Жизнь на пределе выносливости: впечатления европейцев после поездки на Донбасс

Жизнь на пределе выносливости: впечатления европейцев после поездки на Донбасс

Репортаж
1822
Ukrinform
«Это не была делегация от Европейского парламента... Но мы поехали, чтобы засвидетельствовать солидарность нашим украинским друзьям»

Поздний вечер – наш самолет садится в Днепропетровске, все здесь говорят: Днепр. Едем к военному госпиталю им. Мечникова. В течение последних 28 месяцев, с мая 2014-го, из всего региона сюда поступили 12 тысяч раненых на войне. 1,3 тысячи из них имели рваные раны после взрывов, большинство – с пулевыми ранениями. 40% из поступивших нуждались в интенсивной терапии, проведены 3 тысячи операций. Это – статистика. 

В маленькой комнатке для посетителей сидят раненные, у них на ногах металлические обручи и проволока, поддерживающая повязки. Уточнение – врачи избегают ампутации всеми возможными способами. Спасают и реабилитируют ноги и руки даже тогда, когда не осталось мышечной ткани. Около больных находится немолодая женщина. Приходит к парню, который уже пережил три операции. Шрапнель разорвала Евгению легкие, осколки остались в сердце и голове. Маленькая женщина плачет и спрашивает с печалью в глазах: когда закончатся убийства? Ответа нет.

А лежащие в палатах 20-летние солдаты, только-только пришедшие в себя, в ответ на вопрос о самочувствии, отвечают: хотим выздороветь и бороться, любим Украину, это наша Мать. Сильно пожимают наши ладони даже тогда, когда им очень больно.

Сегодня уже каждому известно, что спасение жизни – это одно, физическая реабилитация – это другое, а психологический выход из травмы – это наиболее длительный процесс. О вызовах рассказывает руководитель госпиталя профессор Сергей Рыженко.

Видим перед собой раненные тела, видим уставших врачей, видим раненых (18 сентября), которые доставлены сюда после 15 сентября, после перемирия – кто-то это прекращение огня нарушает... Осматриваем пули, вынутые из тел раненных, – ужасная коллекция пуль: длинных, заостренных, больших и маленьких.

Этот госпиталь имеет свою традицию. Он был создан под конец ХІХ века. Когда во время Второй мировой войны здесь находились немцы – врачи принимали в госпиталь тех, кого особенно преследовали: ромов, евреев, учителей, известных личностей. Позволяли болеть и... «умирать». Готовились акты смерти, «тела» вывозились в специальных гробах. Таким способом люди «исчезали», и таким образом они были спасены, они жили. Когда вернулась советская власть – врачи и медсестры были отправлены в трудовые лагеря за сотрудничество с немцами. Кое-кто смог вернуться в Днипро только в 1970-ые годы.

Из Европейского парламента нас трое. Ребекка Хармс, немка из Партии зеленых, Яромир Стетина, чех из партии Христианских Демократов, из той же, что и я – Михал Бони. С нами Мария Ионова, Ирина Геращенко и Андрей Лопушанский из Верховной Рады. На улице полночь. Угнетенность сильнее усталости.

Утром едем в Марьинку. Когда пересекаем границу Донецкого района, на автозаправке меняем транспорт, к нам присоединяются солдаты. Два новых бронированных транспортера, изготовленных в Украине с двигателями от Форда. Солдаты полностью вооружены, с масками на лицах, просят не делать фото. Ради безопасности. Ради безопасности солдаты едут с нами дальше, но мы отправляем транспортеры назад.

Маша Ионова говорит, что мы будем выглядеть по-дурацки в бронежилетах рядом с теми, кто там – под пулями и перестрелкой – живут каждый день. Перед отправлением на заправке выпиваем еще один эспрессо из кофейного автомата...

Приезжаем на контрольный пункт. Это переход между украинскими территориями и теми, которые оккупированы российскими сепаратистами. Сегодня понедельник – огромная очередь: люди, автомобили, велосипеды в Донецк. После выходных, проведенных с семьей, которая находится на другой стороне, возвращаются. С покупками, продуктами, сумками, кое-кто, получив пенсии на территории, подконтрольной Украине. Переход продолжается. Контроль документов, вещей. Возвращаются, потому что живут там и не рискнули на миграцию в собственной стране. Ожидают в очереди, передвигаются вдоль контейнеров и солдат, несущих здесь службу. Контейнеры имеют несколько функций – как офисы, пункты для решения вопросов, на той же линии – накрытые места со скамьями, где руководит УВКБ ООН. Это – места для тех, кто нуждается в помощи в поиске близких или миграции. С другой стороны – такая же очередь. Из Донецка на территорию, подконтрольную Украине. Такие же контейнеры – в принципе, они такие же, как и во всем мире – в Иордании, между Палестиной и Израилем, в Африке.

На лицах людей видна усталость, у некоторых скрытая агрессия – не хотят разговаривать. Другие говорят, что с них хватит, и единственное, чего они хотят, – это мира. Они на пределе выносливости. Нет, не говорят «хотим мира», говорят выразительно «не хотим убийств».

Кто-то из нас спрашивает о выборах. В Европе, особенно среди немецких и французских дипломатов, говорят о выборах, как способе разрешения конфликта. Это вызывает раздраженность, злость. Какие выборы? Под давлением сепаратистов? Под давлением россиян? Это не будут свободные выборы.

Спустя несколько часов в Краматорске, неподалеку от известного разрушенного моста в Славянске люди из администрации и неправительственных организаций говорят ясно: это были бы выборы под давлением пьяных бандитов, которые каждую минуту открывают огонь по обычным людям. Сначала должен быть настоящий мир, улучшение условий, безопасность и возобновление контроля со стороны Украины над участком украинско-российской границы.

Из контрольного пункта едем в Марьнку, небольшое поселение. Это – территория так называемой линии контакта. Заходим в невысокий, двухэтажный дом. Своеобразный центр помощи и социальной интеграции. Общаемся с представителями администрации и военными. Они рассказывают о территории, где живут люди во время войны. Но радуются каждой отремонтированной крыше и дому после вражеских обстрелов. Радуются новому детсаду и показывают, как он чудесно функционирует, лучше, чем предыдущий, построенный еще в советское время. Волнуются о газе на зиму – сейчас к нему нет доступа. По аллеям суетятся люди. Одни убирают листья, другие идут в направлении киосков – покупают яблоки и арбузы. Немножко дальше – магазин, где Яромир покупает кусок хлеба и местную «варенку». Магазины открыты лишь в течение нескольких часов. С целью безопасности – лучше лишний раз не ходить – с другой стороны города караулят снайперы.

Едем с комендантом на пограничную улицу. Мы должны ехать достаточно быстро, чтобы не попасть под обстрел. Видны продырявленные, словно сито, ворота. Видна уничтоженная кровля, разбитые стены, часто почти полностью уничтоженные здания. Люди из Марьинки не хотят выезжать. Это их жизнь, их земля. Когда начинается перестрелка – спускаются в подвалы. Находимся в таком подвале, спрятались. Готовность хозяйки просто поражает. Подвал – это не только убежище, но и кладовая. На полках яблочный компот и консервированные огурцы. Хозяйка смотрит на нас с печалью в глазах. Говорит, что уже даже не чувствует страха. Страх попал под кожу и душит изнутри. Боится, не чувствуя страха. На пределе выносливости. Недавно с горы или телекоммуникационной башни снайперы убили двоих детей. Женщина рассказывает со слезами на глазах – не дождались нового школьного года.

В автомобиле комендант рассказывает нам, что когда проезжает и видит, как пожилые люди достают свои мобильные, то боится, что после такого телефонного звонка может начаться перестрелка. В Марьинке не доверяют никому.

Также не доверяют и мониторинговым миссиям ОБСЕ. Люди хотели бы, чтобы они их охраняли, оберегали. Им это нужно. А когда такой поддержки и безопасности нет, то они разочаровываются.

Миссии ОБСЕ должны только наблюдать. На такую территорию должно быть, по меньшей мере, 800 человек. А их 660. Не всё способны увидеть, мало оборудования для мониторинга, особенно электронного, – приборов ночного виденья и сбора сигналов – откуда стреляют. А это важно – потому что, согласно правилам безопасности ОБСЕ, ночное патрулирование запрещено. Существует несколько линий границы, проходящих через жилищные зоны. Лишь сейчас начинаются работы на трех из них, чтобы создать там демилитаризованные зоны. Это единственный способ для того, чтобы избавиться от снайперов и постоянных перестрелок. Для того, чтобы люди, которые там живут под постоянным обстрелом сегодня, могли хотя бы передохнуть.

Ибо где предел выносливости?

Мои друзья из Украины говорят, что его не существует. Что нужно выдержать все – потому что это борьба за все, за Украину, за Родину.

Этот дух чувствуется, когда едем в лес и в замаскированном обозе встречаем солдат. Здесь землянки, подвешенные банки с водой и пластиковой пробкой, которая откручивается вместо крана. Электроэнергия – из генератора. Даже имеется «баня», с камнями для разогрева и ровно нарубленными дровами для огня. Имеется столовая. Едим из тарелок ужасно вкусный борщ, традиционный, с овощами и мясом. Пробуем с черным хлебом с кусочком сала, то есть солонины, чесноком и луком, разрезанным начетверо. А на второе – перловая или гречневая каша на выбор. И компот. Солдаты открыты, командир – сильный, со знанием дела описывает ситуацию. Россияне дорого дают за его голову. Он – один из тех героев украинского пробуждения национальной идентичности и Революции Достоинства – так сегодня говорят о Майдане. Он знает и понимает, за что борются люди. В связи с 25-летием независимости в Киеве я видел плакаты с солдатами в касках. Молодые лица и подпись: «Рождены свободными». Тот командир, с которым мы сердечно прощались, когда отбывали, именно из таких – рожденных свободными.

И это самый большой феномен современной Украины – люди созревают к свободе. Если эта внутренняя свобода победит, не будет предела выносливости. Выдержат.

Мы уехали вместе с коллегами. Это не было делегация от Европейского парламента – с точки зрения безопасности было принято решение не отправлять ее официально. Но мы поехали: Ребекка, Яромир и я, потому что осознали, что должны засвидетельствовать нашим украинским друзьям солидарность. Думаю, что именно солидарность помогает выдержать все.

«Слава Украине!» – «Героям Слава!» Врачи, солдаты, работники администрации, лидеры общественных организаций, люди, ожидающие на пункте контроля, и жителя Марьинки, – это герои. Герои своего времени. Солдаты свободы.

Михал Бони, депутат Европарламента, экс-министр цифризации Польши


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-