Где Коцюбинский и Франко встретились с Параджановым...

187
Ukrinform
Верховина - это «Тени забытых предков». Именно здесь снимал свой фильм по произведению Коцюбинского Сергей Параджанов

Еще в школе заметил: Михаил Коцюбинский, в сонме так называемых дореволюционных украинских классиков отличается – позволю себе такое определение – интеллектуальной прозой. Особенно Intermezzo: «Десять чорних кімнат, налитих пітьмою по самі вінця. Вони облягають мою кімнату. Я зачиняю двері, наче боюся, що світло лампи витече все крізь шпари. От я і сам. Навкруги ні душі. Тихо й безлюдно, а однак я щось там чую, поза своєю стіною. Воно мені заважає. Що там?»... Согласитесь, это не язык остальных писателей, которые писали для простого народа языком того же простого народа...

ЖАБЬЕ

Меня такое превосходство земляка радовало. Дело в том, что мой родной дед знал Михаила Михайловича. В 30-тысячном Чернигове начала прошлого века культурные, скажем так, люди просто не могли не быть между собой знакомыми; к тому же Коцюбинский работал в Черниговском губернском земстве просто рядом с моим же прадедом. И лишь одно смущало.

Дед как-то пересказал одну сплетню, что бродила в те времена губернским городом. Те самые «культурные люди» упорно рассказывали, что сочинения вместо Коцюбинского писала его жена Вера Устимовна – женщина волевая, умная, с неплохим, как по тому времени, образованием, полученным на естественном факультете петербургских Высших Бестужевских женских курсов. Ко всему - с определенным революционным "бэкграундом". Не то, чтобы от смены авторства снижались качество или художественное значение известных с детства произведений, но все же, все же, все же...

"Проблему" я решил даже не в Чернигове, а в Верховине. Извилистая логика заключалась вот в чем. В отпуск я собрался в Карпаты. Карпаты – это гуцулы, а гуцульская столица – это, как утверждал Иван Франко – Жабье, которое с 1962 года изменило название на Верховину. Верховина – это «Тени забытых предков». Именно в этом районе снимал свой фильм по произведению Коцюбинского Сергей Параджанов. Который, кстати, сидел в зоне под Коммунарском в Луганской области, но это уже другая история.

...В Верховину автобус въезжал под такой ливень, что, казалось, Черемош выйдет из берегов, и отпуск придется проводить на острове. Но обошлось. Уже на автостанции интенсивность дождя снизилась до уровня «умеренный», и я, бросив вещи в комнате, понесся в Музей гуцульской магии, что расположился на моей же улице с говорящим названием Жабъевский поток. Надеялся договориться с кем-то из местных мольфаров о солнечном «окне» на время пребывания в этом историческом поселке.

Музей стоит именно там, где и должно быть прибежище для всякой бесовщины: на самой окраине, вплотную к горе, поросшей смерековым лесом. Вот только здесь не оказалось никого, кто бы мог моему горю помочь. Юная Ганнуся, подменявшая свою опытную мать (тоже Ганнусю... пардон, Анну Николаевну) пояснила, что Устав мольфарства не рекомендует прекращать осадки в течение мая и июня, а значит...

На календаре как раз был июнь. Перспектива просидеть такой короткий отпуск под крышей в месте, где прямо из окон можно было видеть "недеї" (дикие верхи гор; украл словечко у Коцюбинского) отнюдь не радовала. Пришлось самому прекращать климатическое безобразие. Кому интересно, могу поделиться технологией. Итак. Поднимаете руки вверх, выворачивая ладони в сторону облаков и с гневным укором (упрек обязательно должен быть искренним!) смотрите в небо: мол, ну где же ваше обещанное в песнях карпатское гостеприимство?! Все. Можете идти готовиться к завтрашнему походу.

ТАКОЕ КИНО

...Планом похода было, кроме всего прочего, посещение музея «Тени забытых предков». Собственно, сюда я тоже пришел в первый же день. На часах было где-то три, и смотрительница музея Галина (она так представилась), от общения отказалась. «Мне за коровой ухаживать надо. И за телятами», – сказала она. Договорились на утро. Утром выяснилось, что это не совсем тот музей. Этот дом когда-то принадлежал Петру Сорюку, местном гуцулу, который предоставил убежище на время съемок Сергею Параджанову.

Галина как-то проговорилась, что к Сорюкам режиссер переехал (из отеля) «после конфликта с Ильенко». Юрий Ильенко был оператором мирового шедевра; потом сам стал известным режиссером. Сняв, между прочим, фильм «Лебединое озеро. Зона» в том же Алчевске (Коммунарске), где сидел Параджанов.

Или такой эпизод, о котором я раньше не слышал:

- Гуцулы пели, гуляли. Озвучивали кино. Приходили в своей одежде. Показывали много своих обрядов - и добавили фильму колорита, духа, аутентичности. Они получали большие деньги. Если участие в массовке стоило 4 тогдашних рубля, то еще по рублю они получали за одежду. За то, например, что надо было привезти с собой овцы, там, или корову, или коня или еще что надо было. Параджанов ходил с Сорюком на свадьбу, на забавы. О похоронах рассказывали. Зимний прит, когда хоронят старого Палийчука. Когда идут на Пушкарь (теперь там телевизионная вышка). Это снега, холодно, это мороз. Гроб везут лошадьми, а люди сзади должны были горевать. Параджанов говорит гуцулам: «Почему вы не плачете, не горюете? Что это за похороны?!» А гуцулы: «Почему мы должны плакать, если гроб пуст?» И Параджанов снимает кожух, ложится в тот гроб - и люди начали плакать, приговаривать... Потому что у нас гуцулы приговаривают за покойником. Просто надо было людям подсказать - никто же не учил их актерскому мастерству.

Я заметил, что Галина, которая еще вчера разговаривала со мной, скажем так, усредненным украинским, сегодня перешла на гуцульский говор. Сложность его понимания заключается не столько в использовании нескольких неизвестных нам слов, как в произношении вполне знакомых. Фонетику которых не знаешь, как передать современным правописанием. Впрочем, для меня проблемой было не так ее произношение, как то, что обстоятельства съемок, пусть и выдающегося, фильма меня интересовали гораздо меньше, чем пребывание в этих краях и создание повести моим земляком Михаилом Коцюбинским.

Нет, я в курсе, что Михаил Михайлович родился в Виннице, к которой ни я, ни мои предки не имеют никакого отношения – это одно. Но писал свои самые известные повести украинский классик в Чернигове. И умер там. Деду моему было уже 23, когда Чернигов прощался с Коцюбинским. Помню, как после просмотра какого-то советского «шедевра», где классика, якобы по его завещанию, хоронят без попов, дед возмутился: «Но ведь я сам шел за гробом, и попы были!»

РОДОСЛОВНАЯ

Ну, кино - это же кино.

- Скажите, почему у Параджанова в фильме все гуцулы – черноволосые, смуглые...

- Есть даже много примеров монголоидности наших горцев. Такая доминанта: карие глаза, смуглая кожа. Миндалевидный разрез глаз. Повышенная "мохнатость" у женщин. Говорят, что это и есть яркий татарский генотип. Возможно, даже печенежский. Есть отдельные села на Гуцульщине – то же Печенежин, где Довбуш родился.

Упоминавшаяся выше Анна Николаевна, с которой я тоже пообщался в тот же день, с концепцией смуглости и кареглазости гуцулов согласилась частично, указав на фотографии мольфаров, развешаные по стенах ее музея:

- Вот Андрей Нечай был синеглазым. С русыми волосами. В очках ходил всю жизнь...

- Может, приблудился откуда-то из долины?

- Нет. Чего? Вот следующий, о котором я рассказывала, Андрей Денисович - невысокий, белобрысый. А вообще мольфары пошли от шаманов; те шаманы, которые заселились в Карпаты, они были итальянцами. Именно они мигрировали из Италии, осели здесь; вот от них пошла магия.

Заодно она назвала прототип мольфара Юры из произведения Коцюбинского: Алексей Тарадуда... если кому интересно.

В Музее Гуцульщины, официальном государственном учреждении, его директор поделился версией о поднепровском происхождении своих земляков – мол, это те язычники, которые не восприняли веры, что ее навязывал Владимир, и убежали от него подальше в Карпаты. Зато теперь более ревностных христиан не стоит даже искать. А в Рахове (это уже Закарпатье) таксист, который вез меня в центр Европы, сообщил, что настоящий гуцул должен быть белокурым. Так я тайны происхождения жителей края и не узнал. Зато выяснил, что все они считают себя украинцами и являются убежденными патриотами своего государства. Это главное.

ГРУШКА У ГРОБА

Классика – по крайней мере в моих глазах - реабилитировала Анна Луцюк, директор Дома-музея Ивана Франко в Криворивне (ближайшее от Верховины село, если ехать по трассе на Косов). Кстати, она подтвердила, что не только черниговские обыватели подозревали Коцюбинского в литературной подтасовке. К такому мнению склоняются и некоторые современные литературоведы. Но этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

- Скажите, Коцюбинский в Криворивню приезжал с женой?

- Нет, он всегда приезжал сюда один.

- Ну, это значит, что свои произведения Михаил Михайлович писал сам. Потому что так передать гуцульский колорит мог только человек, который лично погружался в эту среду, поднимался в горы долины и даже овец доил. В струнке...

- Высказывание Ивана Франко «Вот Жабье, гуцульская столица», гоноровитые горцы воплотили в камне и металле дважды. Один раз - на въезде в поселок со стороны Криворивне, второй - в самом центре. Однако сам Иван Яковлевич отдавал предпочтение более «провинциальной» Криворивне.

- Иван Франко приезжал в это село двенадцать лет подряд – с 1901 по 1914 годы, каждое лето – ну, там, кроме двух лет. Сначала он жил за рекой – была такая хата Проця Митчука, а восемь лет – в доме, где мы сейчас. Хата Якибьюка. Он эту половину отдавал Франко - на лето и осень. Франко приезжал и сам, и с семьей. Ну, а уже в 1910-м, 11-м и 12-м сюда приезжал Михаил Коцюбинский. Он как раз отдыхал на острове Капри, и, возвращаясь оттуда, заехал в Криворивню. А еще до того ему письма писал этнограф и фольклорист из Тернопольщины Владимир Гнатюк. Тот в каждом письме настаивал: «Поезжайте в Криворивню. Съездите в Криворивню». Вот он и заехал...

Франко жил здесь; Коцюбинский – за рекой (Черный Черемош), в доме дьяка Михаила Мойсейчука. И хата сохранилась; там живет обычная семья, однако одну комнату они выделили под музей Коцюбинского и Владимира Гнатюка. Они там жили вдвоем. Писатель много путешествовал по горам, поднимался наверх. Когда заходил к Франку, здоровался чисто по-гуцульски: «Як ви днували, годний пане?» – «Гаразд. Як вы?» Всегда у них были такие интересные встречи.

- Коцюбинский поднимался в горы. Есть такая у нас гора Брескул, он и туда сходил. И весь Черногорский хребет обошел. И вот, что в «Тенях забытых предков» описано... Вот когда Иван умирает, где люди играют возле покойника. Это в горах у нас далеко есть село Головы. Умерла женщина. Там тогда в Головах учительствовал Лука Гарматий. На то время такой прогрессивный культурно-общественный деятель. Он предложил Коцюбинскому пойти... У нас это называется «посижінє» – когда человек умирает, приходят люди вечером сидят себе возле покойника, что-то говорят... Теперь. А вот тогда как раз проводились различные игры. Вот он как пришел, как увидел эти игры...

По письмам Коцюбинского можно писать его дневник. Он каждый день писал их своей жене. Вот он написал на следующий день, что целую ночь не мог спать, потому что увидел такой резкий контраст: лежит покойник посреди хаты, а тут люди так играются, что аж под гробом пол шатается. То были какие-то специальные игры, в которые только на посижіню игрались. Это еще «грушка» называлось.

Может, от слова «играть»...

Михаил Бублик, Северодонецк.

Фото автора

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-