Молодость-50: Ты помнишь, как всё начиналось

Молодость-50: Ты помнишь, как всё начиналось

Укринформ
Вечные наблюдатели за ярмаркой тщеславия с лопатами в руках

Киевский международный кинофестиваль «Молодость», который проходит в эти дни в 50-й раз, относится к не столь многочисленным явлениям украинского культурного процесса, которые в течение десятилетий сохраняют своё значение не только в отечественном, но и в международном контексте.

Нисколько не вдаваясь в патриотические иллюзии, «Молодость» можно назвать крупнейшим в мире фестивалем дебютного кино. Поэтому периодически раздающиеся со стороны чиновников от культуры призывы в жанре «догнать и перегнать!», т.е. поскорее стать фестивалем класса «А», представляются не слишком уместными, ведь т.н. класс «А» предполагает отсутствие специализации. Лишившись своей ориентации на фильмы-дебюты, киевский фестиваль не только утратил бы уникальность, но и оказался бы вынужден конкурировать с фестивальными тяжеловесами от МКФ в Карловых Варах до Берлинале и Каннского кинофестиваля.

В связи с 50-летием «Молодости» уместно вспомнить, что свои первые картины представляли в рамках киевского кинофестиваля множество звёзд современной мировой режиссуры. Среди них – Жак Одиар, Франсуа Озон, Ян Кунен, Том Тыквер, Гаспар Ноэ, Корнелиу Порумбою, покойные ныне Алексей Балабанов и Ким Ки-Дук.

Естественно, работы наиболее авторитетных отечественных постановщиков также появлялись в международном и национальном конкурсах фестиваля – Сергей Лозница, в то время документалист с европейским именем, показал на «Молодости» свой блестящий игровой дебют «Счастье моё», Мирослав Слабошпицкий представлял здесь свои короткометражные ленты, свидетельствовавшие о бескомпромиссном подходе будущего автора «Племени» к выбору проблематики. Состоялась здесь и премьера одного из наиболее примечательных современных образчиков украинского поэтического кино – «Мамая» Олеся Санина, которого в пору развала кинопроката за пределами фестивальной площадки практически негде было увидеть. Здесь же были показаны дебюты большинства из самых многообещающих представителей нового поколения украинских кинематографистов – Филиппа Сотниченко, Валерии Сочивец, Павла Острикова, Наримана Алиева, Антонио Лукича и проч.

Именно одну из наиболее значимых украинских лент, в своё время ставших лауреатами «Молодости», организаторы выбрали в этом году в качестве фильма-открытия – «Вавилон ХХ» Ивана Миколайчука. В 1979-м году он получил главный приз фестиваля. Поставленный по некогда нашумевшему и незаслуженно забытому ныне роману Василя Земляка «Лебедина зграя», режиссёрский дебют популярного актёра стал событием всесоюзного масштаба, отправной точкой бурных и подчас ожесточённых споров, далеко не всегда касавшихся вопросов искусства. Показательно, что после посвящённых фильму глубоких – и совершенно лишённых дежурных идеологических припевов – рецензий киевлянина Сергея Трымбача и ленинградца Олега Ковалова, опубликованных в московском «Искусстве кино», журналу пришлось в следующих номерах набросить на обсуждение фильма флёр бдительности цитатами из Леонида Брежнева и Владимира Щербицкого. Приведённое высказывание последнего прочитывается как хвастливая похвальба осуществлённым репрессиям против кинематографистов: «…Некоторое время приёмы так называемого «поэтического кино» с их ударением на абстрактной символике, с резко подчёркнутым этнографическим орнаментом трактовались чуть ли не как ведущие принципы развития киноискусства на Украине. Эти взгляды, можно сказать, преодолены».

Между тем, осуждавшийся поборниками соцреализма за излишнюю этнографическую поэтизацию и формализм фильм Миколайчука может показаться столь же неуместным нынешним ревнителям идеологического целомудрия. В новой блистательной работе румынского режиссёра Раду Жуде «Неудачный трах, или Безумное порно» (на «Молодости» этот победитель Берлинале будет показан 3-го и 4-го июня в программе «Фестиваль фестивалей») в ходе родительского собрания, превратившегося в судилище над учительницей, чей «домашний» ролик попал в Интернет, одна из участниц объявляет педагога коммунисткой. «С чего вы взяли?» – удивляется та. «Дочка рассказывала, вы читали на уроке рассказ про большевиков» – этой литературной пропагандой оказывается «Соль» Исаака Бабеля. Подобные родители-охранители, чья готовность участвовать в декоммунизации немногим уступает пылу хунвейбинов, не преминули бы обвинить в пропаганде большевизма организаторов «Молодости», ведь, в соответствии с сюжетом, лента Миколайчука воспевает коллективизацию (подобно «Земле» Александра Довженко, на которую в «Вавилоне ХХ» содержится множество аллюзий).

Однако в том, как представили авторы фильма историю драматических перемен, происходящих в украинском селе Вавилон после появления там эмиссаров победившей Октябрьской революции, современная украинская аудитория может увидеть немало горькой правды о новом режиме и об испытаниях, которые обрушиваются на тех, чей казавшийся незыблемым уклад вскоре заменят дивным новым миром большевистских фантазий.

Так, вестник нового порядка, матрос крейсера «Аврора» (этакий простецкий вариант шолоховского Штокмана в исполнении Ивана Гаврилюка), явившись в село, первым делом разносит гранатами глиняные фигурки, изображающие царскую семью. Конечно, в них не увидать портретного сходства с Николаем II и его родными (о расстреле последних в советское время предпочитали не вспоминать), однако в образе революционера, с ухмылкой взрывающего изображения не только венценосного сатрапа, но и «матери его», и его маленького сына, трудно не увидеть свидетельство патологической жестокости и не знающего никаких ограничений стремления преобразовать мир по неведомым прежде лекалам. Это стремление вскоре станет очевидным для всех жителей Вавилона – матрос, с истовостью религиозного фанатика убеждённый в своём праве возглавить в этом краю строительство светлого будущего, запретит хоронить по религиозному обряду тех, кому посчастливилось умереть раньше его наступления, и обложит тяжёлой данью наиболее рачительных хозяев.

Объективный зритель увидит, что у противников коммуны – чьё построение в селе Вавилон можно трактовать как столь же богопротивное и столь же в конечном счёте обречённое предприятие, как строительство Вавилонской башни, – были все основания взяться за оружие, и сможет отдать должное проницательности и душевной стойкости предводителю поднявших бунт куркулей (Константин Степанков), загодя заказывающему для себя гроб. Примечательно, что центральный персонаж произведения, местный гробовщик и философ, чью роль исполнил сам Миколайчук, с иронией воспринимающий мир дореволюционного села, не принимает и новую власть – и становится в ряды коммунаров лишь когда над ними готовятся учинить расправу, движимый не неким идейным озарением, а состраданием ко всем сынам человеческим, готовностью заступиться за всех побеждённых перед любым победителем.

Главный герой «Бывшего барабанщика» Коэна Мортье сочетает функции мыслителя и лидера нового коллектива, однако он в равной мере далёк и от матроса «Авроры», и от сельского философа. Этот бельгийский фильм стал едва ли не лучшей конкурсной работой фестиваля в 2007-м году, при этом бил публику под дых с такой агрессивностью, рассказывал о таких страшных вещах и так страшно (оставляя при этом моральное суждение о происходящем на произвол совести и интеллекта зрителя), что, очевидно, привёл в смятение членов многочисленных жюри, ни одно из которых не отметило ленту своей наградой. Между тем, после произведшего настоящий фурор показа в Красном зале погубленного ныне кинотеатра «Киев» – фильм стал культовым для столичных синефилов и участников киевской рок-сцены, а также одной из любимых лент команды отборщиков «Молодости», которые включили его в юбилейную программу «50-я годовщина» (показы пройдут 2-го и 6-го июня) наряду с такими популярными обладателями главных наград полнометражной секции международного конкурса, как «Парни не плачут» Кимберли Пирс и «Билли Эллиот» Стивена Долдри, словно исправляя таким образом нерешительность судейских команд. 

«Бывший барабанщик» повествует о состоящей из людей с инвалидностью рок-группе из промышленного города Остенде, чьи участники решают пригласить на место ударника известного писателя-интеллектуала, хоть тот вроде бы и не страдает физическими или психическими расстройствами. Писатель соглашается, пояснив возлюбленной, что хочет «оказаться в мире уродливых и тупых, зная, что всегда может вернуться». Окружение, в которое попадает герой, представляет собой средоточие скорее не физических, а нравственных пороков. Показанные режиссёром кварталы околофабричной голытьбы, атмосфера злобного насилия и невежества предстают жуткой, насмешливой угрозой маячащему в евросоюзном будущем царству благоденствия и справедливости, ведь преодоление политических и даже социальных проблем не сможет окончательно избавить человеческий род от глупости и жестокости. При этом центральный персонаж «Бывшего барабанщика» выступает язвительной противоположностью либералам-культуртрегерам и реформаторам-правозащитникам, «идущим в народ», чтобы сеять разумное, доброе и прочее. Литератор и новоявленный барабанщик из картины Мортье отнюдь не собирается исправлять нравы новых товарищей, не довольствуется он и ролью холодного и любопытного наблюдателя. Манипулируя окружающими, вынуждая их проявлять худшие качества своей натуры, он становится зачинщиком кровавой бойни и, удовлетворив писательский интерес и реализовав потребность в насилии, возвращается из «мира уродливых и тупых» в свой собственный, мир искусства и благополучия.

Почти столь же опасным, как заводские окраины Фландрии, предстаёт в ленте Алексея Тараненко «Я работаю на кладбище» погост украинской столицы. Фильм Тараненко, как это обычно и бывает с отечественными участниками международного конкурса полнометражных дебютов, стал едва ли не самой ожидаемой картиной фестиваля – представителям прессы пришлось прибегнуть к своим навыкам проходить сквозь стены, чтобы оказаться на сеансе, билеты на который (с учётом обусловленной пандемией 50%-й заполняемости залов) были разобраны задолго до начала «Молодости». Ревнивые надежды аудитории подкреплялись популярностью литературного первоисточника, одноимённого сборника новелл Павла «Паштета» Белянского, в котором автор рассказывает истории из собственной практики сотрудника киевского похоронного бюро.

Книжный рассказчик, благополучный отец семейства, в нарративе которого владеющее и героем «Бывшего барабанщика» писательское любопытство к трагическим сторонам бытия сплетено с состраданием и мягкой иронией, в экранизации предстаёт человеком желчным и апатичным, за чьими циничными репликами и отсутствием видимого интереса к заказчикам стоит личная драма, очевидно, ещё более серьёзная, чем пережитый недавно развод. Мотивы полудюжины новелл Белянского нанизаны на две переплетающиеся линии, сочиненные Тараненко – уголовную, о борьбе за кладбищенское директорское кресло, и семейную, посвящённую взаимоотношениям героя с его дочерью и бывшей женой. 

Живое и забавное поначалу повествование ближе к середине начинает будто спотыкаться, сюжетные интриги непоправимо расползаются. Нужно отдать должное творческой смелости авторов, не только взявшихся за сложный трагикомический материал, но и решивших выстроить свой рассказ в смешении двух жанров, криминального и мелодраматического. В какой-то момент возникает ещё и мистический элемент, удавшийся особенно скверно – героя начинают донимать призраки его «клиентов», довольно ненатурально представленные и отчего-то ограниченные узким кругом знакомых зрителю.

В целом же картина Тараненко может служить примером неудачной экранизации. Яркие и при этом достоверные рассказы первоисточника сменились набором надуманных сцен и коллизий: воротила, пытающийся прибрать к рукам кладбищенский бизнес, подрабатывает кражей цветов с могильных плит, новый возлюбленный бывшей жены героя угрозами и побоями требует от него вразумить дочку, чтобы не прогуливала школу.

При этом адаптированные для экрана новеллы либо утратили всякую сюжетную внятность, как история старика-ветерана, заказавшего надгробие для самого себя, либо лишились правдоподобия из-за стремления авторов фильма усилить их выразительность. 

Вместе с тем, кажется примечательным, что, как и в снятом сорок лет назад (и посвящённом событиям столетней давности) «Вавилоне ХХ», центральный персонаж ленты Тараненко наблюдает за ярмаркой тщеславия с лопатой могильщика в руке. Это уже не овеянный обаянием дореволюционной старины мудрец, знаток и ироничный комментатор народных обычаев и традиций, хранящий душевное равновесие в дни социально-политических бедствий, а наш современник, потерявший почву под ногами, разочарованный и отчаявшийся – но, как и каждый из нас, хранящий в душе веру в возможность благих перемен и для себя, и для окружающей действительности.

Александр Гусев, кинокритик. Киев

Первое фото: Molodist Kyiv International Film Festival

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-