Андрей Курков, украинский писатель, который пишет на русском
Для образованного человека русскоязычным быть некомфортно
22.05.2022 08:55

Украинский писатель русского происхождения Андрей Курков принадлежит к массовым авторам в Украине, книги которого издаются самыми большими тиражами. Он пишет преимущественно на русском языке, поэтому его часто называют украинским русскоязычным писателем. Переводился почти на сорок языков.

Беседуем с Андреем в одном из нью-йоркских кафе на Манхэттене. Писатель приехал в США по приглашению PEN America презентовать изданную на английском языке книгу «Серые пчелы». Кроме литературы, говорим о войне, политике, российской топонимике в Украине, языке и многом другом.

ВСЕ РУССКОЕ ИЗ УКРАИНСКОЙ ТОПОНИМИКИ НУЖНО УБИРАТЬ

– Андрей, сейчас в Украине идет ожесточенная дискуссия по поводу деимпериализации, в частности избавления от памятников русским деятелям культуры, а также переименовании улиц, названных в их честь. Некоторые из них, как известно, не были особо благосклонны к украинскости, как например Булгаков. Какова ваша позиция по этому вопросу?

– Я спокойно отношусь к Булгакову. Более того, он был одним из моих любимых писателей.

Борьба с памятниками – это сублимация военной борьбы, снимающая эмоциональное напряжение у людей, хорошо это понимаю, но я не участник этой борьбы. Я не защищаю памятники, но и не собираюсь участвовать в их сносе.

Что касается переименований, то, конечно, следует убирать все российское из украинской топонимики, но сейчас обсуждать и менять названия – не совсем рационально, нужно дождаться завершения войны. Я сейчас вообще просто сделал бы таблички перед переименованными улицами, с надписью «бывшая»: «бывшая Достоевского», «бывшая Пушкинская» и т. д. Потому что переименовать легко, а вот менять людям документы с официальными адресами, заниматься переоформлением – нереально сейчас, во время войны.

– Изменилось ли ваше отношение к русскому языку в Украине?

– Дело в том, что россия сделала из русского языка инструмент и политической, и физической борьбы. И если бы не было так много русскоговорящего населения и этнических россиян в Украине, я думаю, реакция на это была бы вполне понятна - полностью отказаться от русского языка.

Хотя 30–40 процентов населения в Украине является русскоязычным, все это неприятие, которое мы видим в соцсетях, для многих понятно. Во всяком случае, думаю, быть сейчас русскоязычным в нашей стране – для образованного человека психологически некомфортно. Потому что ты тоже себя чувствуешь частью того мира, из-за которого на Украину напали.

Но напали, конечно, не из-за русского языка, а из-за желания путина уничтожить украинскую идентичность и украинскую государственность.

– Как вам работалось с Винничуком над общим романом «Ключи Марии», в котором переплелись три разные исторические эпохи? Как вы делили между собой работу: разбивали на эпохи или сюжетные линии?

– Отлично работалось, у каждого была своя эпоха и своя сюжетная линия. Он писал о ХІІ веке и о 30-40-х годах прошлого столетия, я – о сегодняшнем дне, и потом мы инкорпорировали эти две части в роман. И потом редактировали друг друга и каждый свои части, так что было очень интересное сотрудничество.

Конечно, было много разных дискуссий, и соглашались мы друг с другом, и не соглашались, и спорили, но все завершилось хорошо, результатом я очень доволен.

ПЕРЕВОДНЫХ КНИГ В АМЕРИКЕ ПОЧТИ НЕ ЧИТАЮТ

– Насколько тексты, написанные за годы войны ветеранами и писателями, достойны того, чтобы их переводить на другие языки? Понятны ли иностранцам наши реалии?

– Я не могу судить обо всех полтысячи книг о войне, которые уже изданы.

Читал «Следы на дороге» Валерия Маркуса, еще некоторые книги. «Следы на дороге» могут быть переведены и понятны, но все равно любая книга, переведенная с украинского, нуждается в продвижении и сначала реакции специализированной аудитории. А потом следует смотреть, сможет ли она пойти на массовую читательскую аудиторию.

Скажем, массовые читатели в Америке практически не читают переводную литературу.

Здесь мизерный процент переводных книг, и интерес к ним практически отсутствует.

– Может, сейчас к украинской литературе он немного возрастет?

– Немножко возрастет, да…

– Вы это почувствовали на себе?

– У меня как у писателя в принципе не так плохо дела обстояли и раньше. Я двадцать лет на американском рынке, у меня есть своя аудитория. То, что меня сейчас везде приглашают, хотя я не всегда могу ездить, это, конечно, реакция на события в Украине, на войну и на желание узнать, что я думаю об этой войне. Потому что, конечно, люди ищут тех комментаторов, которых они знают, с которыми они знакомы.

- Недавно много было споров из-за того, что Марьяна Савка, являющаяся владелицей «Видавництва Старого Лева», продавала права на какую-то книгу в россию. Какова ваша позиция по таким вопросам?

– В то время она пыталась налаживать культурные отношения с целью экспорта украинской литературы. Тогда не было войны, и я в этом не вижу большого преступления, тем более что с той стороны были русские, интересовавшиеся украинской литературой и Украиной.

Все эти волны, которые ходят по интернету по поводу Марьяны Савки или кого-то другого, – меня не удивляют... Но так же можно ненавидеть Сергея Жадана за то, что он согласился издавать свои произведения в переводе на русский язык. Есть его книги, переведенные Еленой Мариничевой – гражданкой россии, которая всегда была на украинских позициях.

– Поскольку вы, как и большинство писателей, начинали со стихов, кто на вашу поэзию оказал наибольшее влияние?

– Думаю, это поэты Серебряного века: Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Константин Вагинов, позднее – Саша Черный, Николай Минский, потом Николай Заболоцкий…

– Где вы черпаете новости? Какому ресурсу доверяете? С чего начинаете утро, если следите за событиями?

– Я проверяю, конечно, новостную ленту. Фейсбук тоже смотрю, но не для поиска новостей, а чтобы узнать, что происходит с людьми, которых я знаю. Смотрю ленту «Укрнет», а потом – перехожу по ссылкам. Но если это неизвестные мне сайты, я их не открываю.

НИКОГДА НЕ ИСПЫТЫВАЛ ДОВЕРИЯ К ТАК НАЗЫВАЕМОЙ РОССИЙСКОЙ ОППОЗИЦИИ

– Как вы относитесь к российской оппозиции, в частности, к Алексею Навальному?

– Думаю, что он такой же имперец, как и все остальные. Я никогда не испытывал какого-либо доверия к так называемой российской оппозиции. Может, Навальный менее шовинистичен, чем путин, но он все равно представитель империи, и будет защищать ее интересы, а не интересы демократии.

– А что делать тем в России, кто не согласен с режимом? Следует ли украинцам распространять свое отношение к россиянам как к врагам и на несогласных? Как, скажем, журналист Александр Невзоров, музыкант Андрей Макаревич, юморист Максим Галкин, выехавшие из России?

– Думаю, то, что они выступают против путина, нужно ценить. Ставить знак равенства между фанатиками путина и врагами путина – это глупо. Надо понимать, что если человек был и есть против Путина, то он не враг Украины.

– Тогда и Навальный – не враг…

– Что касается Навального, то здесь нужно понимать немного глубже, какие у него интересы… Помните, как он отвечал на вопрос о Крыме, по сути, признавая оккупацию.

В принципе, если кто-то из врагов Путина говорит то же, что и он, то автоматически становится врагом Украины.

ДЛЯ УКРАИНЦЕВ, В ОТЛИЧИЕ ОТ РОССИЯН, СВОБОДА ВАЖНЕЕ СТАБИЛЬНОСТИ

– А почему, по вашему мнению, вообще в России так распространены эти фашистские украиноненавистнические идеи?

– Двадцать лет пропаганды… Если вы вспомните, то пятнадцать лет назад на ток-шоу Жириновский и многие другие говорили, что нужно бомбить Киев. Мы думали, они шутят или они безумны, а они готовили население к тому мнению, что это реально, что это нужно для великой россии, для того, чтобы возродить российскую империю.

– Неужели в наше время так можно влиять на людей? Ведь каждый, в сущности, имеет доступ к информации…

– Если кто-то хочет иметь доступ к информации – найдет ее. Но большинство людей в России хотят доступа к стабильности и к нормальному качеству жизни, а не к информации или демократии. Для россиян стабильность важнее свободы.

Для украинцев, наоборот, свобода важнее стабильности.

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ У МЕНЯ ДРУЗЕЙ НЕТ

– У вас есть друзья в России?

- Нет.

– Вы ни с кем не контактируете?

– Нет.

– Просто вы позиционируете себя как русскоязычный писатель, поэтому и задаю такие вопросы…

– Я дружу с писателями Владимиром Сорокиным, живущим в Берлине, с Михаилом Шишкиным, живущим в Швейцарии с 90-х годов. Знаю эмигрантов первой, второй волн, детей дореволюционных мигрантов в Париже, дружу с праправнучкой Распутина, являющейся гражданкой Франции и почти не говорящей по-русски… Так что в принципе в современной россии у меня друзей нет.

– У вас хороший английский, часто ли пользуетесь им?

– Это один из языков нашей семьи. У меня жена – англичанка, ирландского происхождения…

– А эта ваша поездка в Америку чему посвящена?

– Главное событие здесь – лекция в Нью-Йорке, на которую меня пригласил PEN America, но когда узнали мои друзья в США, что я собираюсь в поездку, то пригласили меня в Детройт, и у меня там было около двенадцати интервью для медиа всей Америки. Также было четыре публичных выступления в федеральном суде Мичигана перед судьями, работниками суда и адвокатами, а еще в Унитарной церкви.

– Почему в суде?

– Потому что среди моих читателей в Америке много работников судейского корпуса и политиков. Я для них уже выступал по зуму ранее, еще до войны, о ситуации в Украине.

Впрочем, у меня есть разные специфические аудитории. Многие прихожане разных церквей. Скажем, на мое выступление в Унитарной церкви пришло около 250 человек.

Еще разные политические клубы…

Впервые я ездил по политическим клубам и выступал перед активистами различных партий еще в 2001 году вместе с журналисткой Анной Политковской, которую убил российский режим.

Еще были в Вашингтоне непубличные встречи с политиками, представителями власти. Они иногда практикуют подобные встречи.

– О чем вы с ними говорите?

– Об Украине, о том, что происходит в нашей стране, в чем мы нуждаемся, о перспективах и так далее…

– Они с вами встречаются как с писателем?

– Скорее как с человеком, обладающим активной гражданской позицией, представителем гражданского общества.

Владимир Ильченко, Нью-Йорк

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-