Михаил Гончар, эксперт, руководитель Центра «Стратегия XXI»
Истерика Нафтогаза навредила не меньше, чем решение Минэкономразвития
23.09.2016 12:30 590

- О европейцах. Речь идет о том, что в Брюсселе от нас требуют быстрой реформы, не осознавая до конца, с какой махиной, которую олицетворяют «Нафтогаз» и его дочерние компании - «Укртрансгаз», «Укргаздобыча» - они имеют дело. Ничего подобного по масштабам существующей газовой инфраструктуры в ЕС просто нет. Они не в полной мере представляют себе масштаб задачи, на которую накладывают европейский шаблон. Наша ГТС - это не словацкая с 4-5 трубами, 4 газокомпрессорными станциями и парой газохранилищ. У нас гораздо больше всего - и труб, и газокомпрессорных станций, и подземных хранилищ газа. От нас требуют быстрого реформирования, хотя в странах ЕС оно тоже не было быстрым. Как его делать - четкого представления нет ни у нас, ни в Брюсселе. Есть европейские шаблоны и попытки, что называется, на ходу что-то сделать. И когда закладываются сверхожидания быстрых результатов, то получается то, что и получилось - нелепо, непрозрачно и скандально.

Теперь к сути конфликта, который выглядит как корпоративный. Хотя он не является сугубо корпоративным. Несмотря на серьезные достижения нынешнего руководства «Нафтогаза», им сделаны и серьезные системные ошибки. Возможно из-за непонимания, образно говоря, матчасти. Практически, после смерти в 2015 году Александра Тодийчука, одного из заместителей Андрея Коболева, отвечавшего в правлении «Нафтогаза» за инженерно-техническую часть, не осталось тех, кто досконально разбирается в ГТС, ПХГ.

- Он был представителем общественности, назначенным по квоте Майдана.

- Он, прежде всего, был технарь, в отличие от других. Можно быть гениальным знатоком финансовых потоков, инвестиций, в совершенстве знать определенные правовые аспекты, но при этом не понимать «физику процессов». В основе НАКа лежит матчасть - ГТС. Она может существовать без НАКа, как собственно и было до 1998 года, но НАК не может функционировать без ГТС. Газотранспортная система - это целостный, интегрированный организм, благодаря которому и осуществляется газовый бизнес. Не бизнес является базисом, а инфраструктура, которая обеспечивает его. Потому что газ - не сосиски, газ - это специфический товар, который может быть доставлен потребителю с помощью системы газопроводов. Непонимание, как работает матчасть, желание быстро достичь результатов, которые наметили где-то там в Брюсселе, а в Киеве недостаточно компетентные чиновники и менеджеры быстренько подмахнули и согласились, чтобы удовлетворить брюссельские прихоти быстрых реформ и киевские - быстрых денег. Именно это привело к такому результату.

- То есть вы считаете, что у сотрудников «Уктрансгаза» были причины для недовольства?

Традиционная практика нафтогазовского руководства заключалась в том, что «дочерние» держались на остаточном принципе финансирования

- Да. Не просто недовольство, а причина для серьезного протеста, который они длительное время в себе подавляли, следуя определенной корпоративной этике и субординации. Потому что «Укртрансгаз» - часть «Нафтогаза», как бы там не было. По сути, несмотря на 2 года трансформации «Нафтогаза», отношение к дочерним компаниям практически не претерпело изменений. Традиционная практика нафтогазовского руководства заключалась в том, что «дочерние» держались на остаточном принципе финансирования. То есть все деньги скидывались в НАКовский корпоративный «общак», а потом «Нафтогаз», прежде всего, платил долги «Газпрому» или еще раньше - туркменам, а из того, что остается, начинает распределять. Ну, прежде всего, себя не забывает, а потом по остаточному принципу дочерним компаниям. Так было и с ГТС. Это как раз и стало причиной, почему мы пошли с протянутой рукой в Брюссель - дайте деньги на модернизацию ГТС. Потому что те деньги, которые зарабатывались ГТС в лице компании «Укртрансгаз», как за транспорт газа внутри страны, так и за транзит, шли в тот же самый «общак» и успешно проедались. Парадокс заключается в том, что времена изменились с 2014 года - пришло новое, европейски ориентированное, образованное руководство. Но практика держать «Укртрансгаз» на голодном пайке осталась. В этом году под угрозой оказалось выполнение текущих ремонтов, регламентных работ, особенно в контексте подготовки к отопительному сезону. Ну и сама модель корпоративного реформирования вызывает много вопросов в том виде, в котором она существует в представлении менеджеров «Нафтогаза». Монополия никогда себя не способна реформировать с помощью конкурентной модели.

- Вы имеете в виду маневры при реформе?

- Что в конечном счете мы должны получить в результате реформирования «Нафтогаза» и имплементации третьего энергопакета?

- Конкуренцию.

- Точно. Каждый потребитель получает не просто право, но и реальную возможность выбрать себе того или иного поставщика газа. Монополия, которая существовала и существует на рынке газа со стороны «Нафтогаза», должна быть ликвидирована. Конечно, это не произойдет одномоментно, будет идти постепенно. Но согласно схеме, которая сейчас внедряется по алгоритму, предложенному 2015-го «Нафтогазом», получив карт-бланш со стороны предыдущего правительства, мы получаем как минимум сохранение монопольных позиций «Нафтогаза». Почему? Потому что «Нафтогаз» сохраняет в себе «Укргаздобычу» - добыча, хотя, если мы говорим об анбандлинге, то «Укргаздобыча» также должна быть выделена в самостоятельное государственное предприятие, которое через ряд трейдеров будет продавать свой газ игрокам рынка. А у «Нафтогаза» должна остаться роль крупнейшего трейдера или торгового дома. При этом газотранспортная система в виде «Укртрансгаза», становясь самостоятельным субъектом, руководствуется в своей деятельности принципом свободного доступа трубопроводных мощностей для всех, кто нуждается в этих трубопроводных мощностях для осуществления своего бизнеса.

- Как это реально происходит?

- Картинка конкурентного газового рынка выглядит гармонично, если есть добывающие компании - государственная «Укргаздобыча», и ряд частных добывающих компаний, есть независимый транспортный оператор «Укртрансгаз», и есть группа трейдеров, в том числе и «Нафтогаз». И все они вместе взаимодействуют через ГТС, которая открыта для всех, в том числе, и для третьих сторон. Скажем, приходят какие-то зарубежные компании, которые также хотят напрямую работать на украинском рынке. Реформа должна обеспечить принцип свободного доступа как к трубопроводным мощностям, так и подземному хранению газа.

Что получается на самом деле, и почему мне кажется, что руководство «Нафтогаза» несколько обнаглело? По-сути, они обеспечили себе на будущее пролонгацию существующего статус-кво, потому что «Нафтогаз», оставляя в себе «Укргаздобычу», остается основным заказчиком услуг с обоих концов трубы. То есть монополия сохраняется.

Есть немало хитрецов, которые хотят раздерибанить «Укртрансгаз» как интегрированный, целостный, комплексный организм, образно говоря - отколупать изюм из булочки

- То есть никакой третий пакет - это не третий пакет?

- Так выглядит Третий пакет по-украински. Я подчеркну, что никто подобного масштаба систему в Европе не реформировал. Поэтому к нам пытаются применить определенные европейские шаблоны, мы делаем это впервые, право на ошибку есть у каждого. Другое дело, что есть и дефицит коммуникаций, и дефицит координации. Например, у нас нет профильного вице-премьера, это для меня удивительно. А он должен был бы быть, потому что координация имеет важное значение. Нужно, чтобы был и независимый регулятор, а у нас его нет. Закон о рынке газа приняли в конце апреля 2015 года, а закон о независимом регуляторе, который должен идти в пакете вместе с законом о рынке газа и законом о рынке электроэнергии, то есть триединый пакет, только сейчас - через 1,5 года. И это тоже одна из причин, почему возникла ситуация, когда что-то двинулось вперед - корпоративное реформирование НАКа, а что-то отстало - система государственного управления отраслью, которая так и не создала вовремя независимого регулятора. Поэтому и произошел системный сбой - в данном случае решение Министерства экономики было неадекватным с точки зрения процедуры.

- К сожалению, медиатрескотня, которую поднял НАК, навредила не меньше, чем неуклюжие действия Министерства экономразвития. Я не юрист, но, проведя обсуждения, понял, что те страшилки, которые там рисовал Коболев, юридической основы не имеют. Но они могут иметь другое неприятное последствие, а именно - такие вольные трактовки способны затянуть процесс арбитражного разбирательства в Стокгольме по транзитному контракту. Решение Минэкономики хоть и непутевые, но они никоим образом не затрагивают транзитный контракт. Однако «Газпром» может воспользоваться этой ситуацией для обоснования необходимости дополнительного времени для того, чтобы понять, что, мол, происходит в корпоративном управлении нашего партнера по контракту компании «Нафтогаз», а это может стать поводом для «Газпрома» для затягивания арбитражного разбирательства.

Далее, что касается темы «не пускать европейцев». Я думаю, что это тоже преувеличение. Не исключаю того, что в системе «Нафтогаза» и «Укртрансгаза» могут быть люди, которые придерживаются подобных подходов - метастазы Фирташа еще не все зачищены. Это так, но ключевые менеджеры отрасли прекрасно понимают, что, не достигнув консенсуса с ведущими европейскими партнерами, нам трудно будет обеспечить более-менее нормальное будущее для ГТС, и для транзита через Украину. Кроме этого, проевропейское руководство НАКа почему-то не смогло за два с лишним года построить хотя бы одну газоизмерительную станцию на украинско-российской границе. Ведь, если речь идет о переносе точки сдачи-приема газа с западной на восточную границу Украины и о возможных вариантах интеграции ГТС Украины с центрально-европейскими сетями, то необходимо оборудовать ГТС на востоке газоизмерительными станциями. Без этого никто из европейских партнеров серьезно к нам не будет относиться.

- Я называю гибридными друзьями бюрократов из Брюсселя и Берлина, потому что, с одной стороны, они нас тычут в Третий энергопакет, в наши обязательства по Энергетическому Сообществу, реформы энергосектора и говорят, что мы это должны выполнять быстро и незамедлительно, потому что мы взяли обязательства, а с другой стороны - они продолжают вести разговоры о реализации Северного потока-2 с россиянами. Этот проект способен если не обнулить, то минимизировать транзит через Украину. То есть одной рукой они нас давят, другой рукой помогают нашему врагу. И это вместо того, чтобы занять принципиальную позицию, что Северный поток-2 невозможен, потому что он в принципе не соответствует Третьему энергопакету, раз. Второе, любые разговоры с Россией со стороны Европы о Северном поток-2 будут возможны только после того, как Россия вернется в правовое поле соблюдения международных норм и правил поведения, уберет свои вооруженные силы с территории Украины и восстановит статус-кво. Третье, статья 274 Соглашения об ассоциации обязывает Стороны - и Украину, и ЕС - прилагать усилия для содействия использованию инфраструктуры передачи и хранения газа и, в случае необходимости, проводить консультации друг с другом или координировать свои действия в отношении развития инфраструктуры. С целью дальнейшей интеграции рынков энергетических товаров каждая Сторона должна учитывать энергетические сети и возможности другой Стороны. Вот это почти цитата. Поэтому, в Брюсселе должны смотреть на Северный поток -2 только через призму ГТС Украины. Если у нее не хватает свободных мощностей для удовлетворения европейских нужд, тогда можно строить дополнительные мощности, если есть профицит, то тогда, соответственно, по духу и букве указанной статьи - использовать ГТС Украины.

- Это не прерогатива корпоративных субъектов ставить такое условие.

- Да, это прерогатива политического уровня отношений. Но если бы Европейская комиссия, которая требует от нас соблюдения Третьего энергопакета, поставила российской стороне такое условие, тогда для нас была бы понятна позиция.

Транзит через Украину в принципе сохраняется, он, конечно, не сохранится в том объеме, который был когда-то - свыше 120 млрд кубов в год, будет где-то 60-70 миллиардов, но и это хорошо - половина сохраняется практически. Но когда нас ставят в положение, что, мол, вы там реформуйтесь, а при этом ведутся переговоры с «Газпромом», который заявляет, что, да, транзит через Украину сохранится в объеме 15 миллиардов куб. метров, то мы же прекрасно понимаем, что 15 млрд куб. метров транзита через ГТС, которая рассчитана на 140 с лишним миллиардов транзита, означает, что она будет априори убыточна, неэффективна. И это означает, что наши европейские друзья потом разведут руками и скажут, ну, что же, мы не будем инвестировать в такую убыточную систему, делайте с ней, что хотите. То есть эти два процесса должны быть взаимосвязаны. И как раз именно в «Укртрансгазе» это понимают, потому что лучше всего понимают те, кто имеет дело с матчастью.

«Укртрансгаз», будучи загнанным в угол в рамках корпоративной системы, понял, что все дошло до ручки. И в случае, если они не получают финансирования, достаточного для того, чтобы выполнить необходимые объемы подготовительных работ, ремонтных работ, то потом зимой, если произойдет какой-то сбой, пальцем покажут на них, что вы виноваты, вы не подготовились. Это, вероятно, тоже одна из причин, почему Коболев так громко кричит о возможном срыве отопительного сезона, потому что это результат недостаточного корпоративного взаимодействия и координации, если вдруг случатся какие-то чрезвычайные ситуации.

- Еще Андрей Коболев говорил, что от него требуют закачать 17 млрд кубов, хотя он говорит, что достаточно 14,5 млрд, он, мол, жаловался, что тогда мы вынуждены будем покупать у россиян.

- Если мы делаем расчет по модели прошлого или позапрошлого года, и учитываем, что потребление газа у нас еще больше сократилось, по сравнению с 14-м и 15-м годами, то в принципе да - 14,5-15 миллиардов - этого достаточно. Но никто никогда не знает, кроме Господа Бога, какой будет зима, и поэтому соответствующий резерв на всякий случай нужно иметь. Оптимизм Коболева базируется на том, что когда мы вышли с прошлого отопительного сезона, то в газохранилищах оставалось еще два с лишним миллиарда неиспользованного газа. А осенью прошлого года тоже хватало «воплей и соплей» о том, что газа мало, тогда закачали где-то порядка 17 млрд, а в «Газпроме» настаивали, что должен быть где-то 19 млрд как минимум. Но в конце концов, того газа хватило, и два с лишним миллиарда кубов автоматически перешли на новый зимний период. Поэтому здесь логика есть, но сделать метеопрогноз на всю зиму невозможно. Однако, если мы взглянем на эти два последние года, то придем к выводу, что нам помогало метеоклиматическое явление Эль-Ниньо (мальчик), которое делало европейскую зиму теплой. Сейчас ситуация такова, что на смену Эль-Ниньо может прийти Ла-Нинья (девочка), оно не придет сразу, может быть определенный переходный период - год или два, и поэтому зима становится еще более непредсказуемой. Возможно, она может быть такой как последнее лето - резкие переходы от дождей и прохлады к адской жаре, потом опять прохладно. Вот и зима может быть такой - в среднем теплой, но с резкими температурными экстремумами - подобно тому, как летом была адская жара, так и может быть мороз ниже минус 30-ти. В целом газа хватит, но на пиках холодов может быть недостаточно газа для обеспечения потребления, которое скачкообразно вырастет. Надо рассчитывать и на такой сценарий, иметь дополнительный резерв газа именно на эти пиковые периоды, а тем более - если эти пики придутся, например, не на декабрь месяц, а на начало февраля, когда уже газохранилища так или иначе выкачаны. Поэтому есть такая пословица: запас беды не чинит.

Позволить монополии самой себя реформировать приведет лишь к ее трансформации в новую монополию

Нужно также говорить и европейцам, и россиянам: если вы так сильно обеспокоены, то пожалуйста, вы можете закачать свой газ в наши газохранилища, потому что половина мощностей свободная. Или же давайте нам кредит, мы купим дополнительный газ и закачаем. Поэтому, опять же, встает вопрос, что в Украине нет должностного лица, которое олицетворяло бы собой энергетическую вертикаль власти. Либо профильного вице-премьера с соответствующими полномочиями, либо какого-то специально уполномоченного правительства. Поскольку таких лиц нет, правительство перебросило это на корпоративный сектор. Корпоративный сектор действует согласно корпоративной логике. Нынешнему руководству «Нафтогаза» можно поставить прижизненный памятник за ноль импорта газа из России и дефирташизацию НАКа. Но, тем не менее, их нужно держать в рамках, потому что позволить монополии самой себя реформировать приведет лишь к ее трансформации в новую монополию, которая может иметь импозантный вид, с европейским макияжем, но будет делать то же самое.

Лана Самохвалова, Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-