Андрей Рымарук, исполнитель главной роли в фильме «Атлантида»
После победы «Атлантиды» на Венецианском фестивале итальянская пресса вместо «конфликт на востоке Украины» стала писать «война»
08.07.2021 14:49

На недавнем Международном кинофестивале «Корона Карпат» в Трускавце среди победителей был фильм украинского режиссера Валентина Васяновича «Атлантида». Он получил приз в номинации «За поисковое решение общественно-значимой темы».

Это очередная награда фильма. Первой был главный приз за лучший фильм в сентябре 2019 года на 76-м Венецианском международном кинофестивале в секции Orizzonti (Горизонты). В честь этой победы над главной локацией форума – островом Лидо был впервые поднят флаг Украины. Также лучшим фильм был назван на кинофестивалях во Франции и Мексике, в Японии получил приз жюри, в Испании – был награжден за лучшую операторскую работу.

Всего на счету «Атлантиды» на сегодня уже два десятка наград различных международных фестивалей кино. В Украине в этом году он получил звание «Лучший фильм» V Национальной кинопремии «Золота Дзиґа».

В фильме описываются события 2025 года после будущей победы Украины в войне с Россией. Оккупированный Донбасс возвращен в состав страны, но его территории признаны непригодными для проживания. Однако на фоне опустошения и оставшихся руин рождается новая любовь.

Главную роль в фильме сыграл Андрей Рымарук, который до этого был далек от кинематографии. Он воевал на передовой на Донбассе, а сейчас работает в Благотворительном Фонде помощи армии «Повернись живим».

В нашей беседе Андрей рассказал, как попал в кино, о сложностях съемок, о том, как личный военный опыт помог ему передать на экране драматизм жизни человека, которого коснулась война, а вместе с ней – смерть, потери, безысходность… Рассказал о себе в кино и вне кино, о фильме и о войне, которая на востоке Украины продолжается и сегодня.

ВОЙНА ОТКРЫЛА МНЕ МЕНЯ

- «Атлантида» – это мой первый фильм. Но не последний, как оказалось, – говорит Андрей. – Я не занимаюсь актерской деятельностью так, как все – не делаю фотопробы, не рассылаю резюме, портфолио, ничего такого не делаю. Мне позвонили, спросили: «Хочешь у нас сыграть?». Ну, не вопрос. Спрашиваю: «Что надо?». Мне выслали сценарий, я почитал, выучил, «надел» это на себя, пошел отыграл и вернулся… И так уже не первый раз.

- Где вы раньше учились и работали?

- Родом я из Ивано-Франковска. Закончил в Киеве Национальный педуниверситет им. Драгоманова по специальности психология. До АТО работал собкором «Фактов» в Донецке, потом в газете «Донбасс». Позже попал в ДТЭК, в пресс-службу ПЭС-Энергоуголь, но там немного проработал – и меня перебросили во Львов. В Донецк я уже не возвращался. Поработал во Львове, потом уже в Киеве в аналогичных коммерческих структурах. А потом началась война.

- Как попали на фронт?

- Я был мобилизован в самом начале 2015 года. Призвали в Киеве, направили в учебный центр, а оттуда – сразу же на войну.

Мне было тогда 30 лет. Прослужил 1 год 4 месяца – с начала 2015-го по май 2016-го, и демобилизовался.

Начинал в Станице Луганской, потом в мае нас перебросили в Авдеевку, в конце года вывели отдохнуть немного на полигоны. И вот уже с марта 2016 года по мобилизации, два месяца я был в Торецке, в Жованке, возле Майорска и тому подобное.

Еще на фронте я был знаком с директором Благотворительного фонда «Повернись живим» Виталием Дейнегой. Уже тогда он мне намекал, что заберет к себе. И вот 5 лет я работаю в этом фонде и занимаюсь исключительно армией.

- Насколько на вас повлияла война?

- Я не соглашусь с мнением, что война людей меняет. Может быть, есть и такое. Но она больше открывает тебя и твою сущность. И она открыла меня с другой стороны.

Если бы мне кто-то сказал, что я в Венеции буду ходить по красной дорожке, сидеть в одном зале с Бредом Питтом и мировыми звездами из Голливуда, я бы спросил: «У вас что, температура?»

- Когда это было? 

- Фестивальная жизнь фильма «Атлантида» началась в августе 2019 года, когда мы попали на конкурс Оризонти (программа «Горизонты») на 76-й Международный Венецианский кинофестиваль. Мы тогда взяли главный приз. Это был старт всему. Венецианский кинофестиваль – самый старый в мире. И вот впервые за 76 лет там подняли флаг Украины. Это историческое достижение.

Мы тогда немного потерялись в информационном пространстве – идет церемония награждения, режиссер сидит, нервничает, думает, что говорить сейчас на сцене, а я сижу и читаю ему новости: Сенцова отпустили. Да, в тот день Олега отпустили из российской тюрьмы.

МАРИУПОЛЬ, НИКОПОЛЬ, КИЕВ, ОРБИТА

- Как долго снимали фильм? И где?

- Фильм мы начали снимать в начале 2018 года, это был небольшой блок в начале февраля в Мариуполе. Потом мы туда заехали, наверное, ближе к концу февраля и выехали числа 10 апреля. То есть чуть больше месяца мы снимали в Мариуполе. Там было снято 70% фильма. Поэтому естественные декорации в фильме – это Мариуполь, его окрестности, гранитный карьер, металлургические комбинаты. Остальное доснимали в Киеве.

Правда, нас не пускали на сам металлургический комбинат, и там, где в фильме есть кадры, когда из чана выливается жидкий металл – это мы снимали в Никополе на ферросплавном заводе.

А сам цех меткомбината для некоторых эпизодов в картине мы построили на Ленинской кузне в Киеве. Там, где драка показана на меткомбинате, где мой друг совершает самоубийство, – все это снимали в Киеве.

Эпизод, где главный герой возвращается в свою полуразрушенную квартиру, мы снимали в Орбите Черкасской области. Там должны были строить атомную станцию и со времен Советского Союза стоят несколько недостроенных домов для сотрудников. Это заброшенный недострой. Ну и художники-постановщики постарались...

С ЯПОНСКИМИ ЗРИТЕЛЯМИ ДО ДВУХ ЧАСОВ НОЧИ ГОВОРИЛИ ПРО ВОЙНУ

- Фильм был готов в конце 2018-го – начале 2019 года. Я его первый раз полностью увидел на экране, когда мы его сдавали в Госкино.

И после началась его фестивальная жизнь. Сначала Венеция, а потом был показ на фестивале в испанской Севилье, в Варшаве, Праге, в Токио, в Мексике, во Франции. В Венеции мы взяли главный приз – за лучший фильм, потом в Мексике – тоже за лучший фильм.

Конечно, этот фильм подарил мне возможность увидеть мир. Например, фестиваль во Франции проходил в Альпах, на высоте 2 тыс. метров...

- Какую цель ставили перед фильмом его создатели?

- Первоначально сценарий был чуть другой. Васянович снимал сегодняшний день. Но ему что-то постоянно не нравилось, и он решил уйти в будущее.

Думаю, режиссер не прогадал, потому что когда снимаешь фильм про будущее, вообще ничто не сдерживает. Васянович, конечно, опирался на факты, которые уже есть, – экологическая составляющая,  посттравматический синдром, поиски без вести пропавших и тому подобное. Это уже факты. И он на этих трех столпах строил весь фильм. То есть – жизнь человека, который весь фильм старается быть сильным и побороть свои страхи, переживания и остаться живым. Потому что он так же, как его друг, мог покончить жизнь самоубийством.

Японцы назвали главного героя фильма, его сюжетную линию «путем самурая». То есть, человек прошел все круги ада и остался в живых.

И вообще – больше всего фильм для публики зашел в Японии. Этим людям не надо рассказывать, что такое война. Они после Второй мировой до сих пор еще отходят, до сих пор рефлексируют на эту тему. Показ фильма закончился, а они засыпают вопросами. Нас из кинотеатра выгоняют, потому что уже полночь, им надо закрываться, а зрители еще стоят с тобой и на улице – до двух часов ночи общаются. Это было прекрасно. Каждый хотел вспомнить, прочувствовать и рассказать, как это было у их родителей, их предков во время Второй мировой войны. Что они потеряли, чего они лишились. Это просто было до слез, хотелось стоять и плакать вместе с ними.

ВОЕННЫХ ИГРАЛИ ВОЕННЫЕ, ПАТОЛОГОАНАТОМА – ПАТОЛОГОАНАТОМ

- Насколько трудными были съемки? Тем более, что вы новичок в этом процессе.

- Было, конечно, трудно. Самыми сложными для меня были диалоги – правильно подобрать интонацию, войти в образ. А в сценах без диалога, с только механическими действиями – возникали другие сложности, так как режиссер Васянович очень требовательный. У него постоянно репетиции, репетиции и репетиции, чтобы все синхронно было, секунда в секунду. И он еще в последнюю минуту может сказать: «Мне локация не нравится. Ничего не снимаем». А ты уже выжатый, как лимон... Но потом, когда ты чувствуешь результат, становится настолько легко, настолько прекрасно, когда ты слышишь «стоп, снято», тогда просто растворяешься…

И если вернуться к диалогам – не получалось сначала, ведь у нас в фильме все были не профессиональными актерами. То есть среди всех, кого зритель видит в кадре, ни одного нет человека с актерским образованием. Но всех троих основных героев играют люди, которые прошли через войну. Моя напарница в кино Людмила Билека тоже воевала, она была парамедиком. Организацию «Черный тюльпан» играли ребята из «Черного тюльпана», а главного судмедэксперта – главный судмедэксперт города Мариуполя. Главного патологоанатома в морге сыграл главный патологоанатом города Днепра, и ему не надо было ставить речь. Он таким жестким, мертвым голосом говорит всегда. Я вспоминаю, как мы снимали – говорим, давайте прорепетируем, мы текст напишем, а он отвечает: «Не нужен мне текст, дайте труп, и текст из меня польется моментально, только успевайте записывать».

И военных в фильме тоже играли военные. В сцене, где техника разгружается, – это 92-я бригада вышла из Авдеевки и разгружалась на полигоне «Широкий лан» в Николаевской области. Это не были наигранные «уставшие бойцы», это были реальные военные люди.

- А режиссер целенаправленно взял на роли непрофессиональных актеров?

- Да, такая была у него ставка, таков был его ход – все сделать правдиво, показать реальность. Например, думаю, актеру будет очень тяжело сыграть посттравматический синдром, потому что он не знает, что это такое. Тем, кто играл в фильме, не надо объяснять, что такое обстрелы, как вести себя с оружием. В этом и был сам смысл в работе режиссера.

- В сцене с судмедэкспертами трупы – это были муляжи?

- Да, художники три недели делали три трупа.

Мы там по фильму после эпизода с распознаванием трупов медэкспертами где-то в кафе едим чебуреки. И если вернуться к сложностям, то чтобы снять эту сцену достоверно и выстроить диалоги с нужной интонацией, мы с Людой съели 48 чебуреков. Я ходил в туалет после каждого пятого дубля и старался вывернуть все это из себя наизнанку, потом возвращался назад. Да, было тяжело.

Были также и тяжелые физически сцены. Например, там, где машина ломается под дождем, тогда на улице был +1 градус. Еще та сцена, где я купаюсь в ковше на улице.

- Там по фильму под этим ковшом герой разводит огонь, наливает воды и купается. Ноги не жгло?

- Нет, там была резиновая подстилка. Это снимали в первых числах апреля, погода еще была холодная. Саму воду подогревали, но так, чтобы она не парила.

- Вы не заболели после съемки этих кадров?

- Нет. Я заболел после сцены, когда ломается машина и мы выходим из нее под проливным дождем. У нас было только два игровых костюма, и мы уже на третий дубль заходили в сырой одежде. Нас с Людой просто трясло от холода. Потом, когда я после съемки приехал в гостиницу, где-то часа два в горячей ванной лежал и пил водку с перцем.

- А вы, когда были на фронте, сталкивались со смертью?

- Сталкивался, и не раз. Было, и на глазах погибали. Одни из самых тяжелых воспоминаний – это когда ты просто ходишь, руки-ноги собираешь в одеяло и вывозишь с позиции. Поэтому сцены в кино с опознанием трупов, конечно, трогали за живое.

ПОСЛЕ СЦЕНЫ СЕКСА ДОМА ВСТРЕТИЛИ НЕ РАСПРОСТЕРТЫМИ ОБЪЯТИЯМИ

- Не могу не спросить об этой сцене с сексом, о сцене любви в машине, которая была показана достаточно откровенно. Каково было сниматься в ней?

- Это были натуральные съемки. Самого секса не было, мы просто играли, имитировали его. Но было все натурально, мы были полностью голые. Эта такая сюжетная линия в фильме – человек, который теряет все и стоит уже на грани, но в последний момент встречает другого человека – и зарождается между ними любовь. Тем более, в начале фильма мы показываем, как жизнь затухает и как она потом возрождается.

- Трудно было играть эту сцену?

- Нормально все было. Нам привели каких-то экспертов, которые нам начали показывать, как это делать… Мы экспертов отправили, и сами все сделали быстренько – все сыграли. Самое тяжелое в этой сцене было то, что между дублями проходило очень много времени, потому что у Люды была огромная татуировка на бедре и гримеры ее замазывали. А потом костюмеры одежду очищали от грима.

- А как ваша жена отнеслась к этой сцене в фильме?

- Не с раскрытыми объятиями меня встречали дома…

- Но вы, наверное, подготовили ее заранее?

- Во-первых, мы не думали, что эта сцена будет. Мы уже закончили съемки. И Валик (режиссер Валентин Васянович) потом в последний момент говорит: «Ребята, не хватает одной сцены». И вот мы ее сняли. Все получилось красиво.

- А жена уже увидела только результат?

- Да… Ну, мы с ней, конечно, покричали… Сейчас уже все хорошо.

- А у вашей напарницы по фильму Людмилы – тоже все нормально было?

- У Люды тогда не было с кем ругаться. Ее как-то это обошло стороной. Мы до сих пор еще шутим на эту тему. Но все нормально, прекрасно, все хорошо сейчас.

ЗА ТРИ ГОДА СНЯЛСЯ В ШЕСТИ ФИЛЬМАХ

- А как вы попали в кино? В этот фильм?

- Это все случайно произошло. Я работал в Фонде, и директор попросил свозить на фронт продюсера и еще пару человек. И это оказались Володя Яценко, который потом стал продюсером фильма «Атлантида», режиссер фильма «Дикое поле» Ярослав Лодыгин и кинооператор Сергей Михальчук. Они искали локацию, чтобы попробовать экранизировать вторую книгу Сергея Жадана «Интернат» про бои в Дебальцево. Я им показывал локации, интернат в Красногоровке, плюс договаривался с военными, чтобы они дали допуск и т.п.

Вот так я познакомился с Володей Яценко, это было в 2017 году. И буквально после Нового года в 2018-м он позвонил и предложил сходить на кастинг фильма «Атлантида». Сказал: «У меня знакомый хочет фильм снимать. Ему нужны ветераны АТО, не хочешь сходить на кастинг?». Я сначала ответил: «Где я, а где кастинг», – но он стал настаивать, говорить, что я по типажу подхожу.

Мы тогда встретились с Валиком Васяновичем, у него уже был один герой картины – Вася, который в фильме кончает жизнь самоубийством. После встречи Васянович мне перезвонил и сказал, что никого искать не будет, так как я ему на 100% подхожу. Велел взять в Фонде отпуск на два месяца для съемок.

Фильм сняли. А потом была короткометражка художника Владлена Одуденко. Влад – очень талантливый художник-постановщик. Работал над всеми известными титулованными фильмами в Украине – и «Захар Беркут», и «Сторожевая застава», и «Атлантида», и «Племя». Он захотел снять свои фильмы, написал сценарий для короткого метра. В конце 2019 года мы это уже снимали. Думаю, его короткометражку «Мария» покажут на Одесском фестивале в этом году. Я там играю с очень талантливой молодой актрисой Дариной Фединой. Она из Львова, сыграла одну из ролей в сериале «Спіймати Кайдаша». Она просто талантище.

Потом был еще один короткий метр, я снимался в дебютной картине у Валерии Кальченко, сценаристки фильма «Мої думки тихі». Потом снялся снова у Васяновича в следующем его фильме «Відблиск», слава Богу, не в главной роли. Он еще монтируется и думаю, что в следующем году будет премьера. И вот несколько недель назад сыграл эпизодическую роль у Антонио Лукича.

Получается, за три года снялся уже в шести фильмах. И сейчас готовимся к очередному короткому метру. Кроме того, уже написан сценарий к полному метру, и я везде там буду в главных ролях. То есть, по чуть-чуть медленно двигаемся.

Еще раз говорю – я этим не занимаюсь, но мне предлагают, и когда я вижу хорошее, соглашаюсь. У меня в жизни уже столько профессий было, что мне кажется, я могу уже и журналиста сыграть, и энергетика, и шахтера, и банкира, и продавца, и тому подобное, как-то так.

Хотя кино – это моя не основная работа, основная – это Фонд.

СТЫДНО, ЧТО ГОСУДАРСТВО НЕ ОБЕСПЕЧИВАЕТ АРМИЮ НЕОБХОДИМЫМ

- В чем заключается ваша работа?

- Я сейчас уже руководитель военного отдела, у меня в подчинении инструктора – специалисты по снайпингу, по саперной и инженерной безопасности, по ведению огня из закрытых позиций, по беспилотной авиации. Плюс мы занимаемся обеспечением армии. То есть смотрим, где чего военным не хватает, и это додаем. Свои камеры новые, свои маленькие беспилотники, тепловизоры постоянно возим им, обучаем. Сейчас в основном обеспечиваем тепловизионной оптикой и обучаем личный состав. Стараемся минимизировать потери наших бойцов от снайперов. Одна из моих разработок – мобильный комплекс наблюдения, камера, которую можно развернуть, где хочешь – и прекрасно наблюдать за вражескими позициями. Таким образом ребята находятся в укрытии и не подставляются под пули.

- В Фонде дела у вас нормально идут, стабильно?

- Фонд работает, да. А почему бы и нет? Пока есть война, будет работа. Даже если не будет войны, есть работа… А вообще, как бы аморально это ни звучало, когда на фронте начинает что-то происходить, поступления в Фонд увеличиваются. А когда на фронте ничего не происходит…

- А поступления откуда?

- Люди, люди дают деньги.

- Скажите, вас что-то с Донбассом связывает?

- Ну, конечно. Во-первых, я жил в Донецке почти 3 года, и этот регион мне не чужой. Во-вторых, хочешь или не хочешь, но уже 7 лет крутишься в войне. И я сейчас уже с закрытыми глазами нарисую линию разграничения, все населенные пункты, все позиции, кто где размещается и тому подобное. У меня это уже, как утром встать и выпить стакан теплой воды. Вот и все.

- И какие вы видите сегодня проблемы на фронте?

- Наш Фонд уже седьмой год возит тепловизоры на передовую. И хочется спросить у нашей власти: «Не стыдно, что седьмой год идет война и государство не может купить тепловизоры? Не купите один вертолет – обеспечьте весь фронт тепловизорами. Не купите один БТР – обеспечьте весь фронт тепловизорами. Вам не стыдно, что маленькими беспилотными аппаратами типа квадрокоптер фронт на 100% обеспечивают волонтеры? Государство ни одного не дает! Вам не стыдно?»

- Некому подсказать?

- Ходим, подсказываем. Но сегодня стыдно, что у нас бойцы ездят на технике 1960-70-х годов выпуска. У нас седьмой год войны! Стыдно, что у нас в прошлом году был самый высокий отток профессиональных кадров из рядов Вооруженных сил. И таких проблем очень много.

- А наши фильмы о войне заставляют напомнить всем о ней, оголить эти проблемы?

- Давайте остановим десять человек и спросим, а что у нас на востоке Украины сейчас происходит? Может, двое из десяти ответят. Например, фильм «Атлантида» в первую очередь рассчитан на нашу публику. Чтобы наши граждане все-таки вспоминали – что сейчас происходит на востоке, какие там события, на какой стадии находится война. А что мы будем делать с Донбассом, когда он вернется? А вернется ли он вообще? А если он не вернется, что мы будем делать? Как мы можем помочь родным и близким, которые там? Вот эти вопросы фильм задает внутренней публике.

У РОССИЙСКИХ ПРОПАГАНДИСТОВ «ГОРЕЛО» ОТ «АТЛАНТИДЫ»

- А зарубежной публике?

- А для внешней публики это был просто мощнейший «антирусский инструмент». Там у Скабеевой (российская пропагандистка Ольга Скабеева, которую прозвали «Железной куклой путинского ТВ», – ред.) «горело» так, что когда мы в Венеции получили награду, она нам передачу целую посвятила! Российские журналисты от нас в Венеции просто убегали после премьеры. До премьеры они нас всячески провоцировали, а после – мы их вообще не видели.

- Все-таки провоцировали?

- Да. Ко мне перед премьерой с телеканалов «Россия-1» и «НТВ» подходили и говорили: «А вам не стыдно, что вы такое вранье сейчас будете показывать?» Я им отвечал: «А давайте посмотрим на реакцию публики и поговорим после фильма, я отвечу на все ваши вопросы». Но после мы их уже не видели.

Мы напомнили всему миру – что на самом деле у нас происходит: кто на нас напал, от кого мы защищаемся и какие могут быть последствия. И это просто аплодисментами встречалось в любой стране, куда бы мы ни приехали. Это зашло и в Европе, потому что война эта у них вот здесь, рядышком. Вообще они были немного шокированы. Я даже отслеживал прессу Италии до Венецианского кинофестиваля и после. До кинофестиваля писали «конфликт на востоке Украины», а после – «война». Это результат.

Елена Колгушева, Трускавец

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-