Прогулка в зоне апокалипсиса

Прогулка в зоне апокалипсиса

853
Ukrinform
Вырубки в лесу можно сравнить с бойней. Вы же едите мясо? Ну так пойдите на бойню – посмотрите, как его добывают

...Часто ли вы, путешествуя по Карпатам, куда едете, конечно же, увидеть красоту природы, ловите себя на гневной мысли против лесников – когда видите вместо ожидаемой красоты природы лысые горы и разрытые трелевщиками дороги? Вероятно, что всегда – потому что на эти картины невозможно спокойно смотреть. Поэтому и пристал к лесорубам эпитет «черные», потому что даже если работают они совсем по-белому, законно – после этой работы лес все равно выглядит как после апокалипсиса.

Этот репортаж Укринформа начался с частного разговора с одним из крупнейших деревообработчиков на Закарпатье, директором ООО "ВГСМ" Ириной Мацепурой о феномене «лысых Карпат» – именно с увиденных нами в одной из рабочих поездок гор после массовых рубок. Меня неприятно поразили эти пейзажи – с разрытым грунтом, с пнями и вывернутыми с корнями деревьями на склонах, с оставшимися обрубками веток и пеньков, с одинокими оборванными деревьями-сиротами на лысых склонах... Как-то, по моему мнению, места рубок должны выглядеть чище. Ирина взялась убеждать, что все эти остатки веток имеют свое назначение в этих местностях – они перегнивают и служат в то же время органическим удобрением для подлеска, деревья-сироты – это тоже неспроста, они – источник хороших семян, которые должны упасть, прорасти и стать будущим лесом, старые пни и вывороченные корневища служат молодым деревцам защитой от ветра, палящего солнца и снежных метелей.

«А собственно, что я вас на словах убеждаю, – подытожила разговор госпожа Мацепура, приезжайте к нам – мы вам покажем, как мы лес рубим и расскажем, почему именно так!»

МЫ ВЫРУБИЛИ – ТО ДОЛЖНЫ ЗАЛЕСИТЬ, ТАКОЙ ЗАКОН

Смотреть на ежедневную рутинную работу лесозаготовщиков идем на территорию Великобычковского лесхоза – именно здесь по договорам с ним и лесорубными билетами заготавливают лес для своих предприятий несколько деревообработчиков. Кто-то рубит бук, кто-то - ели, кто-то стягивает лес после сентябрьского бурелома. Используют разные методы – кто-то волоком трактором, другие, кто побогаче, спускают лес с горы по воздушно - трелевочным установкам, некоторые даже лошадьми тащат, как деды – это, тем не менее, считается одним из самых бережливых способов заготовки леса... Замечаем, что журналистов с камерами в лесу не боятся – работаем, мол, законно, снимайте, что хотите.

Интересно, что предприниматели, которые заготавливают древесину в лесхозе, должны по традиции, принятой в ГП Великобычковской ЛМГ, и залесить срубленные участки.

 Ірина Мацепура
Ирина Мацепура

- Наше предприятие, - говорит Ирина Мацепура, – как раз завершило осеннюю посадочную кампанию. На площади 23 га мы посадили 27 тысяч саженцев – залеснили все площади, где проводились сплошные рубки. К работе подключились все работники, привлеченные в лесозаготовках, часто вместе с детьми. Мы приобщаем молодежь к насаждению новых лесов, потому что этот лес вырастет через 80-100 лет, будут пользоваться им уже их дети.

Такие акции по залеснению предприниматели проводят ежегодно – весной и осенью. Ведь вместе с естественным возобновлением леса (именно от этих деревьев-семенников, о которых мы упоминали в начале статьи) его нужно досаживать до необходимой полноты – на гектаре леса должно расти до шести тысяч деревьев.

- Весной, – говорит госпожа Мацепура, – мы восстанавливали лес на 24 га. Высадили саженцы различных пород деревьев – пихта, ель, клен, ясень, каштан. Сейчас ученые рекомендуют переходить от монокультур к смешанным насаждениям, таким, которые были здесь в Карпатах до австрийского вмешательства, которое в XIX веке превратило Карпатские леса в исключительно еловые. Так лес будет более устойчивым – и к буреломам, и к усыханию.

Часто мы читаем, что наши деды и прадеды хозяйничали в лесу более бережливо. Ничего подобного. Более-менее достоверная история леса начинается в XVIII веке тотальными вырубками местных смешанных лесов и сплошным засаживанием на их месте быстрорастущей ели. Она давала быстрый рост дерева и кубомасу древесины. На эту древесину на тогдашних рынках был наибольший спрос – Европа строилась. Когда эта древесина выросла и ее срубили, на этих лесосеках опять посадили эту же ель, которая уже дала значительно худшие показатели прироста. Сейчас мы в лесах уже имеем третье поколение искусственных насаждений, которые явно деградируют: лес болеет, естественный прирост уже низкий. Поэтому сейчас перед лесоводами стоит большая проблема возобновления леса с учетом его нынешнего состояния, современных знаний о лесных культурах и нынешних вызовов изменения климата. К сожалению, очень часто эти проблемы упрощают до рубок леса. Хотя еще совсем недавно, в 70-90 годах только в Великобычковском лесокомбинате рубки были гораздо больше и составляли 200 тыс. м куб. против 90 тыс. м куб. нынешних.

НАЛАМАЛО – ДО СНЕГА НАДО УСПЕТЬ СТЯНУТЬ

По дороге видим ликвидацию бурелома. Это тот вариант, когда лес, сломанный или вывернутый с корнями, уже лежит, и главная задача лесоводов – его вовремя разобрать и вывезти на склады. Под словом «вовремя», объясняет мастер леса Владимир Мартынив, понимаем «до наступления зимы», ведь как только выпадет снег, стягивание поваленного леса прекращают – это становится слишком опасным для человеческой жизни. Ну, и еще один момент относительно слова «вовремя» – сваленная древесина, которая останется в лесу до следующего лета, уже будет годиться только на топливные дрова, и часто ее стоимость не покроет даже затрат на заготовку.

Володимир Мартинів
Владимир Мартынив

Поэтому сейчас в горах продолжают стягивать лес, который повалило во время осеннего урагана в Карпатах 17 сентября. Говорят, что он был сильнейшим за последние годы. По официальным подсчетам, почти 1200 га леса на территории трех лесхозов Раховского района понесли потери от стихии. На территории Великобычковского лесхоза, где именно мы находимся, речь идет о не менее чем 54 тыс. кубов поваленного леса. Владимир Мартынив показывает, что пострадали в основном южные склоны.

- Согласно действующих правил в буковых насаждениях Карпат проводятся постепенные рубки – это когда сначала проводится выборка части деревьев для сжижения леса и создания условий для появления подроста, а уже потом (не ранее чем через 4 года) осуществляется сплошной сруб. И этот бурелом больше повалил именно такие сжиженные лесосеки, в которых прошел первый прием рубок. Кстати, этот подход до сих пор считается передовым, ведь создаются условия для естественного возобновления леса. А оказалось, что разреженный лес не выдержал напора ветра, не отразил его... – говорит Владимир Мартынив.

На наших глазах на одном из таких склонов техникой стягивают поваленный лес. Трактор цепляет пять длинных стволов буков и тянет их вниз по крутому склону100 с лишним метров. Это небольшая лесосека и небольшое расстояние трелевки. В среднем древесину по лесосочному волоку до верхнего склада, где ее накапливают, трелируют километр или больше.

Ирина Мацепура говорит, что перед предприятиями, которые занимаются разработкой лесосек, и лесхозы, и экологи ставят вопрос о бережливых методах заготовки. Но все упирается в одну проблему – стоимость заготовки. Лесхоз согласен платить за 1 м куб заготовленной древесины примерно 380 грн. За эти деньги необходимо с помощью экскаватора построить волок (вспомогательную лесовозную дорогу в лесосеке), заплатить лесорубам за работу, а в тяжелых горных условиях работы на больших склонах это не маленькая заработная плата, лесорубы получают в пределах 100 грн за м куб древесины, надо уплатить налоги с заработной платы, а еще есть расходы на дизельное топливо, на приобретение и ремонт техники – бензопил, тракторов или воздушно-трелевочных установок, затраты на спецодежду и другие средства защиты.

- Конечно, эти деньги не покрывают затрат на лесозаготовки. Для крупных предприятий, таких как наше ООО "ВГСМ", или мукачевское ООО ЭНО, убытки лесозаготовки перекрываются доходами от основной деятельности, и мы можем позволить себе это. А для малых предпринимателей, для которых лесозаготовка является единым видом деятельности, такое формирование цены является большой проблемой. Прошлые два-три года в лесхозах ввели электронный учет древесины, вообще усовершенствовали учет, и стало практически невозможно убытки от лесозаготовки перекрыть доходами от излишков древесины или незаконных рубок. Поэтому мы наблюдали лавинообразный рост количества предпринимателей на торгах необработанной древесиной. Убытки лесозаготовительной деятельности предприниматели начали компенсировать, закупая пилорамы и пробуя наладить выпуск какой-либо продукции. Как результат – в области вместо 150 покупателей лесосырья стало 700, рынок стал разбалансированным. У крупных предприятий стало гораздо меньше сырьевого ресурса, например, наше потеряло около 100 рабочих мест. И, конечно, налогов от деятельности неофитов рынка – мизер. Если кубический метр древесины в глубокой переработке приносит до 500 грн налогов, то элементарное лесопиление – всего 20 грн.

ЗАСЕЛФИТЬСЯ НА ФОНЕ РУБКИ – ЛЕГКО, НО ЕСТЬ И БОЛЕЕ ГЛУБОКИЕ ВОПРОСЫ

Леса и ведение хозяйства в них в последнее время привлекают внимание и неравнодушных граждан, и журналистов, и профессиональных экологов, и любителей в этой сфере.

- Возможно, вам будет интересно для сравнения: в Украине ежегодно заготавливается около 16 млн м кубических древесины. Швеция заготовляет – 73,3 млн кубометров, Финляндия – 57 млн кубометров, Германия – 54,3 млн, Франция – 51,8. Даже соседняя Польша заготовила более 40 миллионов кубометров. На этом фоне украинские лесозаготовки выглядят весьма скромно, при том, что площади лесов в Польше, Германии и Украине соразмерные, у всех по 10 млн га. Конечно, надо смотреть и на структуру, и на качество лесов. Если в Украине половина срубленного леса – дрова, половина – деловая древесина, то в странах Евросоюза, 25% – идет на дрова, а 75% – на более дорогую переработку. Поэтому и в товарной продукции – огромная разница: Украине производит ее на 2,5 млрд евро в год, а те же поляки — на 24,7 млрд евро, немцы – еще больше.

Все эти цифры – база для размышлений об изменениях в лесном хозяйстве и деревообработке, потому что мы очень зависим от ситуации на сырьевом рынке, который формируют лесоводы. С моей точки зрения, уменьшение рубок, которого крайне настойчиво требовали экологи, не приведет к сохранению лесов, а только к потере работы многими работниками перерабатывающей промышленности.

Экологи взялись за вещи, которые визуально видно лучше всего – рубки леса. Почему-то гораздо меньше говорят о настоящих проблемах леса, о тех же вредителях, усыхании деревьев, о перестойных лесах. А это миллиардные потери. Хоть оно, конечно, не так зрелищно, как стоять и селфиться перед срезанной лесосекой, – говорит Мацепура.

Но, если серьезно, то внимание и приводит к конфликтным ситуациям. Надо отметить, к слову, один из последних скандалов между лесоводами и защитниками природы на Закарпатье возник именно из-за соответствия хозяйствования стандартам международной организации FSС, по которым сертифицированы все лесхозы Закарпатья (это лучший показатель в стране в целом). Так вот, активисты наткнулись на одно из таких несоответствий – и это была трелевка древесины через русла рек, из-за этого и поднялся скандал. Но тут вопрос, как в известной головоломке о том, где ставить запятую в выражении «тянуть нельзя оставить» – получается так, что запятую каждый ставит там, где видит меньше вреда.

У экологов были еще вопросы и относительно средств, которые использовались при трелировке древесины – мол, согласно стандартам, нельзя пользоваться в лесу гусеничными тракторами, они срывают грунт – а это эрозия, господа.

- Здесь еще также надо определяться, от чего больше вреда – от колес тракторов, обмотанных цепями, которые разрешены стандартами FSС, или от гусеничных тракторов, – говорит Ирина Мацепура. – Да что просто говорить, пойдемте посмотрите. Мы идем искать следы и сравнивать их.

Действительно, здесь в лесу пользуются и гусеничной техникой, и колесными тракторами. Мягкий и размокший грунт, по которому проехал трактор колесный, порван цепями, которые вгрызаются в дерн и вырывают его. Картина следов от гусеничного трактора отличается разве что тем, что грунт, который был порван гусеницей, ею же и спрессован. Жаль, одним словом – что так. А экскаваторы на колесном ходу в лесу вообще бессильны, работают только гусеничные.

КАТАСТРОФА В ЛЕСУ. ИЛИ ПРОГУЛКА В РОЛИ СУДМЕДЭКСПЕРТА

Тем временем мы доезжаем до места недавней заготовки леса – рубили тут, как видно, в прошлом году. Видим именно ту апокалиптическую картину, которой боятся все – от активистов до туристов. Лес после рубки выглядит, как после катастрофы, – разрытые дороги, особенно в местах верхних складов, куда лес стягивали с берегов и куда по нему приезжали на лесовозах. По этим дорогам не пройти, а часто даже не проехать, грунт превратился в вымешанную болотную кашу. На склонах тоже поражающие картины: пеньки перевернуты вверх корнями, сломанные ветки, хорошо, если они в кучах, а не в разных местах – просто разбросаны по территории рубки. Ну и посреди этого апокалипсиса стоит несколько одиноких деревьев. Это «семенники» – именно те, роль которых – давать семена и погибнуть здесь. Семена должны упасть в разрытую землю, прорости и через двадцать лет стать лесом. (Мне вспоминается сравнение одного из ярких собеседников, Янка Деревляного, о том, что «эти деревья – это надгробия на наших могилах» – вот именно эти, действительно, мне кажутся надгробиями). Но такой способ возобновления леса – самый лучший, деревья, которые вырастают из семян, более устойчивы.

Господин Мартынив, который проводит нам профессиональную экскурсию, тем временем обращает внимание, что по периметру рубка обозначена на деревьях – так называемые границы, поэтому, очевидно, рубили здесь после бурелома – на это указывают те же вывернутые с корнями несколько пеньков и деревья, от которых остались половины стволов, разбитые на верхнем конце в щепки. Также Владимир Васильевич нам указывает на то, что эта рубка уже залеснена.

Действительно, между завалами того, что было когда-то большими буками и елями, видим 20-сантиметровые ели и куцые буковые лесенки. Молодые буки – это самовосстановление, ели – засаживали, это видно по тому, что саженцы огорожены по периметру веточками. Некоторые, их меньшинство, за лето усохли.

- Чтобы мы получали 100% приживаемость саженцев в бедных лесных почвах, надо менять технологию при залеснении – выращивать деревья в емкостях и высаживать их в лесу вместе с этой насыщенной питательными веществами почвой. Так делают, в частности, шведы, – говорит Мартынив.

«ЧЕРНЫЕ РУБКИ» СДЕЛАЛИ НЕВОЗМОЖНЫМИ, А СЛОВА ОСТАЛИСЬ

- Но почему здесь оставили весь этот мусор? – спрашиваю.

- Мусор? – удивляется господин Мартынив, и начинает высматривать, нет ли на этом месте каких-то пэт-бутылок, пакетов или канистр. – Нет, лес у нас чистый. Это не мусор. Это – органика. Оно за три года перегниет, что и следа не останется. Следующим летом это все затянет ежевика, потом из-под нее пробьются молодые деревья. А покроется молодым лесом этот склон лет через 15. Через 100 лет его снова можно рубить. Но мы с вами этого уже не увидим.

- Ну, а что касается лесников, которые здесь проводили заготовку леса, вопросов нет – все указывает на довольно чистую работу, – комментирует г-н Мартынив. – У меня претензии только по поводу того, что в некоторых местах ветки слишком разбросаны. Они должны быть аккуратно сложены в кучи.

Однако выглядит это страшно, поэтому и не удивительно, что к лесникам прилипло название – «черные лесорубы».

- Но у вас была возможность убедиться, что здесь в лесу черные рубки сейчас почти невозможны – все происходит с ведома лесников, вы не заедете сюда и не уедете без их контроля. Кроме того, уже два года как установлены видеокамеры, которые ежемесячно переставляют на разные квадраты. Поэтому словосочетание “черные рубки” можно выбросить из лексикона – незаконные рубки, самовольные, остаются разве что в практике местного населения – это незначительные площади, обычно вблизи дорог или над полями, куда легко добраться, – говорит Ирина Мацепура. – Остальные рубки – здесь все чисто, по документам.

САДИШЬСЯ НА СТУЛ? ТАК ОПРЕДЕЛИСЬ: ЛЕС – ЗАПОВЕДНИК ИЛИ РЕСУРС

В конце концов, мы спускаемся вниз, но я остаюсь под впечатлениями, и мастер леса обращает мое внимание на один интересный момент.

- Я бы сравнил места рубок леса, такие, на каких мы сейчас, с бойней, – говорит Владимир Мартынив. – Вы же едите мясо, не так ли? Ну, так пойдите на бойню – посмотрите, как его добывают. Так же и с лесом. Вы же пользуетесь деревянной мебелью, сидите на стульях, используете бумагу в работе... А вот так это дерево для таких вещей добывают. И по-другому – никак. Это все естественно, если мы рассматриваем лес как ресурс, с которого работает целая отрасль хозяйства, живут люди. Иначе нам надо рассматривать лес как экосистему, и не вмешиваться в нее совсем.

ПОЧЕМУ У СОСЕДЕЙ ЛУЧШЕ, И МОЖЕТ ЛИ ТАК ЖЕ БЫТЬ У НАС?

У коллег в Европе, акцентирует на другом господин Мартынив, вы, конечно, в лесу такого не увидите – но у них по-другому ведется само лесное хозяйство.

- Мне приходилось видеть, как рубят в Швеции. Да, там чистый лес после рубок. Они не оставляют ни малейшей веточки, забирают все на разные нужды – опять же, у них есть возможность это сделать с помощью современной техники и сети дорог. Мы же забираем только древесину для дальнейшей переработки. Так же в Германии, которая рубит больше, чем Украина при меньшей лесистости территории. И они даже не доращивают деревья до такого возраста и толщины, как мы. Там часто рубят леса значительно моложе, которые прошли пик прироста. И там начинают заготавливать бук, когда он имеет в диаметре 20-25 см. В Австрии, где есть такие же хвойные леса, как у нас, тоже есть места массовых рубок – но у них к этим местам проложены асфальтированные дороги. Они имеют возможность забрать лес с наименьшим вредом для окружающей среды. У нас пока такой сети дорог нет, – говорит Мартынив.

Значит, будут у нас такие дороги – и процесс лесозаготовки будет выглядеть по-другому, – говорит господин Мартынив.

- Знаете, – продолжил он, – примерно чуть больше месяца назад к нам приезжали лесники из Швеции. После увиденного по дороге из леса один из них спросил у меня, какую бы я технику сегодня купил, если бы это был мой бизнес, и у меня были бы на это деньги. Я ему на это ответил, что, к сожалению, ничего нового и дорогого не покупал бы, потому что при сегодняшних лесных отношениях нет гарантии, что мои инвестиции окупятся. Вот это и является главной причиной, почему лесозаготовительная отрасль у нас практически не развивается последние 15 лет.

ЛОШАДИ НЕ ВИНОВАТЫ И ВСЕ ЕЩЕ СОВРЕМЕННЫ

Тем временем едем за соседнюю гору – посмотреть, как же может быть по-другому. Здесь, на участке другого предпринимателя, который заготавливает лес в этом государственном хозяйстве, идет заготовка елей с помощью воздушной трелевки по канатной установке. По воздуху переносят срубленные ели с места рубки до верхнего склада, откуда деревья потом заберут лесовозы. Дерево цепляют цепями к тросу – и тянут его вниз. Это позволяет осуществить транспортировку с меньшим вредом для окружающей среды – нет того трелированного волока по крутому склону, который уничтожает грунт. Но пользуются такими воздушно-трелевочными установками мало где, потому что они слишком дорогие, примерная стоимость колеблется в пределах 2 млн грн, да и сама заготовка обходится значительно дороже, – рассказывает Владимир Мартынив.

С другой стороны, говорят лесоводы, влияние на лесной грунт позволяет уменьшить трелевка лошадьми – дедовский метод, которым всегда пользовались в Карпатах. Сейчас несмотря на то, что на дворе ХХІ век, лошади тоже актуальны. Правда, лошадиная сила выручает там, где нельзя подъехать на тракторе, или опять же, когда рубки и заготовка леса проводятся в незначительных объемах или же возле рек, стягивать деревья по руслам которых запрещено. Но лошадей на этих работах становится все меньше, как и работников, желающих этим заниматься...

КОНЕЧНО, ПО-ДРУГОМУ НЕ БУДЕТ – ПОТОМУ ЧТО МЫ ЕДИМ МЯСО

...Вместо постскриптума. Конечно, после прогулки по местам рубок в роли такого себе «судмедэксперта» у меня не будет меньше болеть сердце, когда увижу где-то во время следующей поездки места рубок. И не легче будет от знания, что пеньки, сломанные ветки и семенное дерево-сирота – это потому, что так надо. Потому что мы едим мясо и рубим деревья ради своего комфорта, потому что так устроена жизнь.

И конечно, термины «черные лесорубы» и «лысые Карпаты» не выйдут из нашего лексикона – потому что чем больше людей будут приезжать в Карпаты и будут видеть это, тем более широкого круга общественности эта проблема коснется.

И уж точно нет оснований надеяться, что вот прямо с завтрашнего дня лесозаготовщики перестанут трелировать по волокам и руслам, а закупят воздушно-трелевочные установки – потому что есть вот это вечное украинское государственное «нет денег».

И, наверное, единственное, что из всего остается – это смотреть, как на месте вырубленного растет молодой лес. Ну, и по возможности – присоединяться к его восстановлению самим и детей приучать.

Потому что лес – это пока еще наше общественное достояние.

Татьяна Когутич, Ужгород – Великий Бычков

Фото Сергея Гудака, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>