Бабий яр: трое спасшихся и тысячи погибших

Бабий яр: трое спасшихся и тысячи погибших

Аналитика
2317
Ukrinform
В 75-ю годовщину «Укринформ» рассказывает, как сложилась судьба трех детей, чудом спасшихся от Бабьего яра

Из более чем ста тысяч людей за два с лишним года оккупации Киева, погибших в Бабьем Яру, удалось спастись единицам. Среди них – несколько детей. 9 сентября 1941 года  их вытолкнули из колонны шедших на смерть в последний момент, и спаслись они благодаря тому, что их было кому спрятать. Как сложилась их чудом спасенная жизнь? Чего они достигли? Кем стали дети, рожденные ими? Мы встретились только с тремя пожилыми уже людьми, теми, кто до сих пор живет в Киеве. Один из них – работал на Байконуре, видел старт Гагарина. Другая – стала танцовщицей, объездила весь бывший Союз с концертами. Третий – строил Днепровские ГЭС. Все они  успели сделать в своей жизни что-то важное и полезное…  А те десятки тысяч детей, которые шли в той же колонне, убитые извергами в Бабьем Яру, кем стали бы они? Что бы они построили, изобрели, написали, кого бы они родили, если бы остались в живых?.. Глядя на судьбы трех спасшихся, можно себе только представить этот мир, расстрелянный в Бабьем Яру. Во веки вечные будь прокляты нацизм и убийцы детей.

Цифры

На 1 июня 1941 года в Киеве проживало 930 тыс. человек. Около 25 % составляли евреи. С началом войны свыше 200 тысяч киевлян были призваны в армию, примерно 30 тысяч ушли в народное ополчение, более 300 тысяч были эвакуированы на восток. Как утверждают историки, на момент бегства немцев из Киева осенью 1943 года из почти 400 тыс. жителей оставалось 25 тысяч.

Из стенограммы показаний Дины Проничевой 24 апреля 1946 года

«Я поднялась на бугорок, села. Сначала смотрела на все эти ужасы: на моих глазах раздевали, били, люди истерически смеялись, видимо, сходили с ума, становились за несколько минут седыми. Грудных детей вырывали у матерей и бросали вверх через какую-то песчаную стену, всех голых выстраивали по два-три человека и вели на какую-то возвышенность к песчаной стене, в которой были прорезы, туда люди входили и не возвращались».

Василий Васильевич МИХАЙЛОВСКИЙ

Сейчас Василий Васильевич – заместитель председателя Всеукраинской Ассоциации бывших узников гетто и нацистских концлагерей. В прошлом – директор проектно-конструкторского технического бюро Госстроя Украины.

Ему было четыре года, когда няня спасла еврейского мальчика Цезаря Каца от смерти в Бабьем Яру. Нынешнюю фамилию он приобрел после войны, когда его усыновили супруги Михайловские.

Семья Петра Каца, директора небольшого ресторанчика на Крещатике, жила в самом центре Киева, на улице Челюскинцев, нынешней Костельной: бабушка, няня, десятилетний Павлик и Цезарь. Мальчика назвали таким диковинным именем по первой букве маминого имени Ципа – так принято у евреев, если мать умирает при родах. Именно поэтому в семье появилась няня Анастасия Фомина – чтобы ухаживать за малышом. В 30-х годах ей посчастливилось убежать от голодомора из какого-то дальнего села и обосноваться в Киеве. В 41-м Петра Каца призвали в армию, но повоевать толком ему так и не пришлось. Остатки его части попали в окружение под Киевом, потом – В Дарницкий концлагерь, где его чуть не расстреляли. Спас товарищ, силой удержав  за локоть, когда немец перед строем приказал: «Жиды и коммунисты – шаг вперед!» Потом Петра перевели в концлагерь на бывшей Керосинной (сейчас – ул. Шелуденко). Каким-то образом ему удалось оттуда вырваться, и он, понятное дело, сразу рванул к детям. На Костельной наткнулся на дворничиху, которая переодела-покормила жильца, а сама в это время послала за немцами. Его расстреляли тут же, возле дома…

Но об этом уже через годы мальчику расскажет няня. А пока поезд, в котором вся семья пыталась уехать от войны, на целую неделю застрянет в Нежине. И бабушка пошлет няню за провизией в Киев. Каким образом с Анастасией окажется младший ребенок – уму непостижимо. Но на поезд они уже не вернутся.

А 29 сентября по всему Киеву уже были расклеены объявления с приказом всем евреям города и окрестностей явиться с вещами к 8 утра на улицу Мельникова. Тогда все думали, что евреев будут просто переселять. Оправилась туда и няня с ребенком.

Василий Васильевич вспоминает:

 -  Когда я устал идти, уже на Подоле, няня пристроила меня на какую-то подводу, их там было множество, а еще грузовиков и двуколок.

А на Мельникова нас уже ждало оцепление с овчарками и дубинками. Людей стали бить, загоняя в узкий проход, и мы с няней упали на огромный железный «еж», их вокруг было много. Мы сильно поранились,  няня прижала меня к себе, а я так просто вцепился в нее. Она сумела как-то вытащить паспорт и стала его всем показывать, мол,  она не еврейка. И какой-то мужик вытолкнул нас из толпы…

Няня несколько дней не выпускала меня из рук, ходила по знакомым, искала приюта и хоть какой-то еды. Пока однажды ей не сказали:

 - Что ты все ходишь со своим жиденышем? Убьют и его, и тебя!

Кто-то подсказал, что на Предславинской какая-то добрая женщина открыла приют для сирот. Няня оставила ребенка на его ступеньках с запиской: «Вася Фомин». Так мальчик получил второе имя и, как он говорит, третью маму – Нину Никитичну Гудкову, ту самую «добрую женщину». Второй навсегда останется Анастасия Фомина, но с ней они встретятся уже после войны.

Нина Гудкова, молодая врач, взяла на себя, казалось, непосильную ношу – на ее руках без всякой помощи со стороны оказалось 70 деток. Но постепенно про приют узнавали горожане,  делились, чем могли. Рядом была скотобойня, и рабочие раз в неделю приносили сюда ведро с кровью. Нина сумела добиться встречи с женой тогдашнего бургомистра, и та милостиво разрешила приютским сиротам питаться из мусорных контейнеров ресторана «Театральный», что был напротив Оперного театра..

Когда освободили Киев, из детдома ребят стали постепенно разбирать. Так вышло, что Вася остался в своей комнате один. Мальчик страдал сердечной недостаточностью, к тому же был маленьким, с опухшим животиком и из-за этого переживал еще сильнее – неужели его никто не заберет?

Однажды утром подсмотрел в дверную щелочку, что в приют пришел какой-то огромный бородатый дядя, а с ним тетя.

Вася подумал: «Это, наверное, за мной! А за кем же еще? Здесь, кроме меня, никого нет!».

Он распахнул дверь, кинулся огромному мужчине на шею, вцепился что было сил в бороду: «Папочка!»

Это были врач Василий Иванович Михайловский и его супруга Берта Савельевна, которым суждено было стать новыми и очень любимыми родителями Василия.

Школу он закончил с серебряной медалью, от болезней избавился, вначале хотел быть врачом, как папа, но в итоге закончил инженерно-строительный факультет Киевского строительного института.

За свою долгую карьеру строил Киевскую и Кременчугскую ГЭС, потом работал в Западной Сибири на прокладке газопровода. Был директором проектно-конструкторского технического бюро Госстроя Украины.

С супругой, Галиной Сергеевной,  познакомились еще в КИСИ. Вырастили дочь Ольгу – она преподаватель английского в одной из школ на Соломенке. Подросли уже и двое внуков: Олег стал программистом, а Настя долго выбирала призвание, да  остановилась вдруг на профессии «кондитера с двумя высшими образованиями». Недавно была на стажировке во Франции.

 - Хотел бы пожелать нам всем мира, - говорит Василий Васильевич, - Ничего нет хуже сиротства…

Раиса Вадимовна МАЙСТРЕНКО

Этой бодрой, с короткой мальчишеской стрижкой женщине ни за что не дашь ее годы. Впрочем, как и другим нашим собеседникам.

Раиса Вадимовна по-прежнему - бессменный художественный руководитель детского танцевального ансамбля «Оболонь» в районном Центре творчества детей и юношества. А ансамблю ни много ни мало уже 32 года.

Из ада Бабьего Яра ее, трехлетнюю девочку, вынесла бабушка.

Невозможно поверить, но во время оккупации, 3-4-летняя Рая устраивала во дворе с подружками танцевальные концерты для соседей - если не было облав, когда они с дедушкой забивались в подвал. Благо местный дворник не был стукачом, и не выдавал еврейскую девочку фашистам.

Раиса жила с родителями, бабушкой и дедушкой по отцовской линии в коммуналке на углу Саксаганского и тогдашней Коминтерна. Еще у Раисы был старший братик от первого брака отца. Потом папа ушел на войну.

Дедушка, Петр Лымарев, был знатным печником – его даже приглашали ремонтировать изразцовую печь в Мариинский дворец. Бабушка, Татьяна Ивановна, запросто переплывала Днепр.

Чета Ковкиных, родители Цили Мееровны, мамы девочки, с родней  не ладили и в доме не появлялись. Поэтому маленькая Рая так отчетливо запомнила тот день, 29 сентября, когда они приехали на груженой подводе во двор. Как оказалось, забрать дочь с внучкой. Татьяна Ивановна отправилась провожать.

Потом подвода, мама куда-то исчезли, и Рая запомнила себя сидящей на земле возле стадиона «Старт» среди выброшенных из чей-то подводы провизии, банок с вареньем. Еще она помнит высоких белоголовых раввинов в окровавленном белье, идущих по улице, и как бабушка подхватывает ее на руки…

Уже на Мельникова, дойдя до оцепления, Татьяна Ивановна, наконец, поняла, что надо спасаться, начала креститься и кричать: «Я русская!»

 - Чего орешь? – полицай замахнулся на ребенка прикладом, но бабушка успела заградить, и удар пришелся ей по плечу. Но и повалившись с  девочкой на землю, женщина, не переставая, кричала: «Русские мы!». Наконец немец из охраны выволок их куда-то в сторону.

Кое-как добравшись домой, Татьяна Ивановна несколько часов не могла успокоить плачущего ребенка.

 - Наверное чувствует, что маму убили, - сказала тогда бабушка.

…После 10 классов Раиса решила стать фрезеровщицей – мама Циля тоже когда-то имела похожее занятие, вытачивала гирьки в какой-то артели. Да и заработок нужен был – папа после войны завел новую семью.

Но про любимые танцы Раиса не забыла – записалась в самодеятельный ансамбль ДК «Большевик» под руководством балетмейстера Леонида Калинина. Того самого, кто руководил и танцевальной группой легендарного хора Веревки. А классическому танцу Раису Вадимовну учила сама прима-балерина Зинаида Лурье.

Там Раиса встретила и своего будущего мужа. Потом супруги Майстренко поставят собственные сольные номера,  с огромным успехом объедут с ними весь бывший Советский Союз и проведут вместе на профессиональной сцене целых 22 года.

 - Дети у нас тоже вышли «с приветом», - шутит Раиса Вадимовна. – Старший сын Алексей работал каскадером на киностудии Довженко, пока спину не травмировал, сейчас купили машину, таксует. Дочка Алена – мастер спорта по конному спорту. 15-летняя внучка Софья танцует у меня в ансамбле, но мечтает стать журналистом.

 - Это ужасно, что у нас война, - говорит вдруг Раиса Вадимовна. – Я-то всегда думала, что рассказываю про  ужасы Бабьего Яра, чтобы ничего подобного не повторилось. Напрасно, выходит?..

Не так давно Раиса Вадимовна поставила со своим ансамблем танец «Менора», посвятив его трагедии 75-летней давности. Но перед этим свозила воспитанников в Бабий Яр.

Владимир Викторович ПРОНИЧЕВ

Владимир Викторович – сын легендарной Дины Проничевой. О ней рассказал Анатолий Кузнецов в романе «Бабий Яр». Маленький Володя, которому было в 41-м всего два годика, чудом тогда остался жив.

Это ему, спустя годы, сам Сергей Королев вручит именные часы за успешный запуск ракеты-носителя «Протон».

Отец Володи в начале войны сразу попал в окружение под Киевом, как-то выбрался и  вскоре вернулся домой. Родители отца когда-то служили в петербургском придворном театре, сын тоже решил стать актером. Играл и в киевском кукольном театре, где работала Дина Мироновна Мстиславская. Так будущие родители мальчика и познакомились.

Когда стало известно о переселении евреев, мама решила остаться с мужем и детьми – старшей Лидочкой и двухлетним Володей. Оставила ребятишек в квартире на Воровского с бабушкой, а сама пошла провожать к Бабьему Яру родителей и сестру.

Уже попав в оцепление, успела порвать паспорт, где было написано, что она еврейка, и показывала всем профсоюзный билет с русской фамилией по мужу, в этих билетах национальность не указывали.

Ее отогнали в сторону и приказали ждать, пока расстреляют всех евреев. Под вечер повели на расстрел и ее – немцы свидетелей не оставляли, иначе на завтра евреев в Бабий Яр не загонишь. Она сумела упасть в ров на окровавленные тела за секунду до того, как до нее «дошло»  дуло стреляющего пулемета. Когда  сверху присыпали землей, подумала – задохнется и в ужасе заворочалась. Но выбралась и три дня пряталась. Где,  как  - лучше не вспоминать.  Потом, в январе 1946 года, она, в числе немногих свидетелей, расскажет обо всем на судебном заседании в Киеве.

А в сентябре 41-го ее долго искал по городу муж, а она не смела показываться дома.  Спрятаться Дине помогали родственники и просто случайные люди. Но однажды Дина все-таки придет навестить семью, и ее тут же сдаст немцам дворник. Она убежит к соседке, бабушка успеет спрятать только старшую сестру Лидочку, а крошечного Володю немцы выволокут на улицу и начнут стрелять в его сторону автоматными очередями, чтобы выманить мать. Соседка не пустит. И Дина уйдет через чердак.

А оглохшего от выстрелов мальчика едва не заберет «душегубка» - машина для сбора трупов и едва живых, которых подбирали на улице. В последний момент его подберет и отдаст отцу соседка.

 - Сестры не стало семь лет назад, - рассказывает Владимир Викторович, - она закончила нархоз, была замужем за военным, полковником и родила троих детей.

 - Я вначале тоже мечтал пойти в артисты, даже играл в Народном театре, но мама воспротивилась – не понаслышке знала театральную жизнь с ее интригами. Да и не с моим характером – я человек стеснительный и по природе, как говорят, правдоискатель, - улыбается Владимир Викторович. – Хотел стать военным, но в армию не брали из-за поврежденной барабанной перепонки. Поработал на заводе, потом устроился лаборантом в институт ядерной физики и вскоре получил направление в университет. Сдал на пятерки первые два экзамена, а тут военкомат направляет в ракетное училище, и, оказывается, поврежденное ухо не помеха.

Служить Владимиру Викторовичу довелось на Байконуре, а туда отправляли лучших. Там и произошла история с часами.

Проничев выводил в космос лунные исследовательские станции: один отправил на Землю пробу лунного грунта, второй доставил в Море Дождей «Лунаход-1».

Но когда тяжело заболела мать, Проничев добивается перевода в Киев, чтобы быть рядом.

 - А вообще у меня всегда было ощущение, что меня ведет Бог, - снова улыбается Владимир Викторович.

 - Это говорит человек, который несколько раз чуть не погиб?

 - Да-да, - бодро отвечает. – Я вот и в 78-м году, когда стеклил балкон, чуть не сорвался, а в 80-м перебегал дорогу, еще  секунда – был бы под колесами.  А когда заканчивал заочно Московскую военно-инженерную Академию, потерял пропуск. За это тут же исключали. Но начальник политотдела оказался отцом моего однокурсника, которого я несколько раз серьезно выручал. Так мне не только документы восстановили, пообещали и в карьере поспособствовать. Жаль, не согласился – а то быть бы мне генералом! Стеснительность помешала, - смеется Проничев.

Двое его сыновей тоже пошли по технической части – закончили КПИ.

А еще у него подрастает трое внуков.

Лариса Грек, Киев


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-