В моем выезде из России было не так много болезненных потерь

В моем выезде из России было не так много болезненных потерь

Блоги
Укринформ
Одна из них – невозможность общаться с Татьяной Правдиной-Гердт

Сегодня в Москве прощались с удивительным, замечательным, редким человеком – Татьяной Александровной Правдиной-Гердт. 92 года – что поделаешь, но все равно больно осознавать… Познакомился с ней, когда готовил для «Собеседника» материал о Зиновии Гердте (90 лет со ДР). Она тогда сказала мне слова, ставшие большой и неожиданной наградой: «Жаль, вы с ним самим поговорить не можете. Думаю, вы бы ему понравились… Можете иногда приезжать ко мне в гости». (Вот тот материал, сокращенный до одной страницы А3. Очень жаль, поскольку текста у меня было на полторы, поговорил-то не только с Правдиной).

Я не злоупотреблял, но иногда все же приезжал. Как в дом в писательском поселке под Москвой с террасой во двор, так и в деревню Долгие Бороды, где у Гердтов была дача недалеко от Валдайского озера, в двух шагах от резиденции ВВП (до войны еще было). Застекленная терраса там была просто очаровательной. Как и собеседница. Она была доброй, светлой, быстрой умом и острой на язык. Но и строгой учительски.

Да-да, для меня, 40-50-летнего балбеса, она была тогда учителем жизни («век живи…»). «Олег, что вы общаетесь с каким-то дерьмом?», – заметила она, когда я в легкой беседе упомянул, с кем в последнее время делал интервью для биографического журнала, который тогда редактировал. Я чуть не подавился от неожиданности – от такой категоричности, увы, имевшей весомые основания. И начал оправдываться, что персонаж X когда-то был неплохим актером, Y – хорошим редактором «толстяка». А вот Z… Ну да, его она правильно определила. Но, но… таков уж формат биографического издания. Людей не просто приличных, талантливых, но еще и известных всем, на 12 номеров в год не наберешь. Она пожала плечами, мол, что поделаешь… Но согласилась только насчет Y – да, он действительно был хорошим редактором литературного журнала.

И вот с такой жесткостью, принципиальностью Татьяна Александровна была магнитом, «светом в окне» для многих. Но главное – ее преданно любил Зиновий Ефимович, Зяма, сам магнит, еще большей силы.

Второй урок строгости отбора я получил от нее, когда речь зашла об обожаемых фильмах Эльдара Рязанова. У него тоже была дача в Долгих Бородах, но мне с ним во время приездов пересечься не повезло. Рассказывая о чем-то, я сравнил ситуацию с мизансценой из «Гаража». «Слабый фильм…», – мимоходом бросила Татьяна Александровна. «Почему?» – аккуратно спросил я. «Много искусственного, – ответила она. – У него и в «Иронии судьбы» есть слабые места. Хотя в целом фильм, конечно, прекрасный. Вы не удивляйтесь, я это Рязанову и в глаза говорю». (И я вспомнил тогда, как моя мама, глядя когда-то «Гараж», тоже четко отмечала слабые места в любимом в целом фильме).

Так же просто и прямо Правдина говорила и о работах своего любимого мужа. Та – великолепная, та – проходная, а вот эта – интересная, но что-то недотянуто. И именно такой, такого строго критика – Зяма ее и любил. Видимо, ему, купавшемуся в волнах народной любви, нужен был именно такой любимый и любящий друг и спутница, совершенно правдивый, в соответствии с фамилией.

Тем, кто не знает, интересно: а кто же Правдина по профессии? Лингвист, переводчица с арабского. Язык великой древней культуры, которая помогла сохранить для нас многое из античного наследия, язык с удивительной художественной графикой, в которой не должно, не может быть некрасивого почерка. Может, от этого – гармоничная строгость Правдиной в отборе.

И вот, представьте себе, зная все это, я задумал сделать с ней интервью. Не нарезку отдельных фраз, как в упомянутом материале, а большое длинное интервью обо всем. Боже, какая глупость. Я-то делал его в обычном формате нормального биографического журнала. Но это же был разговор не с кем-нибудь, а с Правдиной!

«Олег, это что за глагол? Я никогда бы так не сказала!.. А это что за выражение? Это тоже совершенно не мое…». «Татьяна Александровна, глагол – как синоним. Чтобы не было повтора, слов рядом с одним корнем. Смотрите, тут и тут… А выражение в такой форме – оно здесь нужно, чтобы был естественный переход от второй темы к третьей». Она еще раз просмотрела эти места, полистала всю распечатку и решительно сказала: «Олег, чтобы подготовить это для печати, нужно очень долго посидеть над ним. Не хочу тратить свое и ваше время. Пойдемте лучше поговорим и поужинаем… А это интервью напечатаете, когда я умру».

О, господи! Что за ужасные слова, отбившие у меня желание думать о публикации этого неловкого, дурацкого текста.

В моем выезде из России было не так много болезненных потерь. Одна из них – невозможность общаться с Татьяной Александровной. И вот – невозможность попрощаться.

Разве что благодарными воспоминаниями, словесами. Тоже, боюсь, неловкими и неточными, особенно в передаче её речи. Но оценить и поправить на этом свете уже некому.

Олег Кудрин
FB

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-