Леся Украинка: каждый празднует ее юбилей, как свой

Леся Украинка: каждый празднует ее юбилей, как свой

Репортаж
Укринформ
Путешествие по "Украинскому дому" и по жизни украинской писательницы

Пока девушки на реcепшене активировали мою регистрацию (а попасть на выставку, посвященную 150-летию Леси Украинки в «Украинском доме», несмотря на карантин, можно было, пройдя регистрацию), я быстренько прошла тест-гадание на произведениях писательницы.

Ввела фразу, вопрос. Очень экзистенциально-профессиональный. Он меня уже два года мучает. "Не задивляйся ти на хлопців людських, се лісовим дівчатам небезпечно", – ответила Лариса Петровна голосом Мавки. Вроде мимо цели, но, может, она что-то знает.

Юбилей писательницы открыл, чем она является для украинского общества.

Один из очень набожных Фейсбук-френдов, который дружит едва ли не со всем священством соцсетей, признался, что в детстве украл двухтомник Леси из школьной библиотеки. В продаже, мол, не было, а она ему очень понравилась.

Русскоязычный экскурсовод из Одессы призналась, что в ее программе обязательна Леся и ее пребывание в Южной Пальмире. Модный и очень популярный влоггер сделал программу о мультфильме Мавка, и сотни тысяч просмотров засвидетельствовали, что его таки ждут. А флешмоб, во время которого читали стихи Леси, объединил самых неожиданных людей -  офицеров херсонской полиции (почему именно херсонской?), сотрудников музея Леси в Грузии из города Сурами и других блоггеров, аналитиков, телеведущих, филологов.

Получив одобрение-подтверждение для прогулки по "Украинскому дому", я поднялась по лестнице. И успела на начало так называемого Косач-talks, в рамках мероприятия организовали дискуссионные платформы, во время которых эксперты рассказывали и спорили о разных профилях Леси – писательницы, переводчицы, феминистки. Мне повезло, потому что я попала на разговор предстоятеля УГКЦ Святослава, который говорил о ее драмах на евангельские сюжеты. Замечательная лекция, во время которой предстоятель прошелся по всем Лесиным произведениям на эту тему, показал, как именно Леся находится на высших уровнях опыта любви, сказал, что для того, чтобы такое писать, нужно хорошо знать и сюжеты, и топографию святых земель. С грустью отметил, что Леся – "великая неизвестная" (в противовес советскому нарративу "великая Больная") и призвал читать Лесю (сам он наиболее зрелым произведением считает "Руфин и Присцилла"). После лекции я подошла к блаженнейшему Святославу.

- Ваше Блаженство, вам не кажется, что когда люди говорят о Лесе, как о христианской мыслительнице, они преувеличивают. Выдают желаемое за действительное. Леся пересеклась с церковью только во время венчания. Понимаю, что с Московским патриархатом ей не очень то и хотелось, но бывала в Европе.

- Я бы не отождествлял ее с одним именем или клише. Я говорю, что она писала на христианскую тематику. Является ли эта тематика доминирующей? Определяет ли она ее творчество? Это должны сказать специалисты. Но мы не сможем целостно оценить Лесю, если обойдем вниманием ее произведения на христианскую тематику. Порой ее сюжеты были провокативны, кто-то называл еретическими, некоторые из них были цензурированы. Но это была душа, искавшая вечных ценностей.

- Вы думаете, саму Лесю не удивили бы ваши очень глубокие трактовки?

- Это мое личное мнение. Я не претендую на догматичность. Но если мы поставим образы Леси в контекст христианских мировоззренческих матриц, мы увидим очень глубокие месседжи. Мне кажется, что мы трактуем Лесю очень поверхностно. А когда речь идет о ее произведениях на христианскую тематику, то мы еще больше грешим поверхностностью. В советское время единственное произведение, которое как-то проникло в жизнь, было "В катакомбах". А "Руфин и Присцилла" прямо было запрещено. Как по мне, Руфин – образ честного римлянина, умного мужчины, который с помощью ума, в поисках истины, в конце своей жизни погибает, как мученик. Она рисует дорогу до мученического венца, которая была характерна для ранней церкви, как крещение кровью. В свою очередь, Присцилла – аутентичный образ римской аристократки, которая была живой частью церковной общины. Здесь она сделала абсолютно достоверную реконструкцию периода раннего христианства, когда римские матроны были первыми христианками в высших общественных слоях имперского Рима. Они не были публичными лицами, а публичное лицо всегда было связано с языческим культом. Но Руфин особенный. Он не разделяет культ императора, он республиканец, как описывает Леся. И то же самое делают христиане. Языческая религия была очень толерантной, ты мог иметь родовых идолов в своих домах, мог верить во все, что хочешь – божества Сирии, Египта, Греции. Но когда речь шла о государственном культе императора, ты должен был приносить жертвы. И христиане не приносили жертву, они отвергали империальный культ, и поэтому их зачисляли в разряд "неблагонадежных". Мы читаем диалоги, свойственные для раннего христианства, мол, ну, принеси жертву, брось горстку ладана, что тебе стоит. А они - нет. И я думаю, что Лесе эта бескомпромиссность очень импонировала.

Поблагодарив предстоятеля, я присоединилась к толпе детей. Они пришли на экскурсию, которую провел один из кураторов выставки Павел Гудимов.

- Вы почти в первый день здесь. Это такая сознательная учительница? - спрашиваю.

- Дети сами захотели, это школьники из частной бизнес-школы, – отвечает учительница Мария Пахоменко, – они узнали и попросили экскурсию.

Марія Пахоменко
Мария Пахоменко

- Поплыли? – предложил Павел Гудимов школьникам после маленькой разминки. - Кто знает, кто такая Леся, когда она написала первое стихотворение, умела ли она рисовать? (Многие девятилетки были в курсе).

- Как плыть? - переспросила толпа.

– А вот так, - Павел наклонил плечи вперед и начал грести руками. Все согласились и гребли-бежали в зал, в котором были расположены Лесины вещи, а на планшетах – города, в которых она бывала.

- А ну, поднимите руки, кто был в Грузии, Италии, Австрии, – скомандовал Павел.

- Мы были, – кричали школьники.

- Так чем вы отличаетесь от Леси?

– Потому что она Леся, а мы нет, - кричали в ответ.

- Среди вас нет ни одной Ларисы? - переспросил экскурсовод.

- Нет.

Бегом осмотрев Лесины вещи (маленькую белую чашку), костюм, ручку-перо, я взглянула на большой экран, на котором непрерывно звучал текст.

Это была шикарная находка организаторов. Актриса театра Франко (ее имя не разглашается), у которой был снят только рот, начитывала Лесины письма. В этом было нечто завораживающее. Можно было часами слушать этот голос, смотреть на губы – и даже, закрыв глаза, впитывать Лесины письма. Кстати, одна из моих коллег по Лесиним письмам сделала "интервью" с самой Лесей.

Вот несколько строк неизвестной нам Леси. "Вдача моя, виробившись дуже рано, ніколи не мінялась та вже навряд чи й зміниться. Я людина еластично-уперта (таких багато між жіноцтвом), скептична розумом, фанатична почуттям, до того ж давно засвоїла собі “трагічний світогляд”, а він такий добрий для гарту.

Нема чого пищать, се поганий звичай.

Посуватимусь далі та далі – та й зникну, обернуся в легенду..."

Я пошла дальше. В зал, где были скульптуры Леси и ее портреты.

- Здесь собраны артефакты из нескольких десятков музеев и частных коллекций, – рассказал позже Павел Гудимов. - Не все, кого я просил – поделились, хотя мы предлагали и страховку, и полное соблюдение норм. Но нам удалось показать и моду того времени, и быт, и трансформацию образа, и саму Лесю – уязвимой, трагичной, нежной.

Я перешла в зал "Акценты", экспозиция которого включала разделы: "Леся Украинка и советская пропаганда", "История болезни", "Среда", "Колодяжное", "Леся и театр", "Леся и музыка".

Возле одного из стендов увидела пожилую женщину. Мы разговорились.

- Я узнала о Лесе в двенадцать лет, а о Шевченко – в десять, – рассказала Лидия Ивановна Сергиенко. – Хотя на украинский язык сама перешла в 65 лет, почти десять лет назад.

- А как вы ею увлеклись?

- Я дочь военного, мы жили в доме неподалеку от Оперы. Но жили небогато, книги покупали нечасто. Я же с подругами играла на площади возле Оперы, там время от времени продавали книжки. Мне всегда хотелось что-то приобрести, но я копила деньги. Накопила, подошла к раскладке с книгами. Первая книга "Шевченко"... Просто открыла и читаю: "Реве та стогне Дніпр широкий". Я сразу сказала: моя. А в следующем году купила Лесю...

- Я слушаю и думаю, каким неожиданным способом украинская литература пробиралась к людям...

- Да. Но я открывала книгу украинской поэзии – и сразу влюблялась в нее. Если бы не пал Советский союз, то язык бы просто исчез...

Мы спускаемся в главный зал, где как раз продолжается дискуссия о Лесе-переводчице. На столике лежат четырнадцать томов – юбилейное нецензурированное издание произведений Леси Украинки. Вчера я запаслась несколькими кадрами презентации этого издания, которое Оксана Забужко назвала гуманитарной партизанщиной. Ведь это труд многих лет, многих исследователей, которые просто тщательно собирали все изданное и неизданное Лесей, а когда появился шанс это все собрать, то за год смогли создать роскошное издание. Вспомнила, что кто-то из участников шутил, что раньше девушкам-филологам в качестве приданого давали 12 томов Леси, а теперь будет четырнадцать.

Кстати, там должны быть совершенно новые выражения. На одном из Косач-talks я слышала, что одно из писем Леси цензурировали, поскольку она непочтительно отозвалась о Толстом, а другое – из-за того, что назвала Чернышевского самозванцем.

Когда закончилась очередная дискуссия, на экране появились кадры шоу Влада Троицкого, современная опера, песенная поэзия. Здесь академическая музыка сочеталась с live-электроникой. Мне, честно говоря, не зашло...

Я еще раз зашла в зал «Личное». Здесь представлены разные периоды Леси, которые авторы выставки бережно вкладывали в европейский контекст. Ну, например, знакомство с Сергеем Мержинским состоялось за год до первых современных Олимпийских игр в Афинах и показа культового фильма братьев Люмьер "Прибытие поезда". Первый показ драмы Леси "Голубая роза" на сцене почти совпадает с завершением испано-американской войны. Как одно связано с другим? Критики и знатоки знают больше, но простому зрителю так лучше почувствовать дыхание времени.

Я зашла в последний зал "Игра" и после недолгих колебаний решила сыграть. Кто меня здесь знает?

- 78 – хороший результат. Но, к сожалению, до приза немного не дотягиваете. Хотите повторить?

Я отказалась, потому что у девушки передо мной было 65, поэтому я свой приз получила.

На лестнице какая-то феминистка обсуждала вопрос детей и абортов в эпоху Леси и ее феминистский прогресс. Это была не совсем моя тема.

Моя - другая. Лесино письмо: "Ніхто ніколи не писав мені так часто і так любо, як мати і, запевне, ніхто й не писатиме. Шкода тілько, що всі ми, і поети, і не поети, по більшій часті буваєм неварті своїх матерів".

Впрочем, у Леси – не один десяток профилей. Один из ее биографов очень советского времени сказал, что Леся для него – это образ самой Украины. Наверное, поэтому каждый находит там что-то свое, празднует ее юбилей, как свой.

Лана Самохвалова, Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-