Екатерина Бабкина, писательница
Жить с литературы можно. Это не просто, но и в «АТБ» на кассе тоже не просто работать
08.11.2021 18:46

Украинская писательница, сценарист и драматург Екатерина Бабкина в конце октября 2021 года получила за свою книгу «Мой дед танцевал лучше всех» премию Центральной Европы Angelus.

Эта литературная награда вручается ежегодно, начиная с 2006, за лучшую прозаическую книгу, опубликованную на польском языке. Премию вручают авторам (которые происходят из Центральной Европы) за лучшие прозаические произведения, в текстах которых они обращаются к наиболее важным и актуальным темам современного мира, дают толчок к размышлениям и глубокому познанию других культур.

В Украине книга «Мой дед танцевал лучше всех», к сожалению, не попала ни в один шорт-лист каких-либо наград и не была отмечена ничем, кроме хороших продаж.

- Екатерина, мы поздравляем вас с прекрасной литературной наградой! Насколько для вас получение премии "Angelus" было неожиданным, или, может, наоборот – вы уверенно прокладывали к этому путь всем своим предыдущим творчеством?

- Я не мыслю категориями премий, и я точно этого не ждала! Обычно эту награду получают авторы более серьезные и уже более известные на европейском рынке, чем я, если речь идет об украинцах (ранее лауреатами премии становились украинские писатели Юрий Андрухович («Двенадцать обручей», 2006), Оксана Забужко («Музей заброшенных секретов», 2013), Сергей Жадан («Месопотамия», 2015) – Л. Б.). У меня не так много пока книг вышло за пределами Украины. Поэтому я не думала, что ее получу, но мне было очень приятно, что я попала в финал, и очень приятно было поехать на гала-награждение.

Что касается того, насколько это ожидаемо или неожиданно: я точно знаю, что книга "Мой дед танцевал лучше всех" очень добрая. Она попала в шорт-лист Международной премии «Встреча» – это украинско-еврейская литературная премия, которая призвана отметить общий опыт украинцев и евреев на протяжении веков, выраженный в печатном слове. Это премия для книг, которые затрагивают украинско-еврейскую тематику. Однако в Украине эта книга не попала ни в один шорт-лист каких-либо наград и не была отмечена ничем, кроме хороших продаж. Ну и о'кей. Но я, несмотря на это, точно знаю, что она очень добрая, и это точно не конец ее жизни.

- Книга рассказывает о жизни нескольких семей и охватывает большой период – почти 100 лет, в ней описано много разных событий и фактов. Насколько эти факты исторически достоверны? 

- Исторически она достоверна. У всех нас есть такой волшебный инструмент, называется «Гугл» – все можно проверить: что как было, в каком году и др. Что касается того, где я брала эту информацию, то я живу в этой информации – это история моей семьи, моих предков, моих ровесников, их семей и их предков. Все эти истории, в том или ином виде, происходили на самом деле. Они услышаны, пересказаны, донесены, акцентированы и перемешаны между собой, конечно, но реальны.

ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО КАСАЮСЬ ТЕМ ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ И ХОЛОКОСТА В СВОИХ ТЕКСТАХ, МЕНЯ ЧАСТО СПРАШИВАЮТ, НЕ ЕВРЕЙКА ЛИ Я. ВОВСЕ НЕТ, ХОТЯ МНЕ ОЧЕНЬ БЛИЗКА ЕВРЕЙСКАЯ КУЛЬТУРА

- Вы уже не впервые касаетесь истории еврейского народа в своих работах, мне вот вспомнилось, что и в рассказе «Коробка с пуговицами» (который вошел в 30 самых интересных рассказов независимой Украины), главная героиня – Анька имеет еврейские корни и благодаря этому выезжает из Украины.

- До Холокоста Украина вообще была страной, где едва ли не больше всего еврейского населения скапливалось в поселениях, городах, отдельных городках. Наши истории, наши культуры очень тесно переплетены. И это происходит в литературе. У меня много таких персонажей, я часто работаю с такими историями. 

- Они действительно вам болят, или это то, что мы называем "мейнстрим"? 

- Это вряд ли уже мейнстрим. Мне кажется, уже немножко отошла эта тема. Хотя, с другой стороны, Украина только доходит до какого-то трезвого переосмысления того, что произошло, и какое наше участие во всем этом. Это же не то, что пришли немцы и убили всех евреев. Немножко по-другому все было на самом деле. Меня это действительно интересует, действительно волнует, и мне действительно это болит. У меня много друзей-евреев, евреев украинских, евреев выходцев из Украины, которые уже живут в другом месте, евреев, которые  никогда не были в Украине и у которых нет отсюда корней, хотя таких найти непросто.

Еще раз подчеркиваю, что это значительная часть нашего прошлого, нашей истории, нашей культуры. Меня из-за того, что пишу об этом, очень часто спрашивают, не еврейка ли я, вовсе нет, хотя мне очень близка еврейская культура и их комьюнити, сообщество, не религиозное, а именно современное, либеральное и адекватное. Я когда находилась в Штатах, в Айове на писательском воркшопе, даже сделала ДНК-тест. На всякий случай, просто интересно было, но нет, я – восточноевропейская славянка. 

- Ни капельки?

- Абсолютно! Хотя я не верю, насколько аж так «абсолютно» может не быть ни одной еврейской крови среди восточных славян. И вот таких чудес происхождений, родства и близости я тоже касаюсь в книге «Мой дед танцевал лучше всех», потому что часть ее героев – дальние родственники и они об этом не знают. Учатся в одном классе, живут неподалеку, но не предполагают, что они друг другу родня, и не узнают об этом никогда. Только читатель с перспективы прошлого, на 80 лет назад, видит это.  

У меня нет доступа к реальной задокументированной истории моей семьи. Во-первых, я не знаю своего отца, то есть половина родословной уже отвалилась. (Я знаю - кто это, но не имела никогда отношений и не общалась с этой семьей). Во-вторых, история семьи моей мамы сложилась так, что постоянно все попадали в какие-то проблемы. Это довольно типичная ситуация для людей, переживших Советский Союз: здесь раскулачивали, этих высылали, тех арестовывали, потом реабилитировали. Каждый раз после этого, конечно, уничтожали документы.

К тому же мой прадед был польский шляхтич, который обольстился идеями большевизма и все семейное состояние пустил на оборудование одного из бронепоездов для Ленина. Поэтому его историческое польское сообщество не сильно жаловало, и соответственно – ничего о нем не сохранилось.

А чтобы это все сверху "полирнуть" - так еще и значительная часть людей была с Донбасса, оттуда, где сейчас уже просто все сгорело. Я обращалась в организацию и к людям, которые этим занимаются, но сделать мне серьезную справку о родословной кажется невозможным.

Если подумать, что еще у нас на самом деле есть, кроме историй?

Именно поэтому я сделала ДНК-тест и поэтому так пристально обратила внимание на все эти рассказы и предания, которые достались мне от родственников разной степени близости. Я вырастала с этими историями, и наблюдала, отслеживала их, когда стала взрослее. Хотя, знаете, случалось, что раз рассказывалось, как что-то произошло с условной сестрой рассказчика, а раз - как это было уже с соседкой. И ты уже не знаешь, какой процент из этого вымышленный, а какой реальный, и на самом ли деле это было с человеком, а он дистанцирует свой травматический опыт таким образом, и рассказывает, что это произошло с кем-то, или наоборот. Большинства из этих людей уже нет, поэтому я никогда и не узнаю, насколько это все правда. Если подумать: что еще у нас на самом деле есть, кроме историй? 

В ЛИТЕРАТУРЕ У ТЕБЯ НЕТ ВЫБОРА, КРОМЕ КАК ПОЛАГАТЬСЯ НА ПЕРЕВОДЧИКА И НА СВОЕГО ИЗДАТЕЛЯ

- Но ведь, наверное, в книгах есть современные персонажи, частично «списанные» с реальной жизни. Бывает, что они узнают себя? Как реагируют? 

- Да постоянно это происходит! Воспринимают нормально - плачут в основном. Однажды женщина, которая стала одним из двух прототипов героини Аньки из рассказа «Коробка с пуговицами» (она тоже писательница и написала уже 2 книги, основанные на ее собственном жизненном опыте), написала в Фейсбуке примерно следующее: я пишу книги, но иногда думаю, зачем я их пишу, если Катя уже написала это? Это, конечно, неправда, потому что ее книги – тоже интересные и нужные. Так что да, реагируют, но без скандала (смеется). Это все художественная литература, и я настаиваю на том, чтобы это позиционировалось именно так.

- Вместе с вами премией «Angelus» был отмечен также переводчик вашей книги на польский язык Богдан Задура. Расскажите о вашем сотрудничестве?

- Это в первую очередь выдающийся польский поэт, писатель, а потом уже переводчик с украинского, английского и других языков. 

- А вы польский знаете?

- Немножко.

- Кроме польского, ваши книги переводились еще на многие другие языки, и вот мне стало интересно, как автор может оценить перевод, не владея всеми этими языками? 

- Никак (смеется). 

- Известный украинский переводчик и режиссер дубляжа Олекса Негребецкий рассказывал мне о такой интересной штуке в кино, как «обратный перевод» на язык оригинала для утверждения. Есть студии, которые просят: перевел сценарий, а затем переведи это все на английский язык и пришли нам основные реплики, которые мы считаем ключевыми. В переводе литературных произведений такого не делают?

- Я тоже знаю о такой штуке, но мне кажется, что когда в кино требуют обратный перевод – это очень большое недоверие к институции, которой продали права.

Как автор я работаю с темами, которые являются социально значимыми и социально важными. Сюрпрайз – как правило, это сложные темы

В литературе у тебя нет выбора, кроме как полагаться на переводчика и на своего издателя. Ты либо доверяешь этим людям, либо нет. В работе с Задурой у меня вообще вопросов не возникает, потому что это прежде всего выдающийся автор, выдающийся писатель, поэт, а потом уже переводчик. Я не сомневаюсь в его компетенции!

Что касается того, бывают ли вообще ошибки и курьезы в текстах после перевода? Наверное, да. Возможно, они есть и в переводах моих книг на иврит или на вьетнамский язык. Как я могу оценить переводы на иврит? Никак. Я могу видеть только глаза аудитории, которая слушает эти переводы, чувствовать их реакцию, читать, какова реакция на выход книги. Если она хорошая, значит, перевод, очевидно, тоже. 

Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЧЕЛОВЕК ВЕСЕЛОГО НРАВА. НО ЧЕЛОВЕК ВЕСЕЛОГО НРАВА - НЕ ЗНАЧИТ ЧЕЛОВЕК ЛЕГКОГО НРАВА

- Екатерина, вы (судя по фото в соцсетях, где вы преимущественно с улыбкой, и сейчас, во время нашего общения, я в этом убедилась) довольно веселый, позитивно настроенный ко всему человек. При этом вы человек, который пишет на сложные, непростые темы, за которые, мне кажется, не каждый автор готов браться: рак крови, ВИЧ-положительные люди…  

- Как автор я работаю с темами, которые являются социально значимыми и социально важными. Сюрпрайз – как правило, это сложные темы. Вместе с тем я действительно человек веселого нрава, но человек веселого нрава – не значит человек легкого нрава. Кто со мной работал, это подтвердит. Я очень ориентирована на результат, у меня высокие требования к себе и соответственно к другим, к действительности, к своим текстам в том числе.

А что касается тем, то должна уточнить: я собираюсь писать не книгу о ВИЧ-положительных людях (как-то так в одном интервью сформулировали и понеслось), а об истории взаимоотношений пары в принципе, ну и заодно в которой оказывается, что один из них получает ВИЧ-положительный статус, ничего об этом не зная и очень боясь этого.

Наш мир вообще не подарок. Какой смысл писать не об этом?

Просто, вот, ну, реально – нельзя отгородиться от действительности! Ты выходишь на улицу – здесь машины стоят на тротуаре и людям с детьми некак проехать. У людей с детьми и без них – нечего есть. Транспорт выглядит так, будто сейчас развалится. Водитель маршрутки едет и разговаривает по телефону. Коляской ты не можешь проехать по центру города, потому что тротуар дырявый и перекошенный. От чего еще ты можешь отгородиться? Если ты просто высовываешь нос из дома (а иногда даже и не высовываешь его) – и на тебя просто «падает» вся эта действительность, которая ни легка, ни положительна по большей части! Я пишу о том, в чем живу.

И это еще я – человек из достаточно благополучной среды, я существую в информационном и социальном пузыре, но наш мир такой вообще - не подарок. Какой смысл писать не об этом? 

ДЛЯ ДЕТЕЙ - ПИСАТЬ ПО-ДРУГОМУ. НЕ СЛОЖНЕЕ И НЕ ПРОЩЕ, ПРОСТО ПО-ДРУГОМУ 

- Существуют разные мнения, например, говорят, что во времена великих депрессий люди хотят чего-то смешного, легкого, комедийного. 

- А почему книжка на серьезную тему не может быть смешной? Я так и делаю, в основном мои рассказы – довольно смешные, и детские книжки смешные. Вообще, книга о раке крови, которую вы так страшно представили – это книжка «Шапочка и кит» – она для детей и тоже очень смешная и трогательная. Дети ее любят. 

- Для детей писать сложнее, чем для взрослых?

- Для детей писать – по-другому. Не сложнее и не проще, просто по-другому. 

- Знаю несколько примеров, когда «взрослые» писатели писали детские книги и сказали – больше не будут. В частности, Светлана Поваляева как-то призналась мне в интервью о своем «детском» опыте: «Я очень долго отказывалась и сопротивлялась, потому что понимала, какая это ответственность – гораздо сложнее писать для детей, и я точно не детская писательница». 

- Каждый писатель - это в первую очередь отдельный человек, и у каждого все работает по-разному. Кто-то не хочет больше писать детские книжки, а я хочу. Это абсолютно мое. Это очень частый вопрос: вы пишете и стихи, и прозу для детей и для взрослых, как и сценарии, и эссе? Да, я пишу все.

Я ЖИВУ С ЛИТЕРАТУРЫ, ЭТО МОЯ СПЕЦИАЛЬНОСТЬ. ЖИВУ НЕ РОСКОШНО, НО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЖИВУ

- Говорят, что с одной литературы писатель жить не может. Как вы считаете?

- Я живу с литературы, это моя специальность. Живу не роскошно, но действительно живу. Много пишу, много работаю, я обязательна, не ленива, порядочна в работе, у меня есть бухгалтер, который может выставить счет как ФЛП. То есть, не беру деньги в конверте или на карточку, эти все моменты тоже важны – я к этому отношусь, как к профессии.

Я написала много книг, их много переводили, не отказываю изданиям, которые просят рассказ, потому что мне важно, чтобы украинская литература была доступна широкому читателю и как можно активнее продвигалась. То есть, я реально много работаю, и так жить с литературы можно. Это не просто, но и в «АТБ» на кассе тоже не просто работать, давайте будем честными.

- У вас есть ежедневный план написания текстов? Как вот, например, у Андрея Кокотюхи, который, как известно, считает свою деятельность производством и каждый день печатает 20-25 тысяч знаков.

- Да, у меня есть книги, которые я хочу написать, но я не ставлю себе тайминг – особенно сейчас, когда у меня меленький ребенок. Конечно, есть план, есть контракты с издателями, есть дедлайн в этих контрактах и я четко его придерживаюсь.

- В 2015 году вы были инициатором интересного флешмоба #bookchallenge_ua, суть которого заключалась в том, чтобы прочитать за год 200 книг. На этот год были подобные планы?

- В этом году я планировала прочитать 100 книг, освещаю это иногда в своем блоге. Не знаю, получится ли, но посмотрим (улыбается). Я читаю по всякому: с телефона, покупаю электронные книги, слушаю аудиокниги в машине, также читаю бумажные книги.

- Вас не пугает то, что бумажная книга исчезает?

- Бумажная книга не исчезает. Есть очень хорошая книга «Не надейтесь избавиться от книг» современных европейских интеллектуалов Умберто Эко и Жан-Клода Карьера. Там в разговоре двух умных, образованных людей, подкрепленном фактическими данными и данными продаж и всякими другими штуками, достаточно емко описано, почему бумажная книга не исчезает и не исчезнет.

ОЧЕНЬ РАДА, ЧТО ЭТА ПРЕМИЯ ОТПРАВИЛАСЬ К ЖЕНЩИНЕ, К МОЛОДОЙ МАМЕ

- Вы – молодая мама. С появлением дочки какие-то существенные изменения произошли в вашей работе, творчестве?

- У меня стало меньше времени, потому что ребенок – это очень затратный во времени проект, а еще у меня стало гораздо больше счастья, потому что я очень ее люблю и очень рада ей. А во всем остальном это на меня никак не повлияло. Так сложилось, что у меня не было декретного отпуска, я провела первые пять месяцев после ее рождения вместе с ней (быть все время физически с ней для меня было очень важно), но все равно работала достаточно много: слингом к себе ее примотаешь или положишь возле себя, берешь ноутбучек – и пишешь.

- До какого-то времени можно примотать, но в год-полтора уже не догонишь, пришлось выдумывать что-то другое?

- В восемь месяцев я вышла на работу на полный день. Когда я на работе, ребенок с няней, то есть выход на работу, когда у тебя ребенок – платный. Ну, такова сейчас моя ситуация, нужно зарабатывать. Работаю все равно с творческими идеями и писательством.

- Знаю, что вы хотите немного изменить правила, которые существуют в большинстве литературных резиденций, куда писателям не разрешается приезжать с детьми.

- В основном условия резиденции таковы, что размещение с детьми не предоставляется. Я планирую теперь немножечко изменить эту парадигму. Я родила ребенка, это же классно, так что мне теперь – не ездить на профессиональные резиденции?

- Но ведь вам могут сказать, что маленькие дети шумят и могут мешать другим…

- Пусть скажут, посмотрим, что будет (смеется). Понимаете, сейчас вопросы, которые касаются инклюзии в широком смысле, доступности и равных возможностей – очень актуальны, самое время все это обсуждать и менять.

У молодой мамы прецеденты начинаются с момента выхода из дома: элементарно трудно с детской коляской проехать по тротуарам, там везде машины стоят и ямы в асфальте, а на переходах – нет съездов! То есть, мне нужно больше усилий, чтобы элементарно добраться на рабочую встречу, чем человеку без ребенка, а это уже не «ок».

И если говорить про «Angelus» (не знаю, насколько корректно говорить о себе в третьем лице), я очень рада, что эта премия отправилась к женщине, к молодой маме, потому что среди номинантов я была одна женщина и, по-моему, один человек с маленьким ребенком. Это реально отражает пропорции возможностей мужчин и женщин заниматься профессиональным писательством в современном мире. Это должно измениться.

Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ НИЧЬИМ АВТОРОМ, СОТРУДНИЧАЮ С РАЗНЫМИ ИЗДАТЕЛЯМИ - МНЕ ТАК "ОК", И ИЗДАТЕЛИ ТОЖЕ НЕ ЖАЛОВАЛИСЬ

- Екатерина, А откройте-ка тайну – у вас сейчас есть какая-нибудь книга в процессе написания?

- Две.

- Расскажете о них?

- Не расскажу (смеется).

- А о той, которая уже готовится к печати и скоро должна появиться на полках книжных магазинов?

- Сейчас готовится к печати роман для детей и подростков, который называется «Снежный тепл». Надеюсь, что успеем выдать к Рождеству, но если нет, то в самое Рождество или Новый год. Это «Видавництво Старого лева», будет классно.

- Вы неоднократно сотрудничали с этим издательством («Шапочка и кит», «Тыквенный год», сборника «Селфи в Париже», «19 рождественских историй») и наверняка – один из успешных их авторов?

- Я не являюсь ничьим автором, я сотрудничаю с разными издателями. Мне так "ок", издатели тоже не жаловались. Кому-то удобнее работать с одними и теми же людьми, кому-то - с разными, у разных людей разные профили, разные способы работы. Вообще, я не вижу в этом какой-то принципиальной разницы.

- Насколько активно вы, как автор книги, участвуете в иллюстрировании книги, выборе обложки?

- Бывает очень по-разному. Нет устойчивой схемы, как это работает: не все обложки моих книг мне нравятся, не всегда удается договориться. Например, с книгой «Заговорено на любовь» у нас была история с издательством «Клуб сімейного дозвілля» – как-то они не уделили достаточного внимания, не финализировали обложку и она получилась такой, какой получилась – симпатичная, но это совсем не то, чего хотелось бы.

Зато у меня было прекрасное сотрудничество с «Коморою», мы сделали уже три книги, все они прекрасно выглядят, и это все – усилия издательства. Параллельно я также сотрудничаю с гениальным выдающимся иллюстратором Сергеем Майдуковым («Счастливые голые люди», «Мой дед танцевал лучше всех»). Сотрудничество с ним происходит в разных издательствах – и для «Комори», и для «Meridian Czernowitz», мне очень повезло, это очень-очень ценное для меня сотрудничество.

Я СОВСЕМ НЕ УЯЗВИМА И ИЗ КАЖДОЙ КРИТИКИ СТАРАЮСЬ ВЗЯТЬ КОНСТРУКТИВ

- А в каком возрасте вы начали писать, ваша первая книга вышла, когда вам было едва 17 лет?

- Я всегда писала.

- Начинали со стихов? Долгое время вас позиционировали именно как поэта, проза стала вашей позже.

- Нет, я всегда писала и одно, и второе. Просто первой вышла книга стихов, затем вышла книга прозы, рассказы и повести, потом снова стихов. Написала два романа, один из них, правда, в рассказах, работаю над третьим.

Я вообще против любых обобщений, особенно о том, что мне присуще, а что нет.

- Третий роман тоже будет в рассказах?

- Нет, одна история. А какая на самом деле разница? Можно рассказы убрать, а назвать их главами, тогда что получается – это уже другая книжка?

- Наверное, разница все же есть, если вы решили не главами назвать, а рассказами.

- Это все постоянный процесс, движение и развитие. И как только ты начинаешь цементироваться в каких-то понятиях, вроде, мне свойственно то, а не присуще это, я пишу так, а не так, делаю вот это, а не это – мне кажется, уже пора в гроб ложиться! Потому что творчество - это постоянное движение, это не какие-то устойчивые вещи. Я каждый раз делаю по-другому, каждый раз пробую что-то другое, чтобы получалось все лучше и лучше.

- Бывает, что не писатель «цементируется» в чем-то, а его так воспринимают читатели: вот этот – мастер рифмы, а этот – мастер прозы. А как вы вообще относитесь к критике?

- Я совсем не уязвимая и из каждой критики стараюсь взять конструктив. Часто, правда, это бывает невозможно, потому что у нас существует много разной критики, и иногда она не очень профессиональная, когда в ней много сгенерированного (непонятно чем) негатива, а хотя бы какого-то конструктива нет. Часто бывает такое, что читаешь критику и видишь, что человек книжку вообще не читал! Но я стараюсь из всей критики взять для себя что-то полезное, сделать какие-то выводы, улучшить свою дальнейшую работу, расширить свои подходы, видения.

К сожалению, институт профессиональных литературных критиков у нас очень маленький, а безусловно, хочется, чтобы он процветал и расширялся, чтобы формировалась качественная мощная литературная критика. Это очень необходимо, потому что качественной украинской литературы становится больше, она активно развивается, и я убеждена, что и этот момент тоже скоро наладится.

Любовь Базив. Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-