Соня Делоне. Архитекторы цвета

Соня Делоне. Архитекторы цвета

Укринформ
Проект "Калиновый к@тяг" продолжаем рассказом о выдающейся украинской художнице и дизайнере еврейского происхождения

Никогда историческая родина из воспоминаний не уходит. Где бы ты ни был. Стоит закрыть глаза и молча произнести: – “Украина”, – как сами из душевных глубин всплывают яркие воспоминания беззаботного детства. Глубокий белый снег зимой, большие желтые подсолнухи летом, буйство летних мальв под стеной бабушкиного дома или бесконечная синева Черного моря, и всё это накрывают сочные мазки, которыми испокон веков пишется наша родная осень.

Эти и другие мотивы не просто звучат, а вместе с украинскими народными орнаментами явно читаются в живописи разных периодов творчества Сони Делоне́, или Сони Терк-Делоне́ (собственно: Сара Ильинична Штерн), французской художницы-абстракционистки украинского происхождения, которую европейские арт-критики называют “первой леди абстракционизма”, крупнейшим дизайнером в период между двумя мировыми войнами, ярчайшим представителем направления арт-деко, а заодно и футуризма, орфизма и симультанизма.

Большинство удивленно поднимают брови. Между тем, эта украинка была первой женщиной-художницей, удостоенной чести провести персональную выставку в Лувре (1964), а в 1975 г. и вовсе стала офицером Ордена Почетного легиона.

Опять приходиться констатировать: земляков мы практически не знаем. Даже, когда, казалось, Совок формально исчез, почему-то настоящей национальной истории не появилось. Ничего не попишешь, об украинцах больше говорит и знает мир, чем они сами. Вот почему персональная выставка-ретроспектива Сони Делоне, как ключевой фигуры парижского авангарда, в апреле 2015 г. с огромным успехом состоялась в лондонской галерее современного искусства “Tate Modern”, а мы об этом… не слышали. Тогда, в турбинном зале бывшей электростанции “Bankside Power Station”, расположенной на южном берегу Темзы, яблоку негде было упасть, хотя экспозиция длилась (!!!) полгода. Это и не удивительно.

За последние пятнадцать лет здесь, в галерее “Tate Modern” выставлялись только лидеры эстетического мнения ХХ в.: Тино Сегал, Тасита Дин, Ай Вэйвэй, Мирослав Балка, Доминик Гонзалес-Ферстер, Дорис Сальседо, Карстен Хеллер, Рейчел Уайтред, Брюс Науман, Олафур Элиассон, Аниш Капур, Хуан Муньос, Луиза Буржуа. Итак, пусть сегодня будет День Сони Делоне (фр. Sonia Delaunay): – 1 (14) ноября 1885 г. она родилась.

*   *   *

Первые пять лет жизни Сара Штерн провела в родном Градижске Кременчугского уезда Полтавской губернии, где её отец Эля Штерн (1858-1920) трудился управляющим на гвоздильном заводе. Мать – Хана Тевелевна Терк (1862-?), родом из Одессы, была домохозяйкой, страдала депрессиями и ненавидела провинциальную жизнь. Что удивительно, до 1789 г. село ярко, по-украински называлось – Городище, но после нового административно-территориального деления Российской империи было переименовано в деревню Градижск, что при произнесении ломает язык и режет слух.

Даже в конце XIX в. селение оставалось заштатным городком Полтавской губернии. Согласно описи 1891 г., здесь проживало 8911 жителей, имелись православные церкви, еврейский молитвенный дом, училище, земская больница, три завода, 17 мелких промышленных и ремесленных заведений, 26 ветряных мельниц и четыре сезонные ярмарки. Всё…

Понимая вселенскую безнадегу заштатного уездного городка, именно 32-летняя матушка выпихнула из Градижска своего первенца, Сару, отправив дитя в новую жизнь из Богом забытого городишка к преуспевающему бездетному брату. Именно из самоотверженной ненависти к беспросветному идиотизму сельской жизни Ханы Терк началось великое путешествие будущей “амазонки авангарда ХХ века”, путешествие через архитектуру цвета к геометрическому абстракционизму.

*   *   *

Соня Делоне в детстве, Санкт-Петербург
Соня в детстве, Санкт-Петербург

C 1890 г. любознательная девочка жила в Санкт-Петербурге, где воспитывалась в семье дяди по материнской линии, процветающего столичного адвоката, присяжного поверенного Генриха Товиевича Терка (1847-1917) и его жены Ханы Израилевны Зак (1856-1911), дочери философа и семитолога Израиля Исааковича Зака (1831-1904), племянницы крупного петербургского банкира и финансиста Абрама Исааковича Зака (1828-1893) и публициста-палестиноведа Григория Яковлевича Сыркина (1838-1922).

Родственники были не из числа нищих колен сынов Израилевых. К примеру, Генрих Тимофеевич Терк ходил в членах правления акционерного общества “Издательство “Брокгауз и Ефрон”, возглавлял Богатовский сахарный завод, торфяно-брикетный завод “Ириновско-Шлиссельбургское промышленное общество”, паевое общество “Товарищества Сергинско-Уфалейских горных заводов”, акционерное общество “Финляндское легкое пароходство”. Другие дяди – выпускник Медико-хирургической академии (1881) Яков Тевелевич Терк (1850-1930) работал железнодорожным врачом в г.Либаве, а в 1920-1930-е гг. – в Крыму; а вот Марк Тевелевич Терк владел конторой по продаже сельскохозяйственного оборудования на одесской Градоначальницкой улице, 8.

Соня, 1901 г.
Соня, 1901 г.

В Северной столице девочке так понравилось, что она пожелала, чтобы приемная семья Терк ее удочерила… по-настоящему, да только не получила разрешения от матери. Тогда начинающая художница взяла себе псевдоним… Соня Терк. Большая еврейская семья много путешествовала по Европе (лето, например, проводила в Финляндии), так что во время школьных каникул девочка-подросток осмотрела крупнейшие художественные музеи и галереи Старого Света: Франции, Германии, Италии.

Её способности в живописи и чертежах заметил школьный педагог по рисованию, и в 1903 г. по совету домашнего учителя 18-летняя Соня отправилась учиться в Художественную академию Карлсруэ (Staatliche Akademie der Bildenden Künste Karlsruhe), земля Баден-Вюртемберг. Здесь 300 студентов со всей Европы готовили в общих классах, а теоретические курсы по истории искусств и дидактике, а также гостевые лекции дополнялись практическими занятиями. Было скучновато.

Душа желала красок, и она их получила, когда в 1905 г. девушка прочла книгу “Мане и его круг” немецкого галериста и арт-критика Юлиуса Мейера-Грефе (Julius Meier-Graefe;1887-1935), первым раскрутившего красивую легенду о Ван Гоге. Естественно, решение отправиться в Париж, как культурный перекресток современного искусства, у молодой художницы созрело немедленно. Ведь средства на поездку у дядюшки Генриха имелись.

*   *   *

Соня в молодости
Соня в молодости

В Париже она обучалась в частной художественной школе “Академия Ла Палетт” (Académie La Palette), посещая мастерскую молодого художника и будущего теоретика посткубизма Амеде Озанфана (Amédée Ozenfant; 1886-1966), а затем – ателье французского живописца и книжного графика Андре де Сеонзака (André Dunoyer de Segonzac; 1884-1974). Ранние живописные опыты отмечены влиянием Винсента ван Гога, Поля Гогена и фовистов: имею в виду натюрморты, интерьеры парижских кафе, портреты. Очень скоро студентка проявила недовольство академической манерой преподавания и все больше и больше времени проводила в художественных галереях.

Из Российской империи Соня Терк была не одна такая умная. “Академию Ла Палетт” на Монпарнасе в 1903-1905 гг. посещали и в пансионе мадам Буве жили еще две соотечественницы: Елизавета Эпштейн (в девичестве – Хефтер; 1879-1956) и Мария Васильева (1884-1957). Передовая творческая молодежь, в основном, училась не у заслуженных академистов, а… друг у друга. К слову сказать, Амеде Озанфан, Андре де Сеонзак и еще один модный парижский художник Роже де ла Френе (Roger de la Fresnaye; 1885-1925), то есть все трое будущих кубистов, были… сокурсниками Сони Терк по “Академии Ла Палетт”.

Вместе с любовью к высокому искусству пришла и первая жизненная необходимость. По настоянию родственников – дескать, барышне следует обустраиваться! – 23-летняя Соня Терк вышла замуж за немецкого коллекционера, галериста и арт-критика Вильгельма Уде (Wilhelm Uhde; 1874-1947). Этот юрист по образованию в 1904 г. переехал в Париж, где сменил сферу жизненных интересов. Кстати, именно Вильгельм Уде открыл миру еще неизвестных художественной критике Пабло Пикассо и Жоржа Брака, будущих патриархов кубизма.

Две финские девушки, Соня Делоне, 1907 г.
Две финские девушки, Соня Делоне, 1907 г.

Младую деву Вильгельм покорил душевной щедростью – он устроил ее выставку в собственной галерее, открытой в 1907 г. на улице Нотр-Дам-де-Шан (rue Notre-Dame-des-Champs). На будущего супруга украинка смотрела как на демиурга. Будучи старше ее на девять лет, он успешно занимался примитивистами, сам писал живопись. Потому пышную свадьбу Вильгельм мог себе позволить сыграть в… Лондоне. Браком Соня убила двух зайцев. Родственники больше не критиковали ее выбор образа жизни и недостойное увлечение живописью девушки из приличной семьи, а главное – больше она могла не возвращаться в чопорный Санкт-Петербург.

Желтая обнаженная, Соня Делоне, 1908 г.
Желтая обнаженная, Соня Делоне, 1908 г.

Однако, вскоре выяснилось, с выбором спутника жизни молодая художница… поторопилась. Спустя год в Париже Сара Уде бросила супруга и связала жизнь с талантливым французом, художником-абстракционистом Робером Делоне (Robert Delaunay; 1885-1941). Новая пара познакомилась в… доме бывшего мужа, который чем дальше, тем больше проявлял склонность к гомосексуализму. Между новыми знакомыми пробежали все искры мира. Та встреча двух ровесников положила начало одному из самых романтичных и плодотворных марьяжей за всю историю живописи ХХ столетия.

Соня и Робер, 1924 г.
Соня и Робер, 1924 г.

*   *   *

Вспыхнула любовь всей ее жизни. Весьма решительно в августе 1910 г. фрау Уде развелась с немцем и 15 ноября 1910 г. вышла замуж за француза, поскольку мадам Делоне уже была… беременна от нового партнера. Спустя два месяца после свадьбы, а именно, 18 января 1911 г. в Винёй-Сен-Фирмэн, департамент Уаза у четы родился сын Шарль Делоне (Charles Delaunay; 1911-1988), который в будущем стал крупным музыкальным обозревателем, менеджером и историком джаза.

Нужно отдать должное Вильгельму Уде, сохранившему удивительно добрые отношения с бывшей супругой. Не из снисходительности, а из коммерческой и эстетической целесообразности арт-дилер покупал полотна – и у Робера Делоне, и у Сони Делоне для своей галереи на улице Нотр-Дам-Де-Шан. Как истинный профи, мсье Уде отдавал себе отчет, насколько эта пара живописцев талантлива.

В честь Блерио, Робер Делоне, 1909 г.
В честь Блерио, Робер Делоне, 1909 г.

Особо стоит отметить, что после развода Вильгельм Уде не скуксился и не спился, а продолжал открывать новые имена. Например, он первым обратил внимание на художников-самоучкек Анри Руссо (Henri Julien Félix Rousseau; 1844-1910) и Камиля Бомбуа (Camille Bombois; 1883-1970), а также других мастеров “наивного искусства”. Именно его перу принадлежит первая монография о самобытном примитивисте “Анри Руссо” (“Henri Rousseau”; 1911).

В атмосфере безудержной фантазии молодая семья художников-авангардистов, как могла, обустраивала быт. На самом деле весь модерн рождается из простых житейских импульсов, и предложенная супругами Делоне так называемая симультанная техника – не стала исключением. С восторгом Соня говорила о своем втором муже:

- В Робере я нашла поэта. Поэта, который писал не словами, а цветом.

Однажды молодая заботливая мама Соня, а ютились они тогда в однокомнатной квартирке на улице Святого Симона, 16 (rue Saint Simon), решила сшить маленькому сыночку Шарлю одеяльце (смотрите на фото, в качестве артефакта теперь оно находится в коллекции Национального музея современного искусства в Париже):

- Я хотела составить его из пестрых лоскутков ткани, используя технику, которую я видела в домах украинских крестьян. Конечный результат напомнил мне работы кубистов, и мы с Робером решили перенести этот принцип сочетания на холст.

лоскутное одеяло для ее сына Шарля, Соня Делоне, 1911 г.
Лоскутное одеяло для сына Шарля, Соня Делоне, 1911 г.

С той поры творческий метод, в дальнейшем получивший название “симультанный” (simultanéisme), стал фирменным стилем творческих работ Сони Делоне во всех видах современного искусства, в которых украинка пробовала себя.

*   *   *

Что значит, настоящая семья… У молодой невестки в голове не укладывалось, но ее свекровь, графиня Берта Фелисия де Роза (Berthe Félicie de Rose; 1862-1936), мать Робера Делоне, была охотницей до модных парижских галерей и с мужем всегда посещала выставки. Чтобы подобное внимание к ее увлечению проявила тетя Хана или терпением отличалась мама Хана, об этом Соня не могла и подумать.

Между тем, не тихому семейному счастью она хотела предаваться, а бурной радости созидать: искать, творить, наслаждаться. Под влиянием кубистов Соня Делоне в 1911 г. в своих полотнах стремительно умчала от натурализма и фигуративности к модной геометрии и абстракциям, экспериментируя с ритмом и разложением цвета. Большое влияние на художницу оказали колористические эксперименты мужа. Вместе они писали симультанные картины, вместе выставлялись на многих выставках: Париж, Берлин, Прага, Будапешт, Варшава и даже Нью-Йорк.

В 1912-1913 гг. чета Делоне разработали принципы живописного орфизма – разновидности кубизма, основанного на подчеркивании цветовых эффектов и динамике, таящейся в цветовых сочетаниях. Свои первые орфистские работы Соня Делоне показала в 1913 г. в парижском салоне Независимых (Société des Artistes Indépendants), зал №45.

*   *   *

Вместе с мужем они оказались в самой гуще парижской богемы. К примеру, в 1913 г. гениальный поэт Аполлинер познакомил пару с не менее фантастическим коллегой, поэтом Блезом Сандраром (Blaise Cendrars; 1887-1961), хлестко назвавшим ту версию кубизма, которую развили в своих картинах Соня и Робер Делоне – “орфизмом”. На самом деле термин “орфизм” впервые появился в статье “Современная живопись” (“Die moderne Malerei”) Аполлинера, напечатанной в феврале 1913 г. в немецком еженедельнике культуры “Der Sturm” (“Шторм”), что был не альманахом, а… торговой маркой модернового искусства Европы.

Рынок в Миньо, Соня Делоне, 1915 г.
Рынок в Миньо, Соня Делоне, 1915 г.

Проповедуя орфизм, как теоретик искусства, Робер Делоне выступал против старого, ортодоксального кубизма, считая, что у кубистов… нет цвета. Демонстрируя обратное – орфизм, он соединял мощные декоративные ритмы кубизма с цветностью фовизма. Это и было творчество Орфея, если под мифологическими камнями понимать кубизм, а под дикими зверями – фовизм. Идея не просто витала в воздухе, Идея наэлектризовала парижскую атмосферу.

Вот почему Аполлинер называл орфизмом “живопись абстрактную, обогащенную музыкой и чувственными ассоциациями, искусством дионисийской радости”. Художники-орфисты, выступившие сплоченной группой: создатель и теоретик направления Робер Делоне, Соня Делоне, Франтишек Купка, Франсис Пикабиа, Марсель Дюшан, – стремились выразить динамику движения и музыкальность ритмов с помощью “закономерностей” взаимопроникновения основных цветов спектра и взаимопересечения криволинейных поверхностей.

Долго это продолжаться не могло, и очень скоро орфисты перешли к абстрактному формотворчеству; двух последних – Пикабиа и Дюшана – лабиринты Минотавра завели в дадаизм, а затем – в оголтелый сюрреализм.

*   *   *

Находясь 24 часа в сутки рядом с супругом, теоретиком орфизма, Соня Делоне, как никто другой, точно и постоянно понимала суть нового течения. Именно ей было суждено стать соавтором евангелия от “искусства дионисийской радости”.

Фантастика, но именно украинке судьба подарила возможность проиллюстрировать удивительную кубистическую поэму “Проза о транссибирском экспрессе и маленькой Жанне Французской” (“La prose du Transsibérien et de la petite Jeanne de France”; 1913) Блеза Сандрара, а геометризм той работы явно повлиял на дальнейшие стилистические поиски, например, великого немецко-швейцарского художника-графика Пауля Клее (Paul Klee; 1879-1940).

- Я, скверный поэт, никуда уезжать не желавший, / я мог уехать, куда мне угодно; / у купцов еще было достаточно денег, / и они могли попытаться сколотить состоянье. / Их поезд отправлялся каждую пятницу утром. / Говорили, что много убитых. / У одного из купцов сто ящиков было / с будильниками и со стенными часами. / Другой вез шляпы в коробках, цилиндры, / английские штопоры разных размеров, / из Мальмё вез третий гробы, в которых / консервы хранились, / и ехали женщины, было их много / женщин, чье лоно сдавалось внаем и могло бы / стать гробом, / у каждой был желтый билет. / Говорили, что много убитых. / Эти женщины ездили по железной дороге / со скидкой, / хоть имелся счет в банке у каждой из них. (Перевод Михаила Кудинова).

Поэма-картина “Проза о транссибирском экспрессе и маленькой Жанне Французской” стала воистину революционным произведением, где в виде плиссированной панорамы поэтический материал и пластичные образы выглядели единой “симультанной” композицией. Брошюра-коллаж, включающая в себя карту Транссибирской магистрали, была отпечатана в виде двухметровой складной полосы, что, по сути, оказалось новым словом – и в области синтеза искусств, и художественной синкретизации действительности, и новейшего книгопечатания.

*   *   *

Одно дело – изложить собственное понимание декоративно-динамических возможностей колорита, систему оптимальных контрастов, что Робер Делоне сделал в трактате-эссе “О цвете” (“Sur la couleur”; 1912), что мгновенно превратился в манифест орфизма.

Другое дело – создать убедительную серию картин “Окна” (“De la fenêtre”), написанную зимой 1912-1913 гг. и вдохновившую Аполлинера написать одну из самых ярких поэм: “Окна”: “Du rouge au vert tout ie jaune se meurt...”, напечатанную в каталоге выставки Робера Делоне в январе 1913 г. в берлинском журнале "“Der Sturm”.

Но совершенно третье дело – развивать и углублять орфизм на исторической родине цвета, на Пиренейском полуострове. Не случайно, шесть долгих лет, с 1914 г. по 1920 г. чета Делоне прожила в Испании, а с августа 1915 г. – в Португалии, где подружились с коллегами-художниками и делили кров с русским американцем Сэмюэлем Халпертом (Samuel Halpert; 1884-1930) и португальцем Эдуардо Вианой (Eduardo Viana; 1881-1967). Частыми гостями семьи, а потом и творческими партнерами супругов оказались единомышленники по живописи Амадеу ди Соза-Кардозу (Amadeo de Souza-Cardoso; 1887-1918) и Хосе ди Альмада Негрейрос (José de Almada Negreiros; 1893-1970). 

*   *   *

В 1916 г. совершенно неожиданно художница Соня Делоне вдруг представила на парижском Осеннем салоне предметы прикладного искусства, выполненные в эстетике кубизма и орфизма. К тому времени накопилось множество новых работ, вот и были организованы персональные выставки украинки в Стокгольме (1916), Бильбао (1919) и Берлине (1920).

Складывалось впечатление, что долгое время накапливаемый опыт вдруг прорвало. В Испании Соня Делоне пробовала себя в разных ипостасях: она создавала модели одежды и обуви, рисовала новые игральные карты, предлагала (!!!) силуэты автомобилей, готовила театральные костюмы.

Она ткала ковры и иллюстрировала книги. Во всех всплесках творческой фантазии Соня была органичной, без особого напряжения успешно переключаясь с одного вида творчества на другой.

В Испании Соня Делоне познакомилась со знаменитым русским антрепренером Сергеем Дягилевым (1872-1929) и по предложению революционера театрального искусства создала декорации для балета “Клеопатра” (1918), поставленного в Мадриде на музыку Антона Аренского хореографом Михаилом Фокиным для чудовищно обольстительной Иды Рубинштейн.

*   *   *

Гений господина Дягилева заключался в чем?

первая леди абстракционизма Соня Делоне в одеждах Casa Sonia, Мадрид, 1920 г.
Соня Делоне в одеждах Casa Sonia,
Мадрид, 1920 г.

Нутром он чувствовал гения, а сердцем – понимал время. Как успешный антрепренер, он умел каждому давать заветное: актеру – роль, режиссеру – бюджет, публике – наслаждение. Соню Делоне он пленил фантастическим предложением: в центре Мадрида Сергей Дягилев помог открыть первое ателье мод “Casa Sonia”.

Так удачливый предприниматель от культуры присадил художницу на продаваемый в тираже стиль. Это было как нельзя кстати: после ноября 1917 г. материальная помощь от петербургских родственников прекратилась навсегда.

Дело заладилось, и Сергей Дягилев продолжил контракт с Соней Делоне, ангажировав художницу на постановку в “Gran Teatre del Liceu” Барселоны оперы “Аида” Джузеппе Верди. Это притом, что официальным дизайнером “Русских балетов” в Португалии был каталонский художник, график и скульптор Жоан Миро-и-Ферра (пJoan Miró i Ferrà, 1893-1983).

Естественно, в иберийский период творчества украинка жила не одним театром, а написала изящные серии пейзажей и натюрмортов, оформила интерьер ночного клуба “Petit Casino”, а в 1919 г. стала центральным событием Мадридского салона моды, ведь открыла собственный бутик еще и в Бильбао. В тот период пара французских художников свела близкое знакомство с композитором Игорем Стравинским и танцовщиком Вацлавом Нижинским. 

*   *   *

Бутик, 1927 г.
Бутик, 1927 г.

Вернувшись в Париж, в 1921 г. супруги въехали в просторную квартиру на бульваре Мальзерб, 19 (Boulevard Malesherbes). Как всегда, идеями Соня Делоне фонтанировала. И в 1924 г. вместе с талантливым кутюрье Жаком Хеймом (Jacques Heim; 1899-1967) она открыла ателье мод “Delaunay”, а с ним и “Симультанный бутик” (“Boutique Simultané”), где художница лично демонстрировала собственные модели одежды.

С энтузиазмом она создавала линии одежды, соответствующие духу времени, предназначенные для женщин нового образца. Минималистичные пальто, юбки и платья прямого кроя с ярким геометричным принтом становились сенсацией всякий раз, когда Соня Делоне появлялась в них на светском рауте.

Подобно Габриэле Шанель, украинка пропагандировала простоту в крое и не любила пышный декор. По этой причине вещи из ателье мод “Delaunay” были созданы для жизни и двигались вместе с легким телом. Теоретическую базу подвел ее супруг Робер Делоне, заявив в одном интервью:

- Симультанная мода Сони отражает современное искусство и архитектуру, стремительный эргономичный дизайн автомобилей и самолетов. Она создает ткани и вещи, ориентируясь на эпоху, которая только должна наступить.

Не удивительно, что чуткая к пульсу времени Соня Делоне по-настоящему увлеклась итальянским футуризмом. С той поры ее работы вибрировали текстилем и одеждой – от ярких, но структурированных и ритмичных сочетаний цветов до прямых силуэтов, которые массовый отклик обретут лишь с наступлением 1960-х гг.

Когда, оказалось, орфизм себя изжил, Робер Делоне вернулся к фигуративному искусству, продолжив, в частности, серию знаменитых “Эйфелевых башен”, а также написав немало выразительных портретов, например, Андре Бретона, Тристана Тцары, Филиппа Супо, Луи Арагона, Владимира Маяковского. Все эти люди были завсегдатаями творческих мастерских четы Делоне.

*   *   *

Неустанно реализовывала себя и супруга. В 1923 г. вместе с русским художником Виктором Бартом (Victor Barthe; 1887-1954) и скульптором-живописцем Самуэлем Грановским (1882-1942) Соня Делоне выполнила постановку пьесы “Газовое сердце” (“Coeur à gaz”) гениального провокатора Тристана Тцара, где в персонажах значились… Глаз, Рот, Нос, Бровь, Ухо и, естественно, Шея. Это было весело, поверьте на слово. Даже первая авторская ремарка заставляла не по-детски резвиться:

- Шея стоит на авансцене, Нос напротив, повернувшись к публике. Все остальные персонажи входят и выходят по своему усмотрению. Медленно бьется газовое сердце, мощно циркулируя; это единственная и величайшая мистификация нашего века в трех действиях, способная доставить удовольствие лишь промышленным идиотам, верящим в существование гениев.

Этого маме Соне оказалось недостаточно, и для театра мадам Делоне выполнила постановку заумного вертепа “Остраф пАсхи” (“Остров Пасхи”) члена тифлисской группировки “Синдикат футуристов” Ильи Зданевича (1894-1975), которого считают прародителем… языка (жаргона) падонков.

В 1925 г. вместе с киевлянкой Александрой Экстер, винничанином Натаном Альтманом, житомирчанином Давидом Штеренбергом художница участвовала в Международной выставке декоративного искусства (Exposition Internationale des Arts Décoratifs et Industriels Modernes). Только участвовать можно по-разному: у кого – стенд; у кого – отдел; для Сони Делоне и кутюрье Жака Хейма в экспозиции отвели целый павильон, молча демонстрируя отношение:

- Делоне – это не имя, это – явление в культуре.

*   *   *

Именно перед дизайнерским талантом украинки Сони Делоне модный Париж снял шляпу, когда в 1925 г. журнал мирового вкуса “Vogue” вынес иллюстрацию одной из ее моделей на обложку.

Буквально за год среди клиенток “Delaunay” появились настоящие знаменитости. В 1925 г. Соня Делоне создала пальто с вышивкой и геометрическим принтом насыщенных цветов для звезды немого кино, американской кинодивы Глории Свенсон (Gloria Swanson; 1899-1983) – современному зрителю она известна по главной роли в классическом фильме-нуаре “Бульвар Сансет” (“Sunset Boulevard”; 1950) режиссера Билли Уайлдера.

пальто, сделанное для Глории Свенсон
Пальто, сделанное для Глории Свенсон

Думаете, разовый пример? Нет. Под началом Сони Делоне модистки обшивали в ателье мод богинь гламурного декаданса – поэтессу Нэнси Кунард (Nancy Cunard; 1896-1965), кинодиву Люсьен Богарт (Lucienne Bogaert; 1892-1983) и театральную приму Габриэллу Дорзиа (Gabrielle Dorziat; 1880-1979), прочих VIP-клиенток.

*   *   *

Буквально на глазах Соня Делоне выросла в крупнейшего в Европе мастера арт-деко, чьи творческие находки и открытия в собственной студии на парижском бульваре Мальзерб обретали широкое распространение в современном дизайне, керамике, сценографии, рекламе. Именно украинка стала одним из драйверов арт-деко не только в дизайне интерьеров и текстиля, но и в моде. Ею двигала простая уверенность: будущее – за доступной одеждой, фасоны которой легко впитают в себя любые новшества и актуальные технологии.

В это трудно поверить, но украинка стала одной из первых, кто на практике интегрировал искусство в моду. Причем интегрировал настолько успешно, что художницу пригласили читать лекции в Сорбонне, предложив целый спецкурс “Как живопись влияет на модный дизайн”.

И в мировой практике случилось редкое явление, когда желаемое превратилось в действительное. Ведь во многом именно благодаря умозрительному стилю “арт-деко”, который успешно совмещал модерн и авангард и двигался в практику Соней Делоне, появилась тенденция “арт-деко”, определившая сам вектор развития европейской моды в период между двумя мировыми войнами.

Есть тому свидетельства? Во второй половине 1920-х гг. Соня Делоне создала костюмы для трех культовых картин – “Головокружение” (“Le Vertige”) режиссера Марселя Л’Эрбье и “Маленький парижанин” (“Le p’tit Parigot”; оба: 1926) Рене ле Сомптье, а также “Потому, что я тебя люблю” (“Parce que je t'aime”; 1929). Были еще два документальных свидетельства завоевания стиля “арт-деко”. Это роскошно изданные в Париже художественные альбомы Сони Делоне – “Ткани и ковры Сони Делоне” (1928) и “Композиции. Цвета. Идеи” (1930).

Чему я реально поражаюсь? В природе настоящей женщины всегда сквозит театральность, ведь театральность – искусство подавать себя. Но на самом деле для сильной женщины этого мало, это полдела. Не многим представительницам слабого пола удается жить так, чтобы не только успешно подавать саму себя, но и превращать в желанных и красивых других своих соплеменниц. Именно такой всю жизнь оставалась Соня Делоне, которая нового партнера нашла в кутюрье, светском льве и поставщике текстиля Робере Перрье (Robert Perrier; 1898-1987).

*   *   *

Только представьте всю дамскую непредсказуемость, когда она, повелительница парижского стиля, поднималась в собственную мастерскую на мансарде дома на бульваре Мальзерб, 19, и… моментально преображалась. В начале 1930-х гг., если она бралась за кисть и предавалась станковой живописи, ей были присущи исключительно абстракционистские поиски Василия Кандинского, Питера Мондриана, Барбары Хепуорт, Мишеля Сёфора. Факты? В 1931 г. Соня Делоне выступила одним из идеологов-организаторов художественного салона “Абстракция – Созидание”.

Кипучая энергия и неуемная фантазия позволяли ей браться за самые смелые проекты. Вскоре она обрела известность как успешный… книжный график. После ряда громких театральных премьер – сценических костюмов ей показалось мало, и Соня взялась разрабатывать узоры для тканей от кутюр (haute couture). Знаете, что такое слово “массово”? Только для ткацких фабрик Лиона украинка создала 50 утвержденных эскизов тканей, которые затем использовались в новых коллекциях французских дизайнеров – Габриэлы Шанель, Жанны Ланвен и Жака Хейма.

Сарафанное радио в среде профессионалов сделало свое дело, и с той поры ей стали поступать коммерческие заказы на текстиль: сначала – от амстердамского бутика “Metz & Co”, затем – от лондонского универмага “Liberty”. Дальше последовали витражи и мозаики, обои и ручная роспись посуды. Было время, Соня Делоне увлеклась скульптурой, керамикой, а потом, словно спохватившись, принялась писать… акварели.

Затем в дверь Западной Европы постучала Великая Депрессия, вызвав колоссальное падение производства во всех сферах. Индустрия высокой моды не стала исключением. Закрыв ателье мод и фирменный бутик, Соня Делоне вернулась к живописи, иногда мелко обшивая и поддерживая стиль состоятельных клиентов.

- Раз Депрессия освободила меня от бизнеса, – философски молвила украинка, – снова появится время заниматься высоким искусством.

И в 1935 г., оставив шумный центр, чета Делоне вернулась на тихую парижскую улочку Св. Симона, 16.

*   *   *

В последний период совместного творчества они подступились к монументальному искусству. Поскольку не какой-то там лобастый арт-критик, а сам Робер Делоне усмотрел монументальный характер собственных картин. Вслух он заявил:

- Я считаю, что можно переходить от работы над одной картиной к работе над второй и третьей – в результате получится ансамбль. Кроме того, я полагаю, что это подводит нас к архитектуре. Такой тип живописи вовсе не разрушает архитектуру, вы сможете с успехом заставить цвета играть на стене.

Это не был легкий флирт с площадным искусством. Еще в 1930 г. художник начал работу над сериями работ “Рельефные ритмы” (1930-1936) и “Спиральные ритмы” (1934-1936), в которых использовал (а порой – изобретал) новые материалы, главным свойством которых являлась устойчивость к атмосферным воздействиям. Именно это внимание к материалу и управление рельефами плоскостей привело живописца к монументальному искусству.

Итак, ключевым фигурам парижского авангарда, чете Делоне организаторы международной экспозиции предложили оформить железнодорожный (Pavillon des Chemins de Fer) и авиационный (Palais de l’Air) павильоны (дворцы) Всемирной выставки (“Exposition Internationale”), которая с 25 мая по 25 ноября 1937 г. проходила в Париже под девизом: “Искусство и техника в современной жизни” (“Arts et Techniques dans la Vie moderne”). Идею живописцы восприняли на “ура!” – создать панно на 235 кв.м, за которое Соня Делоне была отмечена золотой медалью.

*   *   *

Только представьте, за казенный счет им позволили воплотить в жизнь мечту: соединить авторскую живопись с архитектурой! Выполненные парой огромные панно и рельефы подтвердили рождение совершенно нового искусства, ломающего рамки станковой живописи и дающего отсчет всеобщему синтезу пластических искусств. Это почти то, что в Советской Украине не дали реализовать группе “нео-византистов” во главе с гениальным художником Михаилом Бойчуком (1882-1937)!

В этом же монументальном духе были созданы и последние работы Робера Делоне: “Круговой ритм” ("1937”, “Три ритма” (1938), что стали своеобразным духовным завещанием мастера. От супруга Соня не отставала. И в 1938 г. в Городском музее Амстердама состоялась представительная персональная выставка украинки.

Ритм, Робер Делоне, 1939 г.
Ритм, Робер Делоне, 1939 г.

Вдвоём с Робером они организовали и провели парижский салон искусств “Новая реальность” (“Realty Nouvelle”). Результаты оказались впечатляющими. Случился подъем и творческий всплеск французского абстракционизма: сохраняя былую геометрию, метод, казалось, обрел современную яркую ритмику.

Впрочем, 1 сентября 1939 г. в Европу ворвалась коричневая реальность. Как только грянула II Мировая война, супруги оставили шумный Париж и переехали в провинцию Овернь: Робер Делоне уже знал, что неизлечимо болен.

*   *   *

После того, как 25 октября 1941 г. в Монпелье, департамент Эро, регион Лангедок-Руссильон, что в Южных Пиренеях, от рака в возрасте 56 лет скончался ее супруг, с удвоенной энергией Соня Делоне продолжила общие проекты. В десяти километрах от Средиземного моря, в древнем уютном городке с восьмисотлетней историей, где когда-то в университете учился Нострадамус, вдруг стало пусто и одиноко.

Чтобы увековечить память о муже, вдова издала его теоретические труды, а сама села писать блистательные мемуары, воспоминая яркие встречи с друзьями – Гийомом Аполлинером, Пабло Пикассо, Фернаном Леже, Жоржем Браком, Александрой Экстер, Василием Кандинским, Александром Архипенко. С неизменной любовью она словами рисовала каждого. Ведь действительно к каждому из них относились слова теоретика искусства, ее супруга Робера Делоне:

- Чтобы создать действительно новое, нужно прибегнуть к абсолютно новым средствам.

На всех выставках абстрактного искусства, согревавших надеждой выжженную после Второй мировой Европу, она представала берегиней авангарда. Экспонируя собственные картины или выставляя полотна мужа, Соня Делоне задавала уровень, поднимала планку. Раз появлялась точка отсчета, успешными оказались групповые экспозиции “Конкретное искусство” в галерее “Друэ” (1945), “Первые мастера абстрактного искусства” в галерее “Меет” (1949) и другие.

Естественно, ей было что показать на персональных выставках, такие состоялись в парижских галереях “Бинг” (1954), “П.Бере” (1964), в Лувре (1964) и Музее современного искусства (1967-1968). Время держало ритм, время вибрировало цветом. Ей перевалило за 80, и можно было сосредоточиться на пирогах и субботнем пудинге для внуков, но даже поздний период творчества Сони Делоне оказался ярко расцвеченным и поисковым. В 1966 г. художница создала большой цикл абстрактных картин “Ритм-Цвет” (“Rythmes-Couleurs”), в которых на смену резким контрастам пришла плавность цветовых переходов и взвешенная яркость.

*   *   *

Оглядывая шестьдесят лет творческой активности, Соня Делоне отдавала себе отчет: да, они с мужем заложили основы новой художественной концепции, радикально отличающейся от той, что не один век существовала, начиная с эпохи Возрождения. Отказавшись от привычных выразительных средств, традиционного образа мыслей, Робер и Соня Делоне доверили цвету самые разнообразные функции – и в том смелом эксперименте творчески не ошиблись.

Одним лишь цветом они научились передать и новое восприятие пространства, тесно связанного со временем, и физическую динамику материала, что со временем нашло подтверждение в научных теориях. Супруги мыслили синкретично, и не имело значения, что письменно мысли, в основном, оформлял Робер Делоне.

Всю жизнь она щедро отдавала, подпитываясь, где только возможно. И даже в период глубокой зрелости этому правилу истинного творца она не изменила. В 1964 г. Соня Делоне и сын Шарль Делоне подарили давно родной Франции, а именно – Национальному музею современного искусства (Musée National d'Art Moderne), – 114 собственных картин и полотен Робера Делоне. Вскоре в Лувре состоялась пышная презентация дара, а Соня Делоне оказалась первой художницей, чья персональная выставка открылась в самом знаменитом музее Западной Европы.

Заслуги украинки перед родиной Вольтера огромны, они снискали заслуженное признание. Соня Делоне стала Кавалером искусств и литературы, в 1973 г. за многолетний труд на поприще искусства она отмечена Гран-при Парижа, а в 1975 г. стала обладательницей высшей награды Франции – ордена Почетного Легиона. Ярко пролетела ее долгая и насыщенная жизнь. Наша соплеменница умерла в Париже 5 декабря 1979 г. в возрасте 94 лет.

- Искусство в природе является ритмичным и имеет ужас ограничения. Если искусство связывает себя с объектом, оно становится описательным, пуантилистским, литературным.

*   *   *

В пять лет покинув Украину, переселившись в семью заботливого дяди в Санкт-Петербург, до конца жизни Соня Делоне не забывала Украину. Это – невзирая на то, что отца она увидела еще только раз, а маму больше не видела никогда. Вместе с тем, у художницы остались яркие воспоминания – глубоко белый снег зимой, большие желтые подсолнухи летом, буйство летних мальв под стеной бабушкиного дома или бесконечная синева Черного моря, и всё это накрывают сочные мазки, которыми испокон веков пишется наша осень. Все это не просто звучит, а вместе с украинскими орнаментами явно читается в ее авторских работах.

- Природа порождает науку живописи.

Электрические призмы, Соня Делоне, холст, масло, 1914 г. А
Электрические призмы, Соня Делоне, холст, масло, 1914 г.

Психологи утверждают: чувства, особенно – эмоции, отпечатанные в детстве, сродни знаковым принтам, они одевают наше будущее, они живут в памяти дольше, чем мелкие детали, точные даты и любые топонимы.

А теперь представьте судьбу человека, тонко организованного, умеющего управлять чувством и ритмом, и ответьте на вопрос:

- Могла ли Соня Делоне не стать знаковым архитектором цвета?

Александр Рудяченко. Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-