Ольга Кобевко, врач-инфекционист из Черновцов
Основную поддержку медики получают от волонтеров
12.05.2020 20:15

Известный в Черновцах волонтер, бывший депутат областного совета, а по основной специальности врач-инфекционист Ольга Кобевко с первых дней, когда в Украине были выявлены больные коронавирусом, начала борьбу с этой болезнью. За эти два месяца напряженного графика Ольга и переживала радость от выздоровления тяжелых пациентов, которые уже мысленно прощались со своей жизнью, и видела смерти молодых и вполне здоровых на первый взгляд людей, которые слишком поздно обращались за помощью или у которых болезнь протекала необычно.

До первых больных CОVID-19 в Украине Ольга работала в инфекционном отделении Черновицкой областной больницы. Однако с того момента, как пандемия начала нарастать, ей приходится распределять свою работу между двумя медучреждениями.

До обеда я лечу пациентов с CОVID в областной больнице, а после – помогаю городской

“Сейчас я работаю в двух больницах одновременно: в первой городской и в областной больнице. Потому что сначала у нас начали принимать больных в областной больнице, где я и работала. Но после того, как количество зараженных существенно возросло, вынуждены были открыть еще одну базу в первой городской больнице именно для жителей Черновцов. Там не было инфекционистов, и я согласилась пойти туда поддержать. Поэтому сейчас до обеда я в областной больнице, а уже после – помогаю городской”, — объясняет врач.

ПЕРВЫМИ НА ПОМОЩЬ МЕДИКАМ БРОСИЛИСЬ ВОЛОНТЕРЫ

Пообщаться по телефону с Ольгой Кобевко удалось вечером после ее очередного утомительного дня. Уставшим голосом она рассказывала о приобретенном опыте буковинских врачей в борьбе с малоизученным вирусом, и об отношении властей и простых людей к медикам, и об условиях, в которых приходится работать, и о тревожных ожиданиях накануне ослабления карантина.

- Как изменилась ваша жизнь после начала пандемии?

- Времени свободного вообще нет. Рабочий день у меня начинается с самого утра и заканчивается поздно вечером. На выходных у меня суточное дежурство по основному месту работы в областной больнице. В воскресенье я еще немного на работе, а в понедельник снова начинается тот самый ритм жизни. Наверное, это основные изменения. Потому что для меня этот ритм отдаленных перебежек, как я это называю, не новый. Я начинала помогать еще со времен Майдана и потом уже после начала военных действий на востоке часто ездила с волонтерской помощью военным — мы собирали и привозили разные медикаменты и прочее. Чуть позже, когда уже потребности в медикаментах снизились, я стала ездить туда как врач-волонтер и помогать военным в госпиталях. Для этого использовала свои отпуска в больнице, брала дополнительные за свой счет, чтобы помогать.

- Вы затронули тему вашего волонтерства на фронте. Ощущают ли сейчас медики такую же поддержку людей, волонтеров, как в свое время военные в начале событий на востоке?

- Да, сейчас это очень ощутимо. Еще когда начался скандал в Санжарах, когда видела, как украинцы не пускали людей, своих сограждан, мне было трудно поверить, что люди могли сами такое сделать. Такие негативные вещи, я знаю, они всегда чем-то или кем-то руководствовались. Еще со времен Майдана, со времен даже Помаранчевой революции я видела тех украинцев, которые понимали, почему важны изменения и что такое беда. Когда беда приходила на нашу землю, они мобилизовались сами в помощи друг другу. Их не нужно было просить об этом. Так же и сейчас я знала, что волонтеры начнут помогать и, можно сказать, восстанавливать медицину, как в свое время они помогали нашей армии. Хотя я надеялась и на власть, которая скорее обратит внимание на состояние нашей медицины и начнет какие-то правильные движения для ее поддержания и восстановления. А уже потом подтянутся волонтеры и простые люди. Но пока что все снова происходит, как в 2014 году с армией. Основную поддержку медики сейчас получают именно от волонтеров, спонсоров, обычных людей. Надеюсь, что после этого и наша власть обратит больше внимания на медицину. Я имею в виду не обеспечение чем-то материальным лично врачей, речь идет об обеспечении медикаментами пациентов. Это те вещи, которые спасают жизнь людям. Пока их очень мало.

- А что касается материального обеспечения врачей? Получили ли уже обещанную доплату от правительства?

- Мы в областной больнице недавно получили обещанную доплату. Правда, это не было 300% или, может, на те 300% наложили налог, хотя правительство обещало, что эти деньги облагать налогом не будут. Потому что в среднем наши врачи получили по 10 тысяч гривен, а медсестры – где-то по 7 тысяч. В больницах городского подчинения медики получили еще дополнительную доплату из городского бюджета – по 15 тысяч гривен для врачей, 10 тысяч – для медсестер и по 7 тысяч – для санитарок. Это кроме зарплаты и обещанной правительством доплаты в 300%.

- Что вам было известно об этом вирусе до того, как первые больные появились в нашей больнице? И насколько изменились знания о нем уже во время лечения?

Я начала интересоваться коронавирусом еще в январе, когда произошла вспышка болезни в Китае

- Я вообще начала интересоваться коронавирусом еще в январе, когда произошла вспышка болезни в Китае. Читала много их прессы, которую пыталась понять, используя переводчики Google. Затем с распространением болезни становилось легче узнавать что-то об этом вирусе. Мне интересно было с профессиональной точки зрения, как инфекционисту, узнать, как с ним бороться. Потому что, когда уже вспышка произошла в Италии и распространение пошло в Европе, стало понятно, что наша страна этого никак не избежит. И я уже начала говорить об этом в больнице и писала в Facebook, что нам нужно быть к этому готовыми. Эти посты были еще от февраля. А первый пациент появился у нас третьего марта.

КОГДА ВЫПИСЫВАЛА «ТЯЖЕЛОГО» ПАЦИЕНТА, РАСПЛАКАЛИСЬ ОБА

- Расскажите о своих пациентах с этой болезнью. Наблюдается ли тенденция к более быстрому выздоровлению молодых людей по сравнению со старшими?

- Несмотря на распространенное мнение о том, что COVID-19 больше поражает пожилых людей, наша практика доказывает, что большой разницы нет. Здесь больше имеет значение наличие сопутствующей патологии и сопротивляемость организма, т. е. состояние иммунитета человека. У нас много заразившихся деток, у них немного легче обычно протекает заболевание, но есть разные случаи. Есть больные среднего возраста, а также есть и умершие от вируса молодые люди — 20, 25, 30 лет. То есть, тенденции нет именно с возрастом связанной, а, как я уже сказала, есть зависимость течения COVID-19 от уровня иммунитета и определенных сопутствующих заболеваний, которые могут привести к осложнениям.

- У себя на странице в Facebook вы писали о пациенте, который лечился у вас 27 дней. Это самый длинный срок лечения?

Один мой очень тяжелый пациент уже попрощался со своей семьей, но – выздоровел

- Бывали и более продолжительные. Но я написала именно об этом пациенте, потому что это был необычный случай. У больного было много сопутствующей патологии, он принадлежал к группе риска, у него был избыточный вес, и длительное время мы не могли справиться с симптоматикой и уменьшить проявления вируса. И просто был определенный период, когда он мне сказал, что уже попрощался со своей семьей. Потому что понимает, что не может из этого выйти. У меня тогда был такой момент, когда просто опускались руки. Когда ты видишь, что вроде делаешь все правильно, и вроде все логично, но никакого позитива нет. И тут он такие вещи мне говорит. Я тогда решила, что пока все методы не попробую, до тех пор будет шанс на выздоровление. Я тогда сказала, что не разрешаю ему ни с кем прощаться, поговорила с его семьей, объяснила, что они должны его поддерживать, а не прощаться. Потому что пока я все не попробую, не отступлюсь.

Хотя по этому пациенту было несколько консилиумов с другими врачами, и мы понимали, что, вероятно, таки не сможем его поднять на ноги. Но все равно, надежда оставалась – и не зря. Он выздоровел, у него уже неделю не было температуры, уменьшилась симптоматика, он почувствовал улучшение состояния, и уже перестали приходить положительные результаты анализов. И когда он получил второй отрицательный результат, я его выписывала и с той выпиской не просто бежала к нему в палату – аж подскакивала. Пришла к нему, он очень обрадовался, и мы оба расплакались... Он и сейчас мне звонит, спрашивает о делах.

- А что именно ему помогло, какой-то конкретный препарат или организм сам начал бороться?

На сегодня в мире не существует какого-то одного препарата или одной схемы лечения коронавируса. К сожалению, все случаи индивидуальны

- Ему изначально нельзя было назначать те препараты дезинтоксикационной терапии, которая есть у нас в приказах и которую использует мир. Но потом мы «подтянули» другие органы лекарствами для того, чтобы его подготовить к этой терапии. А затем попробовали именно эту терапию – и смогли побороть вирус. Но это все комплексная терапия. Потому что на сегодня в мире не существует какого-то одного препарата или одной схемы лечения коронавируса. К сожалению, все случаи индивидуальны. Но сейчас нам уже немножечко легче, потому что за весь март, когда мы работали с первыми пациентами, мы научились и имеем теперь свои определенные схемы. И сейчас начинаем лечение по нашим наработанным схемам, редко что-то меняем по лекарствам. Хотя видим, что пациенты к нам поступают гораздо более тяжелые, чем в марте.

- Как относятся к вам выздоровевшие пациенты? Чувствуете какую-то благодарность или люди пытаются как можно быстрее покинуть больницу и забыть все это?

Выписавшиеся пациенты комментируют в соцсетях, что всегда видели меня только в костюме врачебном, не видели, как я выгляжу. Узнавали по глазам, некоторые по голосу

- Вы знаете, в нашем инфекционном отделении областной больницы, мягко говоря, не слишком приятные условия для пациентов: общие туалеты, нет горячей воды, душа и тому подобное. Глядя на все это, люди должны были бы хотеть поскорее уйти домой, сбежать из этой больницы. Но они остаются в стационарах, поскольку понимают, что должны переждать этот период, потому что болезнь страшная и тяжелая. Что касается срока пребывания, то у нас пациенты лечатся по три недели и больше. Люди, которые выписываются, очень благодарят. И когда где-то в комментариях читаешь «спасибо, что вы меня вылечили», то становится как-то так приятно. Пациенты нас узнают по глазам, некоторые по голосу. Они находят мою страницу в Facebook и пишут в комментариях, что всегда видели меня только в костюме врачебном, а так по фото в соцсетях могут хотя бы увидеть, как я выгляжу. Некоторые звонят, некоторые пишут смс, с праздниками поздравляли меня пациенты. У меня был второй пациент, заболевший в Украине. Это мужчина старшего возраста, у него были определенные осложнения, двухсторонняя пневмония, его состояние определенный период было ближе к тяжелому. И он вылечился, и пошел домой. Так мы с ним до сих пор созваниваемся, и его родственники мне пишут – это очень приятно.

К ЛЕЧЕНИЮ БОЛЬНЫХ ПРИВЛЕКАЮТ ГИНЕКОЛОГОВ И ОКУЛИСТОВ

- Расскажите о самом процессе лечения пациентов. Насколько я понимаю, государство частично обеспечивает препаратами, но люди сами вынуждены покупать какие-то лекарства. Не бывало ли у вас пациентов, которые не могли себе купить те или иные медикаменты? Как в таких случаях действуют больницы?

- В начале пандемии государство обеспечивало большим количеством лекарств, которые можно было выдавать бесплатно. Возможно, не думали, что будет такое большое распространение. На сегодня мы можем помочь бесплатными лекарствами пациенту только частично. Это специфическая терапия, которая прописана в национальном протоколе лечения коронавируса. Они у нас в достаточном количестве. Но мы не всем можем их назначать, потому что эти препараты влияют и на другие органы, а у некоторых пациентов могут быть определенные противопоказания. Больница также выдает бесплатно часть антибиотиков. Но этого, конечно, недостаточно. И часть лекарств пациентам приходится покупать самим. К сожалению, это так.

- Как часто медики, работающие с больными COVID-19, сдают анализы на коронавирус?

- Я лично еще ни разу не сдавала ни мазков, ни быстрых тестов не делала. Хотя с начала пандемии работаю непосредственно с больными. А сейчас работаю сразу в двух очагах. Но пока у меня не было никакой симптоматики. Поэтому не вижу необходимости сдавать анализ на COVID-19. Сегодня у нас медиков тестируют в двух случаях: если у человека есть симптомы или если он находился в тесном контакте с больным. Хотя знаю, что в некоторых больницах проводят системное тестирование, если считают нужным.

- Какие основные факторы инфицирования такого количества медиков у нас?

- Здесь несколько моментов. Во-первых, есть бытовой путь заражения – многие медики заразились не в стенах больницы. Но есть и немало медработников, которые заболели на рабочем месте. Мы даже провели такую параллель между городской и областной больницами. В городской было больше 20 инфицированных, но лишь у двоих из них были проявления и болезнь. Все остальные были бессимптомными или с очень легким течением. То есть, они лечились дома. Здесь стоит сказать, что в городской больнице немного другой режим труда медиков. Там на каждом этаже дежурит один врач. И если больница заполнена в среднем на 80 пациентов, то там на одну смену остается 5 врачей и плюс реанимация отдельно. А вот в областной больнице были дни, когда на все отделение, а это примерно 100 больных, остается дежурить один врач. Он работает и на прием, и на помощь пациентам в палатах. А пациенты тяжелые, вот это все и привело к тому, что в нашей областной больнице было инфицировано 66 медиков. А большая часть из них – именно из инфекционного отделения – врачи, медсестры, санитарки. И у всех были проявления двусторонних пневмоний, то есть, осложнения. У нас до сих пор есть врач, которая уже три недели лечится от этой болезни, потому что у нее пошло осложнение на сердце. Думаю, что немалую роль в инфицировании медиков играет правильно созданный рабочий режим в больницах. Люди быстро истощались, выбивались из сил – и вследствие этого снизили свой иммунитет. Поэтому течение болезни сложнее именно у медиков инфекционного отделения.

- Ощущается из-за этого кадровая проблема? Или она существовала и до пандемии?

К борьбе с коронавирусом подключились и гинекологи, и окулисты, и травматологи, и даже кардиологи

- Нет, раньше было меньше пациентов и не было такой нагрузки, чтобы один врач на сутки оставался на сто человек. А сейчас дефицит с кадрами действительно есть – и со средним, и с младшим медперсоналом. Но в других больницах это решили очень просто. К самой борьбе с коронавирусом подключились не только инфекционисты, но и врачи из других отделений. Например, в первой городской больнице больных лечат и эндокринолог, и вертебрологи, и ЛОР-врачи, и гинекологи, окулисты, травматологи, даже кардиологи. То есть, это те люди, которые раньше не лечили больных с инфекционными заболеваниями.

- Много уволилось медиков в больницах после начала пандемии?

- В моем инфекционном отделении ни один врач не уволился за этот период. Но очень мало медсестер и санитарок осталось. Знаю также, что в некоторых других больницах, которые делали опорными, уволилось немало врачей, медсестер и санитарок.

- Недавно группа украинских медиков, среди которых был и черновицкий врач, вернулась из Италии. Проводили ли с нашими врачами уже какие-то семинары, чтобы рассказать о приобретенном опыте?

- Я этого медика черновицкого знаю лично, мы давно дружим и работаем в одной больнице. Когда он только оттуда вернулся, мы сразу встретились с ним поговорить об итальянских реалиях. Он поделился приобретенным опытом. Но, на самом деле, лечение там мало отличается от нашего, кроме того, что у них оборудование гораздо лучше, чем у нас. Потому что все методы лечения и диагностики мы используем практически одинаковые, но не так эффективно, как за рубежом. Например, результаты ПЦР-исследований. Мы общались также с коллегами из Румынии, Германии, Израиля, США, Португалии, Канады, Италии – все нам говорили, что от времени взятия анализа у пациента до момента получения результата проходит в среднем по 8-12 часов. Дольше всего было в Италии: во время большого наплыва там результаты получали в течение суток. То есть, там можно сразу начинать лечение пациента и разрабатывать дальнейшую тактику ведения этого больного. У нас же этот процесс получения результатов проводится от 4 до 6-7 дней. А от этого напрямую зависит эффективность лечения больных.

ДЕТИ ПЕРЕДАЮТ НАМ РИСУНКИ, КАК КОГДА-ТО ВОЕННЫМ НА ФРОНТ

- Как думаете, насколько изменится ситуация с заболеваемостью после ослабления карантина в стране?

- Боюсь что-то говорить на эту тему. Я видела тенденцию к приросту больных, видела тенденцию к тяжести новых больных. Я просто боюсь какого-то увеличения и усложнения случаев. И в то же время понимаю, что от продления карантина зависит и экономическая стабильность государства. Кроме этих пациентов, которые, конечно, очень важны сейчас, у нас также много детей-сирот, пенсионеров, социально-незащищенных слоев населения. И если государство не будет получать никаких доходов, потому что ничего не работает, оно не сможет заботиться в полной мере об этих людях. У нас может быть большой экономический кризис, и это страшно. Потому что это так же повлияет и на больных. Поэтому это решение должны принимать и грамотно продумывать наши государственные руководители.

- Расскажите, как относятся родные к вашей работе. Не было попыток убедить вас уволиться во время этой пандемии?

- Нет, у меня и родители, и родственники все, и друзья наоборот поддерживают меня. У меня есть 14-летний сын, которого я еще от начала пандемии не видела. Он живет в Киеве, но когда начались все эти события, успел приехать сюда, в Черновцы. Но он сейчас живет не со мной. Во-первых, я и дома мало бываю, а во-вторых – это большой риск для него. Я работаю в очаге болезни и не хочу подвергать его опасности. Но мы часто созваниваемся, он всегда меня поддерживает во всем.

- Когда начинались военные действия на востоке, заговорили о различных программах психологической поддержки военных, которые возвращаются с войны. Как думаете, нужна ли будет такая помощь и медикам?

Лучшая психологическая помощь для медиков – поддержка и благодарность людей

- За других говорить не могу, нужна ли будет кому-нибудь помощь психолога. А за себя скажу. В период, когда в нашем отделении осталось 4 врача и не было особой поддержки, было такое депрессивное, печальное настроение. Но мы четверо старались друг друга поддерживать или шутками, или какими-то весельем, или чем-то вкусненьким. И как-то пережили те две самые тяжелые недели. Сейчас я тоже вижу поддержку людей, слова благодарности, которые пишут мне в личные сообщения и в комментариях в соцсетях.

Когда-то я на фронт возила детские рисунки, а сейчас нам, медикам, передают такие же

И, наверное, это лучшая психологическая помощь. Потому что ты понимаешь, что ты делаешь это не зря и что твою работу оценивают люди. Они видят, что ты в борьбе, – и все тебя поддерживают. И волонтеры приносят нам еду, какие-то фрукты, и дети нам уже рисуют и передают через волонтеров рисунки. Когда-то я на фронт возила детские рисунки, а сейчас нам передают такие же. Это очень приятно, оно успокаивает, выводит из этого депрессивного состояния. И мы понимаем, что нужно идти дальше работать, ведь тебя ждут больные. И кто, как не мы. Для меня вот такая поддержка – это лучшая психологическая помощь.

Виталий Олейник, Черновцы

Фото со страницы Ольги Кобевко в Facebook

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-