Сергей Борщев, анестезиолог, специалист по интенсивной терапии
Мои коллеги предлагают оригинальные методы лечения COVID-19, которые могут сработать
04.05.2020 17:30

Наш разговор откладывался: сначала на час, затем на полтора, затем – на два. Причина — внезапная проверка Санэпидемстанции. Даже в период карантина она, случается, бывает или наказанием, или поддержкой. Поэтому интервью с доктором медицинских наук, специалистом по анестезиологии и интенсивной терапии, и.о. заведующего отделом интенсивной терапии и детоксикации Центра инфекционных поражений нервной системы ГУ “Институт эпидемиологии и инфекционных болезней имени Л.В. Громашевского НАМН Украины” Сергеем Петровичем Борщевым начался с... сочувствия.

ВМЕСТО УВЕРТЮРЫ

- Сергей Петрович, все закончилось благополучно?

- Пока – нет, но помощь приходила. В частности, у нас еще ничего не закончилось, все только начинается. Через полтора-два месяца спросите: благополучно или нет.

- Как заведующему отделом, пришлось сдать стакан крови?

- Знаете, Александр, не всех собак надо вешать на санстанцию. Приходила от них группа помощи – осматривала, что мы сделали, готовясь в ближайшие дни принимать COVID-больных. Прозвучали конкретные советы, как сделать так, чтобы мы, ученые и врачи, были менее уязвимы и во время работы с такими пациентами и не заболели.

- Это очень важный аспект борьбы с пандемией: защищенность медиков.

- Это то, о чем в свое время не подумали. Теперь в экстренном порядке приходится исправлять ситуацию, когда у нас нет эпидемиологов. И, слава Богу, что хоть некоторые специалисты сохранились... Видите, они помогают и рассказывают, как правильно организовать защиту. Хотя по специальности я врач, но не специалист-эпидемиолог. К сожалению, ту эпидемиологическую службу, которой когда-то гордилась Украина, потому что она была лучшей в мире, – просто умножили на ноль.

- То есть, не с проверкой к вам санэпидемстанция неожиданно нагрянула?

- Нет, это была, так сказать, неотложная эпидемиологическая помощь. К нам на улицу Галицкую, 4 приезжали специалисты, которые ходили, смотрели, советовали: сделайте так, чтобы не заболеть. Потому что это сейчас главное.

● Где будут долечиваться больные с инфарктом, инсультом, энцефалитом, пневмонией другого генеза?
● В национальном перечне медиков, которым будут выплачиваться надбавки, ученых нет.
● Меняется или не меняется коронавирус – это лишь предположение ученых.
● Речь идет о массовом тромбозе, когда образуется множество тромбов в сосудах.
● Положите мне в комплект с аппаратом ИВЛ двух анестезиологов, одну медсестру-анестезистку, а еще – один кислородный концентратор.
● В возрасте от одного и до 25 лет – количество умерших пациентов во всем мире невелико. Это группа, для которых коронавирус наиболее безопасен.
● Молодежь в большинстве случаев переносит заражение коронавирусом вообще бессимптомно.
● Наши представления о COVID-19 молниеносно меняются.
● Если врач выполнил все по Протоколу, а больной погиб, никаких претензий к медику нет.

- Ваш Центр “Инфекционных поражений нервной системы” – единственный в Украине, который одновременно оказывает и объединяет специализированную медицинскую помощь с наукой, с широким профилем острых, затяжных, осложненных поражений нервной системы. Есть ли у вас больные COVID-19?

- Нет. К таким мы тщательно готовимся: сегодня утром последнюю свою пациентку выписали. COVID-больные должны поступать в ближайшее время.

- В практической работе возникло немало проблем?

- Во-первых, на что не обращали внимания ни правительство, ни руководство города / городская администрация, вообще, этот вопрос никак не решен, но... Где в период пандемии COVID-19 должны лечиться другие больные, у которых – не коронавирус, а инфаркт, инсульт, энцефалит, пневмония другого генеза? Такое впечатление, что проблема вообще никого не волнует, и мы упираемся, чтобы найти места, где будут долечиваться наши больные, которых пришлось выписывать.

- Решили?

- Да решили (в такой многозначности качает головой) – с помощью коллег. Хотя это вопрос национального масштаба: где в период пандемии лечить тех пациентов, у которых диагностирован коронавирус. Или если ты не с COVID-19, то теперь на тебя всем плевать? Ведь если взять такого тяжелого больного и положить в палату к человеку с коронавирусом, это будет равняться летальному концу, будто пациента заранее отвезли на кладбище.

- Вы – ученый-практик. В Институте эпидемиологии и инфекционных болезней возглавляете как научный отдел, так и отделение интенсивной терапии и детоксикации на 17 коек.

- Не совсем так. Я возглавляю научный отдел интенсивной терапии и детоксикации, а у отделения является заведующая Татьяна Леонидовна Токунова. Простите, я не назвал еще одну нерешенную проблему.

- Пожалуйста.

- В нашем Центре “Инфекционных поражений нервной системы” с больными работают не медики, которые находятся на должностях врачей, а медики-ученые, но работают как лечащие врачи. Поэтому врачи у нас выполняют роль... дежурных врачей. Потому что когда ученый, который является лечащим врачом, уходит домой, за больным кому-то нужно наблюдать. И мои коллеги выполняют роль неотложной помощи. А в национальном перечне медиков, которым будут выплачиваться надбавки, нас, ученых, нет. Потому что перечень создан под врачей и медсестер. Ученых, которые оказываются на передовой борьбы с COVID-19, просто не учли.

- В вашем отделении на 17 коек какой тяжести больные?

- На сегодня больных нет. Сегодня проводится полная дезинфекция палат. Далее – генеральная уборка помещения, расстановка кроватей. Оказывается, для больных коронавирусом все должно располагаться иначе, чем при нормальных условиях. До понедельника нам обещают довезти медикаменты, которых не хватает, и мы будем готовы для приема больных COVID-19.

- То есть, ваше отделение станет вторым или третьим опорным пунктом в Киеве?

Мы планово готовимся обеспечивать больным помощь в том случае, если городские больницы свои возможности исчерпают полностью

- А кто же теперь это считает... Инфекционные больницы Киева загружены и принимают только инфекционных пациентов. Восьмая городская клиническая больница, которая расположена неподалеку от нас на улице Юрия Кондратюка, тоже принимает больных коронавирусом. Количество больных увеличивается каждый день, мест и персонала не хватает.

- Ситуация критическая?

- Медицина справляется (грустно улыбается). Не дай Бог, количество больных достигнет такого уровня, как в Соединенных Штатах или в Италии. Тем временем мы планово готовимся, чтобы обеспечивать больным помощь в том случае, если городские больницы исчерпают свои возможности полностью.

У БОЛЬШОГО КОЛИЧЕСТВА УМЕРШИХ ТЯЖЕЛЫХ ПАЦИЕНТОВ ПАТОЛОГОАНАТОМЫ ВИДЕЛИ МАССОВЫЙ МИКРОТРОМБОЗ СОСУДОВ, НЕ ТОЛЬКО ЛЕГКИХ, НО И ПОЧЕК, ДРУГИХ ОРГАНОВ

- Сергей Петрович, ученые выделили три варианта коронавируса – A, B и C. Тип B типичен для Восточной Азии, в первую очередь для материкового Китая, а C ученые считают основным для Европы. Какие штаммы распространены в Украине?

- Я не вирусолог, чтобы выражать собственное мнение по поводу этой информации. Пока такая информация не до конца достоверна.

- В смысле?

- О том, что три штамма отличаются, что это – другие вирусы. Есть мнение некоторых ученых, мол, COVID-19 быстро меняется, и уже есть новые штаммы, которые генетически отличаются друг от друга. Но и другое мнение бытует: якобы у COVID-19 на сегодня еще разных штаммов нет, это один вирус, а отличный ход пандемии в каждой стране зависит от тех мер, к которым прибегло правительство, а значит, насколько страна оказалась готова к удару коронавируса.

- Насколько чиновники поняли, что надвигается пандемия?

- Именно так. Ведь некоторые страны вовремя не обратили внимания на COVID-19. Следовательно, меняется или не меняется коронавирус – это лишь предположение ученых, гипотезы, основанные на том, как обычно ведут себя вирусы. Одни говорят: это другой вирус с измененной структурой, потому что мутировал; другие – что это один штамм, а разница – в мерах национальных медиков. Ясно одно: вирус может меняться. И никто не знает, в какую сторону. Возможно, он мутирует, чтобы уменьшить свои агрессивные качества, и пока до нас дойдет, от него больные будут только чихать, а не умирать.

- Благодарю за позитивный прогноз.

- Если бы это был прогноз, а это так – искреннее желание, светлые надежды.

- Я – не из тех, кто посыпает голову пеплом, мол, в Украине отсутствует современная медицина. Сергей Петрович, расскажите, как помогает вам в работе новейшая инструментальная диагностика? Будет ли в вашем отделении какая-то специализация в работе с COVID-больными?

- Что касается новейшей диагностики – здесь я не согласен с вами, Александр. Да, в борьбе с COVID-19 Институт эпидемиологии и инфекционных болезней имени Л.В. Громашевского разрабатывает и имеет новейшие методики, эффективность которых еще необходимо исследовать и доказать, но саму диагностику проводит... за пределами нашего учреждения. На это у нас нет соответствующих ресурсов. Насколько мне известно, правительство выделит средства на приобретение необходимого медоборудования, чтобы в связи с COVID-19 проводить ПЦР-диагностику на местах, и в нашем институте – тоже.

- Хорошо, что есть такая информация.

- Все, что касается диагностики коронавируса, что касается диагностики пневмонии, то, к сожалению, в нашем штате даже рентгенолога нет! Поэтому планируется принимать больных... во-первых, уже обследованными, с подтвержденным COVID-диагнозом, а во-вторых, с соответствующей картиной легких, что они больны пневмонией.

- Американские инфекционисты предполагают, что COVID-19 модифицирует молекулы гемоглобина, которые доставляют кислород, и вызывает гемоглобинопатию.

- Мое мнение такое: подобная гипотеза маловероятна, поскольку не имеет научного обоснования. Во-первых, на чем она основывается? Увидели новых больных, у которых повышенный уровень свободного гемоглобина, повышенный уровень железа и... решили: это повреждение непосредственно эритроцитов? Нет.

- Как картина выглядит с вашей точки зрения?

- В тех же Соединенных Штатов появилась более достоверная информация, основанная на многочисленных вскрытиях умерших больных. У большого количества умерших тяжелых пациентов патологоанатомы видели ДВС-синдром (Dyggve-Melchior-Clausen, DMC; синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания. – А.Р.). То есть, массовый микротромбоз сосудов, не только легких, но и почек, других органов.

- Это какое-то нарушение в системе свертывания крови?

- Да. Речь идет о массовом тромбозе, когда образуется множество тромбов в сосудах различных органов. В каждом таком тромбе не только потребляются тромбоциты, но и находятся эритроциты, которые в дальнейшем разрушаются, разваливаются. Затем в крови высвобождается железо, на которое кто-то обратил внимание и сделал предположение, что вирус действует непосредственно на эритроциты.

БЕЗ ПОДГОТОВЛЕННОГО МЕДПЕРСОНАЛА ТОЛЬКО ОДНИМ ЭТИМ ЖЕЛЕЗНЫМ ЯЩИКОМ – АППАРАТОМ ИВЛ – ЧТО Я МОГУ ДЕЛАТЬ? РАЗВЕ ЧТО КОЛЕСА ПОДКАЧАТЬ В СВОЕМ АВТО!

- Что же тогда на самом деле происходит?

- С моей точки зрения, выполненные анализы, которые имели следствием появление такой теории, были неправильно интерпретированы. Действительно, в крови COVID-больных повышается железо, но, на мой взгляд, не за счет того, что вирус влияет на эритроциты, а за счет массивного тромбообразования и распада самих эритроцитов. Причем это доказано многочисленными вскрытиями. И многие специалисты, в том числе и в Соединенных Штатах, теперь одним из приоритетных направлений контроля больного с тяжелым течением коронавируса считают контроль такого показателя, как D-димер, который использовался для оценки сердечно-сосудистого риска (ССР) при тромбозах и эффективности медикаментозного лечения.

- Это какой-то новый специфический показатель?

- Нет, это показатель для любого тромбоза. Считается, что при определенных цифрах его повышения нужно назначать препараты-антикоагулянты, которые не только мешают тромбам появляться, но и является действенной профилактикой тромбоза. Использование этих лекарств вместе с соответствующей терапией показало положительные результаты.

- Убивают ли упоминавшиеся препараты-антикоагулянты коронавирус?

- Нет, но они действуют на последствия вирусной атаки, которые приводят к гибели больных. Впрочем, это рабочая, но все-таки версия... И еще далеко до того, чтобы говорить о научном обосновании. Верю, через некоторое время, когда мировая пандемия закончится, когда специалисты проанализируют миллионы фактов, на основании клинического опыта разных стран возникнет стандарт лечения COVID-больных, который будет работать везде.

- Китайские ученые пришли к выводу, что основная тактика лечения коронавируса должна основываться на предотвращении разрушения гемоглобина. Ухудшение состояния здоровья инфицированных вызвано тем, что гемоглобин атакуют вирусные белки (ORF10 и ORF3a). Поэтому клетки легких реагируют усилением воспаления и пациент задыхается.

- Описанная версия также никем не доказана. По моему мнению, это предположение сделано на основании того, что механизм влияния коронавируса непосредственно на эритроциты до конца не выяснен, и никто его четко не описал. Даже теоретически... В китайской версии, как по мне, все притянуто за уши.

- Вообще отсутствует рациональное зерно?

- То, что коронавирус вызывает воспаление, а затем вызывает обширные повреждения микрососудов, что приводит к тому, что эритроциты через сосуд, которые не должны из него выходить, а они выходят внутрь альвеол и там уже разрушаются, – это новая реальность. Но при некоторых формах гриппа это явление и раньше наблюдалось.

- Значит, проблема не в вирусных белках?

- Во всяком случае, по моему мнению, проблема – не в прямом взаимодействии вируса и эритроцитов. Это – ситуация, когда за счет воспаления проницаемость сосудов меняется и эритроциты не находятся в сосуде, а вываливаются внутрь альвеол и мешают кислороду и углекислому газу нормально обмениваться.

- Итальянские инфекционисты утверждают, что коронавирус наносит удар благодаря взаимодействию с гемоглобином транспортного белка кислорода (Hb). В таких случаях искусственная вентиляция легких бесполезна.

- И эта теория, на мой взгляд, тоже малообоснованна. Даже теоретически. Что касается ИВЛ, вопрос очень своеобразный. Никто не предлагает больного, который более-менее нормально себя чувствует, интубировать (вводить эндотрахеальную трубку в трахею с целью обеспечения проходимости дыхательных путей и проведения ИВЛ. – А.Р.). Увы, в некоторых западных странах – не с целью того, чтобы помочь больному, а с целью того, чтобы не испытывал лишнего впечатление персонал, – таких больных интубируют заранее.

- Я читал, что от этого принципа западные медики теперь отказались.

- Действительно, зачем интубировать больного, которому достаточно других методов кислородной поддержки? А вот не интубировать больного, который по-другому не выживет, – это издевательство над пациентом. Когда-то я наблюдал при гриппе ужасную картину. Наши доморощенные медики перевели рекомендации западных коллег, мягко говоря, не достаточно точно... И в протоколе лечения было записано: аппарат ИВЛ (аппарат искусственной вентиляции легких. – А.Р.) рекомендуется использовать для неинвазивной вентиляции легких – то есть через маску, а интубировать не нужно, потому что это приводит к увеличению летальности.

- ... то есть через интубационную трубку, введенную в дыхательные пути.

- (Продолжительное молчание) Одна ошибка переводчика стоила множества часов человеческих страданий... Я видел больного, когда в качестве консультанта приезжал в одну больницу. Он – весь сине-фиолетовый – держал кислородную маску и еще в сознании едва дышал в нее. Говорю тамошнему врачу: – “Зачем вы издеваетесь над человеком!? Интубируйте”. А мне отвечают, мол, это Протоколом запрещено. Я говорю: “Да идите вы ко всем чертям со своими запретами!”

- Пошли?

- Ага, аж побежали... Пока в срочном порядке мы готовились к интубации, больной умер... Даже к утвержденному Протоколу нужно сознательно относиться, не прибегая к крайностям: не нужно интубировать всех подряд, но когда видно, что человек не может иначе, – его следует переводить на инвазивную ИВЛ.

- Вы используете ИВЛ? Аппарат важен для всех групп пациентов?

- У нас в Центре нейроинфекций Института эпидемиологии и инфекционных болезней имени Л.В. Громашевского такое оборудование есть... Оно было и есть. Но вопрос не так нужно формулировать.

- А как, Сергей Петрович?

- Когда меня спрашивают, сколько вам необходимо ИВЛ, я отвечаю: – “Дадите, сколько дадите. Но к каждому ИВЛ положите мне в комплект двух анестезиологов, одну медсестру-анестезистку, а еще – один кислородный концентратор. Потому что без медперсонала только этим железным ящиком – аппаратом ИВЛ – что я могу делать? Разве что колеса подкачать в своем автомобиле!” Какая разница, сколько ИВЛ, если у нас два анестезиолога!? К каждому самолету должен быть экипаж. У нас экипажей не хватает, а не железяк...

ВМЕСТО ИНТЕРЛЮДИИ

- Тяжелый складывается разговор. Рассмотрим несколько вопросов попроще?

- Давайте.

- Когда речь идет о передаче коронавируса, есть ли разница между пребыванием в помещении и на улице?

- Есть. На улице вероятность заражения гораздо ниже. Ведь концентрация вирусов в одном литре воздуха значительно меньше, чем в закрытом помещении. Это банальная логика.

- Одновременно человек может заразиться COVID-19 и сезонным гриппом или обычной простудой?

- Может. Почему нет? Одна зараза другой гадости не мешает.

- Параллельные болезни и лечиться параллельно?

- Вопрос труднее. Ведь нет в мире ни одного препарата с доказанным действием – как против гриппа, так и против COVID-19. Они одинаково будут лечиться; если появятся бактериальные осложнения, то с применением антибиотиков. Видите, Александр, если у пациента сочетаются грипп и COVID-19, это скорее всего повлияет на тяжесть состояния, а в тяжелых случаях всегда приоритетом является именно патогенетическая (влияние на течение болезни) терапия, а не этиотропная (воздействие на возбудителя), тем более, что в мире пока нет препаратов с доказанным этиотропным действием на эти вирусы.

- Как будем лечить?..

- Эффективно. Прежде всего у тяжелых больных с применением препаратов патогенетического действия.

НЕ COVID-БОЛЬНЫЕ, А ИМЕННО ЗАРАЖЕННЫЕ КОРОНАВИРУСОМ – БОЛЬНЫМИ ИХ НАЗВАТЬ НЕЛЬЗЯ, – ШАТАЮТСЯ ПО УЛИЦАМ, ПОДВЕРГАЯ ДРУГИХ ОПАСНОСТИ

- Японские вирусологи предполагают, что COVID-19 имитирует человеческую физиологию, наше физическое состояние – гипоксию, типичное для пребывания в самолете на больших высотах. Что думаете по этому поводу?

- Мне лично трудно комментировать такую теорию. Если имеется в виду, что COVID-больные находятся в состоянии, похожем на гипоксию, – это так. Есть предположение, что у людей, которые имеют хронические заболевания и находятся на кислородной поддержке по поводу другой болезни, поражение COVID-19 переносят легче. Ведь они уже адаптированы к гипоксии. В таких случаях основная задача, стоящая перед врачами, – перевести пациента через этот период, который продолжается от семи до 14 дней. Если больные его переживают, легкие восстанавливаются, пациент стабилизируется. Если нет – больных переводят на ИВЛ, но тогда вероятность выздоровления значительно ниже.

- А если ИВЛ не помогает?

- Больного переводят на аппарат ЭКМО (экстракорпоральная мембранная оксигенация. – А.Р.). Определенному количеству пациентов это дает надежду – они выздоравливают. Хотя их процент еще меньше, чем тех, которых спасло использование ИВЛ.

- Все эти методики используются последовательно?

- Да, но в Украине аппараты ЭКМО типа “Cardiohelp-i”, насколько мне известно, можно пересчитать на пальцах: 10-12 на страну. Стоят они под 10 миллионов гривен. Кроме того, применение этой методики требует дорогостоящих одноразовых систем и целой бригады высококвалифицированных медиков на одного больного. Экстренную ЭКМО-помощь COVID-больные получают в крайних случаях.

- Читал, что устойчивость к коронавирусам младенцев в возрасте до года объясняется тем, что в их крови преобладает фетальный гемоглобин, который не содержит бета-цепей и, вероятно, неуязвим для вирусных белков. Это так?

- По статистике, именно среди детей тяжелое течение, а особенно – летальные случаи наблюдаются в группе от 0 до года. А вот от одного до 25 лет количество умерших пациентов небольшое. Хотя это группа, для представителей которой коронавирус наиболее безопасен. Конечно, это не касается 100 процентов: болеют и двадцатилетние...

- Дальше. Гемоглобин без бета-цепей синтезируется у больных талассемией, (генетическое заболевание), распространенной в “малярийных” регионах Африки, где фиксируется невысокая заболеваемость COVID-19.

- Трудно сказать, коррелируется ли это как-то, или нужно рассматривать другие причины. Сегодня смертность и количество зараженных заметно меньше и в Украине по сравнению с, например, США.

- Можете сказать: почему?

- Если рассматривать национальные гипотезы, пожалуй, противодействием стало украинское сало (во второй раз смеемся вместе; как мне нравится этот собеседник).

- А когда речь идет об Африке?

- Возможно, пандемия до них еще не докатилась? Или климат теплее? Ведь некоторые вирусы – почему и наблюдается сезонность! – не любят жары. Предположений масса. Возможно, и гемоглобин без бета-цепей какую-то роль играет.

- Что украинские нейроинфекционисты знают сегодня о коронавирусе? Можете нарисовать общий портрет COVID-19?

- Я – не художник, чтобы рисовать! (Снова вместе искренне смеемся). Это, с одной стороны, респираторная инфекция, похожая на грипп. С другой стороны, у нее есть собственные отличия, которые делают ее слишком опасной. Наиболее отчетливая разница коронавируса от гриппа: молодежь в большинстве случаев переносит заболевание вообще бессимптомно. То есть, человек заражается COVID-19, две-три недели распространяет COVID-19, а сам чувствует себя прекрасно.

Опасность COVID – в том, что зараженные коронавирусом шатаются по улицам, подвергая болезни других

- Ни температуры, ни соплей.

- Поэтому молодежь больше всего не понимает – почему она должна сидеть на карантине?! Юноши и девушки считают себя здоровыми, и они действительно здоровы. В основном... То есть, не каждый из них заражен коронавирусом, потому что, по крайней мере, не имеет симптомов. В отличие от коронавируса, грипп, если человек его подхватил, видно невооруженным глазом: температура 39° плющит и 18-летних, и 50-летних.

- И больной гриппом не будет вставать с кровати и точно не будет разносить инфекцию!

- Вот в чем опасность: больные гриппом не бегают по улицам, потому что им физически тяжело это делать, они лежат пластом. И не COVID-больные, а именно зараженные коронавирусом – больными их назвать нельзя, – шатаются по улицам, подвергая других опасности. И не понимают всех этих ограничений, масок и тому подобное. Они сами не болеют, но являются живыми носителями, которые разносят вирус.

- Такие ли агрессивные свойства у коронавируса, как его рисуют?

- Что я вам скажу? Среди зараженных некоторыми типами гриппа, которыми люди в Украине болели до пандемии, процент умерших был почти такой же, как при COVID-19. Это – не чума, которой, если инфицировался, то сразу сыграл в ящик, когда вовремя не получил медицинскую помощь. Опасность в другом: в большинстве случаев коронавирусная инфекция имеет бессимптомное течение и еще достаточно длительный инкубационный период, что способствует распространению коронавируса. Диагностировать ее без ПЦР-теста невозможно.

НЕ ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, НО И МЕДИКИ УЧАТСЯ НА СОБСТВЕННЫХ ОШИБКАХ. В МИРЕ ПРОВЕРЯЮТСЯ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ, И ВЕРСИИ, ДАЖЕ ДОГАДКИ – ЧТО ДЕЛАТЬ С COVID-19

- Много вопросов относительно действенности медпрепаратов, которыми лечится COVID-19. Осмотрим самые основные?

- По крайней мере – попробуем.

- Для начала: антиретровирусные, АРТ-препараты Лопинавир / Ритонавир.

- Сразу замечу: до сих пор ни одного препарата с доказанным действием на COVID-19 в мире нет. Все лекарства предлагаются на основании определенного теоретического обоснования, собственного опыта или еще чего-то. В частности, вами названные АРТ-препараты рекомендованы медиками потому, что структура РНК-вируса в чем-то похожа на вирусы иммунодефицита человека... На основании этого предложено их использовать. Логика проста: они действуют на ВИЧ, возможно, подействуют и на коронавирус.

- Во многих западных странах АРТ-препараты применяются.

- Применялись, в прошедшем времени... По этому поводу были разные публикации, но без должного научного обоснования. Пестрят личные впечатления медиков, основанные на небольших исследованиях. Однако... Чем больше опыта накопилось, тем больше в лечении COVID-больных АРТ-препараты теряли приоритет. На прошлой неделе, в частности 21 апреля 2020-го года – это доступно в интернете, – были обнародованы новейшие рекомендации группы уважаемых американских ученых относительно лечения коронавируса.

- Интересно, интересно!

- И они не советуют применять АРТ-препараты. Ведь много сообщений о том, что применение этих лекарств привело к обратным последствиям, ухудшив состояние больных. Учитывая медицинскую этику, группа экспертов из США очень осторожно в выводах написала, мол, они не рекомендуют применение АРТ-препаратов для лечения больных COVID-19. Применение возможно только в рамках проведения научных исследований.

- Дальше – противомалярийные (АМ) препараты: Гидроксихлорохин и Хлорохин?

- То же самое... 21 апреля американские медики изложили собственное, но общее мнение: на основании отчетливой токсичности в сочетании с азитромицином не рекомендуется применять АМ-препараты для COVID-больных. Это ответ на ваш вопрос?

- А ваше, Сергей Петрович, личное мнение?

- Во многом я согласен с американскими экспертами, в их рекомендациях я не прочитал ни одной глупости. Написано то, что они увидели собственными глазами, выводы сделаны на основании коллективного опыта. Следовательно, АМ-препараты не действуют на COVID-больных среднего и тяжелого состояния, но... Для больных с легкими формами – просто волшебный экивок! – АМ-препараты можно оставить. Поскольку лекарства уже... закуплены соответствующими правительственными структурами США.

- Интерферон β-1b?

- Такое же мнение... Вы, Александр, перечисляете те препараты, которые американские эксперты теперь не рекомендуют к использованию, но которые могут применяться – там черным по белому написано! – в рамках научных исследований. Эдакая медицинская политкорректность... Если мы ошибаемся, то пусть другие – через научные исследования – докажут, почему такие препараты не действуют. Или, в конце концов, действуют.

- Зачем исследовать это во время пандемии?

- Чтобы после ее окончания представить выводы: наука так работает. Множество данных необходимо обработать, посмотреть, насколько исследования корректно проведены, какие получены результаты, свести вместе. Наши представления о COVID-19 молниеносно меняются... Еще месяц назад в тех же Соединенных Штатах больных коронавирусом лечили азитромицином и плаквенилом, а 21 апреля объявили вывод: этого делать не следует. Не только человечество, но и медики учатся на собственных ошибках. В мире проверяются и теоретические знания, и версии, даже догадки – что делать с COVID-19.

- Теперь препарат против ревматоидного артрита – Тосилизумаб, зарегистрированный в Украине как Актемра.

- Это препарат моноклональных антител, разработанный швейцарской компанией “Roche Holding”. Препарат совсем юный, его исследования еще продолжаются. Говорят, он влияет на один из компонентов воспаления – интерлейкин-6. Ведь во многих случаях заболевания организм, реагируя на коронавирус, сам себя повреждает. И вот этот “интерлейкиновый шторм” в тяжелых случаях COVID-19 пробуют этим препаратом погашать. Другой вопрос – стоимость: одна ампула, 10 мг стоит 11 тысяч грн. Продолжим обсуждение Актемры?..

* * *

- Что у вас определено протоколом как препараты для лечения?

- Это определено, к сожалению, не у нас.... Это определено на уровне Министерства здравоохранения Украины. Протокол тот пока единственный в мире, других общегосударственных протоколов по обе стороны Атлантики нет. Только у нас четко перечислены препараты и дозы, которыми предстоит лечить COVID-больных. И это те препараты, которые мы с вами обсуждали. В протоколе Минздрава все они указаны.

- Ужас ужасный!

- Если бы тот документ назвали не Протокол, а Рекомендации Минздрава, у украинских медиков была бы свобода действий и в то же время информация. К сожалению, когда составлялся Протокол, мир так и считал. Но, судя по тому, что написано, – украинские эксперты не понимают разницу между тремя понятиями: протокол, рекомендации, стандарты. Протокол – утвержденный Закон для врача, который должен все написанное неукоснительно выполнять: шаг влево, шаг вправо – и медик будет отвечать за то, что нарушил букву Закона!

- Понимаю, поэтому и говорю: ужас ужасный...

- Врачей загнали в узкие рамки – не учитывая реальную картину, имеющийся опыт, достижения мировой науки. Дальше – печальнее... Если врач выполнил все по Протоколу, а больной погиб, никаких претензий к медику нет. В большинстве регионов так и действуют: “Зачем мне проблемы? В Киеве же написали...” Знаете, что я думаю?

Я аплодирую тем медикам, которые постоянно что-то пробуют, ищут шанс одолеть COVID

- ???

- Ни такого протокола, ни вообще оснований для его утверждения в мире нет. И в Украине не было. Теперь топ-чиновники Минздрава отчитываются: мы свою работу выполнили. Итак, нас обязали другие, выполнять нам.

- Какой выход, Сергей Петрович?

- Распространен на все страны мира... Откровенно говоря, никто не знает, что делать. И на основании выводов, опыта, теорий, врачи под руководством ученых при лечении коронавируса ищут выход: применяют АРТ-препараты, ПМ-препараты. Я просто аплодирую таким медикам, которые это попробовали, потом это, потом – это. Так ищут шанс одолеть болезнь.

- Что происходит у нас?

- В Министерстве здравоохранения Украины, видимо, не хотят брать ответственность на себя. Мол, мы ничего своего делать не будем, будем смотреть, что делают вокруг, и... будем перенимать опыт. Пока мы выжидали, чтобы перенять, у них сто раз все изменилось! Но: “Ну, так мы же не виноваты, что не помогло. Это нам американцы советовали!”

- А в самом деле, разве они что-то советовали нашей комиссии Минздрава?

- Они со всем миром делились опытом, а наше дело было тот опыт вовремя проверить. Видите, прошел месяц, и они признались: – “Наши теоретические рассуждения не подтвердились, но мы это попробовали. Поэтому не тратьте, господа, время – это проверять не стоит! Но если вы считаете иначе – проведите собственные исследования”. В Украине, чтобы не забросали камнями, втихаря сидят и ждут, когда “большой белый человек” расскажет нам, “обезьянам”, как лечить COVID-19. Это снова проявляется национальный комплекс неполноценности? Продолжается какой-то многолетний ужас, что тебя затравят, если осмелишься хоть что-то сделать по-своему, а тем более – если не получишь положительный результат. О получении отрицательных результатов у нас вообще не принято информировать коллег, а тем более общество – затравят.

- Сергей Петрович, сейчас я задам вопрос, на который можете не отвечать... В ближайшее время в ваше отделение заедут первые COVID-больные. Скажите, вы будете придерживаться Протокола или будете искать возможности, как спасти пациентов?

Мы будем лечить больных по Протоколу, но сравнивая с методами, которые мы сами будем внедрять

- Правдой я отвечу на правду... Я работаю в Институте эпидемиологии и инфекционных болезней имени Л.В. Громашевского НАМН Украины, то есть в научном учреждении, что последнее позволяет нам делать сознательно! Мы – не просто больница, а институт, научное учреждение, где утверждена научная программа, а тема коронавируса определена одной из приоритетных. Некоторыми моими коллегами даже предложены оригинальные методы лечения COVID-19, которые, по нашему мнению, могут сработать.

- Сработают?

- Этого, Александр, никто не знает. Но мы попробуем. Ведь такие задачи вынесены и утверждены на Ученом совете Института. Это позволит лечить больных по стандартному Протоколу, но непременно сравнивать с другими методами, которые мы будем внедрять. Второй вопрос: различные методы лечения будут назначаться больным только с подробным объяснением их действия, возможных положительных и негативных последствий и только с письменного согласия больного или с согласия его законных представителей.

ВМЕСТО КОДЫ

- И последнее: когда все это закончится?

- С точки зрения науки, только тогда, когда 70, а может и 80 процентов украинцев получат иммунитет. Каким образом? Хорошо, если кто-то в мире – у нас такие исследования даже не ведутся – изобретет вакцину от COVID-19. Второй путь более вероятен. За счет того, что больше 80 процентов украинцев заразятся коронавирусом, в легкой форме переболеют или вообще перенесут инфицирование бессимптомно – и Украина получит коллективный иммунитет. Или: этот вирус вдруг изменит свои свойства, хотя это уже будет следующее действие марлезонского балета.

Александр Рудяченко. Киев

Фото Юлии Овсянниковой

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-