Наталка Ворожбит, сценарист, режиссер
И "Плохие дороги", и "Киборги" - это одна история, просто сделанная совершенно по-разному
Видео 10.10.2020 12:00

Имя Натальи Ворожбит среди авторов произведения уже давно воспринимается зрителями как знак качества – будь то театральная пьеса, большое кино или сериал.

Смотря на кино-теле или сценическую визуализацию ее драматургического гения, мы можем плакать, смеяться, грустить или гневаться, но главное – думать. И узнавать себя – людей, для которых и о которых она пишет и снимает.

25 октября состоится украинская премьера ее режиссерского дебюта – фильма "Плохие дороги" (снятого по ее одноименной пьесе), который уже высоко оценили на Венецианском кинофестивале - он получил награду Verona Film Club Award в параллельной программе фестиваля "Неделя критики".

СЕЙЧАС Я ПОНИМАЮ, КАК ТРУДНО ИНОГДА ВОПЛОТИТЬ НА ЭКРАНЕ ТО, ЧТО ЛЕГКО ПИШЕТСЯ НА БУМАГЕ

- Наталья, как-то вы говорили, что не очень любите смотреть спектакли по своим пьесам, потому что не всегда режиссерское видение совпадает с тем, которое вы закладывали как драматург.

Сейчас вы довольны сотрудничеством режиссера Ворожбит и сценариста Ворожбит? Удалось ли воплотить на большом экране пьесу, которая уже стала известной на театральных площадках и в Украине, и в Лондоне?

– Это не мне, пожалуй, решать - удалось или не удалось. Я очень сильно в процессе, но уверена, что это наиболее близко к тому, что написал автор (смеется). На самом же деле есть много режиссеров, которые снимают по собственным сценариям, это хорошая практика.

- Вы ее продолжите? Наверное, режиссер всегда жил в вас. Не победит ли он сценариста?

- Подозреваю, что режиссер во мне всегда жил, поэтому я и была так придирчива к трактовкам собственных текстов. Мне пришло в голову, что надо пережить свой собственный опыт, чтобы понять, как оно все работает и, возможно, относиться к режиссерам как-то по-другому.

Действительно, я во многом изменила свое отношение – сейчас я понимаю, как иногда трудно воплотить на экране то, что легко пишется на бумаге. Мне думалось: попробую, а дальше все будет зависеть от результата. Отбор на фестиваль в Венецию – был большим авансом, но благодаря этому хочу попробовать еще раз. Не говорю, что посвящу всю свою жизнь режиссуре, вообще ничего не загадываю, но, если мы сможем достать средства на мой следующий фильм, то обязательно попробую еще.

- Были ли у вас какие-то предчувствия, что все-таки вы можете получить награду, когда ваш фильм только отобрали на кинофестиваль в Венеции?

- Человек - странное животное (смеется). Сначала ты мечтаешь, чтобы хоть какой-то фестиваль тебя взял. Потом, когда снимаешь кино, думаешь: ой, как бы было хорошо, если бы фестиваль класса "А" (а таких фестивалей в мире три: Канны, Берлин и Венеция) взял тебя хотя бы в самую маленькую программу – и больше ничего не надо. Тебя этот фестиваль берет, ты сперва радуешься, а потом тебя начинает "есть" соблазн что-то выиграть, что-то оттуда привезти. Приезжаешь туда, смотришь много сильных картин, понимаешь, что у тебя сильные конкуренты, но тебе поступают какие-то намеки от команды отборщиков, мол, кто-то кому-то сказал или где-то в прессе написали, что именно этот фильм - хедлайнер конкурса. И ты уже в ожидании, думаешь: Господи, хоть бы что-то получить, хотя бы самый маленький приз.

И когда получаешь не главный, а 2-й приз, то испытываешь не радость, а какие-то странные, смешанные чувства... Я вот анализировала и смеялась над собой, потому что это странно, такова наша человеческая природа.

Опять же, конкурс – это всегда лотерея, я сама была членом жюри и знаю, как часто это происходит. Например, я видела несколько картин, сильнее и победителя, и, возможно, моей картины. Но большинство фильмов вообще не получили ничего... Выбор зависит от разных обстоятельств, не всегда объективных.

Я ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ ВОЗНИКЛИ НОВЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ОСКАРУ - ДИСКРИМИНАЦИЯ СУЩЕСТВУЕТ, НО ВО ВСЕМ ДОЛЖНА БЫТЬ МЕРА

- К слову, о конкурсах: как вам новые требования оскаровского комитета к фильмам, которые могут номинироваться?

- Я понимаю, почему эти новые требования возникли: если проанализировать историю мирового кинематографа, то станет очевидно – дискриминация существует и ее очень много. Но во всем должна быть мера, потому что, вот сейчас на фестивале я слышала, например, такие штуки: "он не выиграет, потому что он американец", "скорее всего, выиграет этот фильм, потому что там режиссер – женщина". Это уже слишком, когда оценивается не полностью продукт – фильм или произведение искусства, а когда начинают рассматриваться эти составляющие. Думаю, что эти требования уместнее было бы понимать как пожелание – не дискриминировать.

Потому что как-то странно будет снимать, например, кино об Украине XIX века и выполнить эти условия – это просто невозможно, это объективная реальность.

Опять же, это так нас пока мало касается. Можно подумать, что мы все здесь уже подались на Оскар, нас там ждут, и это решение Оскаровского комитета к нам имеет прямое отношение! Пока не имеет.

- То есть, у вас нет розовых очков по поводу украинского кино и Оскара?

- Нет, я верю в наше кино. Просто это длительный процесс, сразу на нас не свалятся все Оскары мира. Хотя, я думаю, что у фильма "Атлантида" режиссера Васяновича – большие шансы.

- В последние годы в Британии и США стали очень популярны сериалы, мини-сериалы. Там сконцентрированы талантливые актеры, режиссеры, сценаристы, и появление этих сериалов – культурное событие.

В Украине с сериалами пока этого не происходит. Чего же нам не хватает: денег, продюсеров, хороших сценариев?

- Это вопрос запроса. У нас нет запроса ни со стороны продакшн, ни со стороны телеканалов, ни со стороны продюсеров. Мне кажется, на телевидении сейчас все зависит от продюсеров.

У НАС ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО ПРОДЮСЕРЫ НЕ ПОНИМАЮТ ТРЕБОВАНИЙ ЗРИТЕЛЯ. ОНИ ОТОРВАНЫ ОТ РЕАЛЬНОСТИ

- Но ведь со стороны зрителей запрос есть? Вот, возьмем сериал "Поймать Кайдаша", его же массово смотрели, людям он понравился, "зашел".

- А продюсеры в него не верили! Они этого не ожидали и были уверены, что этот сериал пройдет незамеченным и у него не будет рейтингов.

Когда мы снимали, продюсеры канала ни разу не приехали на съемочную площадку. Просто государство профинансировало его на 50%, им не так много приходилось платить, они хотели как-то его сделать – и выпустить. Никаких ставок на этот сериал они не делали.

Я очень боялась этой первой встречи, когда мы им показали готовый материал. А они были поражены, сказали: "Боже, это круто! Это такое честное, классное кино. Но, понимаете, цифр не будет, это будет, скорее, имиджевый проект. И мы очень рады, что он такой у нас есть". А когда появились высокие цифры, это был для всех шок.

То есть, у нас получается, что продюсеры не понимают требований зрителя. Они оторваны от реальности, в которой они должны разбираться и как-то анализировать.

Конечно, у них есть какие-то таблички, статистика, они что-то изучают. Это – бизнес, коммерция, и они настроены все это продавать. А локальный продукт никому не интересен, кроме нас. Без государственной помощи такие сериалы не будут сниматься.

А кто главный потребитель, кому поставляют все эти годы наши сериалы? Россия. Ничего не изменилось: сейчас так же снимают, так же приглашают российских актеров. Просто не так широко. А если снимают с украинскими актерами, все равно – русский язык, все равно размываются все локации, все приметы, которые указывают, что это в Украине происходит. Это такое условное, серое место, поэтому к нему эмоционально не подключаешься, потому что оно не идентифицируется с тобой.

- А я почему-то сетовала, что у нас недостаточно хороших сценариев... По моему скромному мнению, в сериале "Поймать Кайдаша" актеры очень классные, но ведь и сценарий важную роль сыграл!

- Простите, но ведь много лет нам говорилось, что с украинскими актерами в сериалах не надо работать, надо брать российских. И эти актеры не в один день появились в "Поймать Кайдаша", они все из разных уголков страны, в основном неизвестные, но они давно в актерской профессии.

Их кто-то искал до этого? С ними кто-то работал? Нет, снимают 5-7 человек постоянно, потому что боятся риска.

Так же и со сценариями. У кого их заказывают? Это люди, которые пишут уже по 20 лет криминальные или семейные истории. Это действительно низкий уровень, они вам ничего нового и более качественного не напишут.

Если бы заказывать интересным драматургам или писателям, хотя бы на уровне идеи или разработки идеи, я думаю, был бы совсем другой результат. И приглашать надо не телевизионных режиссеров, а молодых режиссеров полнометражного кино, которые где-то уже получили награды. Делать это более престижным, лучше оплачивать, а пока дешево все хотят сделать.

Вкладывать большие деньги никто не хочет, потому что это риск: если это локальный продукт, широко никуда не продашь его.

Полтора года назад в одном из интервью вы говорили, что хотите снимать и продюсировать сериалы. Сказали - сделали: первый (и очень успешный) у вас уже есть.

- На данный момент у меня есть договор на 16-серийный сериал по моей идее с телеканалом СТБ, а также еще одна заявка на сериал, к которому я буду писать сценарий, а потом буду шоуранером.

Вот, если эти обе идеи, в которых сильно заинтересованы СБТ и Film.UA, то на ближайшие года четыре я буду заниматься этими двумя историями, кроме того, что попробую еще снять свое кино.

Я "Плохие дороги" писала для театра, а в результате это стало фильмом

- От театра вы сейчас немножко отошли?

- Как-то так получилось. Хотя театр для меня - очень вдохновляющее место. Надеюсь таки написать пьесу для "Royal Court Theatre" (Театр "Королевский двор" – лондонский театр, известный в мире как прогрессивный центр новой современной драматургии в Англии – ред.), которую мне заказали несколько лет назад, а я все никак не напишу ее, к сожалению.

Театр для меня важен, я хочу вернуться. Я ведь "Плохие дороги" писала для театра, а в результате это стало фильмом. Одно совершенно не отрицает другого.

КОМЕДИЯ - ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЙ ЖАНР, И ЕСЛИ КОМЕДИИ КАЧЕСТВЕННЫЕ, ОНИ ВСЕГДА ГОВОРЯТ О СЕРЬЕЗНЫХ ВЕЩАХ

- Тема Донбасса проходит через вашу жизнь красной нитью. Вы родились в Киеве, однако видно, что вы глубоко пережили эту ситуацию и она постоянно всплывает в вашем творчестве.

Но в последнее время все чаще можно услышать об усталости от этой темы. Вы чувствуете усталость зрителя? Зритель, который идет в театр или кинотеатр, готов остро воспринимать все так, как и раньше?

- В театр человек идет сознательно – он покупает билет, понимая, что это будет. Все видно по афише и анонсу, поэтому это – люди, которые не устали и готовы такое смотреть (разве что случайный зритель может вслепую купить билеты).

Кино охватит более широкую аудиторию, хотя тоже не очень большую, потому что это кино не будет иметь широкого проката (оно все же авторское). Я думаю, что туда попадет больше уставших людей. Ничего удивительного здесь нет, и обвинять людей трудно, потому что это – негативные, тяжелые эмоции. Все устают, хотят жить радостно, быть счастливыми и закрывать глаза на какие-то проблемы. Однако нужно людей возвращать к реальности время от времени. Надеюсь, нам это хоть немного удастся.

Эта реальность существует, ее нельзя игнорировать, потому что она придет завтра к нам сюда. Можно отвлечься, но нужно ее держать в голове и делать то, что ты можешь сделать. Например, "дурить" зрителя, как мы в сериале "Поймать Кайдаша" – несмотря на легкость и юмор, он рассказывает о серьезных вещах, о наших ментальных особенностях.

Комедия - очень сложный жанр (я не говорю о чисто развлекательных вещах), но если комедии качественные, они всегда говорят о серьезных вещах. Очень мало людей умеют это делать, я, например, не умею. Если мне закажут написать просто комедию, то не факт, что я с этим справлюсь.

Ничего против комедий телевизионного, невысокого, скажем так, уровня, не имею, но у зрителя должен быть выбор: вот тут он тупит и ржет, а потом устанет от этого, переключит – и посмотрит что-то более серьезное.

Я ЛЮБЛЮ СУРЖИК, ОН МНЕ НРАВИТСЯ КАК РАЗ СВОЕЙ ПРАВДИВОСТЬЮ И ПОДЛИННОСТЬЮ

- Мое отношение к "Кайдашам" вам известно, оно очень позитивное, но в частных разговорах иногда я спорила с некоторыми, кто пытался "покусывать" сериал за суржик, на котором говорят герои.

- Не может быть! Да вы что? (Смеется).

- Некоторые чуть ли не как личное оскорбление это восприняли, мол, поносят язык. Но ведь это и есть народный язык - язык, на котором говорят в том регионе, где они живут. По-моему, это плюс сериала. Неужели, чтобы избежать подобных упреков, надо снимать только о высоких материях и только на литературном языке?

- Нужно игнорировать наш народ и ничего о нем не делать? Нужно его идеализировать и не видеть его настоящим – таким, каким он есть? Люди тогда себя не видят настоящими, их словно нет в этом культурном пространстве, о них нет, для них нет, это какая-то параллельная реальность, на которую они смотрят и продолжают жить такой своей жизнью.

Мне эта реакция кажется очень смешной, и в то же время она меня удивляет и оскорбляет, потому что мне нравится суржик. Скажу вам честно, он мне нравится как раз своей правдивостью, подлинностью. Я выросла в такой среде, так что мне – меньше любить этих людей, что ли? Мне о них не снимать кино? Я изучаю реальность, я не воспитательной работой занимаюсь, и что, я буду врать?

Понятно, что если бы вдруг все сериалы и все новости перешли на суржик, я бы первая сказала, что это неправильно. Но, когда у нас один процент такого продукта, в котором можем заглянуть в реальную жизнь людей, это надо одобрять и поддерживать, тут я с критикой категорически не согласна.

- А язык какого региона вы брали? Я родилась в Кропивницком, и мне показалось, что это что-то наше такое.

Мне кажется, лучше и выгоднее расценивать суржик как победу, нежели как поражение

- Это всем такое показалось, кто из центральных и восточных регионов (улыбается). На самом деле, каждый актер принес с собой свой язык. Если бы я им сказала - вы должны выучить полтавский суржик, они были бы искусственные и неестественные, а так – каждый принес свой суржик, который с детства знает. Ира Мак (Кайдашиха) – из Винницкой области, Тоня Хижняк (Мотря) – родилась на Донбассе, Тарас Цимбалюк (Карпо) – из Переяслав-Хмельницкого. Никто ни под кого не подстраивался, на таком языке говорит страна на очень большой процент. Это правда, куда от нее деться?

Мне кажется, лучше и выгоднее расценивать суржик как победу, нежели как поражение. Тех, кто говорит на чистом украинском языке, небольшой процент, будем честными, остальные говорят либо на суржике, либо на русском языке. Поэтому суржик, согласитесь, более украинский. Так говорит вся центральная Украина, моя Полтавщина так говорит, и я всегда думала, пока жила там ребенком, что это украинский язык, и он остается для меня таким до сих пор, с теми приобретенными чертами за время Советского Союза. Как это вычеркнуть из сознания людей, куда это деть? С этим надо жить.

- Может, назовете несколько сериалов, которые вы в последнее время посмотрели и они вас поразили как сценариста, как режиссера, как зрителя?

- Когда мне задают такие вопросы, у меня вылетают из головы все названия, и я вспоминаю только те, о которых уже рассказывала давно и всем: это девятисерийный американский сериал "Хорас и Пит" и сериал "Что знает Оливия". Очень крутые истории, которые меня поразили.

Британский сериал "Годы" о ближайшем будущем, в котором в мире полно беженцев из Украины из-за победы России. Жутко было смотреть. "Большая маленькая ложь" и "Удивительная миссис Мейзел" – классные сериалы про женщин.

Впервые посмотрела старый довольно сериал "Массовка" об актерах массовых сцен, очень смешно, особенно когда в теме.

Что бы я ни пересматривала в последнее время, на меня ничего не произвело более сильного впечатления, чем "Хорас и Пит" и "Что знает Оливия". Из последнего, я посмотрела "Неортодоксальную" и "Голливуд" – они мне понравились, классно сделаны, но не очень задели.

- Вы, наверное, смотрите много, это же часть вашей работы?

- Не так много, как хотелось бы.

- На карантине, наверное, нашлось для этого время?

- Карантин совпал с выходом "Кайдашей", они вышли немножко раньше, но эта волна еще катилась и катилась. Я все время была в диалоге, в каких-то переживаниях, скорее приятных. Параллельно у меня дочка заболела коклюшем, и мы долго не понимали, что это такое... У меня такой был тяжелый вход в карантин, а потом мы все переехали под Киев на дачу и я впервые за много лет увидела весну – все зацветает, как это красиво. Это было такое счастье, честно говоря, не ожидаемое, забытое. Единственное, чего я боялась - что карантин закончится.

Потому что только под конец мы начали понимать кайф от этого - и тут опять потом началось это нашествие, но мы и фильмы смотрели, и гуляли много, как-то было неплохо.

- Когда мы заговорили о Фейсбуке, вы сказали, что в соцсетях не активны... Но ведь это сейчас такой "двигатель" всех процессов: даже шутят – если в Фейсбук пост не написал или не зачекинился – значит, словно тебя и не было там.

- Согласна, но у меня был этап в начале, когда я активно посты писала. У меня же травма была: я в России училась, жила долгое время, и после 2014 года потеряла много и друзей, и связей. Поэтому сначала очень много писала каких-то объяснений, текстов, Мне хотелось, чтобы нас поняли, услышали. А потом, наверное, в году 2015-2016, поняла, что это все не работает, меня никто не слышит.

И потом, это же такая суета сует и много времени отнимает: если ты начинаешь, то все – ты уже привязан, постоянно ждешь этих лайков, смотришь на реакции, в какие-то микростоски заходишь. Поэтому я стараюсь ограничивать.

Я НЕ ЕЗЖУ ТУДА С 2014 ГОДА И НЕ РАБОТАЮ НИ С КАКИМИ ПРОДАКШНАМИ, ХОТЯ МНЕ ДО СИХ ПОР ЗВОНЯТ

- В России по вашим пьесам спектакли шли... Я так понимаю, сейчас вообще вашего там ничего не идет или идет то, на что вы уже права не имеете…

- То, что когда-то поставили еще раньше, то оно, может, где-то и идет, есть там, может, один-два режиссера, которым я доверяю и с которыми я готова общаться. Друзья остались, с которыми каждый год куда-то выезжаем вместе в какую-то третью страну, где мы проводим вместе время. Но я не езжу туда с 2014 года и не работаю ни с какими продакшнами. Мне до сих пор там предлагают. Несколько дней назад звонили, предлагали какие-то крупные студии что-то писать, что-то сделать для них. Это большие деньги, но я отвечаю, что пока такая ситуация – это невозможно, такая реальность... Нет, все нормально, это какая-то другая жизнь была просто.

- Вернемся к театру, вы и сами сказали, что театр меняется, театр уже другой — сейчас, в последние годы. Недавно я общалась с режиссером Давидом Петросяном, мы говорили об угрозах для театра (о пандемии, коронавирусе), а он сказал, что видит наибольшей угрозой для театра традиционного – это киберэра, технологии, которые сейчас приходят на замену живым актерам. Ведь так и происходит: сейчас уже возможен спектакль без актеров, без декораций, какие-то там проекции, голограммы.

- Вы много таких спектаклей в Украине видели?

- Не много.

- И не увидите. Театр - это самый консервативный и самый традиционный вид искусства, ему ничего не грозит. А я бы хотела, чтобы ему что-то грозило. Давид тяготеет к более традиционному театру, поэтому, наверное, и волнуется. Но нам это не грозит, у нас консервативны все, у нас почти нет площадок для экспериментов и для новой драмы. Это, на самом деле, плохо, поэтому я за такие спектакли, я за новые формы. Мне кажется, это интересно. Это как игнорировать реальность. Мы же в этом живем, а театр должен быть современным.

- Но ведь у нас есть независимые театры, которые пробуют новые формы.

Независимые театры далеко не все переживут эти карантины

- Их на пальцах можно пересчитать! Их очень мало и они в сложных ситуациях. Если академические театры все получили зарплату, другим не надо было платить за аренду и т. д (они на государственных дотациях), то независимые театры далеко не все переживут эти карантины.

У меня несколько друзей – закрываются, у них независимый театр. Это очень печально, я за то, чтобы у нас были какие-то театральные реформы и чтобы у независимых театров было больше возможностей для существования.

- То есть, вы не боитесь такой угрозы?

- Еще раз говорю, она нам не грозит, спите спокойно (смеется). У нас всегда будут ставить "Кайдашеву семью" в вышиванках, у нас всегда будут актеры на сцене и какая-то очень примитивная видеопроекция.

Сейчас немножко лучше ситуация, чем была семь-десять лет назад, но пока это абсолютно не говорит о каких-то широких тенденциях.

КОНКУРЕНЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ, А КОГДА ОДИН "ДИКИЙ ТЕАТР", ТО С КЕМ ЕМУ КОНКУРИРОВАТЬ?

- Помню, полтора-два года назад уже даже прогнозировали театральный бум в Украине, но, все равно, по статистике, количество людей, которые ходят в театр, довольно устойчивое – эта аудитория не расширяется существенно. Как ее увеличить?

- В "Дикий театр" билеты продаются хорошо, у них уже есть свой зритель, это преимущественно молодежь.

- Да, именно свой зритель, Ярослава Кравченко (директор Дикого театра) даже шутит, что она всех их в лицо помнит!

- Не знаю... Видимо, в Украине престиж театра как-то сейчас отсутствует по большому счету.

- А как нам сравняться с театральным Лондоном, например?

- Там сотни площадок! И независимых, и много известных больших театров.

- Так, может, и нам надо брать количеством?

- Количество - это замечательно, конкуренция должна быть, а когда один "Дикий театр", то с кем ему конкурировать? И, конечно, надо вводить какие-то поощрения, фестивали, которые будут посвящены только независимым театрам или современной драме, или новаторским постановкам. И если ты получаешь победу на этих фестивалях, твой статус повышается. Тогда изменится ситуация и все захотят заниматься театром, быть новаторами, поймут, что это крутое искусство на самом деле.

Я БЫ НЕ ПОСОВЕТОВАЛА СВОИМ ДЕТЯМ, И ВООБЩЕ НИКОМУ, УЧИТЬСЯ В ТЕАТРАЛЬНОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ИМЕНИ КАРПЕНКО-КАРОГО

- Эти поощрения должно стимулировать государство или их должны инициировать сами художники, продюсеры? Сейчас часто можно услышать сетования, что государство стоит в стороне от культуры, возможно, ему надо помочь, подсказать, какой именно помощи от него ждут?

- Пока к нему не придешь с конкретным предложением и не будешь биться лбом о кого-то или что-то, то само государство никогда не додумается, что это необходимо. У нас культура всегда на последнем месте.

Опять же, у нас должны произойти какие-то изменения и в профессиональном образовании: наш театральный университет имени Карпенко-Карого не в лучшем состоянии. Я бы не посоветовала своим детям, и вообще никому, идти туда учиться. Там очень трудно получить профессию в том виде, в каком она сегодня должна быть. Это не современное место для обучения. Наверняка, нужно начинать с образования.

Правда, меня приглашали преподавать в этом году в Карпенко-Карого, я пришла, немножко окунулась – и не согласилась. Условия для педагогов просто нечеловеческие, ты должен бесплатно приходить и выкладываться на 100 процентов. Я не знаю, как там люди работают, я их ни в чем не обвиняю, потому что за такие деньги, которые они там получают, при таких технических условиях, когда все дышит на ладан, студенты действительно ничего не получают. Хорошо, если повезло с мастером, но настоящих мастеров там уже на пальцах можно пересчитать.

- Но ведь вы все-таки приобщались к воспитанию будущих драматургов. У вас был отличный проект для подростков "Класс-акт: Восток-Запад".

- Да, мы придумали концепцию, согласно которой выбирали города на востоке и на западе Украины, ехали туда с экспедицией в одну из школ, там работали со старшеклассниками. Неделю знакомились, гуляли, общались, проводили занятия, потом давали задание писать тексты – и на основе этих текстов выбирали десять участников для будущего класс-акта и из того, и из того города.

Привозили этих детей в Киев, и они в парах учились писать пьесы, объединялись, договаривались, на каком языке будет их совместная работа. Вот мы говорим "вопрос языка", а они всегда договаривались между собой! Потом мы приглашали очень известных актеров (это тот проект, куда я с удовольствием приглашала медийных актеров!), потому что детям это в радость. Они, что Восток, что Запад, были всегда из тяжелых городов, а здесь такой праздник – они свои пьесы на сцене разыгрывали с настоящими звездами! Режиссеры ставили это серьезно, дети приходили на репетиции, этот такой праздник был для всех, всегда полно зрителей.

Мы два года делали показ спектаклей в консерватории, один год в ТЮЗе. Я трижды делала этот проект в Украине, очень классно! Просто он тяжеловат и хочется, чтобы кто-то еще подхватил и этим занимался, дальше его развивал. Потому что я спортсмен на короткие дистанции.

- Не планируете его возобновлять?

- У меня сейчас нет времени. Этим надо заниматься, должна быть команда, на это нужно искать деньги. Конечно, на это деньги найти не сложно, любая организация, которая выделяет средства на культурные инициативы, профинансирует этот проект. Мы делали его максимально дешево, мы почти все бесплатно работали над ним.

Это очень нужное дело, но хочется, чтобы еще кто-то захотел его делать, кроме меня. Я расскажу, как все это делается, по полочкам разложу, мне не жалко – берите и делайте.

- Есть похожий проект "Желтый автобус", но там подростков учат делать кино.

- Таких проектов должно быть много, особенно в нашей стране, где происходит сейчас столько всего негативного. А это улучшает мир.

Дети навсегда возненавидят театр, если их и дальше будут водить на что-то нафталиновое

- Детей в театр нужно приучать с детства, по крайней мере, школьников водить на спектакли?

- Если есть хорошие спектакли, то да, а если их нет, то лучше не водить, потому что дети навсегда возненавидят театр, если это будет что-то нафталиновое. А очень часто водят именно на такое.

Они ведь все поймут, особенно если это 12-летние дети. А с ними в театре общаются, как с 3-летними, и навязывают какие-то очевидные истины. Или если это не современно и не попадает в их возраст, в то, чем они живут сейчас в 2020 году, или что-то действительно плохо поставленное – они от этого просто отмахнутся и никакого позитива от такого приучения к театру не будет.

Я была в нескольких украинских ТЮЗах, где очень сильные актерские составы, и они ставят не только детские спектакли. Все очень сильно зависит и от художественного руководителя, и от репертуара, и хорошие актеры там есть.

МНЕ НЕ ХОТЕЛОСЬ, ЧТОБЫ В "КАЙДАШЕ" БЫЛИ ИЗВЕСТНЫЕ АКТЕРЫ, ХОТЕЛОСЬ НЕМЕДИЙНЫХ ЛИЦ. И В "ПЛОХИХ ДОРОГАХ" - ТОЖЕ

- Есть. Александр Ярема вон сколько лет в ТЮЗе играл, а потом вдруг в театральные звезды попал. Я даже хотела вас спросить, не пробовали ли вы его в своих Кайдашах, потому что мне кажется, он мог бы хорошо вписаться в актерский ансамбль. А потом поняла, что для вас он уже слишком раскрученный актер, что противоречило вашей идее по кастингу. А ведь многие режиссеры стараются приглашать именно медийных.

Это моя амбиция, как для кого-то спорт: найти актера, которого до меня никто не нашел

- Часто на этом настаивают и режиссеры, и продюсеры. Здесь нет ничего плохого, просто мой выбор такой, так интереснее.

Многое зависит от кастинг-директора, у нас это Оля Клименко, и от постановки задач. Мне не хотелось, чтобы в "Кайдаше" были известные актеры, мне хотелось, чтобы были именно эти немедийные лица. И в "Плохих дорогах" у меня такая же задача: мне хочется, чтобы у зрителей не возникала ассоциация с какими-то другими ролями, чтобы смотрели на Мотрю и понимали, что это - Мотря.

– А потом: "Мотрю - в президенты"?

- Это моя амбиция, как для кого-то спорт: найти такого актера, которого до меня никто не нашел. На пробы приезжало очень много людей из разных маленьких театров, которые нигде не снимаются, но очень хотят. Для них это большой шанс, они фактурные, интересные, ни на кого не похожие, не разбалованные и не испорченные телевидением. И хотя кино и театр – это разный способ существования, но это можно преодолеть в большинстве случаев.

Они должны были органично существовать, потому что стереотипное мышление таково, что Кайдашам надо играть гротескно, преувеличенно комедийно, и, как только я такое чувствовала, понимала, что это не наш актер. А когда Ира Мак (Кайдашиха) пришла на пробу, села и произнесла свой монолог просто по-человечески, проживая его изнутри, с такими настоящими интонациями, что я поняла, это не может быть другая актриса. Какие-то такие у меня требования к актерам, если можно так сказать.

- Вы ведь мечтали быть актрисой. И сейчас по секрету мне сказали, что снимаетесь. Это реализация детской мечты или просто хотите добавить к своим умениям еще одну опцию?

- Мне это действительно интересно. Поскольку я уже начала снимать кино как режиссер, уже была шоуранером (это креативный продюсер) и сценаристом, то мне стало интересно уже эту профессию со всех сторон изучить. Побыть в шкуре актера очень полезно как режиссеру, так и сценаристу, так и шоуранеру. Теперь этот мир для меня более понятен с разных точек зрения, а иллюзий относительно себя как актрисы я не питаю никаких.

- Было довольно неожиданно и интересно увидеть вас в роли мамы Мелашки в "Кайдашах".

- Да, это был такой фан, все очень любили этот проект, и когда режиссер сказал: ну, ты же мама проекта, давай снимайся! А оператору сказал сыграть моего мужа. Мы же экономили на актерах из-за маленького бюджета, и мы же просто так сыграли, по приколу. Я очень рада, что сделала это.

А сейчас один молодой режиссер предложил мне, конечно, не главную роль, а такую небольшую. Очень интересно переживать это волнение, приходить на пробы, вот, до меня полтора года ходили сотни актеров на пробы, а тут я оказалась в этой ситуации! Я поняла, как они нервничают, как это тяжело, когда ты дома все делаешь хорошо, а тут тебе говорят: "Камера, мотор!" и ты каким-то нечеловеческим деревянным голосом начинаешь что-то говорить, прекрасно понимая, что ты делаешь все не то. Это полезный опыт.

- Вы же, наверное, со многими актерами уже сдружились, а потом случаются ситуации, когда они приходят на пробу и не подходят вам, и надо отказать?

- Конечно, очень много таких ситуаций, почти все Кайдаши приходили на "Плохие дороги", а я никого не взяла. Думаю, они поняли и не обиделись. Актеры в большинстве своем не обижаются, это такая профессия, которая к этому приучает, это часть твоей профессии, тебя обязательно куда-то не возьмут, ты можешь все хорошо сделать, а режиссер видит по-другому – и все.

- А почему, если вы хотели стать актрисой, вы все же поступили в литературный институт?

- Потому что актрисами (я тогда так думала) становятся только боги, избранные люди. Актеры, режиссеры – это было для меня что-то невозможное, недостижимое. (Хотя у меня даже в анкете, какой-то девчачьей, написано, что я хочу быть режиссером). А я, обычная девочка, разве что драматургом могу стать. Это я так мыслила в свои 18 лет, когда попала в студию, где писали пьесы, и наш руководитель предложил поступить в литературный институт. Я подумала, что это близко к актерству, потому что ты пишешь для актеров роли. Конечно, смешно это сейчас вспоминать.

- Думаю, вы не жалеете?

- Нет, конечно! Все равно жизнь меня прибила туда, о чем я мечтала.

ФИЛЬМ "КИБОРГИ" - ЭТО БЫЛ ЭМОЦИОНАЛЬНО ТЯЖЕЛЫЙ И ПРЕКРАСНЫЙ ОПЫТ

- У вас была серьезная работа – "Киборги", такой совершенно не женский фильм, но тем не менее, именно вы – хрупкая – создали сценарий к нему. Фильм имел успех, он был очень своевременным.

Как над ним работалось и возьметесь ли вы еще за что-то такое подобное ему? Такой опыт еще раз хотели бы пережить?

И "Плохие дороги", и "Киборги" - это одна история, просто сделанная совершенно по-разному

- Опыт - эмоционально тяжелый. Тяжелый и прекрасный. Потому что тогда (мы же в 15-м году начали работать) все было вживую, это была такая безусловная любовь и сочувствие к этим ребятам, ко всему, что происходило. Работа над фильмом очень сильно совпала с тем, что я лично чувствовала, я много общалась с военными, погружалась в эту тему.

Но сейчас я бы не стала этого делать, потому что сейчас по-другому все как-то чувствуется. И опять же, и "Плохие дороги", и "Киборги" – это одна история, совсем по-разному сделанная. Это результат моего опыта тех лет – 14-го, 15-го и 16-го. Сейчас все равно, за что я ни возьмусь, оно все касается Украины, украинских реалий, просто хочется фокусы менять.

Да, я была на Донбассе, погрузилась в те реалии, была в определенной степени на войне, конечно – не как те, кто там воевал. Сейчас с Кайдашами я анализировала довоенную историю. Мне сейчас это интересно, что там такое произошло, как мы пришли к этому. Потому что я чем живу, о чем волнуюсь, о том и пишу.

- Наверное, тогда и получается лучше всего, когда живешь этим, а не по заказу что-то делаешь?

- В последнее время получается, что я пишу только то, что хочу, то, что волнует. С одной стороны, это хорошо, а с другой – получается, что чем хуже в стране, тем лучше драматургу... У тебя больше мотивации, ты больше волнуешься, вдохновляешься, тебе есть о чем писать. Это немножко такая темная сторона профессии.

- Вы - лауреат премии "Women In Arts", в 2020-м году вас наградили. Эта премия создана в рамках поддержки глобального движения за гендерное равенство. А по вашему личному мнению, это сейчас такой тренд, что мы все боремся за равенство женщин с мужчинами, или все же существует глобальная проблема?

- Однозначно, ущемление есть. И дискриминация есть, просто кто-то сильнее, кто-то слабее, кто-то может с этим справиться. Я, например, (из-за того, что родилась раньше девушек, которые сейчас за это все борются), с этим жила и мне казалось это нормой. Я к этому не так относилась.

Но сейчас, когда я смотрю их глазами на определенные эпизоды своей жизни, то понимаю, что это была ужасная дискриминация.

Думаю, что это правильное движение, но везде должен преобладать здравый смысл (мы затронули эту тему в начале разговора об Оскаре). Здесь надо тоже не уничтожить наших мужчин.

- Их тоже иногда надо защитить. Неужели вы считаете, если бы вы были мужчиной, ну, если можем так представить, то было бы легче в вашей профессии?

- Нет, мне вообще кажется, очень помогало то, что я женщина. По крайней мере, никогда не мешало. Это все равно очень зависит от личности. Меня наоборот воспринимали: о, женщина, и она это делает.

Возможно, даже в чем-то у меня были преимущества... В чем-то нет. Поэтому я никогда не жалуюсь, но поддерживаю, конечно, женщин.

Ну, наверное, хорошо было бы, чтобы не было такого вопроса, он не стоял бы – помогает, что ты женщина, не помогает. Это не должно иметь значения.

Украинские женщины вообще - очень крутые, они самые крутые. Они столько всего делают и несут на своих плечах, что просто...

Может, это и надо переосмыслить, как раз и действительно. Ну, слушайте, мужчины украинские так точно с большой легкостью отмахиваются от родительских обязанностей. При разводе всегда женщина тянет на себе, и финансово тоже. Это неправильно, что оно воспринимается как норма.

- Какое-то такое женское кино не хотите снять - про девушек что-то такое?

- Вот сейчас тот сериал, который я пишу для СТБ, – как раз такой. Очень женская история - о страхах и неврозах взрослых украинских женщин. Это то, что меня цепляет и касается.

- Будем с нетерпением ждать. А уже в ближайшей перспективе – дождемся украинской премьеры вашего фильма "Плохие дороги", которая состоится 25 октября.

Любовь Базив. Киев

Фото Геннадия Минченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-