетели или атмосфера в особняке, стали тому причиной – и дом, и супруги Толстые были чисты от… нечистой силы.

До сих пор то московское здание в просторечие называют – Дом Гоголя.

*   *   *

Николай Гоголь на единственном фото Сергея Левицкого, Рим, 1845 г. 1
Николай Гоголь на единственном фото Сергея Левицкого, Рим, 1845 г.

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА. Посетив Мальту, Иерусалим, Бейрут, Константинополь, 16 (28) апреля 1848 г. на фрегате “Херсонес” Н.В.Гоголь вернулся из Неаполя на Одессу. Ведал уже Странник, что он точно продолжит работу над вторым томом “Мертвых душ”, правда, еще не знал: когда именно это случится. Им постоянно владело чувство творческой неопределенности, усугублявшееся через ухудшающееся состояние здоровья. Похоже, литератор накапливал коллизию и чувства, чтобы персонажи вышли во плоти и крови.

Однако, по случаю холерной эпидемии в Одесском карантине пришлось задержаться на две недели. В Жемчужине у моря Николая Васильевича навестили радушные приятели А.А.Трощинский, Л.С.Пушкин, Н.Г.Тройницкий, Н.В.Неводчиков. Последнего он неожиданно просил принести… “Мертвые души”. И – две-три книжки журнала “Москвитянина”. Литературный голод съедал гения.

Вокруг – холера, засуха и неурожай. А он 16 (28) мая 1848 г. из Васильевки, где Гоголь вынужденно гостил почти все лето, сообщал Н.Н.Шереметевой, что мысль о “давнем труде”, о втором томе “Мертвых душ”, – упрямо “не оставляет”. Только 17 (29) августа 1848 г. литератору выдали Свидетельство “на проезд в города Санкт-Петербург и Москву по собственным делам”, подписанное Полтавским гражданским губернатором Н.И.Ознобишиным.

Через три месяца он, чувствуя зуд, даже сдерживал себя:

- Прежде, чем примусь сурьезно за перо, хочу назвучаться русскими звуками и речью. Боюсь нагрешить против языка.

*   *   *

художник Федор Моллер, Портрет писателя Николая Васильевича Гоголя, начало 1840-х гг. 1
Художник Федор Моллер, портрет писателя Николая Васильевича Гоголя, начало 1840-х гг.

СРЕДА. Окинем взглядом окружение, в котором вращался в Златоглавой украинский гений? Николай Васильевич часто посещал или принимал у себя историка и профессора МГУ М.П.Погодина, писателей Сергея Аксакова и Василия Боткина, актера Михаила Щепкина, собирателя народных песен П.В.Киреевского, философа, идеолога славянофильства А.С.Хомякова, археолога и нумизмата А.Д.Черткова и др.

Все это было для него, как бы сказать помягче, – второстепенно, что ли?

Ведь по-настоящему Н.В.Гоголь жил только литературным творчеством.

Ради этой личной стези он обрек себя на бедность, когда все личное имущество вмещал “самый маленький чемодан”. Вот почему труженик пера всячески искал встречи и общения с воистину духовными собеседниками, а тем более, оцерквленными людьми и просвещенными монахами.

дорожный сундук писателя, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А
Дорожный сундук писателя, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А

В доме графа Толстого Н.В.Гоголь, к примеру, познакомился с иеросхимонахом Сергием (в миру – Семен Авдиевич Веснин; 1814-1853), насельником Афонского Пантелеимонового монастыря. Тот даже БЫЛ (!!!) литератором, который писал под псевдонимом Святогорец. Книгу “Письма Святогорца к друзьям своим о Святой Горе Афонской” (1850) Николай Васильевич читал с преогромным удовольствием, а после учил христианского писателя… профессионально держать корректуру.

Весной 1850 г. отец Сергий вспоминал об одном литературном вечере:

- Тут же мой лучший друг, прекрасный по сердцу и чувствам Николай Васильевич Гоголь! Я в особенно близких отношениях здесь с графом Толстым, у которого принят как домашний... Граф Толстой прекрасного сердца и очень прост. По знакомству он выслал экземпляр моих писем одному из городских священников Тверской губернии, и тот на первой неделе Великого поста читал мои сочинения в церкви вместо поучений....

Этим священником был, по всей видимости, духовный отец графа Толстого и Гоголя, ржевский протоиерей Матфей Константиновский. Запомните это имя.

Протоиерей Матфей (в миру - Матвей Александрович Константиновский)
Протоиерей Матфей (в миру - Матвей Александрович Константиновский)

*   *   *

Дальше о событиях 1852 г. – очень коротко, в телеграфном стиле.

Утром 1 (12) января 1852 г. в гости в Н.В.Гоголю нагрянул знакомый чиновник при Калужском губернаторе Лев Иванович Арнольди (1822-1860). В гостиной он обнаружил большой беспорядок; писатель увлеченно читал какую-то… старинную ботанику, но сообщил: второй том “Мертвых душ” совершенно окончен.

И тут же – противоположная картинка! В первой декаде января 1852 г. Н.В.Гоголь пожаловался коллеге, писателю Сергею Тимофеевичу Аксакову (1791-1859): дело, со вторым изданием собрания сочинений, “идет крайне тупо”.

24 января (6 февраля) 1852 г. украинский славист и историк, профессор Московского университета Осип Максимович Бодянский (1808-1877) застал Гоголя за правкой корректуры… нового издания сочинений.

В сомнениях, мучительно душа писателя искала спасения в литературе.

*   *   *

Рисунок Александра Иванова, Н.В.Гоголь, Рим, 1839 г.
Рисунок Александра Иванова, Н.В.Гоголь, Рим, 1839 г.

ПОКАЯНИЕ НАД ГЕЕННОЙ ОГНЕННОЙ. Пытаясь отвлечься от обещанных кар Господних, вероятно, сорвавшихся 28 января (9 февраля) 1852 г. с уст протоиерея Матфея, Гоголь силился отвлечься. Как? Как умел – он занимался литературным трудом.

Но именно этому небогоугодному делу и противился духовник.

Одному было оставаться все тяжелее – порою мысли и страхи сжигают благочестивого верующего изнутри. Вместе с ординарным академиком (высшее звание) Петербургской Академии наук, историком русской словесности и критиком С.П.Шевыревым (1806-1864) Николай Васильевич 31 января (11 февраля) 1852 г. читал корректуру первого и второго тома “Мертвых душ”.

В письме к матери от 2 (14) февраля 1852 г. Н.В.Гоголь жаловался на нездоровье; после перенесенной в Риме малярии он всегда мерз и даже в доме зябко кутался в шинель.

Слегка ободрившись, 3 (15) февраля 1852 г. писатель посетил сестер Аксаковых – Веру Сергеевну (1819-1864) и Ольгу Сергеевну (1821-1861), где посетовал милым дамам, мол-де, издание сочинений ползет… слишком медленно. Чувство безгреховной вины усиливалась: богоугодно ли он поступил, не оскорбил ли своими глупыми спорами строгого духовника?

Проведав 5 февраля (17 февраля) 1852 г. Николая Васильевича, критик Степан Петрович Шевырев констатировал: проводив Матфея Ржевского до поезда, на Петербургский вокзал в Москве, Гоголь вовсе оставил литературную работу, прочие греховные дела, а принялся… говеть.

Дошло до того, что прозаик лишил себя сна и пищи.

6 (18) февраля 1852 г. покаянный литератор написал письмо Матвею Александровичу Константиновскому, в котором просил своего личного исповедника простить нанесенные оскорбление.

В четверг, на Масленицу, 7 (19) февраля 1852 г. после исповеди Н.В.Гоголь причастился у Иоанна Никольского, настоятеля церкви Преподобного Саввы Освященного на Девичьем Поле. Не подействовало – вечером Николай Васильевич отправился к М.П.Погодину, где писателя “нашли крайне расстроенным”.

10 (22) февраля 1852 г. Н.В.Гоголь написал последнее письмо, адресовав его матери, Марии Ивановне:

- Благодарю Вас бесценная моя матушка, что обо мне молитесь. Так бывает сладко, когда вы обо мне молитесь. О, как много творит молитва матери! Берегите же ради Бога себя для нас… Молитесь и обо мне, молитесь и о себе вместе. Как нужны молитвы ваши! Как они нужны нам для нашего устроенья внутреннего.

Вот, по-моему, ключ к пониманию трагедии: беспощадные поучения проповедника лишили тонкую душу и бросили свечку в ссохшееся без любви сердце мирянина. Гоголь не был аскетом, да и не должен был подвижником быть по природе своей. Без литературы, ни Пушкин, ни Гоголь не выжили бы – через письмо был их Путь во Спасение. А им обоим именно в этом однозначно отказал Матфей Ржевский.

*   *   * 

Эммануил Дмитриев-Мамонов, Карандашный портрет Н.В.Гоголя, 1840-е гг_2
Эммануил Дмитриев-Мамонов, Карандашный портрет Н.В.Гоголя, 1840-е гг.

ОГНЕННЫЙ ГОСТЬ. 10 (22) февраля 1852 г. Н.В.Гоголь попросил графа А.П.Толстого передать свои рукописи митрополиту Московскому Филарету (в миру – Василий Михайлович Дроздов; 1783-1867), дабы епископ тщательно отобрал – что позволительно печатать и что требуется без оглядки уничтожить. Поступить так Алексей Петрович отказался. Радушный хозяин полагал: твердостью он напрочь прогонит дурные мысли у своего гостя. А с ними, дескать, и страх смерти у обвиненного грешника отступит.

В ночь с 11 (23) февраля на 12 февраля (24 февраля) 1852 г. в припадке “отсутствия устроенья внутреннего” Н.В.Гоголь сжег рукописи второго тома “Мертвых душ”. Только на следующий день писатель понял, что бросил в огонь. В разные одежды способен рядиться лукавый.

Но чтобы являться в образе духовника?

Словно запоздалое прощение, 12 (24) февраля 1852 г. убитый горем писатель получил письмо от… в Христе любящего протоиерея Матфея Александрова:

- Христианская Ваша ко мне откровенность и благодушие не ошибусь, скажу – сроднили Вас со мною. И потому Ваши скука и душевные смущения суть вместе и мои. Потому прошу, не унывайте – не отчаивайтесь, во всём благодушествуйте. Как можно, если не сердце, то, по крайней мере, ум держите поближе к Иисусу Христу. Имя Его чаще имейте в устах: оно и далее с Ним познакомить может… Господь видел Ваше усердие ко мне, и оно уже принято. Простите, возлюбленный о Господе! Боюсь что-то я за Вас – не сбоpол бы Вас общий враг наш. Но и чувствую, вместе с тем, какую-то надежду, и вы не посрамитесь пред Господом в день явления славы Его… Желаю в Святой Евхаристии ощутительно вкусить и познать, сколь благ Господь наш. Прощайте и спасайтесь от рода строптивого сего. Благодать Божия да будет с Вами везде и всегда.

И возлюбленному в Господе те милосердные слова оказались что мертвому припарки. Поздно, точно поздно, слишком поздно: исход предначертан и неумолимо положен. С той поры, не желая видеть никого, целыми днями, перед пустым письменным столом Н.В.Гоголь в халате сидел в кресле, выложив ноги на стул.

рабочий стол, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А
Рабочий стол, Музей Н.В.Гоголя на Никитском бульваре, 7А

Даже если заявлялся некий посетитель, сам Николай Васильевич с ним разговор не заводил, а на вопросы собеседника отвечал коротко и отрывисто. Напрасно близкие старались вывести страдальца из ступора.

Из ответов выплывало: при полной памяти он упрямо разговаривать не желает. Все уже было сказано, и все уже было сделано, что еще можно добавить? Писателю, которого уездный протоиерей подтолкнул в гиену огненную, оставалось только покорно ждать своей участи.

*   *   *

Отказавшись от пищи и медицинской помощи, 13-18 февраля 1852 г. Н.В.Гоголь, провалился в апатию. Это привело к полному изнеможению. Упрямствуя в том, что новопреставленная Е.М.Хомякова погибла, поскольку больной дали непотребное снадобье (каломель), Николай Васильевич и вовсе отказался от пищи и лекарств. Силы таяли невозвратно. Улыбаясь, от мира он отгородился духовными книгами.

Сознательно принимая мученичество, как покаяние за совершенные и навешанные грехи, 14 (26) февраля 1852 г. Николай Васильевич заявил вдовцу А.С.Хомякову:

- Надобно меня оставить: я-то знаю, что должен умереть.

С легкой, даже блаженной улыбкой Николай Васильевич вспомнил, как весной 1850 г. он посватался – в первый и последний раз в жизни. Хорошо, что графиня Анна Михайловна Вьельгорская (1823-1861) тогда предложение отвергла. Мол, неровный брак выходит! А он, наивный, мыслил себя духовным наставником, даже учителем, стремясь поддерживать в прелестном создании интерес к России и всему русскому… Как он тогда запротестовал:

- Чем-нибудь да должен же я быть относительно Вас: Бог недаром сталкивает так чудно людей. Может быть, я должен быть не что другое в отношении Вас, как верный пес, обязанный беречь в каком-нибудь углу имущество госпожи своей.

Последние четыре дня измученный литератор почти не поднимался с колен. Страстно молился он перед образами. 19 февраля (1 марта) 1852 г. врач Московской больницы для чернорабочих, доктор Алексей Терентьевич Тарасенков (1816-1873) увидел гостиную Н.В.Гоголя, забитой знакомыми и почитателями. Каждый, казалось, “готов был поплатиться личным здоровьем, дабы восстановить здоровье Гоголя, возвратить Отечеству его главного художника”.

Сам пациент только махал руками, дескать, хватит молоть чушь.

Вот почему я и берусь утверждать: бредни о нервном расстройстве и сумасшествии великого писателя были всегда надуманы, были явно надуманы. Больше не понимая, зачем он нужен этому миру, как он сможет жить без писательского труда за любимой конторкой, – гений угасал в здравом сознании и по доброй воле. Единственным очевидным отклонением доктор А.Т.Тарасенков обнаружил… констипацию – прошу прощения, запор.

Экстренно созванный консилиум врачей, включая профессоров А.И.Овера, А.Е.Эвениуса, С.И.Клименкова и А.А.Альфонского, 20 февраля (2 марта) 1852 г. решил… принудительно лечить писателя, а потом поставил новый диагноз… менингит. Бред во славу современной медицины прогрессировал.

Ни кровопускание, ни гипноз, ни поливание головы больного вонючим спиртом, ни обкладывание пациента… горячим хлебом, ни прочие процедуры не помогли. С огромным облегчением Н.В.Гоголь впал в бессознательное состояние.

- Интересно, принялась ли вся дубрава, посаженная мною в Васильевке полтора года назад? – мелькнуло голове.

В 8 часов утра 21 февраля (3 марта) 1852 г. изнеможенное тело освободила от страданий долгожданная Смерть. Устроенье внутреннее было достигнуто. После отпевания в Татьяновской церкви Московского университета 25 февраля (8 марта) 1852 г. Н.В.Гоголя предали земле в Даниловом монастыре. Проводы превратились в грандиозную народную демонстрацию. Любят у нас богоискателей, особенно – посмертною любовью.

*   *   *

У Н.В.Гоголя в жизни было два пути: или монашество, или литература.

К сожалению, это не мое открытие.

В письме от 5 (17) марта 1852 г. из Баден-Бадена, адресованном поэту и критику П.А.Плетневу, старший коллега по изящному слогу, многоопытный поэт романтизма Василий Андреевич Жуковский (1783-1852) написал так:

- Какое пустое место оставил в этом маленьком мире мой добрый Гоголь! Жалею о нем еще для его начатых и неоконченных работ; для нашей литературы он – потеря незаменяемая. Но жалеть ли о нем для него? Его болезненная жизнь была и нравственно мучима. Настоящим его призванием было монашество.

Я уверен, что, если бы он не начал “Мертвые души”, которых окончание лежало на его совести и все ему не давалось, он давно бы стал монахом и был бы успокоен совершенно, вступив в ту атмосферу, в которой душа дышала бы легко и свободно. Его авторство, по особенному свойству гения, в котором глубокая меланхолия соединялась с резкостью иронии, было в противоречии с его монашеским призванием и ссорило его с самим собою.

*   *   *

Эко странность-то какая!

Аккурат через месяц, 12 (24) апреля 1852 г., в Баден-Баден (Германский союз) один из основоположников русского романтизма В.А.Жуковский и себе отправился к праотцам, успев передать послание:

- Смертный, силе, нас гнетущей, / Покоряйся и терпи; / Спящий в гробе, мирно спи; / Жизнью пользуйся, живущий.

*   *   *

Только над двумя этими возможными путями в жизни, чуть позже, возвысился и очень близко, как по мне узрел всю картину в своей речи “Гоголь и Россия” родоначальник историко-философской науки, профессор и ректор Московского университета, князь Евгений Николаевич Трубецкий (1863-1920):

- В той бесконечной равнине, среди которой протекает наша жизнь, ничто не приковывает к себе человека. Благодаря самому однообразию окружающей природы он не чувствует себя прикреплённым к какому-либо определённому месту. Отсюда, в связи с бедностью жизни, – необыкновенная подвижность: чем меньше удовлетворяет человека действительность, тем сильнее влечение к беспредельному, тем больше манит его дальняя Дорога.

Отсюда у нас – народный тип странника, с которым так часто сочетается тип богоискателя... Неудивительно поэтому, что среди простонародья странник считается божьим человеком, причём самое хождение по земле признаётся делом спасительным, богоугодным.

В жизни и деятельности Гоголя мы находим эти самые черты народного типа. Он по существу – писатель-странник и богоискатель (и в этом, духовный внук Григория Сковороды – А.Р.). Почти вся его литературная деятельность протекла среди беспрерывных странствований; и эти странствования теснейшим образом связаны с сущностью его творчества, с основным делом жизни, которое для него было делом по существу религиозным.

Он странствовал, во-первых, потому, что всем существом своим испытывал тоску о России здешней, действительной, исторической, и во-вторых, потому, что всем сердцем жаждал “Руси Святой”, соответствующей его религиозному идеалу.

Александр Рудяченко

На фото: 
- писатель-странник;
- особняк на Никитском бульваре, 7А, принадлежавший графу А.П.Толстому;
- любимая конторка литератора; в рамке – портрет А.С.Пушкина;
- реставрированный камин; здесь сгорели “Мертвые души”.

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-