Мимолетности. Гастроль поверхностного самолюбования. Александр Блок, Андрей Белый и Киев

Мимолетности. Гастроль поверхностного самолюбования. Александр Блок, Андрей Белый и Киев

Блоги
Укринформ
Каким увидели Киев в октябре 1907 года русские гастролеры и каким он был на самом деле

4 (17) октября 1907 г. в Киев для участия в тематическом вечере “Hовое искусство” приехал Александр Блок (1880-1921). В письме к маминьке Александре Андреевне 26-летний петербуржский поэт отчитался следующим образом:

- Приехал в Киев 4-го утром. На вокзале встретили, усадили в коляску и примчали в лучшую гостиницу, потом накормили...

- Маркиз, ну, вылитый маркиз галантного века, как когда-то, всплеснув руками, пришла в восторг русская переводчица и мемуаристка Анна Николаевна Энгельгардт (1838-1903).

Поселили столичного гастролера в киевской гостинице “Эрмитаж” на улице Фундуклеевской (нынче – ул. Богдана Хмельницкого, 26). В этом красивом пятиэтажном доме в стиле киевского ренессанса (архитектор Андрей Краусс) раньше уже разместились прибывшие накануне из Санкт-Петербурга и Москвы поэт Андрей Белый (собственно: Борис Бугаев; 1880-1934,), поэт, литературный критик, главный редактор издательства символистов “Гриф”, основатель журнала “Золотое руно” Сергей Кречетов (настоящая фамилия: Соколов; 1878-1936), его супруга, поэтесса и новеллистка Нина Петровская (1879-1928), в недавнем прошлом – муза Валерия Брюсова, которую Андрей Белый называл литературной Настасьей Филипповной.

Александр Блок, Андрей Белый, Сергей Кречетов и Нина Петроовская
Александр Блок, Андрей Белый, Сергей Кречетов и Нина Петровская

Изначально планировалось – литературную антрепризу от символизма усилит прозаик Иван Алексеевич Бунин (1870-1953), однако в последний момент в агитбригаде модерна господина Бунина, решившего остаться в Москве с 25-летней молодой супругой Верой Муромцевой и “кочевать из гостей в рестораны”, заменили Андреем Белым.

Творческая ротация могла закончиться плачевно. У двух “младших символистов”, Бориса Бугаева и Александра Блока, были напряженные отношения. Летом 1906 г. Андрей Белый приревновал общую в литературе Прекрасную даму (Любашу Менделееву), ну, Офелию из Тараканово, – иными словами, приревновал супругу – к… мужу! И даже по-гусарски позвал Александра Блока на дуэль. Спустя год молчаливой и гордой вражды именно радушный Киев примирил… двух ярких поэтов Серебряного века.

Александр Блок и Андрей Белый
Александр Блок и Андрей Белый (Борис Бугаев)

*   *   *

Итак, на интеллектуальный вечер “нового искусства”, устроенного в пользу малообеспеченных студентов, цвет символизма позвала редакция киевского журнала “В мире искусств”; редактор – украинский композитор, дирижер, педагог и теоретик музыки Борис Яновский (1876-1933), издатели – отставной титулярный советник, музыковед и пианист Иосиф Михайлович Миклашевский (1882-1959) и журналист Александр Иванович Филиппов (1882-1942). Между двумя революциями выходил в Киеве такой иллюстрированный художественный альманах. Целью своей издание ставило популяризировать именно современное искусство, весь спектр – от модерна в целом до символизма в частности. С двухнедельником “В мире искусств” в 1907-1910 гг. сотрудничали Леонид Андреев, Николай Рерих, Николай Гумилёв, Анна Горенко (еще не Анна Ахматова), Илья Эренбург и другие.

В мире искусства киевский журнал логично продолжил принципы петербургского “Мира искусства”, который в 1898-1904 гг. издавал С.П.Дягилев, а после него отказался редактировать Антон Чехов, заявив: “В журнале, как в картине или поэме, должно быть одно лицо и должна чувствоваться одна воля. Это и было до сих пор в “Мире искусства”, и это было хорошо. И надо бы держаться этого”.

Когда в Северной столице желающих не нашлось, и альманах, казалось, похоронен, за дело взялась третья столица. Как и предшественник в Северной Пальмире, киевский “В мире искусств” печатал теоретические статьи, обзоры по видам искусства, рецензии на новинки, портреты ярких личностей, репродукции произведений искусства, художественную прозу, подборки стихов.

*   *   *

Полдня в Киеве гости выстраивали и уточняли программу вечера. После обеда они побывали на площадке и перед выступлением, как бы мы теперь сказали, сделали sound-check (звуковой прогон, попробовали аппарат). Александр Блок записал:

- Сейчас же пошли пробовать голоса, так как вечер был в Оперном театре, размером почти с Мариинский, – на 3500 человек.

Киевский-городской-театр-начало-20-века.jpg
Киевский городской театр (ныне - Национальный академический театр оперы и балета Украины им. Т.Г. Шевченко)

Думаете, за теплый прием заезжие остряки платили искренней благодарностью? Оставаясь в своей компании, с привычным снобизмом пафосные гастролеры из Орды хихикали над… провинциальной безвкусицей принимающей стороны. Их развеселил рисунок на афише, изображавший лохматого фавна (favere – “быть благосклонным”). По их мнению, козлоногий добряк, эдакий “добрый демон”, “бог предсказаний” только в римской мифологии почитался как родоначальник песни, тогда как у декадентов в лаптях он превратился в циничного козла отпущения. В среде российских обывателей в то время даже ходила страшилка, мол-де, черный маг Валерий Брюсов “ест засахаренные фиалки, по ночам рыскает по кладбищенским склепам, а днем, как фавн, играет с козами на несуществующих московских пастбищах”.

Между тем, ни Блок, ни Белый даже не заметили, что киевские гостиницы – “Северная”, что находились напротив входа в Оперный театр (угол Владимирской и Фундуклеевской), и “Эрмитаж” – принадлежали “кирпичному королю”, члену Киевской городской думы Якову Николаевичу Бернеру (1837-1914). Тот властный еврейский купец сам выбрал (!!!) место для строительства Киевского политехнического института, а одно время хотел даже закрыть Бессарабский рынок, потому как последний торчал перед окнами его особняка на Бибиковском бульваре, 1 (теперь – бульвар Шевченко).

Александр Блок на балконе гостиницы «Эрмитаж» в Киеве, 1907
Александр Блок на балконе гостиницы «Эрмитаж» в Киеве, 1907

Так что вопросов к обслуге в гостинице “Эрмитаж” никогда не возникало: вышкол есть вышкол. Постояльцев здесь буквально носили на руках и пылинки сдували. В советское время гостиница “Эрмитаж” получила название “Интурист”, в ней проживали артисты Александр Вертинский и Жерар Филипп, художник Павел Корин, писатель Джон Сейнбек, ученый Норберт Винер, прочие знаменитости.

…За полночь возвращаясь в гостиницу “Эрмитаж” на Фундуклеевской, мнительный Андрей Белый ворочался в номере, не мог заснуть, накручивал себя в ожидании симптомов холеры. К литературному коллеге участливо заходил Александр Блок и всячески успокаивал. Ну, там, компресс поменять, комнату проветрить, одеяло поправить, а при случае что-то из новенького невольному слушателю почитать:

- Милый брат! Завечерело. / Чуть слышны колокола. / Над равниной побелело – / Сонноокая прошла. / Проплыла она – и стала, / Незаметная, близка. / И опять нам, как бывало, / Ноша тяжкая легка.

*   *   *

Инициировали киевскую гастроль и содействовали организации вечера “нового искусства” известный историк литературы, приват-доцент Киевского университета Фердинанд Георгиевич Де-Ла-Барт (1870-1915) и публицист, со-издатель альманаха, а чуть позже – редактор “В мире искусств” Александр Иванович Филиппов. Прокол, насколько мне известно, у них был один. Почему-то лишь после завершения всей программы пребывания устроители в газетной заметке “Вечер нового искусства” двухнедельника “В мире искусств” (№№17-18), почему-то за анонимной подписью “Мойтон” объясняли читателям, какова была общая идея общения киевской публики с московскими и петербургскими писателями:

- С ними можно не соглашаться, можно усматривать в их произведениях (как это теперь делается) проявление некоторой болезненности в чувствованиях, восприятиях, передаче этих восприятий, но не считаться с ними, игнорировать их – нельзя. Это значило бы пройти мимо целого отдела интеллектуальной жизни, не заглянув даже в него, это значило бы оставлять без внимания большую главу духовной современной жизни.

При всем при этом пребывание в Киеве Александр Блок назвал… “пиром во время чумы”. Некие основания имелись – к городу как раз подобралась эпидемия холеры. Забегая наперед скажу, опасения оказались крайне преувеличенными. Шестая волна холеры (1830, 1848, 1854, 1855, 1866, 1907) поднялась в начале июля 1907 г. в Самаре, Среднее Поволжье, а не на Украине, и унесла жизнь… 389 киевлян, тогда как по всей Российской империи была зарегистрирована 6421 смерть.

Как всё это напоминало смачный украинский анекдот:

- Жінко, хто в хаті всрався?

Хотя массовые скопления народа и публичные собрания действительно вызывали опасения, в зале Киевского Городского театра (ныне – Национальная опера Украины) 6 (19) октября 1907 г. был аншлаг; все 3500 билетов были распроданы, а перед входом толпились желающие попасть на встречу с любимыми поэтами. Опасаясь громкого провала, 26-летние Александр Блок и Андрей Белый ужасно волновались. Вечер “нового искусства” удался на славу.

В 19:30 кулиса взлетела вверх, а вечер на три отделения – неожиданно даже для самих организаторов – затянулся за полночь.

*   *   *

Фердинанд Георгиевич Де-Ла-Барт
Фердинанд Георгиевич Де-Ла-Барт

В своем выступлении историк литературы, автор книги “Импрессионизм, символизм и декадентство во Франции” (1903), аристократ, лауреат Пушкинской премии Фердинанд Де-Ла-Барт дал публике четкие ориентиры:

- Наше время в лице так называемых декадентов, модернистов, импрессионистов имеет представителей совершенно своеобразного рода творчества, и вечер, посвященный «новому искусству», видел, прежде всего, свою цель в том, чтобы познакомить публику с этим отделом творчества. Сочувствие, встреченное устроителями вечера не только со стороны современных поэтов, согласившихся лично приехать в Киев, но также и со стороны публики, разобравшей в течение нескольких дней задолго еще до вечера все имеющиеся в продаже билеты, вполне искупило трудности и хлопоты, связанные с устройством вечера.

Уже тогда киевские антрепренеры понимали, что внимание публики долго не удержать, пусть даже из Санкт-Петербурга и из Москвы приедут модные поэты и литераторы. Нужна полноценная программа, и такая была отстроена.

В переливах фанфар вечер, вместо увертюры, начал Андрей Белый. Раззадорившись, он не ограничился стихами, а зачитал реферат “Об итогах развития нового искусства”. Затем киевские актеры декламировали стихи Константина Бальмонта. За ними на бой за “новое искусство” выступили музыканты: оркестр исполнил произведения Николая Римского-Корсакова, Яна Сибелиуса и киевского композитора, редактора журнала “В мире искусств” Бориса Яновского, а также фортепианный дуэт – пьесу “Кошмар” самобытного композитора и пианиста Владимира Ребикова. В программу были также включены отдельными номерами оперный певец (бас-кантанте), “второй Шаляпин”, солист Киевского Городского театра Платон Цесевич, актриса киевского драматического театра “Соловцов” Анна Пасхалова-Чегодаева и др.

Сергей Кречетов зычно декламировал, почти пел свое знаменитое стихотворение “Дровосек”, что больше всего понравилось киевской публике, а Нина Петровская прочла свой рассказ. В авторском исполнении Александра Блока прозвучало недавно написанное стихотворение “Утихает светлый вечер...”

В конце программы интеллектуального вечера “нового искусства”, так сказать, на сон грядущий киевлянам были показаны новомодные в двух столицах “живые картины”, жанр сегодня совершенно забытый. Это – нечто среднее между позерством, пантомимой и оживающими скульптурами. В начале XX в. известной исполнительницей в этом жанре была бывшая натурщица, а теперь прусская танцовщица, новатор хореографии Ольга Десмонд (Olga Antonie Sellin; 1890-1964); её “Ассоциация идеальной культуры” организовывала “вечера красоты”, на которых обнаженная прима выступала в виде ожившей статуи Венеры и т.п. В России их постановкой занимались художники Константин Маковский, Валерий Якоби и другие; в быту “живыми картинками” увлекался Максим Горький.

*   *   *

Естественно, что изящным гвоздем вечера “нового искусства” стало стихотворение “Hезнакомка”, прочитанное автором с мраморным лицом:

- По вечерам над ресторанами / Горячий воздух дик и глух, / И правит окриками пьяными / Весенний и тлетворный дух. / Вдали, над пылью переулочной, / Над скукой загородных дач, / Чуть золотится крендель булочной, / И раздается детский плач. / И каждый вечер, за шлагбаумами, / Заламывая котелки, / Среди канав гуляют с дамами / Испытанные остряки. / Над озером скрипят уключины / И раздается женский визг, / А в небе, ко всему приученный, / Бессмысленно кривится диск. / И каждый вечер друг единственный / В моем стакане отражен / И влагой терпкой и таинственной / Как я, смирен и оглушен. / А рядом у соседних столиков / Лакеи сонные торчат, / И пьяницы с глазами кроликов / “In vino veritas!” кричат. / И каждый вечер, в час назначенный / (Иль это только снится мне?), / Девичий стан, шелками схваченный, / В туманном движется окне. / И медленно, пройдя меж пьяными, / Всегда без спутников, одна, / Дыша духами и туманами, / Она садится у окна. / И веют древними поверьями / Ее упругие шелка, / И шляпа с траурными перьями, / И в кольцах узкая рука. / И странной близостью закованный, / Смотрю за темную вуаль, / И вижу берег очарованный / И очарованную даль. / Глухие тайны мне поручены, / Мне чье-то солнце вручено, / И все души моей излучины / Пронзило терпкое вино. / И перья страуса склоненные / В моем качаются мозгу, / И очи синие бездонные / Цветут на дальнем берегу. / В моей душе лежит сокровище, / И ключ поручен только мне! / Ты право, пьяное чудовище! / Я знаю: истина в вине.

Судя по всему, рассудительный Александр Блок остался выступлением доволен:

- Вечер сошёл очень хорошо. Приходилось читать на высокой эстраде, на месте дирижера, среди оркестра, но акустика недурная. Успех был изрядный, на следующий день газеты подробно ругали и хвалили. После вечера повезли нас на раут в ресторан, где все участвующие пили, ели и произносили тосты. Я не произносил, впрочем.

*   *   *

На следующий день, 5 (18) октября 1907 г. гости принимали поздравления в гостинице “Эрмитаж” на Фундуклеевской – к ним не заканчивалась вереница благодарных почитателей. Затем они сытно пообедали в дорогом ресторане, осматривали достопримечательности, посещали рауты, нанесли несколько визитов немногочисленным знакомым, встречались с литературно-музыкальной молодежью: басы, тенора, студенты, журналисты.

Здание Троицкого народного дома, в котором действовал театр Николая Садовского, ныне театр оперетты. 1900-е годы
Здание Троицкого народного дома, в котором действовал театр Николая Садовского. 1900-е годы. Ныне - Киевский национальный академический театр оперетты.

Нигде гастролерам не позволяли достать кошелек: радушные хозяева платили за все. По-моему, от украинского гостеприимства пошел фразеологический оборот «кататься как сыр в масле».

А вот киевские газетчики спуску столичным модернистам не дали. Репортер “Киевлянина” Н.Николаев в отчете “Театральные заметки”, опубликованном 6 (19) октября 1907 г. иронически писал:

- Наш известный поэт г. Александр Блок явил образцы своего искусства... Что это были за образцы! Перескакивая через все знаки препинания, с неподвижно застывшим выражением лица, он лепетал что-то вроде:

- Я иду по пыли уличной / (Entre nous по мостовой) / И вдруг вижу крендель булочный / Светит в небе золотой... – И дальше так же... Длинно, длинно, невразумительно и чинно, покуда г.Александр Блок не постигнул, что истина заключается в вине... Гм-м, и г.Блок, человек последовательный, раз постигнув истину, он от нее и не уклоняется. Я видел потом в театральном буфете, что это далеко не поэтическое отвлечение, а, так сказать, хорошо усвоенный принцип.

Дальше других в творческой хлесткости ушел журналист либеральной “Киевской мысли”, знаменитый киевский сатирик Всеволод Чаговец, представив в большой рецензии на событие – “На вечере “Нового искусства”, фельетон на “Незнакомку” в стихах, оговорившись для успокоения совести: “Большевик* Александр Блок сказал приблизительно следующее”:

- Под вечер под ресторанами / Я гуляю вместе с пьяными, / Вдыхаю их желтый дух. / Они оскорбляют мой слух. / А под булочной висит калач / И где-то слышен детский плач. / А там далеко за шлагбаумами, / Заломивши котелки, / Весело гуляют с дамами / Записные остряки. / Их синий мозг давно иссох / И мысли в нем последний вздох... / Они идут / И околесицу несут. / И, чуждые мещанских браков, / Они под окнами торчат, / А пьяницы с глазами, как у раков, / “In vino veritas” кричат. / И вижу я преображение: / На дне стакана моего / Себя самого отражение, / И больше ровно ничего. / Не знаю я, куда пришел, / Зачем пришел и что нашел, / Не знаю я, чего хочу, / “In vino veritas”.

* В данном контексте определение “большевик” никакого отношения к РСДРП(б), а тем более – и к Ильичу не имело. Фельетонист заимствовал неологизм из прослушанного теоретического реферата “Об итогах развития нового искусства” Андрея Белого, который разделил символистов на “петербуржцев-большевиков” и “москвичей-меньшевиков”.

*   *   *

Что гастролеры увезли из третьей столицы, как до Октябрьского переворота называли златоверхий Киев? Море впечатлений со вкусом высокомерия. В письме к матери в Санкт-Петербург от 9 (22) октября 1907 г. А.А.Блок расписался в том, что “берег очарованный / И очарованную даль” он не увидел:

- На следующий день (7 октября) приходили визитеры, толпилась всякая киевская литературно-музыкальная “знать” – басы, тенора, студенты, журналисты, и все мы (четверо) делали некоторые визиты. Неотступно водили нас по городу и не позволяли купить даже ветчины, а сейчас же вели в ресторан; вообще заплатили по всем счетам и за проезд. Лучше всего в Киеве – Днепр – гоголевский, огромный, обмелевший, чужой и заражённый холерой (пока мы были в Киеве – в день заболевало до 100 человек – “пир во время чумы”). Но Малороссия – чужая. Пески и степи, жёлтые листья крутятся за вагоном, пирамидальные тополя облетают, хотя в октябре стоит почти лето. Ещё великолепен Киев издали: можно стоять в сумерки на высокой горе: по одну сторону – загородная тюрьма, окопанная рвом. Красная луна встаёт, и часовые ходят. А впереди – высокий бурьян (в нем иногда находят трупы убитых – в это глухое место заводят и убивают). За бурьяном – весь Киев амфитеатром – белый и золотой от церквей, пока на него не хлынули сумерки. А позже – Киев весь в огнях, и далеко за ним – моря железнодорожного электричества и синяя мгла. – Зато внутри – Киев скучный, плоский, несмотря на гористость, хорош только Подол, спадающий в Днепр, и бесконечные железнодорожные мосты, и пароходы. Мы почти не спали: днём не отставали люди, а по ночам говорили с Борей. 6-го октября была его лекция (“Искусство будущего”). Накануне ночью он разбудил меня в нервном припадке, и все ночные часы мы просидели вдвоём, ожидая холеры с часу на час. К утру прибежали редакторы, вызвали докторов, решено было, что я один прочту лекцию, так как недостаточные курсистки уже собрали 800 рублей и отменить нельзя. Но к вечеру Боря поправился и великолепно прочёл лекцию сам, а мы с ним (Соколовы уехали раньше), провожаемые восторженными взорами курсисток, расхватавших все мои и его туберозы, умчались на вокзал и проспали до двух часов следующего дня. С двух до девяти совершенно незаметно просидели в вагоне-ресторане, а вчера утром уже были здесь.

*   *   *

В этом эпистолярной периоде важно, по-моему, вот что.

Александр Блок не ездил по России. Он, как Антон Чехов, не бывал на Дальнем Востоке, в Сибири или на Урале – интеллигенция его круга экзотике России предпочитала экзотику обжитой Европы: Италия, Франция, Испания, Германия, хотя в Данию не поехал – скучно.

Блок не бывал ни в Крыму, ни на Кавказе, а Волгу видел только в отрочестве. Скажу больше, на Александра Блока в скором времени не произвели впечатления Версаль с Лувром; правда, вид с вершины Монмартра на город поэтов он все же оценит...

К тому же певец Прекрасной дамы приехал на “вечер искусств” в составе агитбригады декадентов, а вовсе не Киево-Печерскую лавру с монастырями посмотреть...

Чего его потянуло в Киев? Обычный московский чёс: приехать, рубликов настричь – и умчать в сиянии славы? Для справки: киевские курсистки Андрею Белому на лекцию “Будущее искусства”, прочитанную 6 (19) октября 1907 г. в зале Коммерческого собрания “в пользу недостаточных студентов”, всем миром… гонорар гастролеру насобирали в размере 800 рубликов. Для понимания порядка цифр: в ту пору корова стоила 5 рублей.

По-моему, в оценках оказался весьма точен литературный критик, организатор литературной жизни эпохи Серебряного века, известный как создатель теории мистического анархизма, Георгий Чулков (1879-1939). Рецензируя новую книгу “Земная ось” (1907) Валерия Брюсова, он написал:

- Московское декадентство все еще живет поверхностным самолюбованием, в то время, когда русская литература приближается к музыке, становится событием, “нечаянной радостью”.

*   *   *

Казимир Малевич
Казимир Малевич

Не Санкт-Петербург и, тем более, не Москву, а именно Киев начала ХХ века назвал столицей “модерности” украинский художник-авангардист польского происхождения Казимир Малевич (Kazimierz Malewicz; 1878-1935), более того, сам неологизм придумал. Вот его впечатления:

- Я имел сильное тяготение к городу Киеву. Замечательным остался в моем ощущении Киев. Дома, построенные из цветных кирпичей, гористые места, Днепр, далекий горизонт, пароходы. Вся его жизнь на меня больше и больше воздействовала.

Столица “модерности” – было ли это передергивание фактов?

Нет, конечно. Извольте кое-какие факты – чисто номинативно.

Здесь возникло и действовало “Религиозно-философское общество, ярко проявлялась философская деятельность знаковых мыслителей ХХ в., киевлян Николая Бердяева, Льва Шестова, Александра Закржевского.

В местном Художественной училище учились будущие гении Александр Архипенко, Александр Богомазов, Алексардра Экстер, Вадим Фалилеев, Абрам Маневич, Софья Левицкая.

Здание бывшего Городского училища имени Никогда Терещенко
Здание бывшего Городского училища имени Николы Терещенко. (Позже - Украинская государственная академия искусств. Позже - Киевский национальный университет театра, кино и телевидения имени Ивана Карпенко-Карого)

Именно в третьей столице впервые состоялись самобытные выставки предавангарда в живописи, позже названного “левым искусством” или “русским футуризмом”: “Ланка” (“Звено”; 1908, 1909; сорок новых имен) и “Салоны Владимира Издебского” (1909, Одесса; 1910, Киев; только русская секция включала работы 120 художников). Первые открыли Владимира и Давида Бурлюков, Александра Богомазова, Михаила Ларионова, Наталью Гончарову, Александру Экстер, Наталью Давыдову; вторые открыли Василия Кандинского, Алексея Явленского, Марианну Веревкину, Игоря Грабаря.

Владимир Маяковский (слева) и Давид Бурлюк (справа) в Киеве в 1911 году
Владимир Маяковский (слева) и Давид Бурлюк (справа) в Киеве в 1911 году.

Из Парижа киевлянка Александра Экстер первой в Российскую империю (естественно, в Киев) привезла снимок с картины Пабло Пикассо; с художником они лично познакомилась во Франции. Зимой 1909 г. фотка плохого качества попала в украинское имение Бурлюков. Тогда в морозную холодрыгу интеллектуальный Киев перебрался в Таврическую губернию, где в имении графа Мордвинова Черная долина (с.Чернянка Херсонской области) братья и сестра Бурлюки с компанией “гилейцев” идеологически оформили так называемый “русский футуризм”, источник которого следует искать в Киеве и в Украине.

Кстати, в 1912 г. Александра Экстер привезла в Град на семи холмах и первую книжку духовного лидера движения итальянских футуристов, писателя и поэта Филиппо Маринетти, обещавшего “воспеть любовь к опасности, привычку к энергии и бесстрашию”.

*   *   *

Николай Бердяев
Николай Бердяев

Третий взгляд на Киев, как на Град на семи холмах (примерно того же периода), представил в книге “Самопознание (опыт философской автобиографии)” (1949) один из крупнейших христианских мыслителей ХХ в., профессор Московского университета, киевлян Николай Александрович Бердяев (1874-1948):

- Киев – один из самых красивых городов не только России, но и Европы. Он весь на горах, на берегу Днепра, с необыкновенно широким видом, с чудесным Царским садом, с Софийским собором, одной из лучших церквей России. К Печерску примыкали Липки, тоже в верхней части Киева. Это дворянско-аристократическая и чиновничья часть города, состоящая из особняков с садами… У меня на всю жизнь сохранилась особенная любовь к садам. Но я чувствовал себя родившимся в лесу и более всего любил лес. Все мое детство и отрочество связано с Липками. Это уже был мир несколько иной, чем Печерск, мир дворянский и чиновничий, более тронутый современной цивилизацией, мир склонный к веселью, которого Печерск не допускал. По другую сторону Крещатика, главной улицы с магазинами между двумя горами, жила буржуазия. Совсем внизу около Днепра был Подол, где жили, главным образом, евреи, но была и Киевская духовная академия… В Киеве всегда чувствовалось общение с Западной Европой.

*   *   *

Чтобы дать возможность высказаться всем петербургским поэтам, процитирую и впечатления Андрея Белого о гастроли в Град на семи холмах, которыми с матушкой Александрой Дмитриевной он поделился в письме сразу по возвращению в Москву:

- В Киеве нас встретил целый кордон из людей, возили, угощали, водили в театр, по Киеву, по ресторанам. Вечер был в громадном театре. Театр был переполнен; после я вдруг заболел. От переутомления сделался припадок: дурнота и все прочее. Я был убежден, что это – холера. Мы с Блоком всю ночь просидели, не спали. Потом на другой день у меня лекция. Билеты распроданы, курсистки ждут, а я читать не могу. Пришлось звать доктора – сначала одного, потом другого. Прочел – и сразу на поезд.

Александр Рудяченко

На заглавном фото - Больница скорой помощи в Киеве на ул. Владимирской, 33. Открытка 1907 года. На станции работали лучшие врачи Университета Св. Владимира.

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-