Маркиян Камыш, писатель
Зона – центр притяжения, вокруг которого мы все вращаемся; кто попал на орбиту – там и останется
Аудио 25.04.2021 09:00

Площадь Чернобыльской зоны отчуждения - более двух с половиной тысяч километров. В понимании большинства из нас - это загрязненная и запрещенная для свободного доступа территория. Для небольшого количества она стала популярным туристическим объектом, куда курсируют однодневные автобусные туры. И лишь единицы действительно влюблены в загадку, мистику и магию этого «бесконечного изумрудного болота». Они считают, что зона - это огромный центр притяжения, вокруг которого мы все всегда будем вращаться.

Именно о поэзии и магнетизме этого места мы поговорили с украинским писателем Маркияном Камышом, который регулярно пешком посещает свой Чернобыль, чтобы в нем снова появлялась его поэзия.

С 2010-го нелегально исследует Чернобыль как сталкер. Его роман "Оформляндия" стал книгой года в Италии от la Repubblica как "...одна из созвездий десяти книг, которые лучше всего отражают дух времени".

- Маркиян, вы родились через два года после Чернобыльской катастрофы. То есть трагедия, пережитая вашими родителями, настолько отозвалась в вас, что впоследствии вы стали нелегальным сталкером Чернобыля и осуществили множество экспедиций в зону?

- Я родился осенью 1988-го, через год после того, как мой отец в последний раз ездил в Зону как ликвидатор. Для меня это очень личная история: я чувствую себя ровесником аварии и ровесником украинской независимости одновременно.

Слово "Чернобыль" - одно из первых, которое я запомнил в жизни. К отцу в гости приходили другие ликвидаторы, я слышал их кухонные разговоры. Мне было года три. И вот они обсуждают аварию, а я слоняюсь рядом, не осознаю вообще темы, которые поднимаются, только слышу слово "Чернобыль". Я его запоминаю и думаю, что это что-то хорошее: когда люди собираются вместе вечером и им хорошо. Ирония, но через много лет Чернобыль для меня этим и стал: во время сталкерских тайных ужинов в заброшенных припятских квартирах.

Фото 1. Болото многообещающе. Убегает куда-то, словно уже трясина трясин, но намекает: во всех бобровых запрудах, ржавых понтонках и бетонных каналах я что-то пропустил - яркую деталь, до сих пор не нанесенную на внутреннюю карту. (Здесь и далее подписи автора фото, писателя Маркияна Камыша)

ОДНО ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О ШКОЛЕ - МОЕ ЖЕЛТОЕ, ДЕТСКОЕ УДОСТОВЕРЕНИЕ "ЧЕРНОБЫЛЬЦА" И КАК МЕНЯ ЗА НЕГО ТРАВЯТ

- В романе «Оформляндия или прогулка в Зону» у вас есть интересный момент о том, что ликвидаторы выполнили свое дело и ушли, получив свои дозы, проблемы со здоровьем и рак, а их дети получили право бесплатно кататься по лагерям и клеймо «чернобылец». Кто-то действительно продолжает жить с этим, но у вас все по-другому произошло. Вы не спрятали этот семейный бэкграунд в ящик, а вернулись на место трагедии. И возвращались туда снова и снова, ведь суммарно вы прожили в зоне больше года.

- Очень хороший вопрос. Я слышу много вопросов о Чернобыле, но об удостоверении вы хорошо заметили. У меня одно из воспоминаний о школе – мое желтое удостоверение «чернобыльца» и как меня за него травят. В младшей школе мы сдавали на школьные обеды – и «чернобыльцы» платили меньше. Я из небогатой семьи, но из-за того, что я сдавал меньше на эти обеды, некоторые меня презирали и ненавидели. Это ничто по сравнению с отношением к людям, которых только эвакуировали из Припяти в 1980-е годы – к ним вообще часто относились, как к прокаженным. Но даже в 1990-е клеймо «чернобылец» оставалось клеймом. И логично, что на некоторое время я вообще хотел эту тему оставить.

Да и Зона – центр притяжения, вокруг которого мы все вращаемся. Кто попал на орбиту – там и останется.

Ну, и для меня это очень личная история: отца, который умер в 2003 году. Через несколько лет после его смерти в Украине начал появляться широкополосный интернет, распространился «Live Journal» и появились первые, единичные отчеты из нелегальных походов. И когда я увидел Амазонку просто рядом, с первого взгляда вспыхнула любовь.

- Сколько лет вам на тот момент было?

- Это был 2008-2009, мне 20-21 год.

Фото 2. Глухие уголки Зоны, где поросшая зарослями железная дорога, бесконечное болото и тысячи островков, соединенных трухлявыми досками мостов, мостиков и мосточков. С вышек лесничеств во время тумана даже земли не видно. Лесничества называют по-разному, но выглядят они одинаково. Даже заброшенные птичьи гнезда в тех же местах.

ЗОНА КАК НИЧТО ДАРИТ ВНУТРЕННЮЮ ТИШИНУ, БЕСЦЕННУЮ ПОД ГРАДОМ НОВОСТЕЙ

- И что, совсем не страшно было? Там ведь радиация. Или такая была любовь, что рвала все плотины?

- Здесь прежде всего - о красоте, загадке. Я никогда не понимал и никогда не пойму, особенно после начала путинской войны, людей, которые идут туда за "адреналином" и называют себя "экстремалами". Это курам на смех.

Зона как ничто дарит внутреннюю тишину, бесценную под градом новостей. Тишину, глубже гималайской, карпатской и тишины пакистанских пустынь. Из той тишины прорастает вдохновение, как из заброшенных лодок вырастают мачты деревьев и широкие паруса крон.

Я родился после великих географических открытий, но до колонизации космоса, поэтому Зона – моя терра инкогнита. В 2008-2009 информации было мало, несколько отчетов, отдающих чистой конкистадорщиной. Зона казалась бесконечной, не нанесенной на карты, из большинства мест фото вообще не было.

Это сейчас визит потерял ценность, поэтому сегодня для меня важна прежде всего поэзия. Недавно в моем издательстве "Нора-Друк" вышла книга "Оформляндия. Чермет. Ряска" - сборник моих произведений, второе издание. Знаете, есть режиссерские версии фильма, так вот это – театральная. Я оставил только музыку, только поэзию, убрал все остальное.

Я вообще ударился в лаконизацию, начал писать стихи. Они начали приходить так неожиданно. Сейчас я верю, что поэзия – совершенная форма выражения Зоны.

- Неожиданное вдохновение?

- Чистое. Мои литературные отношения с Зоной все больше лаконизируются и уже сжались до стихов. Я буду продолжать их писать. Единственное, что я о Зоне пока буду писать.

Парадоксально, сборник "Оформляндия. Чермет. Ряска" как бы подводит итог моего эмоционального исследования Зоны, но в стихах я возвращаюсь туда снова. И когда-нибудь еще засяду за большой роман о Чернобыле. На что это будет похоже? Что-то между Переком и Пинчоном, но не скоро.

- Будем ждать большую книгу, а сейчас уточню: когда вы говорите, что вас завораживает красота, вы говорите о природе или об индустриальной красоте также?

- Люблю гул станций автоматического контроля радиации, скрежет лапок птиц, садящихся на битый фарфор лэповских "чашек", назойливый писк радиометра и царапание белки, которая карабкается на стену припятской высотки.

В конце концов, узор опавших листьев в умывальнике на заброшенной улице – каждую весну я высматриваю в нем особые узоры. Они знаменуют - хороший будет год или плохой. Моя тайная, персональная, гаруспическая карта.

Я презираю предрассудки, но в Зоне сознательно создаю массив ритуалов, потому что они маркируют пространство, превращая его в дом. И чем больше ходишь, тем больше хочется этих ритуалов создавать: делать привал в тех же местах, обходить заброшенное теми же маршрутами, повторять и зацикливать. На самом деле, я эксплуатирую довольно простой эффект: в эсхатологической истерии эпохи и атмосфере постоянной тревоги повторение этого дарит иллюзию стабильности и "разряжает" психику, а фитоциды соснового леса – довершают дело.

Для меня давно имеют значение незначительные элементы, уже незаметные людям, которые там работают и еще незаметные тем, кто залетел по касательной. Например, перед комендантским часом из Зоны выезжают машины, одна за другой. Гул сменяется гулом, нарастает и сливается в супергул, который моментально затихает с наступлением комендантского часа. И в этом оборванном эхе, чистой музыке авторитаризма есть одновременно нечто прекрасное: потому что ты эту симфонию нарушаешь. Я давно говорю, что нелегальный поход в Зону – это изысканный акт гражданского неповиновения, растянутый во времени на неделю.

Фото 4. Писатель Маркиян Камыш.

В ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ ЗОНЕ Я БЫ ОСТАВИЛ ТОЛЬКО ПЕШИЕ ТУРЫ

- Бывали ли у вас из-за этого недоразумения с полицией? И вообще, как за это могли наказать, если бы вас там нашли?

- Полиция там ведет себя адекватно. Ребята охраняют Зону не от сталкерни с фотоаппаратами, а от браконьеров и тому подобных персонажей прежде всего.

Сейчас постоянно звучат предложения нас криминализировать. И это полный абсурд, советская авторитарная логика, эта мрачная симфония комендантского часа.

Просто одна история: я вообще в Зоне не оставляю надписей, но в 2018-м решил сводить в Припять невероятного украинского художника Гамлета Зиньковского.

- Которого пресса называет украинским Бэнкси?

- Да. Мы добрались до Припяти, он нарисовал на стене Дворца культуры «Энергетик» свои прекрасные, лаконичные дао. Но потом его работу зарисовали: на стенах здания дворца появилось много каракулей, и исполнители от ГАЗО, не разбираясь, зарисовали все. А работа Гамлета на самом деле была уместна вопросом: «Какие ответы мы здесь ищем?». Ежегодно в Зону приезжают десятки, а то и сотни тысяч людей, пусть бы задумались лишний раз, что они вообще там ищут.

Фото 5. Ничто не перебивало шум тишины. Только отдаленный гул станций автоматического контроля радиации и скрежет лапок птиц, садящихся на битый фарфор лэповских "чашек".

- Но, не разбираясь, закрасили абсолютно все…

- То же и с нелегалами. В Чернобыльской зоне я бы оставил только пешие туры. Это, как сделать пешим Крещатик – утопично, но прекрасно. Пешие путешествия требуют времени, дают возможность почувствовать Зону и учат ценить Припять. Уважать ее в особой форме: с пиететом, но без пафоса.

Я недавно ездил в легальный визит, у журналистов просто не было времени идти пешком. И снова это почувствовал - "телепорт" в машине нивелирует эффект паломничества.

- Мне кажется, что автобусные туры в Чернобыль пользуются большей популярностью у иностранцев, чем у самих украинцев.

- Да, но что это меняет? Человек получит более глубокие впечатления, если рядом будет гид, влюбленный в Чернобыль. Пешая форма познания Зоны – уникальный украинский культурный феномен, достойный внесения в реестр нематериального культурного наследия. Этот метод познания Зоны спокойнее и сдержаннее автобусного Диснейленда с мерчем и наклейкой радиации на лбу. Конечно, Зона - радиационно загрязненная территория, которая требует специального контроля и статуса, но направление движения мне очевидно.

ФИЛЬМ "БРАМА" ПРЕКРАСЕН. ХОРОШО, ЧТО ПОЯВЛЯЮТСЯ ТАКИЕ ВЕЩИ В УКРАИНСКОЙ КУЛЬТУРЕ

- Вы же наверняка знакомы с пьесой «В начале и в конце времен» и с фильмом «Брама», снятым по ней же? Мне они вспомнились, когда вы рассказывали о клейме «чернобылец». В этой пьесе очень правдиво этот момент показывают, аж до слез: мальчика-переселенца из Зоны травили в новой школе, называли буквально «прокаженным». Очень сильны и пьеса, и спектакль, и фильм по ней.

- Фильм «Брама» прекрасен. Это работа Владимира Тихого, экранизация Павла Арье. Хорошо, что появляются такие вещи в украинской культуре. Это всплывает в произведениях снова и снова, потому что является характерным симптомом времени.

Фото 6. Вдохновение прорастает из тишины, как из заброшенных лодок Зоны вырастают мачты деревьев и зеленые паруса крон.

- Вы встречали таких людей, как герои пьесы Арье? Там же, наверное, много тех, кто живет постоянно?

- С самоселами оптимально контактировать официальным путем. Если у вас этнографическая экспедиция, лучше заказать частный тур.

В моем случае речь шла о хардкорной этнографии: Янив с его металюгами. Одни ребята там были адекватные и спокойные, другие – не очень. Мы приходили компанией, по знакомству. Легально туда было невозможно попасть в принципе.

Я давно хотел написать книгу о мародерах Зоны. Возникло желание этот феномен зафиксировать, потому что вообще нет материала о металюгах. Я сейчас даже жалею, что не сделал тогда репортаж, а потом думаю, что так даже лучше – делает мою повесть "Чермет" уникальнее, ценнее.

В моем случае уместными были именно нелегальные визиты. Но все зависит от цели. Важно, чтобы выбранный метод максимально полно давал коммуницировать с интересными для литературы или исследования людьми.

- Большое ли сообщество нелегальных исследователей Чернобыля в Украине? Вы общаетесь?

- Я никогда о нелегальском комьюнити не писал, меня интересует совсем другое. "Оформляндия" и "Ряска" – это о путешествии внутрь себя, к Амазонке Полесья. Об эскапизме несчастливца-неудачника, странствующего на границу Ойкумены, где живут драконы, заканчиваются географические карты и начинается Эльдорадо.

Я ПОКОРЕН МАГИЕЙ БЕСКОНЕЧНОГО БОЛОТА. ТАМ МОЕ МЕСТО

- То, что вы сейчас сделали паузу в путешествиях, означает, что вы что-то в себе нашли?

- Сейчас я хожу несколько раз в год, ради поэзии. Это помогает в работе над новым романом "Хозяин". Надеюсь, следующую вещь допишу, и мое издательство «Нора-Друк» захочет его издать. История абсолютного неудачника об экологии и коррупции, двух наших извечных проблемах. И Зона там не фигурирует, даже слова не звучит, но поэзия болота помогает мне и сейчас.

Зона - моя судьба, тень моей горы. Мы с женой были в Непале. Я там видел людей, которые живут в тени горы и на вопрос – «Почему же ты здесь живешь, тут же тень, может, переедешь»? – непалец мне и говорит: «Это моя гора и моя тень». Так вот, Зона - моя гора и моя тень. Я покорен магией бесконечного болота. Там мое место.

И если карантин не закончится еще 10 лет, в Украине я буду счастлив, потому что моя необозримая Моана – рядом.

Фото 7. Мой дом. В городке возле Антенн, спрятан в сосновом лесу. Для кого-то простая панелька, для меня - дом. Моя облупленная синяя краска на стенах подъездов, ржавые почтовые ящики и папоротник перед входом. Мое отсутствие мебели в квартирах. Она оквадрачивает пространство, и в комнатах с обоями теплых палитр воздух в жару — густеет. Из мебели здесь обои вместо столов и чудом уцелевшее пианино с рабочими клавишами. На них даже нажать лишний раз боишься. Разве несколько раз и долго слушаешь таяние звуков. Не транжиришь ресурс того, что скоро отнимет время. Сколько проговорено на лавочках перед подъездом? Сколько свечей сожжено в квартирах? Сколько птичьих концертов прослушано перед балконом в густой лес, который подступил и уже щекочет окна? Я запомню дом Зоны таким.

«ОФОРМЛЯНДИЯ. ЧЕРМЕТ. РЯСКА» – СРЕЗ ТЕМНОЙ СТОРОНЫ ЗОНЫ

- Я теперь начинаю волноваться, что после того, как наш разговор будет опубликован, многие решат туда пойти. Вы так магнетически рассказываете об этом.

- А если кто-то прочтет Хантера Томпсона? Думаю, многие захотят бесконтрольно обжираться психоактивами. Уже не говорю, чего людям может захотеться, если они начитаются Генри Миллера, Венедикта Ерофеева или Чака Паланика.

- Лучше пусть читают Маркияна Камыша!

- Пусть и Камыша читают, пусть всех читают.

Фото 8. Моя книга, где собрано все это. Там написано, что нелегальные туристы делают мертвые города живыми. Вдыхают жизнь в пустые оболочки хрупких домов и облупленных бетонок. Разводят на полах яркие костры темными ночами, распивают спиртное, играют на гитарах, курят дешевые сигареты, рассказывают веселые истории, смеются, а потом - громко хропят в темноту. Они делают Припять живой - достойной хотя бы чего-то, за что стоит жить и ради чего стоит пройти сорок километров холодной ночью, прячась в темноте от людей и машин.

- С чего посоветуете начинать знакомство с вашими произведениями?

- "Оформляндия. Чермет. Ряска" - срез темной стороны Зоны. Эта книга лучше всего суммирует все, что я о Зоне писал. Она в авторской редакции. Книжку можно было сделать втрое толще, но это как раз случай, когда годы исследований Зоны помещены в короткую форму. Ничего лишнего.

Любовь Базив. Киев

Фото: Claude Gassian © Flammarion; Oksana Ati; личный архив Маркияна Камыша

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-