Марьяна Савка, главный редактор и соучредитель «Видавництва Старого Лева»
Тиражность книги определяет не жанр, а харизма писателя и его позиция
Видео 22.10.2020 15:31

Недавно одна из крупных книжных сетей сделала заявление, которое вызвало широкое общественное обсуждение, – о новом «наступлении» российской книги на украинский рынок. Как оказалось, сеть не имела в виду изменение языковой политики или стратегии формирования ассортимента, а основной смысл статьи заключался в том, что защитить украинскую книгу должным образом может только действенная государственная политика, поскольку усилий патриотического частного капитала, издателей и покупателей для этого не хватит.

Казалось бы, украинские издатели лишь недавно - после Революции Достоинства в 2014 году и введения санкций на ввоз российских книг, - наконец расправили крылья и поверили в то, что они полностью могут заполнить полки собственной литературой, как это и должно быть в цивилизованной стране – украинские книжные магазины, украинские книги, украинские авторы. В достаточном объеме появилась и художественная литература, и нон-фикшн, и переводная литература мировых бестселлеров.

Но почему же и большие, и малые игроки украинского книжного рынка вслух заговорили об угрозе возвращения отечественного книгоиздания едва ли не на уровень конца 1990-х, когда произошло резкое падение печати книг на душу населения, когда были введены налоговые притеснения на книгоиздательский бизнес, а кроме того – не было закупок для библиотек?

Разобраться в ситуации мы пытались с Марьяной Савкой, главным редактором и соучредителем «Видавництва Старого Лева» – одного из самых уважаемых украинских издательств.

УКРАИНСКИЕ ДЕТИ И ПОДРОСТКИ С РАДОСТЬЮ ЧИТАЮТ НОН-ФИКШН, ВЗРОСЛЫЕ - МЕМУАРИСТИКУ

Украина начинает идти шаг в шаг с мировым книжным рынком

- Марьяна, вы уже почти 20 лет в издательском деле и доподлинно знаете ситуацию и изнутри – со стороны писателей, и извне – со стороны читателей. Начну с нас – читателей: какие сейчас тенденции, что именно украинцы хотят читать? Какие жанры сегодня больше всего востребованы?

- Я считаю, что Украина начинает идти шаг в шаг с мировым книжным рынком. Этот процесс продолжается уже несколько лет: мы приближаемся к мировым тенденциям синхронно с открытием границ и возможностью людей перемещаться по Европе. Люди видят, каких авторов любят Франция, Британия или другие страны, и эти авторы становятся популярными также в Украине. Тенденции сейчас формирует европейский рынок, британский в частности, ведь он является флагманом книгоиздательского рынка в мире.

Нам успешно удается продавать наших авторов за рубежом - особенно там заинтересованы в украинском нон-фикшне

С другой стороны, есть Соединенные Штаты – тоже феноменальный рынок. Мы (книгоиздатели – ред.) смотрим на эти рынки, чтобы понимать – что там популярно и что из нашего будет там популярно. Ведь мы, работая в Украине, должны продавать наших авторов за рубежом – и это удается нам довольно успешно, особенно они заинтересованы в украинском нон-фикшне.

Это одна из хороших тенденций или трендов, популярных сейчас и в Украине – украинские дети и подростки охотно читают нон-фикшн – литературу, которой раньше практически не было, а сейчас она появилась: книги о космосе, о естественных науках, о строении человеческого тела, о моде, о жизни известных людей – все эти темы сегодня очень интересны.

Взрослые значительно лучше читают мемуаристику, ее сейчас больше появилось. Взрослые жанры нон-фикшн тоже развиваются, но они держат предел, потому что когда в Украине появилось много бизнес-литературы на украинском языке, то в какой-то момент ее количество стало критическим - тиражность начинает падать, ведь аудитория людей, которые ее читают,  ограничена.

Мы боялись, что толстые романы будут плохо читать. Нет, наоборот, люди готовы к лонгридам

Но в топах всегда будут хорошие литературные фикшн-романы и художественная литература, с интересным, увлекательным сюжетом и исторической основой.

Интересным моментом карантина стало то, что он развеял один из наших страхов: мы боялись, что толстые романы будут плохо читать. Нет, наоборот, люди готовы к лонгридам, к чтению больших объемов. Например, роман Софии Андрухович «Амадока» – сейчас в топах, то есть люди готовы читать большие книги.

- Они были готовы их читать из-за того, что на карантине появилось время? Это временное явление или все же тенденция, которую вы констатируете?

- Буду надеяться, что это начало тенденции, ведь раньше нам постоянно говорили, что книга, которая лучше всего продается для широкой аудитории, имеет определенные ограничения по формату – она должна быть небольшой толщины, чтобы человеку психологически не было сложно принять решение, что он хочет ее прочитать.

Кроме того, иностранные бестселлеры всегда продавались лучше, чем украинские авторы, но есть исключения, когда украинские авторы более популярны, чем иностранные топы. У каждого из украинских издательств свои топовые авторы – это хорошая тенденция, когда украинская литература становится интересной большему количеству читателей. И мы постоянно работаем для того, чтобы найти еще большее количество тех заинтересованных читателей.

ОЧЕНЬ МНОГОЕ ЗАВИСИТ ОТ ХАРИЗМЫ АВТОРА. НЕ ЖАНР ОПРЕДЕЛЯЕТ ТИРАЖНОСТЬ, А ЛИЧНОСТЬ ПИСАТЕЛЯ

- Марьяна, расскажите нам о топовых авторах вашего издательства.

- В нашем издательстве топовыми авторами являются София Андрухович, Дорж Бату (его роман «Моцарт 2.0» просто взлетел в продажах сразу после выхода). Вот сейчас вышел роман Иллариона Павлюка «Я вижу, вас интересует тьма», и я прогнозирую, что у него существенный потенциал стать бестселлером, ведь это литература, которая увлекает, невозможно оторваться от чтения.

Среди наших авторов прекрасно держится в топах детская проза Галины Вдовиченко. У нее есть серия «36 и 6 котов» – это такой, знаете, автор-находка. Это тиражи 40+, встречи с детьми даже сейчас, когда был карантин, плюс постоянная работа автора со своей аудиторией – и это дает результат.

- Получается, жанры, которые хотят читатели, - совершенно разные, судя по вашим топовым авторам? Бату - это приключенческий жанр или даже семейная комедия с фантастическими элементами; Павлюк - фэнтези с элементами нуара и хоррора, Андрухович – исторический роман, Вдовиченко – детская литература.

- Да, все разные. Очень многое зависит от харизмы автора. Не жанр определяет тиражность, а личность писателя и его позиция.

Очень важно то, каким он предстает в глазах своей аудитории. Например, возьмем жанр поэзии: есть много замечательных поэтов в Украине, но есть Издрик, который собирает невероятные аудитории. И когда издаешь именно его поэзию, она сразу в несколько раз лучше продается, чем другие прекрасные поэты. Здесь загадка его харизмы: его поэзия открытых смыслов о жизни, об отношениях, о человеческие мысли, и такая открытость, которая есть в Издрике, – это то, что подкупает.

Поэзия - элитарный жанр, рассчитанный на небольшой круг читателей

- У меня о поэзии немного личный вопрос: перед тем, как я издала за свой счет свой первый поэтический сборник, то обращалась в разные издательства, и они говорили: «Мы не беремся за поэзию, потому что сейчас ее не покупают». Действительно не покупают? Сегодня совсем нет спроса на поэзию? Кроме Издрика, разумеется.

- Дело в том, что поэзия – это элитарный жанр, рассчитанный на небольшой круг читателей. Много ли вы встречали обычных людей, которые увлечены поэзией, слушают ее, являются активными читателями, следят, покупают книги? Их очень немного. Даже те, которые ее любят, редко покупают книги поэтов, и поэтому популярными становятся только те, которые, кроме поэзии, имеют еще сильную гражданскую позицию или элементы шоу, то, что захватывает большую аудиторию.

К поэтам должен быть пиетет, ведь для нации они важны, а то, что они не создают коммерческий продукт, – не их проблема

В Видавництве Старого Лева есть поэтическая серия, поэтому могу подтвердить, что это совсем не коммерческое издание, и дай Бог, если мы выходим в небольшой плюс, покрывая свои расходы. Но мы понимаем, что это необходимо, ведь мы должны делать какие-то вещи для души и для того, чтобы поэзия существовала.

К поэтам должно быть внимание и пиетет, ведь для нации они очень важны, а то, что они не создают коммерческий продукт, – не их проблема. Просто должно быть как можно больше людей, которые понимают поэзию, их надо тоже беречь. Это, опять же, в контексте разговора – каков наш читатель, что он готов читать, как мы должны его выращивать и кого мы получим через 10-15 лет в ситуации, когда вся молодежь диджитализирована и теряет навыки чтения вообще и бумажного в частности.

У МЕНЯ БЫЛ ТАКОЙ ОПЫТ, КОГДА НЕКОТОРЫЕ ИЗДАТЕЛИ ПЫТАЛИСЬ ПЕРЕТЯНУТЬ НАШИХ АВТОРОВ

- Есть ли в Украине борьба издательств за своего автора?

- У меня был такой опыт, когда некоторые издатели пытались перетянуть наших авторов, и я об этом узнала, собственно, от авторов, которые устояли. У меня была ситуация, когда некоторые авторы не устояли.

Думаю, что это больше в плоскости морально-этических отношений, я стараюсь никогда такого не делать. Мы всегда говорим авторам, что готовы с ними сотрудничать, если у них уже закрыта история отношений с предыдущим издателем. Ведь отношения нарабатываются годами, это не просто издать книгу, это – вложение огромных усилий в продвижение автора, не только в его книгу, а в раскрутку его бренда. Соответственно, когда ты «перетягиваешь» автора из одного издательства в другое, это должны быть очень большая воля и желание самого автора, например – не подошло сотрудничество или не сложились отношения, чтобы ты чувствовал, что твоя совесть чиста и спокойна.

- Вы со своими авторами, наверное, так строите отношения, что их от вас никто не «перетянет»? Как вы их выбираете? Как автору попасть к вам в издательство, а тем более – в ваш топ?

- Я вам расскажу, как к нам пришел Илларион Павлюк. Нас познакомили Виктория Стах и Михаил Брыных, это была какая-то вечеринка по поводу открытия нашего магазина, и они мне представили этого человека. А у него такой образ – бородка, усы, камизелька, ретро-стиль – ну, думаю, такой вычурный человек, интересно-интересно, что же он такое может писать, какой у него литературный стиль? Но потом, когда начала читать текст, поняла, что это действительно интересная литература, и приняла решение, что это будет мой автор, а дальше в процессе общения начала узнавать его как человека. У меня со многими авторами сложились глубокие дружеские отношения, я понимаю, что, возможно, в чем-то они даже мешают, потому что люди становятся близкими и родными, и в определенный момент может случиться, что вдруг этот автор придет с текстом, который нам не подойдет, - и тогда будет больно…

С иллюстраторами так же. Болезненно, когда разрываются отношения, но это жизнь – неизбежно что-то происходит. Я очень ценю такие отношения, и как-то неожиданно у нас сложилось крепкое братство с Илларионом, Доржем Бату и Андреем Цаплиенко – все трое наши авторы, более того - между ними тоже свои дружеские отношения.

- Они же все работали в разных медийных структурах, все телевизионщики?

- Да, я всегда слежу за тем, где они, как складывается их жизнь, и, честно говоря, переживаю за них по-сестрински. А они за меня переживают. И ты понимаешь, что это уже другой уровень, чем просто рабочие отношения, а, может, он и важнее.

НАШИ РЕДАКТОРЫ СЕДЕЮТ С ЭТИМИ НОВШЕСТВАМИ, НО МЫ - ЗА ФЕМИНИТИВЫ И ПРИНИМАЕМ ЭТО

- У вас большая команда редакторов, иллюстраторов, людей, которые, собственно, создают магию того, что мы называем Видавництво Старого Лева? Сразу представляется величественный замок, вас много там в нем?

- Можно себе легко представить, как выглядит Видавництво Старого Лева, загуглив «дом Старого лева». Это действительно очень красивое здание с огромными обложками книг на фасаде – такое впечатление, что ты заходишь в огромную книжную полку. У нас на первом этаже есть детский сад, наверху терраса, с которой открывается интересный вид. Этот дом находится на территории FESTrepublic, это ревитализированное пространство, бывший завод, который был полностью разрушен, и наш партнер – компания «Фест» – восстановила это пространство. Там часто проходят различные фестивали, концерты под открытым небом, поэтому Видавництво Старого Лева находится в водовороте культурных событий. Это важно - то, каков наш дом. У нас в целом – с филиалом в Киеве, с книжными магазинами в Днипре, Одессе, Львове – где-то около ста человек.

- Я не знаю, много это или мало. Наверное, достаточно?

- Скажем так, мы далеко не самый большой по масштабам коллектив и издательство, мы еще входим в число крупных издателей, но есть издательства, значительно крупнее нас, у которых и свое полиграфическое оборудование, например – «Виват», «Фолио» или «КСД», которые, к тому же, имеет большую сеть собственных книжных магазинов.

У нас не так много мощностей, но я считаю, что мы одни из тех, кто разбирается в книжных тенденциях и является законодателем определенного стиля и креатива на книжном рынке. Поэтому я думаю, что мы влиятельное издательство.

- Мы тоже так думаем. Кстати, хочу передать вам отдельную благодарность от моей коллеги за работу ваших литературных редакторов. Когда она узнала, что я иду на это интервью, так и сказала: «Передай обязательно благодарность и скажи, что читать их книги – сплошное удовольствие».

- Спасибо, что вы передаете благодарность, потому что в основном передают какие-то нехорошие вещи! (Смеется). Знаете, у нас есть такая «непозбувна бентега», когда люди пытаются найти ошибку в книге и сделать из этого целую новую историю.

- После введения нового правописания, наверное, вашим литредакторам приходится иногда очень круто переделывать авторские тексты. Взять хотя бы феминитивы. Все ли авторы на это соглашаются, вообще - как они реагируют на изменения своего текста, ведь человек может писать по старому правописанию, а затем получает текст, а он не такой?

- Да, наши редакторы (в основном это редакторы-женщины, хотя есть и мужчины) седеют с этими новшествами, но мы – за феминитивы и принимаем это.

У нас всегда редактор работает с автором в тандеме: после того, как осуществляется редактура, автору отсылается текст – и он смотрит на эти правки, с чем-то соглашается, что-то отклоняет. Например, была ситуация, когда Олег Сенцов отклонил практически все правки редактора в его тексте, который касался хроник его голодовки. Сказал, что он именно так хотел – чтобы текст был не совсем правильным. Там были разные пунктуационные и даже стилистические вещи, но он настаивал, потому что хотел такой «непричесанный» язык. Конечно, мы пошли на это, потому что у издателя всегда есть способ решить ситуацию, можно написать «в авторской редакции».

ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ, ЧТО УКРАИНСКИЙ АВТОР ПРОДАЕТСЯ 100-ТЫСЯЧНЫМ ТИРАЖОМ - МОГУ, НО НЕ ОЧЕНЬ

- Часто ли в издательство приходят рукописи неизвестных авторов? И случается ли среди таких "случайных" материалов что-то действительно хорошее, на что вы обращаете внимание?

- Довольно долго, когда я была еще маленьким издателем, я пыталась читать все рукописи, которые приходили на ящик издательства. Это занимало невероятную долю моего времени и у меня его не оставалось на другие более важные вещи. Уже потом, получив этот опыт, даже читая лекции для молодых начинающих издателей, я говорю: «Не повторяйте моей ошибки, не читайте рукописи, которые вам присылают. Если вы знаете, что за этот год, с вашими мощностями и лимитированными оборотными средствами, вы можете издать десять книг, то зачем тратить все свое время? Воплощайте свои идеи, а не надейтесь, что кто-то вам сейчас подбросит «бриллиант» в том потоке сели. Не будет «бриллианта», или его можно ждать годами».

Сегодня, когда у нас публикуется где-то 130 книг в год, то рукописи идут очень разными путями: в основном это рекомендательные вещи – кто-то кого-то рекомендовал, и прислушиваясь к рекомендации, которой мы доверяем, мы берем посмотреть рукопись и принять решение. Иногда нам просто нравится определенный автор, и если он захочет с нами работать – мы будем рады.

Опять же, у нас много серий, а серийность уже определяет твой годовой план. Мы понимаем, что часть издательского плана стопроцентно будут занимать наши серийные книги, поэтому остается значительно меньше места для того, чтобы найти эти «бриллианты».

Еще есть победители различных конкурсов: скажем, Нобелевский лауреат или Гонкуровский. Хотя здесь надо быть очень осторожными, потому что произведение, которое в мире может быть резонансным и стать бестселлером, не обязательно будет хорошо принято и будет иметь такую же взрывную силу в Украине. Возможно такое, что ты половину своей жизни вкладываешь в произведение, а потом оказывается, что это произведение одного тиража и больше у него нет потенциала, просто другая ментальность. Очень много нюансов в читательском восприятии.

- Какие на сегодня тиражи считаются нормальными для Украины?

- У нас есть своя традиция: мы издаем книгу небольшим первым тиражом, скажем, 2-3 тысячи, – и сразу понимаем все относительно динамики продаж. Может быть так, что на следующей неделе уже отдаем следующий тираж в печать, увидев, что в первую неделю продаж очень высокая активность к этой книге. Тогда еще допечатываем, чтобы не было пробелов между тиражами.

У нас в прайсе уже много книг 10+, то есть, их тираж более 10 тысяч. Я думаю, что средний тираж (если брать совокупно наши книги – и те, которые совсем мало подаются, и те, которые бестселлеры) – более 4 тысяч. А так хорошо было бы рассчитывать где-то на 10 тысяч тиража, а если это автор бестселлера, то это и 20+.

Представить себе, что украинский автор продается 100-тысячным тиражом (такого еще не случалось) – могу, но не очень.

- Но 100 тысяч – это тот тираж, с которого могли бы жить, наверное, и автор, и издательство. Потому что я так понимаю, что авторы, даже те, о которых только что говорили, не живут со своего сочинительства, они зарабатывают деньги в другом месте, а это – для души. Я правильно понимаю?

- Некоторые авторы вполне могут прожить на гонорары со своей книги, но это должна быть не одна книга. Автору одной книги, даже популярной, практически нереально, потому что тогда действительно надо взрывно продать 100 тысяч за один год.

У нас есть авторы, у которых семь или десять изданий в линейке, и эти издания постоянно доиздаются. Тогда авторы получают роялти от каждого из этих изданий, и уже суммарно получается совсем неплохо. В прошлом году Галина Вдовиченко даже писала об этом пост, что за год суммарно продалось 75 тысяч ее книг. Это уже хороший результат, можно к этому стремиться.

У НАС ДОСТАТОЧНО ПИСАТЕЛЕЙ, КОТОРЫЕ МОГУТ ПИСАТЬ ИНТЕРЕСНЫЕ ДЕТСКИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ СЮЖЕТЫ

- Я слышала от специалистов, что детская литература у нас сейчас даже перенасыщена. Вы с этим соглашаетесь?

- Нет. Не перенасыщена. У нас, например, до сих пор недоразвита такая жанровая ниша как «книжки-картинки».

- Но ведь это вроде не сложно: красивый иллюстратор и немного текста.

- Это очень непростой жанр, во-первых, он зашел в Украину достаточно недавно, у нас почти не было «книжек-картинок». Их до сих пор не воспринимают родители, думают: а за что там деньги платить, там всего четыре строчки.

Но такая книга получается дорогой, потому что у нее яркая цветная полиграфия. На Западе к этому относятся иначе: они смотрят на качество, на смысл этих четырех строк, поэтому для них сделать выбор и купить такую книжку – проще.

Зато у нас лучше всего развита для продаж в детской литературе возрастная ниша 10-12 лет – это дети, которые лучше всего читают. Например, среди наших бестселлеров есть серия писательницы Меган Макдональд «Джуди Муди» – фантастически успешная серия книг, автор просто поймала волну. Это то, что детям нравится - о неординарной, с сильным характером девочке и ее приключениях, дети ждут следующих книг, потому что они написаны легко, с юмором.

- 10-12 лет - это считается еще детская или уже подростковая литература? Потому что, опять же, ваши коллеги говорили мне, что именно подростковая ниша нашими авторами не охвачена.

- Нет, это еще не подростки. А что касается незаполненного подросткового сегмента, то это с какой стороны посмотреть: если говорить об украинских авторах, то их всюду, во всех сегментах, не очень много, и в подростковом в частности.

За последние 10 лет детская литература в Украине существенно развилась, появилось крепкая среда авторов, которые пишут для детей и 10-12, и 13-15 лет. Для подростков появились книги о различных социальных проблемах, чего раньше не было. Но здесь такая ситуация, что наши люди не очень и хотят читать о проблемах, тем более – своим детям не очень советуют это делать.

Наши люди гораздо лучше воспринимают литературу для развлечения и не любят размышлять над темами, которые могут их огорчить

У нас достаточно писателей, которые могут писать интересные детские социальные сюжеты, насыщенные моментами для размышлений. В последнее время издано много произведений, которые поднимают острые и необсуждаемые в обществе темы: развод родителей, смерть, рак, суицидальные настроения. Есть люди, которые могут это делать, но ведь взрослые, в основном, делают выбор книги для ребенка – и они неохотно принимают такие произведения. Потому что наши люди гораздо лучше воспринимают литературу для развлечения, для получения наслаждения от чтения и не любят напрягаться и размышлять над темами, которые могут огорчить.

Правда жизни в нашей стране порой такая жесткая, и детей надо готовить к ней

Но тем не менее, такие темы необходимы, потому что мы не вырастем, пока не пройдем свои болевые точки. И дети тоже должны их проходить, они не должны вырастать замурованные стенами, чтобы, не дай Бог, чего-то не увидели и не поняли правду жизни. Наоборот, это правда жизни в нашей стране, и порой она такая жесткая. Детей надо готовить к ней.

- Полтора - два года назад в обществе велась широкая дискуссия по поводу того, что в школьной программе по литературе до сих пор есть авторы, которым там уже не место, а новых имен нет. Кого из современников, по-вашему, стоит проходить в школе?

- Я вам скажу, что несколько лет назад и был осуществлен революционный прорыв в школьной программе – Татьяна Стус (Щербаченко) стала составителем двух хрестоматий для 1, 2, 3 и 4 классов, которые так и назывались «Современная украинская литература для детей». И я, кстати, тоже вошла в обе эти хрестоматии как автор, и еще много украинских авторов, целый ряд из них – авторы Видавництва Старого Лева.

Там и Сашко Дерманский, и Иван Андрусяк, и Татьяна Щербаченко, и Владимир Руткивский, и Галина Малык. У нас действительно серьезный круг авторов, которые уже вошли в литературу для детей, в школы – и дети абсолютно на «ура» воспринимают эти тексты. У нас невероятное количество положительных отзывов на эти хрестоматии – это очень приятно. А однажды я пришла в школу на встречу с детьми – и почувствовала себя просто рок-звездой, когда они с криком – «Марьяна Савка!» - бросились ко мне, облепили. Я потом им говорю: «Ну, давайте будем читать стихи», а они начинают мне скандировать эти стихи наизусть:

«В чорнім замку – чорний пан,
Має чорний він жупан,
Чорні чоботи й штани –
Отакооої довжини!».

И ты понимаешь: Боже, вот это популярность!

- Это прекрасно! То есть детям есть что читать, и нам, родителям, надо просто показать, где это взять.

- Была очень хорошая тенденция, когда в какой-то момент молодые и продвинутые авторы начали писать для детей. София Андрухович написала книгу для детей «Созвездие Курицы», Марьяна Прохасько и Тарас Прохасько написали замечательную трилогию повестей о кротиках. Мирослав Лаюк издал несколько книг для детей, Ирена Карпа. Это просто супер-супер опыт, я бы очень хотела, чтобы этого было больше.

Мы сейчас готовим сборник к Рождеству – и там будет много украинских взрослых и молодежных авторов. Это очень красиво, когда эти уже бывшие дети доросли до серьезных писателей, и пишут для детей. В нашем издательстве есть такая автор Оля Русина, она пришла к нам, когда ей не было и 16-ти лет, даже еще не могла подписывать договор, но мы напечатали ее рассказ – тоже для детей – «Сестренка». Оля за этих несколько лет выросла во взрослого автора, она растет вместе со своими текстами.

МЫ ВОЗВРАЩАЕМСЯ НА ТО ЖЕ МЕСТО – ПРОШЛИ КРУГ И СНОВА НАСТУПАЕМ НА ТЕ ЖЕ ГРАБЛИ

- Мы заговорили о таких приятных вещах, что даже не хочется переходить к следующему блоку вопросов... Тем не менее, коснемся и их: в марте этого года вы прогнозировали, что из-за карантинных ограничений у нас будет падение книжного рынка на 70 процентов. Все сбывается? Как из этого выходить, какие новые пути искать, какую помощь издатели хотели бы получить от государства?

- Мы возвращаемся на то же место – прошли круг и снова наступаем на те же грабли. Недавно в статье про украинский книжный рынок 1990-х годов я нашла информацию, каким он был в те годы – и поняла, что фактически наша нынешняя проблема родом оттуда, из периода правления Кучмы. Можно считать, что президент Кучма очень приложился, чтобы украинский рынок перестал быть украинским. Именно в период с 1996 по 1999 годы произошло резкое падение книг на душу населения, были введены налоговые притеснения на книгоиздательский бизнес, а кроме того – не было закупок для библиотек.

А в 1999 году вообще произошел такой, для меня впечатляющий, прецедент, когда за подписью тогдашнего министра образования было дано разрешение на то, чтобы крупные московские издательства печатали книги для украинских школ. То есть, он разрешил московским издателям издавать книги для украинских детей! Как по мне, это национальная измена в абсолютно откровенном формате.

1999 год - это самое низкое падение, потому что на одного человека в Украине издавалось меньше всего книг, меньше процента.

Я пришла в украинский книгоиздательский рынок (2001-2002 годы) фактически в период руины, когда он не был украинским просто по своему принципу. Главными игроками были издательства с российским капиталом, у них были свои магазины, а ты постоянно был в прыймах. Было невероятное количество российских книг, и нам всегда говорилось: выбирает покупатель, поэтому ничего невозможно изменить, а ваши книги никто не хочет.

Очень часто я слышала: научитесь делать книжки, потом будете конкурировать. Это унизительный принцип, который сейчас пытаются вернуть: мол, вы научитесь, а потом будете в свободной конкуренции с российскими книгами, которые снова поплыли потоком через лицензирование.

Фактически ситуация изменилась только после Революции Достоинства в 2014 году, когда ввели санкции на ввоз российских книг в Украину и они исчезли с полок. Украинские издатели начали заполнять эти пробелы и наконец поверили в то, что они могут все делать на украинском языке. Появилась бизнес-литература, нон-фикшн и популярная литература, так называемый научпоп, появилось много изданий и переводной литературы различных мировых бестселлеров, даже была конкуренция между издателями за определенных зарубежных авторах. Также подросли и украинские авторы, их стало заметно больше, и за какие-то несколько лет мы увидели, что наконец-то стали хозяевами на своем рынке: украинские книжные магазины, украинские книги, украинские авторы. А потом ввели лицензирование - и на полках снова начало появляться много российских книг.

За 2019 год было лицензировано или подписано более 4,5 тысячи разрешений на ввоз книг. Эти разрешения давал комитет Гостелерадио, сейчас это все в ведомстве Министерства культуры. Давало ли министерство культуры еще разрешения, или не давало, я не знаю. И какое количество пиратских изданий в Украине - я тоже не знаю, но подозреваю, что они есть.

Меня, на самом деле, волнует другая ситуация – меня волнует реакция общества на эти вещи. Получается, что в этой борьбе за украинский книжный бизнес мы одинокие, такие, знаете, энтузиасты, странные люди, которые что-то хотят изменить в этой стране. Хотят доказать, что украинские книги на украинском языке - это вопрос национальной безопасности, и что мы провалили всю нашу культурную политику, начиная с 1991 года, потому что ни у одного правительства не было стратегии, как развивать страну, как выстраивать ее культурное пространство, за которое не было бы стыдно в мире. Я знаю, что это такое – приезжать на какую-то огромную международную выставку, где якобы есть украинский национальный стенд, - и сгорать там от стыда, как выглядит этот национальный стенд.

НЕОБХОДИМО КВОТИРОВАНИЕ КНИЖНЫХ МАГАЗИНОВ, ГДЕ БЫ ЧЕТКО БЫЛ УКАЗАН ПРОЦЕНТ УКРАИНОЯЗЫЧНОЙ КНИГИ И ПРОЦЕНТ РУССКОЯЗЫЧНОЙ

- Но в последние годы, вы сами говорите, ситуация изменилась, уже ведь не стыдно?

- Это все изменилось только после Революции Достоинства, и если мы постоянно будем только кровью бороться за возможность на национальное развитие нашего государства, то не знаю, насколько запаса прочности еще хватит. Почему мы должны все делать таким образом? Почему нет политической воли формировать, стратегировать, иметь такую страну, которой будешь гордиться, за которую точно не будет стыдно? Почему так много времени мы уже потеряли, не сделали выводов и дальше возвращаемся реверсом на тот же круг?

Я думаю, что может быть и хуже, но убеждена, что у нас сейчас появилось много позитива, хотя бы потому, что даже в ситуации карантина издатели получили средства – 150 миллионов гривен уже поступили в бюджет на помощь издателям. Они будут распределены в зависимости от определенных расходов издателей, плюс это будут закупки книг. На данный момент начинается администрирование процесса, мы уже подали свои бумаги, будет сформирован экспертный совет, который должен утверждать эти закупки. Дай Бог, успеть до конца бюджетного года. И получается, что мы фактически энтузиасты рынка, которые пытаются удержать украинские книги. А почему мы не должны ориентироваться на гражданина Украины, это нам только нужно, или это нужно всем украинским людям?

- Представим ситуацию, что русскоязычная книга все же исчезла с наших полок, но в Украине немалая доля читателей – русскоязычных украинцев, которые хотят читать на русском языке и покупают книги на русском языке. Это тоже рынок. Как мы должны здесь действовать: верить, что они перейдут исключительно на украиноязычную литературу? В таком случае – чтобы снизить риски опасности пиратства – могло бы стать оптимальным, чтобы украинские издательства печатали определенную долю русскоязычной литературы?

- Конечно, есть украинские издательства, которые давно печатают на двух языках, и всегда будут, если будет спрос.

У меня сейчас две проблемы: одна – это российский капитал на украинском рынке, потому что когда вы покупаете книгу, изготовленную в России, то ваши деньги идут в Россию. Вторая - когда вы издаете в Украине книгу на русском языке, они как будто остаются здесь, но остается вопрос: а что в принципе меняется? Не страдает ли в этот момент политика государственного языка? По-моему, страдает.

Я считаю, что необходимо квотирование книжных магазинов, где бы четко было указано, что украиноязычной книги должно быть столько, а вот такой процент может быть книги на русском языке. Иначе у нас никогда не выровняется ситуация, когда украинцы таки смогут перейти на государственный язык. В быту мы можем говорить, как хотим, да хоть на суахили! Но каждый служащий, каждый человек в сфере обслуживания должен говорить на государственном языке. Это нормально, так везде в цивилизованных странах. А для того, чтобы человек нормально владел языком, он должен читать и получать читательское удовольствие.

НАДО ПРЕДЛАГАТЬ ЧИТАТЕЛЯМ ЛИТЕРАТУРУ, КОТОРАЯ БУДЕТ ДАВАТЬ ОЩУЩЕНИЕ: Я ЧЕЛОВЕК С ЧУВСТВОМ ДОСТОИНСТВА

- Когда вы только взялись за издательское дело, то начинали с детской литературы. Были ли у вас тогда амбициозные планы превратиться в известное издательство, которое будет представлять различные жанры? Как вы тогда вообще решились, если сами говорите – на книжном рынке была руина?

- Тогда я просто хотела создавать красивые детские книжки. Я начала писать как детский автор по необходимости, потому что у меня не было понимания, какие авторы есть на рынке, и, в конце концов, их было мало. Я такой человек, что если мне чего-то не хватает, я это создаю. Так же произошло и в варианте книгоиздания.

В 2012 году мы сильно переформировались: стали крупным издательством, начали сотрудничество с инвестором, произошли кадровые изменения, расширили команду и решили, что дети, которых выращивали на наших книжках, уже достаточно взрослые и можно сделать их своими же читателями, но взрослого сегмента литературы. Постепенно начали печатать больше взрослых книг, но и сейчас в нашей линейке 60 процентов занимает детская литература, и главный доход – тоже от детской литературы. На своих детей украинские родители не так жалеют денег, как на себя, – это тоже правда жизни.

А мы не жалеем собственного внимания на детей, потому что в далекой перспективе верим, что на наших книгах вырастает новый украинский человек, гражданин, который делает сознательный выбор и у которого достаточно внутренней свободы, чтобы принимать собственные решения, быть собой, быть личностью. А этой личности от нуля и до ста лет надо предлагать литературу, которая будет давать ощущение: я человек с чувством достоинства.

Любовь Базив. Киев

Фото Евгения Котенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-