Илларион Павлюк, писатель
Писать надо так, чтобы в соцсетях отзывались – «Ой, какая классная книга!» и постили фоточки в Инстаграм
Видео 25.09.2020 17:55

До недавнего времени Илларион Павлюк был более известен в качестве журналиста, теледокументалиста и продюсера. Как репортер-международник в свое время он побывал в горячих точках мира, а в 2015 году, как человек с сильной гражданской позицией, в составе добровольческого батальона защищал родную землю на востоке страны.

Осознавая, что защиту необходимо обеспечивать не только физически, но и информационно, он стал одним из авторов документального исследовательского проекта «Обычные зомби. Как работает ложь», который раскрывал техники манипуляции сознанием и рассказывал, как работают технологии убеждения и пропаганды.

Сейчас Павлюк стремительно ворвался в современную украинскую литературу – и теперь мы уже полноправно можем называть его писателем – с 2018 года мир увидели три его художественные книги.

Две предыдущие - «Белый пепел» и «Танец придурка» - получили сильный читательский отклик, возглавляли книжные топы и номинировались на престижные литературные премии, в том числе и на Книгу года ВВС-2019.

Новый роман «Я вижу, вас интересует тьма», даже еще не попав на книжные полки, получил Персональную награду премии «BookForum Best Book Award-2020» от директора Украинского института книги.

ДЛЯ МЕНЯ ГЛАВНОЕ - РАССКАЗАТЬ НЕ ВЫДУМКУ, А ПРАВДУ О СУЩНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОСТУПКОВ, СЛАБОСТЕЙ, СТРАХОВ

- Илларион, я вас поздравляю, вы так быстро ворвались в современную украинскую литературу – будто только презентовали дебютный роман, а уже ждете из печати третью свою книгу! И названия завораживают, и жанры интересные. Вот, первая книга у вас - детективный триллер в стиле нуар с аллюзиями на Гоголя. Так это детектив, триллер или мистика?

- Сюжет отталкивается от событий, которые Николай Гоголь обрисовал в своей повести «Вий». Это должен был быть сценарий фильма, который сценарием не стал (смеется).

- Но когда-нибудь станет?

- Думаю, да. Идея заключалась в попытке представить, что же такого должно было произойти на самом деле, чтобы кто-то поверил и рассказал Гоголю историю, после которой он создал Вия. То есть, мы исключаем, что панночка летала в гробу, а демоны ходили по стенам церкви, и пытаемся представить – что было на самом деле.

- Следующая ваша книга – «Танец придурка» - космическая антиутопия?

- Точно не антиутопия и не утопия!

- Но именно так пишут в рецензиях.

- Значит, так люди видят. Это - психологический триллер и научная фантастика. Там много копания в душе главного героя и других героев. И даже те, кто любит научную фантастику, меня критикуют и говорят, что это – не настоящая научная фантастика, потому что очень мало внимания уделено присущим сугубо ей элементам.

Я признаю, что это для меня лишь инструмент и жанр. Я, как автор, определяю, что это триллер, психологический прежде всего. Хотя и в декорациях научной фантастики.

«Белый пепел» – тоже психологический триллер, но в декорациях гоголевской Украины, события там в 19-м веке происходят.

- А что делать автору в случае, если, как вы говорите, люди, разбирающиеся в жанре, критикуют? Как надо правильно реагировать? Потому что, мне кажется, всегда найдется кто-то, кто скажет: это все не так с исторической точки зрения или с фантастической…

- Я и сам неплохо разбираюсь в фантастике и знаю, что она бывает очень разная. Кому-то нравится такая, кому-то другая. Для меня, как для читателя, любимыми авторами всегда являются те, для кого фантастический элемент - это инструмент, а не объект исследования – Брэдбери, Шекли. И, пожалуй, я подражаю им. Потому что для меня тоже главное – не рассказать о выдумке, а рассказать о правде, о сущности человеческих поступков, слабостей, страхов. «Танец придурка» весь построен вокруг страхов. А фантастика, будущее, другие планеты – сугубо для того, чтобы сделать книгу еще интереснее и ярче.

- Специалисты говорят, что ниша украинской фантастики еще не очень наполнена. Вот вы плодотворно и приобщитесь к этому.

- У меня не было никакой цели наполнять жанр и искать – где и чего маловато. «Танец придурка» - это книга, которую я начал писать первой, 6 лет над ней работал, переделывал несколько раз. У меня была идея создать нечто, ассоциирующееся с собственным детством. Я очень любил читать книги, мы с папой особенно любили фантастику, он открыл мне много авторов.

МИСТИКА - ИНСТРУМЕНТ, ЧТОБЫ ПРОВЕСТИ ЧИТАТЕЛЯ ЧЕРЕЗ ХИТРОСПЛЕТЕНИЯ ТЕМНЫХ УГОЛКОВ ДУШИ ГЛАВНОГО ГЕРОЯ

- Ваша новая книга называется «Я вижу, вас интересует тьма». Уже даже из названия повеяло психологизмом. Хоть здесь я права?

- Да. Это психологический триллер, но на этот раз – мистика. Действие происходит в современной Украине. Мистика - это тот инструмент, который я использую, чтобы провести читателя через хитросплетения темных уголков души главного героя и не только его.

Книга выйдет в «Видавництві Старого Лева», где выходили и мои предыдущие две.

- Роман «Танец придурка» был номинирован на звание «Книга года BBC-2019». С новой книгой тоже метите на номинацию? Или на победу?

- Я не целюсь, я надеюсь. Целится издательство, они собираются подавать «Тьму» на конкурс тоже. Посмотрим, будет ли это интересно членам жюри.

- Илларион, вы очень быстро издали три книги. За два года буквально. Есть ли секрет такой активности?

- Издали быстро, но я начал писать «Танец придурка» еще в 2012 году. А вот «Белый пепел» написал действительно быстро, за 3 месяца (сам не знаю, как так получилось).

«Я вижу, вас интересует тьма» – писал почти полтора года – 15 месяцев очень тяжелой и плотной работы.

- У вас нет, как у писателя Андрея Кокотюхи, плана по ежедневному написанию определенного количества знаков? Как вообще происходит творческий процесс у человека, для которого писательство – не основная занятость?

- Я все время хочу выстроить свой жизненный график так, чтобы писать каждый день. Но каждый день не получается... Если хотя бы 5 раз в неделю есть возможность сесть и наработать по полстраницы – это уже хорошо.

Лично для меня – не вариант гнать количество знаков, потому что тогда часто страдает качество. И я понимаю, что совершил какую-то ошибку раньше, пытаюсь запихнуть персонажа в сюжет, заставляю его делать то, чего он не сделает... Сам не верю, что он так поступит, но гоню количество знаков и пишу, пишу. Потом приходится переписывать. Поэтому с этим надо быть осторожным.

Свою 3-ю книгу я закончил благодаря карантину. Сидел дома и постоянно писал. Пожалуй, без этого я бы дольше над ней работал.

ЧАСТО РАБОТАЮ В БЛОКНОТЕ РУЧКОЙ: РИСУЮ СЕБЕ КАКИЕ-ТО СХЕМЫ, ПРИНИМАЮ РЕШЕНИЕ - ЧТО ПОСЛЕ ЧЕГО ПРОИЗОЙДЕТ

- Раньше писатели писали пером и чернилами, карандашами, ручками, создавали свои романы на печатных машинках. Теперь – можно просто надиктовывать в свой умный гаджет, а он преобразует это в текст. Как работаете вы?

- Вот как раз диктовать у меня и не получается! (Смеется). Я пробовал. Мне надо по 20 раз менять одно слово, а диктовка не позволяет быстро все исправлять. Поэтому писать руками точно быстрее. Я часто работаю в блокноте ручкой: рисую себе какие-то схемы, принимаю решение - что после чего произойдет.

Все очень легко нарисовать: схему событий или драматургическую схему, где будет поворот сюжета, на каком я этапе, с точки зрения развития персонажа. И чем больше работаешь в блокноте, тем меньше времени тратишь на написание готового текста.

- Вы же по профессии журналист и долгое время занимались на телевидении журналистскими расследованиями, освещали арабо-израильский конфликт, у вас много документальных фильмов, продюсируете ток-шоу, то есть вы – «телевизионщик» вплоть до тончайшей волосинки на голове, и вдруг подались в писатели.

Что вызвало такой интересный поворот в вашем личном жизненном сценарии?

- Это «вдруг» случилось, когда мне было еще 12 лет. Именно тогда я понял, что обязательно буду писать. Было несколько попыток, несколько подходов, когда я садился, пытался писать рассказы, повести, но тогда мне казалось: а кому это нужно?

- А когда начало казаться, что все же кому-то нужно? Это на самом деле важный момент, поскольку многим, у кого есть талант писать, именно его и не хватает, словно не хватает веры в себя.

- Я уже год работал над «Танцем придурка» и как-то решил показать этот кусок рукописи писателю и (что для меня очень важно) критику Михаилу Брыныху. Мы уже дружили некоторое время, вот я и сказал: «Прочитай и скажи мне честно, если это фигня. Чтобы я знал».

Он пообещал быть честным, а после прочтения сказал, что я обязан закончить книгу. Чем очень меня поддержал - вот насколько можно человека поддержать, чтобы он поверил в себя. Это и был момент, после которого я решил, что все-таки буду писать. Хотя это не означает, что я никогда не думаю: «А кому это нужно?»(Смеется).

- Вы дописали и самостоятельно подали рукопись в издательство?

- Нет. Я еще не закончил «Танец придурка» на тот момент. Но уже написал «Белый пепел» (который должен был быть сценарием, но на тот момент это была сюжетная история, написанная от первого лица). Я ее показал опять же Михаилу, и он настойчиво сказал: это надо издать.

- Получается, Михаил – крестный отец ваших книг!

- Да, и некоторых из моих детей (Илларион - многодетный папа – ред.). Он сам отвез главному редактору издательства Марьяне Савке рукопись, она ее прочитала и она ей понравилась.

Я написал роман на русском языке, но собирался издавать его на украинском. Однако Марьяна не была уверена, что перевод передаст особенности моего стиля, потому что там такая немного стилизованная под старый язык, и под Гоголя. Она сомневалась, удастся ли на украинском языке весь этот колорит сохранить ... И Михаил взялся перевести – и сделал это блестяще. Издательство издало мою первую книгу, а вторую они уже ждали с радостью.

- И наверняка тогда вы уже почувствовали себя писателем?

- Для меня понимание того, что ты состоялся как писатель, состоит из двух компонентов: первый – это осознание, что ты не просто что-то однажды написал, а это – часть твоей жизни.

И второй - кто-то должен издать хотя бы одну твою книгу.

Соответственно, когда я заканчивал свою вторую книгу «Танец придурка», я уже думал, что буду иметь право называться писателем, когда ее издадут (улыбается).

Я РУССКИЙ ЯЗЫК ЗНАЮ ЗНАЧИТЕЛЬНО ГЛУБЖЕ, ЧЕМ УКРАИНСКИЙ. СО ВТОРОГО КЛАССА УЧИЛСЯ НА САХАЛИНЕ

- Свои книги вы пишете на русском языке?

- Да, потому что я русский язык знаю значительно глубже, чем украинский. Я родился в Херсонской области. Пошел в школу в Скадовске, но со второго класса учился уже на Сахалине в России. Там я и окончил школу. У меня даже аттестат с двуглавым орлом.

Так сложилось, что я глубже знаю русские языковые нюансы и точно и лучше по качеству создаю текст именно на русском языке. Но с хорошим переводчиком читатель получает текст по качеству лучше на украинском языке, нежели я писал бы на украинском языке и отдавал редактору!

Редактор исправит ошибки, неправильное использование слов, но он не добавит глубины. Сначала я сомневался, мне не хотелось этой строки: «перевод с русского языка». Но Брыных сказал мне: «Не вымахивайся, читателям лучше получить качественный продукт. И чтобы сделать лучше для читателя, пиши так, как ты пишешь лучше».

Гонорары вторичны, важно, чтобы были люди, которые считают, что ты что-то им даешь своими книгами

- Каким тиражом выйдет книга, большим?

- А что считать большим? Первый тираж «Тьмы» будет 3 000 экземпляров, думаю, будет допечать. Так же, как допечатывается «Танец придурка», «Белый пепел». Серьезным тиражом в Украине считается 10 000 экземпляров, но даже это, с точки зрения мирового литературного рынка, очень мало.

Поэтому, чтобы прокормиться исключительно на писательском роялти, я не знаю, сколько надо писать. Это, может, у Андрея Кокотюхи спросить. Он, как рекордсмен по количеству писательской работы, возможно, скажет. А я таким темпом, как книга в год, не прокормлю себя.

Но писательство - это занятие на всю жизнь, если оно тебя увлекает. Здесь гонорары вторичны, важно, чтобы были люди, которые считают, что ты что-то им даешь этой литературой. И хочется, чтобы этих людей было больше, чем твоя жена и твоя мама. Тогда ты писатель и это твоя работа. Хотелось бы, конечно, иметь большие гонорары, но это не ключевое. Слава Богу, что у меня есть моя телевизионная работа, которая меня кормит.

- Как сделать так, чтобы тебя читало больше людей, чем круг твоих родственников? Каким образом молодой автор может популяризировать свою книгу?

- Популяризировать книгу? Писать так, чтобы все потом в соцсетях отзывались: «Ой, какая классная книга!» и постили фоточки в Инстаграм.

- Это работает?

- Я думаю, что только это и работает! Слушай, сколько бы тебе ни говорили, что надо читать, но если тебе неинтересно – ты не будешь читать. А если тебе подруга говорит: Знаешь, я не спала всю ночь, потому что хотелось дочитать книгу, – то вероятность, что ты ей поверишь, гораздо больше. Поэтому, самое первое - надо классно писать. Я стараюсь.

Конечно, у издательства тоже есть классные способы продвигать книги своих авторов и в социальных сетях, и благодаря встречам с читателями, интервью.

Чем больше людей узнают, тем больше вероятность, что они купят книгу.

- Кто ваш первый читатель? Жена?

- Мои самые первые читатели - это редакторы издательства. А жена тянет другую тяжелую лямку – я постоянно ей рассказываю все, о чем пишу и в каком месте написания нахожусь. Ее это даже немного утомляет, потому что версии постоянно меняются (смеется).

А потом она расстраивается, потому что, как правило, знает о книге все наперед, и ей неинтересно ее читать после выхода. Но сейчас она очень радуется, потому что эту третью книгу не читала ни в рукописи, ни в переводе.

- Название книги имеет огромное значение. Как к этому подходите вы? Думаете, чтобы хорошо звучало, передавало суть, или чтобы было метко с маркетинговой точки зрения?

- Все вместе. Без этого компонента маркетинговой привлекательности никуда, потому что человек покупает обложку.

Трудно назвать книгу одним словом, чтобы уже не существовало такого же названия книги или фильма. Двумя словами назвать немного легче.

Я стараюсь, чтобы название цепляло, привлекало, вызывало интересные ассоциации, чтобы хотелось узнать, что за этим стоит.

Иногда это помещается в конструкцию из двух слов, иногда больше. Но важно, чтобы название было легко запомнить.

- «Танец придурка», «Белый пепел» – действительно запоминаются.

- Я думаю, что «Я вижу, вас интересует тьма» – тоже название, которое заденет. И люди будут думать: "Хм, что же это такое, что он там видит?».

Я НЕ ПОДВЕРГНУ УГРОЗЕ МИРНОГО ЖИТЕЛЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ВЛЮБЛЕН В ПУТИНА. НО ЧЕЛОВЕК С ОРУЖИЕМ НА ТОЙ СТОРОНЕ - ЭТО СИЛУЭТ, В КОТОРЫЙ НАДО ПОПАСТЬ

- Важный момент – школьные годы проведены на Сахалине, а потом (так обернулась судьба) в 2015-м году вы идете добровольцем защищать землю от людей, с которыми, возможно, рядом жили или учились в школе. Это был морально трудный шаг?

- Это не я пошел, это они пришли. У меня нет сантиментов к врагу. К вооруженному человеку в прицеле у меня совершенно нет сантиментов. Я не выстрелю в невооруженного, я никогда не подвергну угрозе мирного жителя, даже если этот мирный житель влюблен в Путина. Но человек с оружием на той стороне – это силуэт, в который надо попасть. Не надо было приходить.

Все это очень сложно. Я пошел добровольцем от страха и осознания – как страшно будет, если начнется широкомасштабное наступление с севера. Бровары со стратегической точки зрения - это вход в Киев. Их бы просто не было уже. От них не осталось бы ничего, кроме подвалов.

Я видел войну разную, немного поездил. И очень четко себе представлял, какой будет жизнь моих детей. Проснуться утром от того, что все мосты через Днепр разбомблены…

Я смотрел на карту и понимал, что ближайший объезд – в Черкассах, и не факт, что я уже смогу туда с семьей доехать, чтобы вывезти их куда-то на запад.

Есть люди, которые говорят о себе: где война, а где я? Я не знаю и не могу. А я знаю и могу находиться в условиях войны и не бояться, потому что был в этой ситуации в горячих точках.

Я четко видел, что это все именно обо мне, что меня там ждут и если я не пойду, то кто пойдет? Единственное, я хотел сделать этот шаг максимально взвешенным.

Сначала сам себя обманывал, что я буду больше пресс-офицером. Подразделение оказалось разведывательным, секретным, официально его засекретили, пока я оформлял документы. И уже пресс-секретарь этого батальона – смешно звучало. Так я и попал в батальон. Прошел подготовку, выучку и уже понимал, что не могу не поехать – сколько сил и денег на меня потратило государство, чтобы научить этому.

Я должен был отбыть хотя бы одну ротацию, и я ее отбыл.

Это был 2015-й год, закончился период добровольческих батальонов, надо было делать выбор – либо заключать контракт с ВСУ, либо идти в Нацгвардию. Я вернулся к гражданской жизни, осознавая, что участвовал в том, чтобы сдержать угрозу. Я прошел подготовку и готов вернуться, если будет нужно. Это дало мне ощущение безопасности и выполненного гражданского долга.

- Когда вы вернулись из того ада в мирную жизнь, вас не раздражали, например, кафе, заполненные людьми, которые будто не замечали войны? Многие из-за этого отчаивались…

Всегда достаточно активного меньшинства, чтобы общество двигалось вперед, и в Украине это активное меньшинство довольно многочисленное и активное

- Не раздражали. Меня радовали кофейни, полные людей, ведь я ради этого пошел на войну, чтобы они здесь были! Я не ожидал, что 100 процентов населения, как один, пойдут в военкоматы. Не нужно. Всегда достаточно активного меньшинства, чтобы общество двигалось вперед, и в Украине это активное меньшинство довольно многочисленное и активное.

Нет в этом никакой проблемы, это нормально. Мало того, как только угроза перестанет быть обычной (обычной – это значит того уровня, к которому мы привыкли, который не меняется с 2015-го года), гражданская активность снова вернется.

Не нужно драматизировать. Так построена человеческая психика. Это физиология - ты не можешь постоянно находиться в состоянии стресса и обостренности, потому что просто сойдешь с ума или заболеешь.

ЛЮДИ, КОТОРЫЕ УВЕРЕНЫ, ЧТО ОНИ МЫСЛЯТ КРИТИЧЕСКИ - ЭТО НАИБОЛЕЕ УЯЗВИМАЯ ГРУППА ДЛЯ МАНИПУЛЯЦИЙ

- Так складывается, что большинство моих гостей (среди которых много писателей), говорят, что они категорически не смотрят телевизор. Одни считают, что он не несет ничего разумного, «оглупляет», другие – что вообще «зомбирует». Вы же, хотя уже и вошли в писательский круг, все же находитесь и в другом – телевизионном. Вы не просто смотрите, а продюсируете телевизионные программы!

- Да, я совладелец продакшн-компании, которая производит разножанровый продукт для телевидения: ток-шоу, журналистские расследования, социальные проекты, документалка, телесериалы.

- Так вот, у меня вопрос о «зомбировании». Тем более, что вы автор интересного документального проекта, который так и называется – «Обычные зомби. Как работает ложь». Так «зомбируют» нас через телевидение или нет?

- «Зомбировать» можно через любой канал информации. Через сеть Интернет тоже. Это всего лишь каналы, это же не способ зомбирования.

- В последнее время появляется много разъяснительной информации и советов, как отличать фейки от правдивой информации. Это действенно, люди понемногу учатся не реагировать на фейковые вбросы, или ситуация не меняется?

- Для того, чтобы не реагировать на вбросы, надо иметь в голове алгоритм проверки информации и понимание собственной уязвимости. А большинство людей думают, что их не зазомбируют, мол, у нас есть критическое мышление. Люди, которые уверены, что они мыслят критически – это группа №1 с точки зрения уязвимости для манипуляций.

Люди, которые заявляют о том, что не смотрят телевидение, видимо, этим хотят сказать, что на них не влияют телевизионные манипуляции, они просто отдают предпочтение интернет-манипуляциям. Перечитывают ленту Фейсбука и смотрят тот же телевизор, но с выдранными из контекста фразами.

- Если «переклацать» все украинские телеканалы, то создается впечатление, что каждый из них существует в собственном внутриполитическом «пузыре». Вроде и правдивы все, но акценты расставлены по-разному. Не манипуляция ли это?

- За это в первую очередь ответственны люди, у которых на пульте есть куча кнопочек и никто им не запрещает смотреть остальные каналы – у них есть возможность получать информацию из разных источников, но они не хотят. Им хочется видеть мир таким, каким они хотят. Здесь срабатывает принцип – если я так считаю, то мне хочется увидеть поддержку. То же самое происходит в социальных сетях: нам хочется видеть в ленте людей, которые с нами более или менее согласны.

То, что на каждом канале есть свое видение ситуации – это как раз норма. У каждого телеканала есть свой инвестор, главный редактор или профессиональный журналист с собственным взглядом. Многообразие - это нормально и не является фактором зомбирования.

Информационная война с Россией идет как раз в интернете, а не на телеканалах

Фактором зомбирования является то, когда все каналы говорят одинаково! Если все начнут вещать одинаково, – это манипуляция. Человек лишается возможности получить другую информацию, и тогда создается впечатление, что эта информация единственно правильная.

- Но ведь есть еще интернет, открытые источники.

- Интернет тоже уже полон фейков! Информационная война с Россией идет как раз там, а не на телеканалах. Хотя у нас и разное, как вы говорите, телевизионное пространство, но я не видел примеров в Украине, когда на каком-то телеканале была бы перевернута трактовка событий на востоке.

Для того, чтобы проверить информацию, надо иметь такую привычку и алгоритм в голове.

Когда я тебе говорю «кислый лимон», то ты невольно чувствуешь его вкус, потому что я задействовал в твоем мозгу нейронную цепочку – ты представил себе этот лимон, представил, что он желтый – я это сделал сам с твоим мозгом, а ты уже не можешь проконтролировать и сказать себе «не представляю желтый лимон». Поэтому когда я говорю, что условный Петренко – взяточник и вот его шикарное имение, то я уже сформулировал у тебя в голове цепочку – с большой вероятностью, когда ты в следующий раз услышишь фамилию Петренко, ты вспомнишь это имение.

- И не важно, что на тот момент уже будет опровержение, и убедительные доказательства, что имение не его...

Если ложь совпадает с твоими опасениями или с представлениями о мире, то ты с легкостью скажешь: я так и думал!

- Не то, что не его, а он и близко не стоял! Но у нас в голове формируются эти очень сильные образы, и если россиянам постоянно говорят – «украинцы – фашисты», то у них это уже устоявшаяся нейронная связь, которая формируется подсознательно. В 2012 году им бы сказали: подберите ассоциации к слову «украинцы», они бы сказали: борщ, «Динамо», Шевченко, гопак, а сейчас у них другие связи.

Если ты живешь в России и слышишь, как в Украине «распяли мальчика, маму привязали к танку», а где вы видели, как человека привязывают к танку? Правильно. В советских фильмах о Второй мировой войне! И вот у тебя уже совпало: ага, они фашисты, я так и думала! У тебя все сложилось – и ты в это невольно веришь.

Если ложь совпадает с твоими опасениями или с представлениями о мире, то ты с легкостью скажешь: я так и думала! И даже не будешь проверять, потому что ты же так и думала! Вот, собственно, для тебя вроде как проверка.

Так работает массовая информация, и люди, которые продуцируют фейки, изучают определенные слои населения – о чем эти люди думают, чего они боятся, чтобы выбрать такую формулировку, чтобы они на нее именно так и отреагировали: ох, мы так и знали, опять зрада! И восприняли эту информацию без проверки.

Я НЕ СТОРОННИК МНЕНИЯ, ЧТО ВЕСЬ ЭЛЕКТРОННЫЙ КОНТЕНТ В ЧЕМ-ТО НИЖЕ КНИЖНОГО. КНИГИ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ, КИНО И ПРОГРАММЫ ТОЖЕ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ

- Что является конечной целью разработчиков фейков? Просто расшатывание ситуации? Фейки иногда бывают ну просто бессмысленными, как по мне.

- У вражеской пропаганды со времен Геббельса только два очень четких направления. Все очень просто. Первое направление - она разрушает твои надежды (все потери напрасны, все надежды беспочвенны) и делает тебя слабой и отчаявшейся. Это очень легко, потому что эта пропаганда обращается к правде, даже не обязательно врать. Для тебя создается черная картина мира (а жизнь так устроена, что плохие новости ты всегда найдешь), и если насытить твою информационную картину одним негативом, ты подумаешь: боже, как страшно жить в Украине!

А второе направление - пропаганда конструирует новые понятия. Есть такое понятие «Окно Овертона», то есть существуют темы, которые ты считаешь стоящими обсуждения, а есть такие, которые тебе не интересны. Тебе, например, может не нравиться, что существует коррупция, но она существует.

А расширять окно Овертона - это делать нормой те вещи, которые до этого ты даже не хотел и не собирался обсуждать, они были тебе безразличны!

Вот, ты знаешь, что Крым – это Украина, и я знаю, что Крым – это Украина. А если мы сделаем ток-шоу, на котором будем обсуждать, что Крым – это Украина, но с разных точек зрения, кто-то скажет: «Не Украина», кто-то скажет: «Это сложный вопрос», кто-то расскажет, сколько лет он был российским, и как его нам подарили – и зритель, который тоже считает, что Крым - это Украина, посмотрит час – и у него отложится в голове: «Крым – это Украина, но это очень болезненный и спорный вопрос», поскольку час люди спорили и не пришли к заключению. Вот мы расшатали окно Овертона.

Мы взяли вопрос, который лежал за пределами интересных человеку тем, и втянули его в наше обсуждение. Таким образом пропаганда влияет и конструирует в голове новые структуры, делает какие-то однозначные понятия спорными, а спорные понятия – приемлемыми.

А вообще, ток-шоу – это неплохо, если обсуждается действительно спорный вопрос, который требует того, чтобы были расставлены определенные приоритеты. Кстати, я не сторонник мнения, что весь электронный контент в чем-то ниже книжного: книги бывают разные, кино и программы бывают очень разные.

- Я не против ток-шоу, но я констатирую дефицит культурологических и образовательных программ на украинском телевидении. Понимаю, что есть рейтинги, замеры популярности, но ведь такой телевизионный продукт тоже необходим!

- Представьте себе, что на каком-то телеканале идет очень классная образовательная или культурная программа, а в этот момент у вас выключен телевизор, или вы просто переключили на другой канал. Насколько повлияет на вас программа, которую вы не смотрите? Есть подозрение, что совсем не повлияет. Из-за этого игнорировать рейтинги нельзя.

Каналы ежедневно получают отчеты о рейтингах. Это серьезная социологическая работа, большая фокус-группа (достаточная, чтобы погрешность была минимальной), люди (у которых на пультах стоят датчики, которые измеряют, какие каналы те смотрят) часто меняются. Это довольно точные данные.

Нужно помнить о своей мотивации - зачем ты пришел работать на телевидение

Зритель в социологических опросах может говорить, что его любимый писатель – Хемингуэй, и что ему очень не хватает образовательных программ, но при этом – он реально делает выбор пультом.

В Украине ведь и читают не так много, есть вопросы и к общему культурному росту.

- Но если идти исключительно на поводу вкусов зрителя, не заведет ли это нас к программам о плоской Земле?

- Идти исключительно на поводу совершенно нельзя! Нужно помнить о своей мотивации - зачем ты пришел работать на телевидение. Если ты создаешь развлекательный продукт для людей и они понимают, что ты их развлекаешь, – это одно, а если ты их развлекаешь, а они думают, что ты их лечишь, – это что-то не то.

Я лично против, когда телевизионные программы поддерживают невежество, необразованность, распространяют мифы. Нужно нести собственную ответственность перед зрителем.

Нельзя рассказывать о лечении онкологических заболеваний пассами рук. Если они боятся, что у них рак, нужно направить их к врачу!

- Илларион, я благодарна вам за интересный разговор. Он у нас получился такой немного нестандартный, как бы из трех частей: в первой я поговорила с писателем Павлюком, во второй – с Павлюком-добровольцем, а в третьей – с телевизионным продюсером. Желаю вам новых книг и телевизионных проектов, а еще – чтобы ваш военный опыт пригодился исключительно в творчестве, и больше никогда – в реальности.

Любовь Базив. Киев

Фото Евгения Котенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-