Владимир Колинец, народный депутат первого созыва
Это было удивительное состояние души, слезы на глазах, стояли вместе с Чорновилом, Поровским и пели
23.08.2016 11:30 573
В свое время Иван Драч назвал Владимира Колинца руховский героем из Тернополя... Незаурядная личность, яркий оратор, который в конце 80-х годов собирал в Тернополе многотысячные митинги. Он был среди авторов Декларации о государственном суверенитете Украины, поддерживал студентов в дни "Революции на граните", активист Оранжевой революции и представитель Майдана во время Революции Достоинства.

Сейчас он болен... Но для Укринформа таки выделил время на встречу между предписанными врачами процедурами. Поэтому разговариваем во дворе одной из тернопольских больниц. Сидим на зеленой скамейке, рядом с которой переливаются струйки декоративного фонтана.

В УНИВЕРСИТЕТЕ Я ТРЕБОВАЛ, ЧТОБЫ НАМ ПРЕПОДАВАЛИ НА УКРАИНСКОМ ЯЗЫКЕ

- Владимир, у каждого человека есть определенные моральные истоки... И наверное, тот код, заложенный предками, позволяет нам в разные жизненные моменты поступать согласно моральным принципам, с которых, собственно, и формируется наша личность. То в каких же семейных условиях росли вы?

- Родился в селе Кудиновцы Зборовского района в крестьянской семье. Село расположено возле Тустоголовского леса, где в августе 1649 года Богдан Хмельницкий останавливался со своим войском во время известной Зборовской битвы и блокады Збаражского замка. Доныне сохранились остатки того дуба, с которого, по преданию, казаки осматривали окружающую местность, чтобы враг не напал внезапно. Там не раз мы с ровесниками играли "в казаков".

- Действительно, Зборовщина - особый край, там целые деревни напоминают казачество...

- Правда, за нашим селом, на полях - казацкие могилы. Даже моя фамилия Колинец происходит от названия элемента казацкого танца на коленях - "коленец". Дома я воспитывался в патриотическом духе. Колядки, гаивки, Пасхальные, Рождественские праздники - все это было. Помню, как в 50 - 60-х годах осовременивали вертепы, вводили тогда персонажи Мазепы, Петлюры, Сечевого стрелка. Село наше - одно из крупнейших в Зборовском районе. Там более полусотни односельчан принимали участие в вооруженном подполье, воевали в ОУН-УПА. Часто они собирались у нас дома, вспоминали о той борьбе, о скитаниях в сталинских лагерях. Были и репрессированные, те, кого когда-то выселяли из галицких сел. Я тогда еще маленьким слышал, как они страдали за Украину, каким подвергались гонениям...

До 1939 года здесь была территория Польши, поэтому мой отец служил в польской армии, потом попал в немецкий концлагерь, позже его как остарбайтера погнали на работу в Германию. Но он всегда повторял, что там ему было в десять раз лучше, чем несколько лет в колхозе, перед войной. И еще одно мне говорил: чтобы я никогда не имел дела с коммунистической партией, потому что это "страшная зараза".

- Вы следовали этому отцовскому совету?

- Эти слова помнил всю жизнь. Служил в Житомирской области, затем в Пермской, возле города Кунгур, далее - в Актюбинской области. Предлагали вступать в партию, но наотрез отказывался. А перед тем закончил первый курс мехмата Львовского университета. И оттуда меня исключили. Формально - из-за несдачи матлогики.

- А на самом деле?

- Настоящая причина была в другом. Тогда, в университете, я публично требовал, чтобы предметы преподавались нам только на украинском языке. И был такой профессор Песинг, который очень болезненно воспринимал такое мое требование. Именно он не поставил мне зачет, а это значит - исключение из вуза.

- Вот так не сложился Колинец-математик, зато впоследствии сформировался Колинец-филолог?

- После армии я поступал на философский факультет Киевского университета. Экзамены сдал успешно, но меня не зачислили, потому что, оказывается, принимали в студенты, прежде всего, членов компартии, как, кстати, и на исторический факультет. Но я закончил курсы офицеров запаса. Получил звание младшего лейтенанта, и это все посодействовало тому, что я поступил во Львовский университет, на кафедру классической филологии - древнегреческий и старогерманский языки, латынь. На эту специальность набирали только пять человек, и я среди них прошел отбор. Попал на работу в Молдавию, в пединституте в Бельцах преподавал латинский и немецкий языки. Затем - аспирантура в Институте литературы Киевского университета, два года преподавал латынь в Киевском университете, а затем перевелся в Тернопольский педагогический институт на должность преподавателя зарубежной литературы. Кандидатскую так и не успел защитить, хотя писал работу о латинской поэзии семнадцатого века. Но там нужно было выставлять Мазепу как предателя, как отрицательную фигуру. А я тогда уже понимал, кем был Иван Мазепа, и не мог идти на компромисс, поэтому научный труд так и не завершил, а теперь уже и поздно это делать...

НА ПЕРВЫЙ САНКЦИОНИРОВАННЫЙ МИТИНГ В ТЕРНОПОЛЕ ПРИШЛО 30 ТЫС. ЧЕЛОВЕК

- Говорят, историю творят те, кто нарушает правила. Что побудило вас "нарушить правила" размеренной жизни тернопольской общины в конце 80-х годов?

- Понимаете, это был особое время. Николай Жулинский, Виталий Дончик, Мирослав Попович, Иван Драч, Дмитрий Павлычко, Владимир Яворивский написали тогда проект программы Народного руха Украины.

- Речь идет про январь 1989 года, когда этот документ был напечатан в "Литературной Украине"?

- Да. И поскольку я прибыл в Тернополь с Киева и был знаком с авторами программы, то говорил своим коллегам, товарищам, что это авторитетные люди, и то, что они предлагают - серьезные, фундаментальные вещи. Так постепенно создавался круг людей, которые поддерживали идею об учреждении организации "Народного движения Украины за перестройку" на Тернопольщине. И вот, в марте 1989 года, ночью, в Союзе писателей Украины в Тернополе мы провели собрание и образовали первую в Украине краевую организацию Народного руха Украины.

- Но, насколько помню, Учредительный съезд НРУ произошел позже?

- Да, но мы еще за полгода до его проведения сделали это. Я тогда входил в совет НРУ.

- Осознавали, на какой рискованный шаг идете?

- И я, и мои собратья понимали, что подвергаем угрозе не только свое пребывание на должностях, но и даже жизнь. Знал, что на работе найдут даже маленькую зацепку, чтобы меня уволить. Никогда не опаздывал, выполнял все скрупулезно, абсолютно никаких замечаний не было, даже портрет на институтской доске почета висел. Но, одновременно, в институт приходили люди в штатском - КГБисты и беседовали со мной. Неизвестные не раз били стекла, угрожали во время ночных звонков. Мы даже по Тернополю ходили вместе, чтобы не побили. Было страшное психологическое давление. Вот тогда я и "заработал" сахарный диабет... Причина - эти постоянные стрессы. Но мы тогда выстояли, несмотря на тот огромный психологический пресс и постоянную угрозу здоровью и жизни.

- Тернополь 80-90-х стал для вас своеобразной стартовой площадкой для дальнейшей политической борьбы?

- Можно сказать так. Меня избрали в члены Всеукраинского оргкомитета по проведению учредительного съезда Народного руха Украины. В декабре 1989-го я стал автором предвыборной платформы НРУ на выборах в Верховный Совет Украины и местные советы. И такая платформа 2 декабря 1989 года была утверждена на первой областной конференции Краевого совета НРУ в Тернополе. Кстати, в этом документе был пункт о восстановлении Украинского независимого самостоятельного государства.

- Я прекрасно помню тот период, митинги на предприятиях, акции неповиновения, воззвания, информационные листки самиздата. И всегда видел вас среди первых в водовороте этих событий.

- Все это было. Мы начали акции протеста против деятельности компартии, московской империи, местного обкома партии. Делали это под сине-желтыми флагами. Каждую среду в местном Союзе писателей в Тернополе проводили собрание Народного руха.

- Об этом знали все в городе, и сразу же после работы сотни тернопольцев приходили к зданию, где продолжались сборы. Помню, как на подоконнике здания Руха стоял громкоговоритель, через который транслировалось все, что происходило внутри.

Поочередно ночевали в помещении Союза писателей и не давали срывать сине-желтые стяги

- Да, во дворе Союза собиралось огромное количество людей, потому что внутри все не помещались. И почти каждую ночь сине-желтые флаги кто-то срывал с дома Союза. В конце концов, мы же знали, что это делает власть, поэтому поочередно ночевали в помещении и не давали срывать эти флаги тем, кому это было поручено делать. А поручения давал горком партии, городской совет, тогдашние их руководители.

- Вспомните хотя бы несколько митингов того времени.

- Мы проводили очень много несанкционированных акций. А первый санкционированный митинг провели на могиле сечевых стрельцов на Микулинецком кладбище в Тернополе 30 июля 1989 года. Тогда, по подсчетам самих правоохранителей, как мы узнали позднее, было до 30 тысяч человек! Там выступал я, Поровский, Червоний, представители делегации из Львова, Ровно, Ивано-Франковска.

Мы добились, чтобы этот митинг был санкционирован, но власть требовала, чтобы на нем не было сине-желтых флагов. Мы согласились на это. Из Львова приехали наши единомышленники. Тех, кто ехал автобусом, останавливали, разворачивали обратно. Но некоторым удалось добраться поездом со спрятанными сине-желтыми флагами. И с Ровно тоже приехали. Так вот, они все с железнодорожного вокзала шли с поднятыми флагами, люди к ним присоединялись и шли на митинг. Мы их встретили на вокзале и вместе пошли на запланированную акцию.

- А как отреагировала на такие обстоятельства милиция?

- Милиция знала, что митинг - санкционированный, но не была готова к тому, что будет столько людей с сине-желтыми флагами. И вот эта огромная колонна двинулась через весь город, а возле могилы сечевых стрельцов мы провели запланированный митинг.

- Что же было после этой акции?

- После того митинга мне добрые люди сказали, что приходили КГБисты в общежитие, расспрашивали обо мне, приказали дежурным следить, когда я прихожу, когда ухожу и тому подобное. Я понял, чем это все мне грозит и сразу же вылетел в Одессу, потому что фактически находился в отпуске.

- И еще несколько слов о другой памятной для многих жителей города акции, которая тоже состоялась в это же лето в Тернополе.

- Речь о 23 августа 1989 года?

- Именно так.

- Мы организовали огромную акцию, которая повлияла на развитие дальнейших событий на Тернопольщине, а возможно - и в Украине. Мы решили выразить свое отношение к 50-летию позорного события - подписанию Акта Молотова-Риббентропа. Решили провести митинг с осуждением этого пакта на Певческом поле. Но власть нам на это разрешения не дала. И когда мы начали митинг, тогдашний руководитель города через мегафон призвал людей разойтись, потому что, мол, митинг несанкционированный. Но мы повытаскивали из карманов ленты с надписью "Гласность по-тернопольски" и завязали ими свои рты. Люди массово начали нас поддерживать, и все двинулись через весь город к обкому.

- Я тоже помню тот момент, когда шел вместе с колонной, с микрофоном в руках, магнитофон фиксировал "интершум", эти антикоммунистические выкрики людей, скандирование. Записывал все эмоциональные "синхроны", но на следующий день, после редакторского вмешательства, по областному радио в эфир пошел ну очень коротенький репортаж об этом событии...

- А ничего другого ожидать и нельзя было. Цензура делала свое привычное дело. Так вот, у железнодорожного моста нам дорогу перегородили милицейские кордоны. Было несколько заслонов из милиционеров, ОМОНовцев со щитами и дубинками. Но люди рассеялись и обошли те границы.

- Я впервые тогда увидел "вживую", как бьют дубинками людей...

- Да, многие тернополяне получили телесные повреждения, были травмированы. А позже собрались на Театральной площади. Начался многолюдный митинг, видно было, что власть боялась, чтобы он не перерос в открытое противостояние, поэтому удовлетворила наши требования - освободила задержанных активистов, позволила выдавать руховскую газету "Терновое поле", тираж которой накануне конфисковали, пообещала не препятствовать в проведении следующих митингов. Также были закрыты уголовные дела против активистов Руха.

- Вы упомянули о газете, где она печаталась?

- Газету мы издавали подпольно, аж в Вильнюсе. Редактором ее был ныне уже покойный Левко Крупа, сын которого теперь заместитель председателя Тернопольского облсовета. Ездили в Прибалтику, отбирали тиражи, иногда тайно поездом передавали и распространяли газету уже здесь. Кстати, я до сих пор храню несколько экземпляров этой газеты.

КАК ДЕМОКРАТИЧЕСКОМУ КАНДИДАТУ ВЫШИВАНКУ РЕТУШИРОВАЛИ

- В то время руховцы принимали активное участие в выборах в Верховный Совет СССР. Расскажите об этом.

- Это было в марте 1989 года. В Тернополе на округе сошлись Роман Громьяк - завкафедрой украинской литературы пединститута и директор хлопчатобумажного комбината Светлана Гурарье. Понятно, что руховцы поддерживали Громьяка. Кстати, о мне тогда газета "Известия" писала, что я грубо оскорбил женщину, кандидата в депутаты Верховного Совета СССР, потому что спросил, почему она более сорока лет живет на Тернопольщине и не научились разговаривать на украинском языке? Но победил таки Роман Громьяк.

- А помните, как областная газета заретушировала рукава вышитой рубашки у кандидата в депутаты Романа Громьяка, чтобы он не выглядел таким уж "националистом"?

- И это был просто смешно, ибо они не заретушировали воротничок, и все это выглядело просто комично, в конце концов, "ретушь" не помешала пану Громьяку стать народным депутатом СССР.

- В настоящее время, уже в 1990 году, началась избирательная кампания в Верховный Совет Украины. Руховцы тоже принимали в ней активное участие?

Власть чувствовала, что сам Рух является предвестником, предтечей независимой Украины, поэтому и делала все, чтобы противостоять любым демократическим проявлениям

- Да, Рух тогда был мощной массовой организацией на Тернопольщине. Он объединял большинство общественных организаций, обществ, даже первичные ячейки Хельсинского союза тоже входили в Народный Рух. Выдвигали кандидатуры. И вот, идут сборы в облэнерго. Все знали, что там будут выдвигать местного руководителя. Но был и другой сценарий. Когда уже обсудили кандидатуру этого руководителя, все шло по обкомовскому сценарию, прозвучало привычное "будут еще кандидатуры по выдвижению в кандидаты в депутаты Верховного Совета Украины", я поднимаюсь и предлагаю свою кандидатуру. Это был шок. Президиум собрания что-то начал говорить, что это не по регламенту, туда-сюда. Но люди в зале начали шуметь. Дали мне слово. Я начал свое выступление, слишком много было вопросов, я отвечал. Люди предложили, чтобы голосование было открытым, и две трети проголосовало за меня. Это было неожиданностью и ударом по номенклатуре обкома партии. Но меня не хотели регистрировать, искали какие-то нарушение, зацепки. Власть чувствовала, что сам Рух является предвестником, предтечей независимой Украины, поэтому и делала все, чтобы противостоять любым демократическим проявлениям среди жителей края.

- А какова была ситуация на других округах с кандидатами от Руха?

- Так же, как и со мной. Мы тогда организовывали пикеты обкома партии, много людей нас поддерживали, напряжение росло. Власть уступила, нас зарегистрировали. Вот так Мария Куземко, Левко Гороховский и я были зарегистрированы в качестве кандидатов в депутаты Верховного Совета Украины. Так мы после выборов и стали народными депутатами.

ПРО "КУХНЮ" ПЕРВОЙ ОППОЗИЦИИ В ПАРЛАМЕНТЕ

- Интересно узнать о "кухне" Народного Совета, действиях этой первой оппозиции в Верховном Совете Украины.

- Перед первым пленарным заседанием Верховного Совета мы, депутаты-руховцы от Тернопольщины, Ивано-Франковщины и Львовщины собрались в кабинете Вячеслава Чорновила во Львове (он тогда был председателем Львовского областного совета). Там мы обсуждали нашу тактику и программу действий в ВС. Сошлись на том, что на повестку дня еще рано выносить вопрос о независимости Украины, поскольку коммунистическое большинство обязательно это провалит.

Решили, что сначала надо вести речь о государственном суверенитете Украины. И уже на первом пленарном заседании на повестку дня внесли пункт о принятии Декларации о государственном суверенитете Украины. Обсуждение этого предложения продолжалось на протяжении двух месяцев! Шла бескомпромиссная борьба за каждое предложение, абзац, запятую или точку.

- Это был период, когда подобную декларацию уже приняла Россия, прибалтийские государства провозгласили самостоятельность, как на это все реагировали в Верховном Совете?

- Мы неоднократно с парламентской трибуны говорили об этом, но коммунистическое большинство оказывало всевозможное сопротивление. Дискуссии были очень горячими, я тоже не раз выступал с трибуны парламента. И тут случается непредвиденное. Председатель ВС Украины Владимир Ивашко, по сути, сбегает в Россию и там становится одним из секретарей ЦК КПСС. Даже тогдашние коммунисты оценивали этот шаг как предательство, они были очень растерянными. Ему на смену, после Ивана Плюща, который исполнял обязанности главы парламента, пришел Леонид Кравчук.

- Эта фигура была, насколько известно, неоднозначной для депутатов, да и для многих избирателей.

Было зафиксировано: Украина - национальное государство - термин, которого не было даже в Конституции 1996 года

- Именно так. Помню, как уже позже, когда многие депутаты выступали против Кравчука, то пели: "Кравчучок-кравчучок - пташечка, полетишь, полетишь ты до Івашечка!". И вот тогда, когда было восемь вариантов декларации, мы таки сумели "протащить" свой вариант этого важного документа, где было записано, что это не Декларация о государственном суверенитете УССР, а Декларация о государственном суверенитете Украины. И было там зафиксировано: Украина - национальное государство - термин, которого не было даже в Конституции 1996 года.

- В чем была новизна этого документа?

- Впервые говорилось о верховенстве законов Украины, службе в армии только на территории Украины, об экономической независимости, подчинении силовых структур, армии, флота только украинским органам власти. А перед Верховным Советом в те дни собирались десятки тысяч людей.

- Хочу попросить вас вспомнить 16 июля 1990 года.

- В тот день, где-то в 17 часов мы проголосовали за постановление, я даже помню его номер - 5612, о провозглашении государственной Независимости Украины. Это был огромный триумф. Когда вышли из Верховного Совета, люди нас брали на руки, качали. На местах массово начали сооружать памятные знаки в честь этого события.

Первый из таких памятников поставили и здесь, неподалеку - в Петрикове, возле Тернополя. А в августе 1990 года отмечали 500-летие украинского казачества на Хортице. Шла десятикилометровая колонна из Хортицы в Запорожье. Был такой общий подъем, триумф.

РЕВОЛЮЦИЯ НА ГРАНИТЕ И БУШ В ВЕРХОВНОЙ РАДЕ

- Но пришло правительство Масола...

- Да, пришло правительство Масола, председателем Верховного Совета стал Кравчук. Началось торможение принятия Конституции в соответствии с Декларацией. И началась студенческая голодовка. Это был октябрь 1990 года. Семь депутатов Верховного Совета, среди которых - трое из Тернополя, выходили на майдан к студентам. Мы, пользуясь депутатской неприкосновенностью, возглавляли все походы студентов, шли с ними в первых рядах на заводы, высшие учебные заведения. Многие не верили, что студенты поддержат тех, кто начал голодовку на тогдашней площади Октябрьской революции. Но студенты после наших визитов перелезали через окна на первых этажах общежитий (центральные двери были в такие моменты всегда закрыты) и присоединялись к нам. Проводили митинги перед вузами, после которых много юношей и девушек поддержали Революцию на граните.

- Это были стихийные события, существовала определенная стратегическая программа?

- Сценарий развития этой революции разрабатывала небольшая группа людей во главе со Степаном Хмарой, где был и я. И вот наступил такой момент, когда стало очевидно, что состоится студенческое пикетирование здания Верховного Совета. Утром, когда туда были подтянуты силовики, мы начали там митинг, было очень много киевлян, приезжих. Мы таким образом отвлекли внимание властей и соответствующих служб. А тем временем, согласно плану, на Майдане студенты начали оперативно устанавливать палатки, охрану, движение транспорта было перекрыто. Корреспонденты, в том числе и зарубежные, все это снимали, священники пришли, выступал, помню, Олесь Гончар, позже - известные артисты. Даже устраивали студенческие венчания на Майдане. С Тернополя там вместе со Степаном Хмарой и со мной постоянно были народные депутаты Мария Куземко и Левко Гороховский.

После этого Верховный Совет вынужден был идти на уступки студентам. Масол ушел в отставку. Было требование не подписывать новый союзный договор до принятия новой Конституции Украины. Кстати, это сыграло решающую роль в развале СССР.

Коммунисты, так называемая "группа 239", боялись заходить через парадный вход в Верховный Совет, только через черный ход. Фактически, подписание этого договора было перенесено на сентябрь.

- Примерно в те дни в Верховный Совет пришел президент США и, как тогда показали по телевидению, вы его встретили с плакатом?

Цель визита Джорджа Буша-старшего была четкая - убедить народных депутатов в нецелесообразности выхода Украины из СССР

- Так, 3 августа 1991 года в Верховный Совет Украины приехал Президент США Джордж Буш-старший. Цель его визита была ясна - убедить народных депутатов в нецелесообразности выхода Украины из СССР. Перед тем он побывал в Москве, и мы уже догадывались, что он будет говорить в сессионном зале. И вот мы вдвоем с тогдашним депутатом Верховного Совета СССР Георгием Петруком-Попиком из Тернопольщины подготовили плакат, на котором было написано: "Украине не ваши доллары нужны, а свобода". И когда Буш с трибуны начал выступать, мы развернули этот плакат, что озадачило оратора, он стушевался, начал путаться в словах - не знал, чего ждать дальше.

ГКЧП И СИНЕ-ЖЕЛТЫЙ СТЯГ В ВС

- А дальше было ГКЧП...

- В первые дни ГКЧП мы призвали народ к массовому неповиновению - не выполнять приказы и распоряжения путчистов. Заседала и Народная Рада в Союзе писателей, а в Верховном Совете - президиум ВСУ.

К нам приходили Владимир Яворивский, Лесь Танюк, Дмитрий Павлычко, которые были членами президиума. Они информировали о ходе заседания. Президиум тогда выступал за поддержку ГКЧП, но оно провалилось.

- Опишите канун памятного события и, собственно, что происходило в тот день, 24 августа 1991 года в Верховном Совете?

Кравчуку кричали - предатель, долой с трибуны! Но он этого словно не слышал

- 23 августа на согласительном совете было решено проголосовать за принятие Акта провозглашения независимости Украины. Мы требовали отставки председателя Верховного Совета Украины Леонида Кравчука, который своими действиями, по сути, поддерживал ГКЧП, хотели распустить президиум Верховного Совета, избрать новый, запретить компартию и национализировать ее имущество. Но этого не было сделано. Потому что нас было меньше. Эти все предложения я озвучивал в парламенте. Кравчуку кричали - предатель, долой с трибуны! Но он этого будто не слышал.

Так вот, мы предварительно договорились с Кравчуком, что после обнародования Акта провозглашения независимости Украины мы внесем в зал сине-желтый флаг. Он это отрицал. Тогда мы сказали, что внесем тот флаг, с которым украинцы в Москве отстаивали демократию, Ельцина, боролись с ГКЧП. Тогда Кравчук сказал, что если это тот флаг, то пусть будет так. Но, кроме этого флага, мы изготовили огромный сине-желтый стяг. И 24 августа мы сначала внесли в зал тот флаг, который был в Москве. А потом начали вносить то огромное полотнище. Вход в Верховный Совет сразу перекрыла охрана. Народ двинулся по улице ко входу, началась давка. Дмитрий Павлычко сказал Кравчуку, что народ выламывает двери, могут штурмовать Верховный Совет. Тогда Кравчук ответил, что пусть вносят и тот флаг.

- Какие ощущения были в тот момент, когда внесли украинский флаг?

- Это удивительное состояние души, слезы на глазах, радость, многие депутаты хотели коснуться этого флага, мы вышли к трибуне Верховного Совета и спели гимн сечевых стрельцов - "Ой у лузі червона калина". Стояли вместе с Чорновилом, Поровским и пели. Именно этим мы хотели показать бессмертие той мечты, за которую еще 100 лет назад гибли украинские сечевые стрельцы, и отдавали и по сей день отдают свою жизнь патриоты, защитники Украинского Государства...

Олег Снитовский, Тернополь.

Фото автора и из личного архива Владимира Колинца.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-