До настоящей Независимости еще 200 лет?

До настоящей Независимости еще 200 лет?

Аналитика
1733
Ukrinform
Когда же у нас появится сила, которая сумеет убедить украинцев инвестировать в будущее своей страны?

Третий год 24 августа мы встречаем в тревоге. Третий раз со слезами следим за парнями, идущими по центральной улице Киева, и просим Господа, чтобы этот парад не был для них последним. И не от природной сентиментальности, а потому, что видим: нет дня, чтобы кто-то из них не уходил от нас навсегда.

И сколько еще таких будет в этой бесконечной войне? Волонтеры качают головами: как бы мы не поднатуживались последние два года, нет у нас еще армии, способной победить Россию. И танков нам бы побольше, и авиации, и ракет, и та техника, что пройдет по Крещатику, вряд ли может считаться самой современной. Впрочем, и даже такой мало, адски мало!

И болит сердце от того, что не нашлось времени за все эти 25 лет подумать об обороне, и что никак не выкарабкается из стресса наша экономика. И медленно, очень медленно движутся перемены, которые должны сделать нас сильными и непобедимыми.

25 лет прошло, а мы словно еще в младенческом возрасте. Неужели и впрямь разбазарили богатое наследство, разрушили вторую в соцлагере экономику, разогнали армию, до того наводившую страх на соседей?  Казалось тогда, стоит только выйти из под опеки  прогнившего центра, и мы станем самыми сильными в Европе. И танков у нас было больше всех в Европе и  стратегических бомбардировщиков, которые сегодня могли бы разнести пол-Москвы. Не говоря уже о ядерном оружии и баллистических ракетах SS-20.

Все разорили, разворовали за 25 лет? Вместо мощного поступательного движения - сплошные свары и склоки, правительства -одно хуже другого, президенты-неудачники? В общем, полный капец?...

Пусть читатель не думает, что мы будем его успокаивать. Что дадим надежду: вот-вот наступит большой прорыв, и надо только немного потерпеть.

Нет, не дадим. Старая экономика, действительно, разваливается, и до прорыва еще шагать и шагать. А может и ползти. Но терпеть -не надо. Огромная армия «терпил» -  это и есть тот якорь, который привязал нас к прошлому.

Одно обнадеживает: трудная история государственности досталась не нам одним. Все европейские нации рождались в муках. И не только европейские.

В поисках биографии мексиканского национального героя – Панчо Вилья (это что-то вроде нашего Нестора Махно) наткнулись на историю Мексики. И она потрясла!

Судите сами: Декларацию независимости (подобную той, что Украина провозгласила в 1991 году) мексиканские патриоты приняли еще  в ноябре 1813 года, а через год - проголосовали за первую конституцию страны. (Чтобы понять, сколь давно это было, напомним - в аккурат в промежутке между этими датами появился на свет будущий украинский гений Тарас Шевченко).

И вот с этих самых  пор, почти 200 лет, мексиканское общество сотрясали революции, освободительные и гражданские войны. Боролись все со всеми: креолы с индейцами и вместе - против испанцев, клерикалы с либералами, монархисты с демократами, унитаристы с федералистами.

Смещенные народом временщики, диктаторы и коррупционеры, как подобает, приглашали  в страну иностранные войска. Из США, из Испании, и даже из Франции и Англии. И это порождало новые войны.

Потеряли мексиканцы в этих междоусобицах сначала  свои центральноамериканские области, потом Техас, потом Калифорнию и Новую Мексику - в целом более половины своей территории! Пока не научилась обороняться и  ценить свою государственность.

Но и 20 век прошел в бесчисленных переворотах, революциях, крестьянских восстаниях, индейских бунтах. Свободу печати, собраний и вероисповедания то провозглашали, то запрещали, церковь  от государства  то отделяли, то присоединяли.  Каратели переходили на сторону партизан, короли спешно покидали страну, правили то хунта, то триумвираты, то императоры и каудильо. Мексика пережила и дикий капитализм, и нечто похожее на фашизм, и однопартийный социализм. Последнее восстание в ней датировано 1994 годом. Последний «майдан» с миллионом людей, вышедших на улицу, но так и не победивших – в 2006-м.

И только сейчас Мексика стала модернизированной, по- настоящему демократической страной, с либеральной экономикой и многопартийной политической системой.

Куда там Моисею с его 40 годами!

«Не приведи Господь нам такой судьбы!» - скажет кто-нибудь. А почему, собственно? Мексиканцы к своей цели пришли. А мы - все никак.

400 лет нашего колониального прошлого давят. И на образ жизни, и на политическую культуру. И на экономику. Особенно -  на экономику. Нация ведь категория экономическая. И наряду с языком, культурой и верой ее объединяют производственная кооперация и разделение труда, финансовая система, модель регулирования бизнеса.

Когда 25 лет назад мы завоевали свободу, то получили в управление большую страну с бесконечными, как казалось, запасами богатств, которые кровавым потом были накоплены нашими отцами, но с которым власть совковая не знала что делать. И мы, всю жизнь не доедавшие и не носившие приличной одежды, обитавшие в панельках и загнанные в бригады коммунистического труда - мы захотели, наконец, нормально пожить.

И живем так до сих пор.

И до сих пор нам всем - и коммунистам, и националистам, и космополитам-  до сих пор самым важным представляется умение эти богатства (а точнее – оставшиеся от них крохи)  правильно поделить . Только одни предлагают - поделить «между всеми», другие -между богатыми, третьи - среди титульного этноса, а четвертые - среди тех, кто делит. Часть из нас (как добытчики янтаря) пытается  ослабить государство, чтобы оно не мешало красть, другая часть (как Онищенко и иже с ним) – максимально усилить его – для этих же целей.

23 года из последних 25-ти вся наша экономика продолжала пассивно работать на экономику метрополии, как единожды запущенный извне механизм, который страшно остановить, чтобы переналадить. Все успехи украинской экономики времен Кучмы - это насильное возвращение Украины в ранг заводского цеха, поставляющего комплектующие для сборки, находящейся где-то в России. Этот цех стал на радость Москве перевыполнять поставленные планы. И хоть был он со своим флангом, гимном, имитацией выборов начальника, мастеров и бригадиров - но оставался всего лишь цехом.

Когда вся эта шарашка прогнила и два года назад завалилась, наши владельцы заводов, газет, пароходов оказались в роли в тяжелой ситуации. До этого они, образно говоря, клепали хвостовые оперения для российских ракет, а когда последние стали недоступны, пришлось искать для этих оперений новые ракеты. Что само по себе идиотизм.

Беда в том, что за эти 25 лет страна, остававшаяся цехом, не накопила первоначального капитала для старта собственной независимой экономики, не смогла капитализировать  результаты труда  40-50 млн украинцев, наполнить идеями интеллектуальные закрома. Вернее, ни элиты, ни народ  не посчитали это нужным. Мы все что могли, гребли под себя. Только каждый по-своему.

Фернан Бродель, французский историк, как-то подметил: национальные элиты  стран, отвоевавших независимость, не могут устоять от искушения – все попавшее в их руки богатство истратить на предметы роскоши. Совершенно безумные,  с точки зрения современного европейца, но совершенно необходимые для какого-нибудь новоявленного князька. Национальная элита таких стран еще не стала элитой нации, а остается кастой, сословием  архаического общества. Для нее единство нации, равноправие и равные возможности всех граждан -пустой звук. Она считает, что должна доказать, что она выше, успешнее, неприкосновеннее. Она, пишет Бродель, не способна инвестировать  свое богатство в экономику своей страны. Она не видит в этом необходимости:  зачем, если государство представляется ей бездонной тумбочкой, из которой всегда можно взять денег?

Но и народ не спешит вкладывать деньги в национальную экономику. Они спрятаны в кубышках, тайниках, стеклянных банках, закопанных в огородах - ибо бедняк (и мы у нас это прочувствовали на своей шкуре) не доверяет ни государству, ни банкам, ни акциям предприятий, он боится, что его в очередной раз ограбят, и государство умоет руки.

Даже в самых бедных странах, писал в конце прошлого века талантливый перуанский экономист Эрнандо де Сото, у бедняков есть сбережения и объем их грандиозен: в 40 раз больше , чем вся сумма иностранной помощи предоставленная миру после 1945 года. Это мог бы быть колоссальнейший капитал! Но как заставить эти деньги работать на экономику страны - вот больной вопрос.

Наши отечественные нищеброды с богачами, и власть с оппозицией, и  популисты с либералами могут сколько угодно показывать друг на друга пальцем - с кого должны начаться преобразования, это ничего не изменит. Кастовое общество в упор не видит такой категории как «нация», оно будет вкладывать деньги в свой клан, в свою семью, в свой футбольный клуб - но только не в страну.

И потому есть три перспективы для такой страны, как наша. Первый, пишет Бродель, это поиск новой метрополии, чтобы присосаться к ней в качестве все того же цеха «хвостовых оперений», разве что  модернизированного и нанотехнологичного. Второй – по рецепту упомянутого Эрнандо де Сото, плюнуть на борьбу с теневой экономикой, дать ей возможность построить свои, коррупционные связи, доверить ей задачу  вытаскивания народа из нищеты, и ждать, как Мексика и другие латиноамериканские страны , 200 лет.

Есть и третий путь, самый непростой и самый желанный – построить свою, национальную, либеральную, по образцу европейской экономику.

Есть ли в постколониальных обществах сила, которой это по плечу? Бродель считает, что есть. Это – национализм. Да, именно он.

Но это не национализм Бандеры и Коновальца, «Свободы» и «Правого сектора», их идеология – национализм угнетаемой нации, злой, жестокий. Впрочем, и о национализме вышиванок  и коллективного пения гимна на стадионах  речь не идет – это национализм успешной европейской нации, уже реализовавшей себя.

Через два года после Революции Достоинства мы где-то посредине. И в этих, сложнейших для нас, условиях настоящий националист не тот, кто устраивает митинги по поводу высоких тарифов и низких зарплат. «Роль национализма, пишет Бродель, – разработать обязательные программы строгой экономии, солидарности, социальной дисциплины. Национальное самосознание должно помочь противостоять  экономическим трудностям». И еще: «Национализм должен заставить принять европейские ценности, которые архаическое  общество не приемлет», разрушить кастовость и  достичь однородности нации.

Не империя, из которой  независимая Украина сумела выбраться, не она - главный виновник бедности страны и неустойчивости ее политической системы. Причина - в архаических общественных отношениях, к которым народ неминуемо возвращается после освобождения от колониальной зависимости. Обращение к истокам,  к ценностям, бережно хранимым в самые мрачные времена порабощения, кажется благом. Но, пишет Бродель, на самом деле, это колоссальный тормоз в движении нации к прогрессу и процветанию.

Настоящий националист - это не знаток языка, не набожный христианин и не истовый семьянин. Сегодня это – технарь, айтишник, продвинутый молодой человек, бизнесмен, рискующий своими сбережениями, которые он вкладывает в идеи и таланты своей нации. 

Один из главных националистов Израиля, его бывший президент Шимон Перес, год назад, выступая в Киеве, много говорил об этом.

Вспомним его рассказ о том, какую неприветливую, неплодородную землю принял его народ в 1948 году, и с какой любовью была обустроенная эта Богом данная земля. Он говорил о том, что дабы заставить ее плодоносить, «мы все стали учеными», и оказалось, что с помощью хай-тека можно заставить родить и бесплодную почву. Он поведал о том, что у них не было армии и вооружения, и чтобы получить и то и другое, им  пришлось развивать IT-технологии, и только так можно создать  боеспособное войско и надежную военную технику. Он говорил, что не стоит думать о прошлом - это пустая трата времени, а нужно больше мечтать и ставить запредельные цели. И еще работать, ибо «ничего не падает с неба», и настоящая радость именно в работе, а отпуска это напрасная трата времени.  И надо быть оптимистом и понимать, что у тебя нет другого выбора, кроме как победить.

Именно такой украинский националист - это самый страшный сон для Путина и его камарильи. Тот, что не ищет врагов в своей стране, а объединяет друзей - креолов и аборигенов, сторонников православия и католицизма, национал-патриотов и либералов, крестьян и продвинутый офисный планктон. Националист, который не стонет о прошлых поражениях и «зрадах», а зовет к будущим победам и верит в людей, которые населяют его родину.

Когда-нибудь у нас появится сила, исповедующая эти принципы? И есть ли кому ее возглавить? Или, все таки, 200 лет – это наша карма?

Евгений Якунов, Валентина Сямро. Киев


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-