Саммит G20: Украины не было, но она там была

Саммит G20: Украины не было, но она там была

Аналитика
2331
Ukrinform
Общая стратегия Кремля оказалась провальной. Менять ее поздно, уступить – катастрофа

Той куцой публичной информации о переговорах по украинскому и сирийскому вопросах, которые провели на саммите G20 Обама, Меркель, Олланд, Мэй и Путин, вполне достаточно для вывода: никаких твердых договоренностей нет. Ни Запад, ни Россия ничем важным в своих позициях не уступили. Для примера: Франсуа Олланд говорит, что «нормандский формат» важен, и «мы договорились организовать в ближайшие недели встречу между Германией, Францией, Россией и Украиной», а Дмитрий Песков, пресс-секретарь Путина, ему фактически отрицает, заявляя, что Россия пока не определилась с участием во встрече в «нормандском формате» по урегулированию ситуации на Донбассе.

Санкции не ПОСЛЕ, а ДО саммита

Коллективный Запад вел на саммите переговоры с Путиным с позиции силы. Европа не отказалась от «нормандского формата», как того хотел Кремль, чтобы устранить Украину от процесса. И это при том, что в Европе есть влиятельные деловые и политические силы, которые кровно заинтересованы в нормализации отношений с Россией – это следствие крепких российско-европейских отношений в предыдущие десятилетия и даже века. А США, которые не имеют традиции таких отношений, вообще прибегли к почти силовому демонстративному шагу – введению новых санкций, которые затронули «Газпром», не ПОСЛЕ, а ДО саммита. Если бы американцы надеялись или были сильно заинтересованы в каких-то уступках со стороны России, то с санкциями подождали бы и ввели их только в случае, если переговоры Путина и Обамы не дали бы американцам того, чего они хотели. А так, получается, чистая политика силы: жесткие санкции не после, а до переговоров.

Все это очень хорошо для Украины и очень печально для России. Общая тенденция развития отношений России и Запада (а именно они являются определяющей важными для Кремля) является негативной для России, и переломить ее на саммите G20 Путину не удалось. Постепенно наступает время сполна расплачиваться за провальную стратегию, выбранную Кремлем во внешней политике.

Суть этой стратегии в том, что Кремль, проигрывая экономическое соперничество и учитывая реальную перспективу масштабного внутреннего социально-экономического кризиса, который угрожает прочности политического режима, решил задействовать тот единственный аргумент, в котором он действительно силен и может как минимум на равных соперничать с Западом – открытая война.

Но уникальная (действительно «гибридная») особенность войны, развязанной Россией, заключается в том, что Россия воюет, то есть – ее солдаты в кого-то стреляют и получают пули в ответ, а вот Запад – главный противник Кремля в этой войне - не воюет. Кремль решил, что свою военную мощь он продемонстрирует на слабых Украине и сирийской оппозиции, которая должна быть стопроцентной гарантией победы, а Запад, потрясенный победой, поступится частью своего влияния в мире в пользу России.

Каждая стратегия имеет свои преимущества и свои недостатки. Стратегия войны тем плоха, что забирает возможность отступления, то есть – свободу действий, свободу маневра. Начав войну – должен идти до конца, напрягать все силы для победы. И если этих сил окажется недостаточно – тогда катастрофа.

Рубикон Путина

Решившись на войну, достигнув этим определенных успехов, Россия одновременно перешла черту, за которой у нее уже нет возможности маневра. Пока пушки молчат - можно договариваться, в чем-то уступать, что-то выторговывать. Когда же пушки «заговорили» - дипломатия замолкает, дело решает сила оружия. Таков закон войны, неподвластный воле любых правителей, и который, конечно же, не отменяется только потому, что войну кто-то хитро назвал «гибридной». Все эти новоязовские метафоры-прилагательные, а существительные и глаголы остаются неизменными во все исторические времена: идет война, в которой есть или победа, или поражение – полное или частичное.

Невозможность маневра – это ситуация, когда малейшее отступление, малейшая уступка становится проигрышной, ибо ведет только к одному – к поражению. Поэтому – никаких уступок, никаких признаний своих ошибок или незаконных действий! Древняя логическая и универсальная тактика поведения в любых жизненных или исторических ситуациях, когда некуда отступать. В похожую ситуацию когда-то, на пике побед, попал Наполеон: когда почти вся Европа оказалась под пятой французского императора, некоторые его соратники, понимая, что невозможно победить, воюя с чуть ли не всем миром, предлагали ему заключить общий мир, уступив часть уже добытого, чтобы сохранить остальную. Наполеон ответил в том смысле, что его враги - другие европейские монархи - занимают свой трон по праву рождения, им можно уступать, потому что это не приведет к потере ими власти, а вот он, Наполеон, получил свой трон силой и будет занимать его лишь до тех пор, пока побеждает, поэтому он лишен возможности чем-то уступать. И Наполеон совершенно правильно оценивал ситуацию, поэтому продолжал неуступчивую наступательную военную политику, пока не свернул себе на ней шею, хотя и был весьма хорошим и даже гениальным правителем, куда там до него Путину.

Владимир Путин сегодня оказался в ситуации, когда каждая уступка с его стороны – это новый гвоздь в его политический гроб. «Рубикон перейден!» - вслед за Юлием Цезарем может сегодня сказать Путин. Можно подискутировать, когда именно он его перешел - в марте 2014 года, аннексировав Крым, или тогда, когда не смог преодолеть сопротивление Украины на Донбассе. Но это уже нюансы и вообще другая тема.

Украина дала Западу возможность маневра

Вот интересно, какая «мудрая» голова в Кремле решила, что успешной будет стратегия стрелять и бомбить одних (Украина, Сирия), а уступят другие, которых НЕ бомбят и НЕ стреляют – США и Европа? А именно такой сегодня вырисовывается ситуация: Россия хочет добиться от Запада уступок, применяя оружие против Украины или сирийской оппозиции. Конечно, случилось то, что случилось: Запад не воюет, ему не грозит социально-экономический кризис, терактам противостоит и массовую эмиграцию выдерживает, а потому он сохранил свободу маневра. США, к примеру, не спешат бросать своих солдат в Сирию. Они могут выбирать среди множества вариантов: 1) не мешать россиянам вступать в пагубную трясину сирийской гражданской войны, 2) поддержать военную операцию Турции, 3) дать оружие сирийским повстанцам, 4) договариваться с Россией, 5) давить на Иран, 6) поддержать правительство Ирака, 7) усилить армию Саудовской Аравии, 8) попробовать поискать союзников среди курдов, и тому подобное. Наконец – махнуть на все рукой и отдать России Сирию, от чего США не перестанут быть сверхдержавой с сильнейшей в мире экономикой. А вот Россия, применив непосредственно, а не через, скажем, курдов или Асада военную силу, столько вариантов уже не имеет. Собственно, они свелись теперь к одному: победить врагов Асада, чтобы тот и дальше властвовал в этой стране.

Ничего особенно умного или хитрого в российской стратегии нет и не могло быть. После военной победы русского оружия, а такой было бы согласие (фактически – капитуляция) Украины на аннексию Крыма и «особый статус» Донбасса, война должна была закончиться, наступил бы мир, а значит – снова появилась бы в России возможность маневра, главными снова стали бы российские дипломаты, которые на переговорах с Западом вели бы речь о закреплении результатов победоносной войны - нового, выгодного России, расклада геополитических сил в Европе и мире. Кремль, как сегодня Запад, тоже мог бы никуда особо не спешить.

Однако мира нет. Война продолжается – и в Украине, и в Сирии. И Россия расплачивается за отсутствие возможности маневра на дипломатических переговорах с Западом, который, пользуясь ситуацией, постепенно, но неумолимо усиливает давление на Кремль. Такую выгодную возможность Западу обеспечила Украина.

Украины не было на саммите «двадцатки», Обама, Меркель, Олланд, Мэй, Путин говорили об Украине без Порошенко, но Украина самим фактом своей неуступчивости России, тем, что она не дает Кремлю возможности перейти в отношениях с Западом от состояния войны к состоянию мира, является как минимум полноправным участником любых переговоров, когда речь идет об украинском вопросе. Это общее достижение все тех украинцев – и среди властной элиты, и среди солдат на фронте, которые активно сопротивляются российской агрессии. Потому что именно они стали самой большой, и пока непобедимой для Кремля, преградой к реализации кремлевской стратегии. Именно отчаянное сопротивление украинцев обеспечило Западу свободу маневра и лишило Россию такового. А также, кроме украинцев, это заслуга сирийских повстанцев против режима Башара Асада, которые не сдаются и продолжают борьбу под беспощадными бомбардировками российской авиации.

Юрий Сандул, Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-