Елена Хохлаткина, актриса театра и кино
Театр в «днр»? Извините, я не буду работать в этих трех буквах
30.06.2022 15:08

Служение Мельпомене в Донецком академическом украинском музыкально-драматическом театре Елена Хохлаткина называет своим «золотым временем» в творческой жизни. Киевский период начался с 2014-го, когда пришлось уехать из Донецка, потому что там появилась террористическая «днр». Сегодня игра актрисы украшает спектакли Национального театра имени Ивана Франко, а также кинофильмы и сериалы. Одна из них – роль матери в фильме «Памфир», премьера которого состоялась недавно в Каннах.

«Укринформ» расспросил об этом исполнительницу в столице перед очередным показом спектакля «Лымеривна», в котором заслуженная и народная артистка Украины Елена Хохлаткина незабываемо воплощает Шкандибыху. Вспомнили и о личном – с мужем Виктором Ждановым, хорошо известным по сериальной кинороли Кайдаша, актриса работала в нескольких театрах.

НА СЪЕМКАХ «ПАМФИРА» ПРЕСЛЕДОВАЛА МИСТИКА

- Елена, премьера фильма «Памфир», в котором вы сыграли, состоялась недавно в параллельной программе Каннского фестиваля. «Памфир» – это копродукция четырех стран: Украины, Польши, Франции, Чили. Съемочный период длился во время карантина: с октября 2020 по март 2021 в Ивано-Франковской и Черновицкой областях. Сколько съемочных дней было у вас?

– Было девять съемочных дней. Вообще, «Памфир» – это настолько большая история, если начать с того, что меня чудом утвердили в эту работу. Режиссер Дмитрий Сухолиткий-Собчук рассказывал, что впервые меня увидел на кастинге к спектаклю «Плохие дороги» Тамары Труновой. Он там занимался поиском актеров для своего проекта, который уже вынашивал пять лет.

Дмитрий меня пригласил, мы встретились. Потом девять месяцев, весь съемочный период – это была прекрасная творческая жизнь, несмотря на перерывы на локдаун. У нас сначала были экспедиции, чего, собственно, сейчас никто не практикует. Нам, всей киносемье по сценарию, организовали проживание в Ивано-Франковской и Черновицкой областях в среде, о которой потом снимали фильм.

Локациями были и пограничная застава, где я – как героиня фильма – работала; и завод – для другой героини. Еще дом, где мы жили с отцом главного героя. В нем происходила не основная, но значительная часть истории. По сценарию наш младший сын жил с нами. У нас была возможность впитывать местный колорит, вдохновляться горами.

– Вы видели фильм?

– Нет.

– Вас как исполнительницу роли в «Памфире» приглашали на Каннский фестиваль?

– Это немного щемящая для меня история, что я не смогла попасть в Канны. Приглашение было. Имели возможность разместить. Однако нужно было самостоятельно выстроить логистику и за свой счет оплатить проезд. К сожалению, я не смогла этого сделать.

– Что было в ваших девяти съемочных днях? Поскольку в Каннах уже показали фильм, были интервью режиссера, исполнителей других ролей – думаю, немного вам уже можно говорить об этом.

– Думаю, что нет. Главная премьера для меня будет, когда «Памфир» покажут в Украине. До этого, по контракту и личным убеждениям, не стану рассказывать детали.

- Из уже опубликованного понятно, что главный герой «Памфира» (название фильма – это, собственно, его прозвище) живет там, еще происходит в новогодне-рождественский период колоритный праздник Маланки у нас в Украине. Памфиру приходится зарабатывать за рубежом.

– Да.

– Насколько ваша роль в «Памфире» приближается к желаемой большой роли в кино? Большая – это не всегда главная.

– Не знаю, как эту роль матери определять с точки зрения «большая-небольшая». Она точно значимая. Моя героиня влияет на сюжет.

Я считаю, что счастьем было бы даже в таком проекте сыграть эпизод, иметь 2-3 съемочных дня. Даже самая маленькая роль в «Памфире» была бы знаковой для творческой карьеры. Работать с этим режиссером, с этой командой по прекрасному сценарию – невероятный опыт.

– С театральными спектаклями вы не раз ездили на запад Украины. Что поразило больше всего, когда пришлось там долго пожить, вас – жителя в разные периоды Херсона, Донецка и Киева?

– Больше всего меня очаровали горы и люди. Мы знаем, что человек отражает ту местность, в которой живет. Я – человек степи из Херсонской области. Это накладывает на меня определенные черты характера.

Людей гор невозможно разгадать. Ими можно только восторгаться: языком, традициями, отношением к семье.

Я не раз плакала от очарования, когда мы жили в усадьбе у пани Ганнуси. Почти каждый праздник у них за столом собиралась семья. А праздников у них очень много: дни рождения, поминальные дни, церковные праздники. Прежде всего, они каждое воскресенье ходят в церковь, одевают традиционную украинскую одежду, здороваются со всеми на улице, - этого нет ни в Киеве, ни в других городах.

– «Слава Ису!» вы говорили вместо нейтрального «добрый день»?

– Конечно. Я научилась диалекту. Это было первое условие режиссера: «Если усвоишь – берем в фильм».

Я старалась, если можно так сказать. Это правильное слово. Читала много книг местных авторов. Слушала песни.

По режиссерскому заданию мы ходили на базар и в другие людные места, должны были общаться с местными жителями. И очень смешно было. Потому что было примитивно и наивно с моей стороны. В рамках текста усвоить диалект в течение непродолжительного времени возможно. Но когда общаешься в разговоре, то сразу слышны все огрехи.

Однажды на базаре я спросила у женщины, у которой покупала сыр или еще что-то: «Слышно ли, что я не из этой местности?» - «Да».

- Вы увидели настоящую "Маланку"? Или не были там в то время?

- Я принимала участие в киношной "Маланке". Но настоящего действа не видела.

Наш режиссер Дмитрий Сухолиткий-Собчук хорошо знает эту традицию. Он снимал раньше полнометражный документальный фильм «Красна Маланка», который представляли на многих фестивалях в разных странах: Польше, Италии, США, Румынии, Молдове, других. Еще тогда у него родилась идея снять художественный фильм.

– Когда я читала о «Памфире», то вспоминала «Тени забытых предков» Сергея Параджанова по произведению Михаила Коцюбинского. Вы как человек, который был внутри проекта – проводили такие параллели?

– Параллелей не было. Но Параджанов там везде: села, в которых он снимал, дом, где жил.

Была мистика во время съемок «Памфира». Я пока не могу подробно рассказать. Очень много было случаев, которые мы даже со страхом воспринимали как какие-то знаки. Горы разговаривали с нами. А режиссер всегда шел вперед, и благодаря ему развеивались нехорошие предчувствия.

ОБ ОСОБЕННОСТЯХ РАБОТЫ В КИНО КОНСУЛЬТИРОВАЛА ДОЧЬ

- В одном из актерских каталогов я вычитала, что в целом вы были задействованы в 59 кинопроектах. Это за какой период? И какие работы для себя выделяете?

– Да, было. Кинороли – это очень большой опыт для театральных актеров, который дает свободу. Сыграла столько за последние 6-7 лет.

– То есть после того, как вы уже переехали из Донецка в Киев? Тогда 59 проектов – немало, даже если это по большей части съемки в эпизодах.

– Ну… Из них я могу выделить только несколько фильмов и сериалов. А остальное – для заработка. Не буду душой кривить – сложно в жизни, когда ты приехал в столицу, нет своего жилья.

- Просто ли театральным актерам попасть в кинопроекты? Подсказывала ли вам дочь - актриса Оксана Жданова, которая еще восемь лет назад сыграла главную роль в 95-серийной мелодраме «Дворняжка Ляля»?

- Дочь – не продюсер и не режиссер, поэтому не могла помогать. Вообще, это немного другое направление актерской работы: работать со светом, с камерой – такого опыта у меня не было. Я обращалась к дочери, когда вычитывала роль или сценарий. Спрашивала, как мне что сделать: стать или даже смотреть. Мне казалось, что все это спросить у режиссера на площадке или оператора – не только не удобно, а даже стыдно. Поэтому ко всему пыталась доходить самостоятельно, много наблюдала, как работают более опытные актеры и их опыт перенимала.

- Какие самые памятные кинороли?

– Мне посчастливилось сниматься в фильмах украинских авторов по оригинальным сценариям. Это тот опыт, которым я горжусь. Это фильм «Как там Катя», сериалы «Сага» (там у меня была одна серия, но очень близкая мне роль была и история), «И будут люди» (маленький эпизодик, но поучаствовала).

– Есть проекты этого года – «Серая зона» и «Святая неправда». О чем они?

- «Серая зона» Анны Гресь – сериал о территории возле террористической псевдореспублики «днр». Главный герой – львовянин, прошедший АТО. Он через переписку знакомится с женщиной из серой зоны, едет к ней. Там выяснится, что она замужем, с тремя детьми…

Второй – тоже хороший сериал, адаптированная версия иностранного формата, но на русском снимали. Надеюсь, его продублируют на украинском языке.

– Театральных ролей у вас тоже десятки. Играли сначала в драматических Херсонском, потом – Донецком, а теперь – в Национальном театре имени Ивана Франко в Киеве. Последние роли, как и в кинофильме «Памфир», – это роли матерей. Они не главные, но и не второстепенные. Например, в «Круме» по пьесе Ханоха Левина. Лично для меня, как для зрительницы, это самая лучшая роль. Насколько сценические образы женщин созвучны вашему внутреннему «я» матери в реальной жизни?

– Для меня дети – это самое главное.

– Вы говорили раньше, что каждую роль посвящаете кому-то из близкого окружения. Кому адресованы Шкандыбиха из «Лимеривны» по Панасу Мирному, Озе из «Пер Гюнта» за Генриком Ибсеном? Оба спектакля – режиссера Ивана Урывского.

– Не могу сказать, что эти роли посвящала своим детям. Хотя, конечно, всегда, когда я мама сына на сцене, - у меня перед глазами мой сын, наши отношения, мои желания и стремления к его судьбе, жизни. Если можно так сказать, то каждая моя роль матери – это и о моем сыне. Кстати, мать дочери – такой роли у меня не было в театре.

– Что вы хотели передать образом Озе из «Пер Гюнта»? Ваше видение образа всегда совпадает с режиссерским? Позволяете себе отстаивать именно свое видение?

– Конечно, позволяю. Сейчас я в таком возрасте, что могу многое себе позволить. Имею в виду: не протест против видения режиссера, а подсказка из своего опыта.

Больше всего, пожалуй, это проявилось в спектакле «Пер Гюнт». Там четко обозначены ошибки родителей, за которые расплачиваются их дети. Если коротко выразить суть: мать сказками испортила жизнь ребенку. Когда есть чрезмерная любовь – она вредит. Озе не смогла вовремя отрезать «пуповину» – и это сказалось на судьбе ее сына. Мать привязала к себе Пера, но не научила, как правильно поступать в жизненных обстоятельствах.

Нужно детям не просто рассказывать истории о природе и чудесах. Сказки должны учить моделировать поведение. Просто победа добра над злом, без примеров и объяснений – это упрощенное восприятие реальной жизни.

Мы, конечно, ожидаем, что добро победит зло. Впрочем, для этого нужно прилагать усилия, а не только плыть по течению и безответственно относиться к ближайшему окружению.

– Деспотичная по отношению к невестке Шкандыбиха из «Лымеривны» – это украинская классика. Драматург четко обозначил время действия – вторая половина XVIII века. Остается ли спустя более 130 лет после написания Панасом Мирным пьесы (кстати, для исполнения главной роли Марией Заньковецкой) такой образ матери актуальным?

- Когда доходят до меня бытовые истории чужих людей или даже знакомых – понимаешь, что истории о моральном убийстве близкого человека, к сожалению, вечны. Шкандыбиха тоже сына потеряла, потому что не хотела отдавать его Наталье, которая парня не любила, но жертвенно повиновалась судьбе. Не думаю, что Карпо идиотом родился.

Можно считать, что лайт-версия отношений – эгоизм. Впрочем, это немного другое – какая-то дьявольская ненависть к людям, к другому мнению, другому образу жизни и приоритетам. Даже психологи не могут объяснить поведение таких монстров в человеческом облике, откуда у них такое неприятие инаковости и почему его не могут в себе побороть, а передают следующим поколениям. И об этом будем снимать, играть и писать долго.

– Насколько легко вы сходитесь с новыми режиссерами?

– Легко. Очень легко. Еще с молодости для меня режиссер – бог. Он приходит, я смотрю на него, я жду его видения, поддерживаю его. Это потом мы можем дискутировать о деталях, отстаивать каждый свое видение персонажа или роли. Но всегда режиссер – это хозяин спектакля. И ответственность вся на нем. (Смеется. – Авт.).

- Расскажите, как вы попали работать, во времени между Херсоном и Донецком, в театр в Адыгее?

- Это было в 1998-1999 гг. До этого мы работали семьей, с мужем Виктором Ждановым, в Херсоне. Режиссером был Владимир Бегма из Киева. Мы даже дружили семьями. Я во многих спектаклях играла, и центральные роли. С этим режиссером у меня началась новая творческая жизнь.

Впоследствии он, к сожалению, вынужден был уйти из херсонского театра. Я еще молодая, глупая, когда узнала о решении, спрашиваю: «Владимир Владимирович, что нам делать? Не оставляйте нас». Он мудрый, старший, ответил: «Каждый человек решает для себя сам».

Тогда в Херсоне в театре были сложные отношения. Сейчас не хочу об этом говорить. И были очень большие финансовые проблемы, все получали очень мало. А вообще тогда общались театры, актеры между собой, которые работали по всему СНГ. В Адыгее жил наш знакомый, который рассказал о формировании нового молодежного театра в городе Майкоп.

Бегма ушел, мы остались сиротами. (Смеется – Авт.) Поэтому собрали вещи в чемодан, взяли 4-летнюю Оксанку, тогда она у нас была еще одна, – и поехали туда.

Для меня как творческой личности и тот опыт был ценным. Я попыталась тогда работать с российским режиссером, хотя он сам – адыг. Нам понравилась его творческая биография, с которой познакомились на расстоянии – поэтому мы с легким сердцем ехали. Он собирал актеров со всего СНГ.

Впрочем, когда ты вдали от того места, где всю жизнь был с мамой, с родственниками, – сложно. Мы сами были на чужбине, хоть нас и поддерживали. Слава Богу, этот опыт очень быстро закончился, потому что адыги решили отменить русский театр.

После такого решения только нас с мужем из всех пригласили в свой адыгейский театр. Там было две труппы: одна играла на русском, вторая – на национальном языке. Но мы отказались. И снова вернулись в Херсон. Нас взяли в театр, но уже с тяжелым сердцем. Я забеременела сыном, муж работал.

БОЛИТ ОККУПАЦИЯ ДОНЕЦКА И ХЕРСОНА

- Своим «золотым временем» служения в театре вы называете донецкий период – это почти полтора десятка лет.

- Через год после возвращения в Херсон ситуация почти повторилась. Марк Бровун формировал труппу в масштабном Донецком украинском музыкально-драматическом театре, гремевшем на всю Украину. Марка Бровуна знали, уважали, у него были хорошие спектакли – поэтому мы поехали с мужем сначала на просмотр в Донецк, а потом – с вещами.

Там было сыграно очень много ролей. В Херсоне я получила звание заслуженной артистки, а в Донецке – народной, которую мне дала Украина. Сейчас разное отношение к званиям, потому что, оказывается, их можно купить. Мне за свои не стыдно, свои я заслужила честно – и очень горжусь этим.

Играла Тетю Мотю – по пьесе Николая Кулиша «Мина Мазайло». «Энеида», за которую получили Шевченковскую премию, была масштабной, веселой – визитной карточкой театра. Это было давно. Я была тогда молодая, худая и звонко пела Гандзю.

– В 2014 году вы были свидетелем, как в Донецке на здании обладминистрации пришлые срывали украинские государственные символы. Как быстро вы приняли решение уезжать оттуда?

– Я не колебалась ни минуты. По-другому и быть не могло.

Совсем недавно было видео, когда уже в нынешнее время полномасштабной войны в Украине пришлые срывали в Херсоне тризуб. У меня сразу возникли параллели с событиями в Донецке восемь лет назад. Тогда там была бесноватая толпа, которая радовалась варварству. В Херсоне тайком срывали, без людей, но процесс снимали на камеру.

Мне очень болит эта история. В Донецке я потеряла свое жилье, а в Херсоне свое жилье потеряла моя мама. Слава Богу, мы маму забрали еще осенью к себе зимовать. Поэтому не пришлось выбираться из города, где с самого начала полномасштабного вторжения россии в Украину не было никаких зеленых коридоров. До сих пор мама не понимает, почему она не может вернуться.

Для меня Херсон – это Украина. Для меня Донецк – это Украина. Мои дети там выросли, пели украинские песни, я им на украинском пела колыбельные.

Мы из Донецка разъехались в 2014 году. Затем руководительница театра позвонила по телефону с информацией о сборе труппы. Я ответила: «Извините, я не смогу». У нас все предыдущее время очень хорошие отношения были. Я была членом худсовета, часто и много советовались до этого. Но днр?.. Извините, я не буду работать в этих трех буквах. Эта русская напасть как саранча упала на голову нашей страны.

– В Херсонской области еще остались родственники, знакомые?

– Да, родня: братья, племянники, тетя. В Херсоне у меня очень много друзей, одноклассники из Белозерки, где я выросла, буквально 10 минут езды от Херсона, коллеги по театру. Для меня тяжелая трагедия – слышать их плач, рыдания: «Не оставляйте нас. Я не хочу быть коллаборантом». А я не знаю, что им ответить. Надежда только на Бога и на ВСУ.

Мы стараемся помогать. Коллеги собирали деньги, потому что зарплату не получали три месяца.

– Полномасштабная война немного разбросала вашу семью и из Киева. Дочь не в Украине, да?

– Да. Оксана уехала сразу после начала полномасштабной войны, потому что ей было тяжело слышать взрывы и прятаться в бомбоубежищах. К тому же ее приглашали для участия в проекте о войне за рубеж. А потом она присоединилась к гастрольному туру киевского Театра на Левом берегу со спектаклем «Плохие дороги».

- Вашим детям с детства было определено, что пойдут по творческой кинотеатральной дороге? Они – дети театра?

– Дочь мне однажды сказала: «А что, у меня выбор был?!». Она выросла в театре. Знала все наши роли наизусть. Но вот сын в детстве почти ни одного спектакля не смотрел. Ему было неинтересно. Интересовали гримерные цеха, реквизиторские, где руками что-то можно собрать-разобрать.

Профессию с сыном выбирали, обсуждая разные варианты. Год искали, что бы ему было интересно. Попробовали операторство, пошли в школу при кинокомпании. Постоял за камерой – и поступил в вуз, чтобы овладеть специальностью оператора.

- Ваш муж – актер Виктор Жданов, вы оба из Херсона. Была ли между вами творческая конкуренция?

- Какая может быть конкуренция, если я играю женские роли, а он – мужские? Я всегда гордилась тем, что Виктор центральные роли играет, что ему все удается.

Валентина Самченко

Фото Геннадия Минченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-