Олесь Янчук, кинорежиссер, директор киностудии имени Довженко
Мы можем сразу интегрировать Украину в мир – даже одним фильмом
12.07.2017 09:00 341

Продюсеры фильма «Тайный дневник Петлюры» завершили львовскую часть съемок, которые проводились в одном из залов апелляционного хозяйственного суда и в дворце Потоцких. Этим помещением выпало «играть роль» парижских интерьеров, поскольку лента рассказывает о последних днях жизни главы УНР во французской столице.

В последний день съемок нашему корреспонденту удалось поговорить с режиссером фильма – народным артистом Украины Олесем Янчуком.

- Вы закончили львовскую часть съемок. Сколько еще продлится работа над «Тайным дневником Петлюры» в других городах?

- Думаю, еще месяц.

- А когда фильм выйдет на экраны?

- Надеюсь, в начале 2018-го.

- Так долго?

- Есть такой монтажно-тонировочный период, который занимает несколько месяцев. Называется по-английски «пост продакшн»: озвучка, написание музыки, шумы специальные, различные комбинированные эффекты на изображении. Так что работа еще будет продолжаться.

- Симон Петлюра был фигурой загадочной. Не случалось ли во время съемок чего-то мистического?

- Если я даже начну рассказывать, это будет непонятно зрителям. Они должны видеть готовый фильм. Мы работали над сценарием 6 лет, было девять вариантов, все это выстраивалось, уточнялось, поэтому для мистики места не осталось.

- Вы родились, выросли, сформировались как личность в Центральной Украине, где советская пропаганда формировала негативное отношение к Петлюре и другим национальным деятелям. Как вы пришли к мысли показать правду, и из каких источников брали ее сами?

- Наверное, мое воспитание сыграло роль. Я считаю, что советская пропаганда работала блестяще, и мы видим ее последствия до сих пор. Я просто не стал ее жертвой.

- Как это вам удалось?

- Я особенно и не старался. Если владеешь какой-то информацией, то можешь выстраивать определенные концепции своего отношения к чему-либо. Я всегда интересовался политикой...

- Ваша мама была историком. Как она оценивала эти события?

- Мама мне всегда говорила: «Откуда у тебя столько антисоветчины?». А я ей отвечал: «Я читаю, слышу одно, а вижу совсем другое».

- Этот проект заканчивается. Какой следующий?

- Сейчас у меня нет никаких планов. И у меня вообще никогда нет планов, когда я работаю над одним проектом. Это все равно, как если бы беременной женщине говорили бы: ну вот, ты сейчас родишь, вот если родишь мальчика, то следующую хочешь девочку? Что бы она сказала? Наверное, – дайте мне этого родить и на ноги поставить.

- Почему в отечественном кино освещаются только трагические события, ведь в нашей жизни были и светлые моменты?

Сейчас мы фактически платим за время, которое у нас украли. Это длина почти в целый ХХ век

- Во-первых, это моменты, о которых никто не знал, они замалчивались. Мне, когда я учился в советской школе, никто о Голодоморе не рассказывал. Рассказывали о колхозах, о том, с какой радостью туда шли люди. Это было ложью. Голодомор потому и сделали, что украинский крестьянин не хотел идти в колхоз, он видел себя хозяином, фермером по-современному. В США всего 3 процента населения занимается сельским хозяйством, и этого хватает, чтобы прокормить такую огромную страну. У нас же, когда создали колхозы, фактически уничтожили хозяина. При таких землях – 30% мирового чернозема – смотрите, что происходит. Правда, сейчас аграрии возрождаются, ощущаются новые обороты. Но села полупустые, молодежи нет. Это очень драматично, грустно чрезвычайно. Посмотрите, какие красивые деревни в Германии, во Франции, Чехии, Италии, Испании. Любо глянуть. А у нас это произошло, потому что русский царь не относился серьезно к революционерам, отправлял их вместе с женщинами и книгами в Шушенское, а с ними надо было бороться, как с эпидемией – сразу локализовать и не давать развиваться. А так оно на фарсе пошло в 1917, в 1991 на фарсе все оборвалось, но сейчас мы фактически платим за время, которое у нас украли. Это длина почти в целый ХХ век. Вот и все.

- И все-таки, будут ли у нас снимать светлые фильмы?

- Я думаю, этот вопрос должен быть адресован нашим государственникам, тем, кто контролирует украинское кино, Государственному агентству по кинематографии. А я просто делаю фильмы, которые мне интересны, которые меня затрагивают, об интересных исторических моментах. Во-первых, исторические фильмы живут дольше, приносят пользу. Ну что вы хотите – чтобы я снял «лав-стори»? Я могу снять, но зачем? А вот это я делаю искренне, это никакой не заказ, это идет от собственного желания. И я вижу, что материал чрезвычайно интересный, так почему же люди не должны об этом знать? Это будет открытием для людей, они получат какую-то полезную информацию.

В плане евроинтеграции кино – удивительное искусство, потому мы можем сразу Украину интегрировать в мир – даже одним фильмом

Я очень хочу, чтобы мы стали мощной сильной державой, чтобы к нам люди эмигрировали, приезжали в Украину, как сейчас – в Соединенные Штаты или другие страны. Нам ничего не хватает, просто выросло не одно поколение под другим углом, и поэтому такая история. Но уже наши дети, слава Богу, не знают что такое Советский Союз. Они только слышат о нем от дедушек и бабушек. На них - самая большая надежда. Опять же, у нас есть безвиз. Это также очень важно, потому что какая бы не была бедная страна, если человек хочет заработать деньги, он заработает. Я имею в виду, в Украине, что даст ему возможность посмотреть мир и чему-то научиться и измениться к лучшему. Поэтому такая евроинтеграция очень важна для Украины, а кино в этом плане – удивительное искусство, потому что мы можем сразу Украину интегрировать в целый мир – даже одним фильмом.

- Насколько интересны наши фильмы миру?

- Интересны. Наши фильмы получают награды на фестивалях. Другое дело, когда мы говорим о голливудском продукте. Он сугубо коммерческий. Очень маленький процент картин там производится в другом стандарте. В США даже европейские фильмы смотрит очень маленький процент людей. Но нам надо, прежде всего, делать фильмы для своих людей, для украинских граждан. Что они сейчас смотрят? Где основной зритель сидит? Перед телевизором. И что там показывают?..

- А на какую аудиторию вы ориентируетесь? Смотрит ли молодежь ваши фильмы, воспринимает ли их?

- Да хорошо воспринимает. Учитывая, что у нас в Интернете процветает пиратство, есть легкий доступ к фильмам, то смотрят. Интересуются.

- Это тяжелая и трагическая тема, вы не интересовались, как воспринимает ее молодежная аудитория?

- В прошлом году меня пригласили в Одессу, там есть огромный молодежный лагерь с классическим названием «Молодая гвардия». Пригласили с показом фильма «Непокоренный» о Шухевиче. Там было более тысячи детей в зале. Я попросил, чтобы подняли руки те, кто фильм уже видел. Подняли очень мало – около 5 процентов. Я спросил: а чего тогда вы пришли на этот просмотр? Ответили, что хотят посмотреть еще раз. Дети смотрели с удовольствием, были и аплодисменты, главное, я не видел равнодушных. Фильм был хорошо принят, эмоционально. Это были дети преимущественно 14-15-16 лет. Вот таким и надо показывать такие фильмы.

- Мы упомянули имя Шухевича. Как вы относитесь к переименованию киевских улиц в честь Шухевича, Бандеры и других героев национально-освободительной борьбы?

- В Киеве есть улица Урицкого, которую несколько лет назад переименовали в улицу митрополита Василия Лыпкивского. Так вот, однажды иду и вижу, что на некоторых домах все еще висят таблички с прежним названием. Если уж на такой шаг идти, переименовывать, то нужно подготовиться к этому, изготовить таблички. А не просто провозгласить – а давайте мы это сделаем. Я недавно видел на сайте «Патриоты Украины», что в Запорожской области памятник Ленину переделали в памятник Орлику. Такой интересный Орлик, с юмором: держит плащ жестом, характерным для вождя пролетариата, это вызывает улыбку. Но пусть даже так – все же лучше, чем развалить кувалдой. Вообще-то мне жаль, что в Киеве не осталось памятника Столыпину. Если бы его не застрелили, у нас жизнь бы пошла совсем по-другому, он начал реформы делать... Я считаю, что на сегодня экстремизм не должен быть инструментом, с помощью которого нужно менять государство. Этот процесс требует определенного времени. Это как воспитание ребенка. Ребенок растет, мы знаем, что он должен пойти в школу, когда ему исполнится 7 лет. Сейчас, правда, начали уже в шесть отдавать. Я считаю, это неправильно, у ребенка должен быть праздник детства. Меня вообще в восемь лет отдали... Так и все остальное: оно должно иметь определенное время, определенное развитие, которое нужно учитывать.

- Пан Олесь, в интервью для нашего агентства вы в свое время возлагали большие надежды на новое правительство. Оправдались ли они относительно киностудии имени Довженко. Произошли долгожданные изменения?

- Сейчас как раз в процессе работы над документами, которые мы совместно готовили с Министерством культуры, по модернизации киностудии и тех изменениях, что обязательно нужно здесь провести. Сейчас это отдано в министерства экономики, финансов, в Национальный банк... Это затяжной бюрократический процесс, никуда от тут не денешься. Но у меня состоялась очень конструктивная беседа с первым вице-премьер-министром Степаном Кубивым, я его знаю и очень уважаю: в свое время как глава «Кредобанка» он поддержал мой проект съемок «Владыки Андрея» (Шептицкого – ред.). Иногда отдельное министерство не может пробить определенные стандарты и барьеры, поэтому я надеюсь, что когда решение принимается на уровне первого вице-премьера, понимания будет больше.

- Следующего министерского десанта не было на киностудии?

- Это когда у нас было выездное правительство? Нет, больше не было.

- Это правда, что до недавнего времени киностудия Довженко была съемочной площадкой для российских мыльных опер? Они ехали сюда, потому что у нас это дешевле и более квалифицированные кадры. Как это сейчас выглядит?

- За время своего директорства я этого не застал. Но то, что они любили сюда приезжать и здесь снимать, это правда. Прежде всего – сериалы. Потому что здесь дешевле, климат теплее. Иногда делались комбинированные проекты. Вроде бы действие происходит то ли в Украине,  то ли в России. Так сказать, и нашим, и вашим, без точной привязки. Я противник такого. Для меня география фильма очень важна. Если это французский фильм, он должен сниматься во Франции, итальянский – в Италии. Когда нет точного адреса, нет корней – получается субпродукт. Это из той серии, когда говорят, извините за вульгаризм, «пипл схавает». Я знаю, что таких проектов было много. Но когда отношения между Украиной и Россией изменились...

- Их не стало?

- Все равно несколько есть. Когда я интересовался у коллег, за чьи деньги снимают, мне признавались, что за российские. На Довженко этого нет. Мы предоставляем услуги нескольким телевизионным каналам, они снимают свои шоу, когда у нас пустые павильоны, и это поддерживает киностудию финансово. Потому что сегодня, в нарушение президентского указа от 1994 года, нам не выделяется бюджетное финансирование даже на содержание тех сокровищ, которыми обладаем. Ведь у нас есть раритетные вещи, которые дорого стоят, у нас одних костюмов 100 тысяч единиц, и они разные: царские, военные мундиры, религиозные одежды, потрясающие женские платья, все что угодно... И это же надо ремонтировать, поддерживать, хранить при соответствующей температуре и влажности. У нас имеется более тысячи единиц оружия, которое также надо чистить, смазывать, защищать, в конце концов. Есть даже танки на ходу. А все это кому принадлежит? Государству. Значит, государство должно как-то нас поддерживать. А так – все, что мы зарабатываем, предоставляя услуги, тратим на первоочередные нужды: хранение костюмов, оружия, плюс - надо зарплату людям платить.

Нам нужно квотное финансирование, государственные заказы на те или иные проекты. А нам говорят: становитесь на конкурсы в Госкино, подавайте сценарии. А это значит соревноваться с частными продюсерами. Я тоже в свое время был частным продюсером. Что у меня было: в одной руке сценарий, в другой – бюджет, и очевидно, желание создать фильм. Но тогда у меня не было никакого хозяйства, которое нужно содержать, той же техники, оборудования, зданий, костюмов, реквизита... Если мы государственное предприятие со статусом национального, то должны иметь какие-то преференции. Пока что мы их убеждаем, но этот процесс очень длинный и имеет колоссальную инерцию.

- Чего еще, кроме денег, не хватает украинскому кино?

- Больше кинотеатров, нормальной ценовой политики в отношении билетов... У нас билеты стоят, как за рубежом. Как человек с нашими пенсиями-зарплатами может позволить себе поход в кинотеатр? Если бы ввести все в нормальное русло, оно бы окупилось сторицей. Потому что художественный фильм, если он достоин внимания, воспитывает человека, дает какое-то эстетическое наслаждение. Дает информацию. Особенно фильм, созданный на профессиональном уровне. Нужно больше внимания к киноискусству. Помните, когда было Евро-2012, всей страной навалились - и построили дороги, стадионы, аэропорты. И все прошло на высоком уровне, и все были довольны. Но тогда все правительство чартерами летало на матчи, потому что все они были болельщиками. За кинематограф, к сожалению, никто не болеет...

- А сценарного, актерского голода нет?

- Почему нет, есть. Чтобы написать сценарий, нужно не только сильное желание, но и умение. А чтобы заказать сценарий профессионалу, надо заплатить ему аванс. Когда-то на киностудию сценарист приходил с заявкой, если это принималось, он получал аванс и спокойно работал. Была зависимость его от киностудии, а киностудии – от него. Теперь говоришь автору: вы пишите, мы прочитаем. Кто же будет работать, рискуя? Поэтому все сценарии, которые у нас были, создавались на большом желании – так писались «Валадыка Андрей», «Тайный дневник Петлюры». Вон, кстати, идет наш сценарист, одетый для съемок. Поскольку у нас не хватает массовки, я ему сказал – одевайся, будешь в кадре (смеется).

- У нас на Львовщине есть свой кинематографический фестиваль – «Золотая корона Карпат». Как вы его оцениваете, не собираетесь ли принять в нем участие со своими фильмами?

- Я считаю, что это очень хороший фестиваль. Но фестивали требуют свежего чего-то, а мой последний фильм «Владыка Андрей» вышел девять лет назад. Его уже видели повсюду.

- А «Тайный дневник Петлюры»?

- Не люблю заранее что-то планировать. Давайте, как уже говорил, сначала родим ребеночка, а потом будем на крестины приглашать...

- Почему такой большой разрыв между фильмами?

- Так вот получилось. Я правда, за это время снял несколько документальных фильмов, но это было просто для удовольствия, и опять же, темы интересовали.

- Львов вы выбрали для съемок из-за его схожести с Парижем?

- Мы снимали и в самом Париже. Здесь нас устраивают те или иные интерьеры, поэтому мы приехали один, а теперь второй раз. На улицах сняли два довольно короткие эпизоды, остальные – в помещениях.

- Уже несколько раз в ваших лентах снимались чиновники: в Тернополе – экс-депутат, во Львове – председатель Апелляционного суда. Это из-за голода на массовку?

- Нет-нет. Прежде всего, председателю Апелляционного суда Петру Каблаку я благодарен, что он очень искренне согласился на нашу просьбу предоставить для съемок один из 10 залов суда – ретро-зал, который чем-то похож на то, что нам нужно. А во-вторых, нам был нужен специалист, который мог бы в суде все «расставить» по своим местам: там должен сидеть прокурор, там судья, там адвокат, там подсудимый, там обвиняемый, там суд присяжных. Я не хотел, чтобы было так: когда снимаешь фильм о пожарных, первыми смеются пожарные, о врачах – смеются врачи... Поэтому и попросил пана Петра, и он подарил нам два дня своего присутствия.

- И как ему удалась роль?

- У него роль без слов. Он играет члена судейской коллегии. У нас, вот, судья сидит (показывает) – заслуженный артист Украины Станислав Малганов, он играл судью, а пан Петр – очень фактурный, и я ему признателен за участие.

- Бюджет фильма – 48 миллионов гривен, а дали вам 23. Где раздобыли остальные?

- В тумбочке. Это я шучу. Киностудия выступает как третья сторона – основными средствами. Наши партнеры, с которыми мы сделали три предыдущие фильмы – «Атентат», «Непокоренный» и «Владыка Андрей», – это Украинский конгрессовый комитет Америки, поддержал финансово. Но всех денег мы еще не собрали, нам нужны дополнительные спонсоры, я очень хотел бы, чтобы они были. Потому что сейчас ситуация в стране сложная, прежде всего, война на востоке, которая забирает огромные деньги. Пошел четвертый год, это уже почти Вторая мировая война. Поэтому очень непросто со средствами.

- Где вы планируете премьеру?

- Наверное, в Киеве. Фильм же о коротком периоде Украинской народной республики.

Нинель Киселевская, Львов.

Фото: Алена Николаєвич, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-