Дмитрий Золотухин, заместитель министра информполитики
Если мы хотим здоровых медиа - кроме журналистов и самих СМИ их никто не сделает
13.08.2018 16:37 457

Публикуем продолжение интервью Укринформа с заместителем министра информполитики Дмитрием Золотухиным. В первой части речь шла о том, представляет ли опасность тот факт, что за реализацию политики Facebook на территории Украины и других стран СНГ отвечает гражданка РФ, возможно ли государственное регулирование в сфере Интернета, а также об украинском опыте в противостоянии угрозам в информпространстве, который может быть полезен европейским странам.

- Знаю, что в Великобритании у вас состоялись встречи с представителями их медиа-регулятора – Ofcom. Как они преодолевают проблемы, например, с распространением фейков? Есть ли у них какие-то рычаги влияния на интернет-СМИ?

- На самом деле и они очень страдают от распространения фейков. Но надо понимать, что “Офком” осуществляет регулирования в телекоммуникационной сфере, касающеся телевидения и радиовещания. И очень большая часть их аудитории сейчас перетекает в онлайн, и они также очень много инвестируют в онлайн, где конкурируют с диджитал-медиа.

Серьезной проблемой телеканалов, подлежащих регулированию со стороны “Офкома”, остается неурегулированность онлайн-сферы. Большая часть аудитории потребляет информацию именно онлайн. И там телеканалам необходимо конкурировать с онлайн-изданиями за аудиторию.

Но телеканалы вынуждены повиноваться правилам “Офкома”, а онлайн-издания могут их не соблюдать. Например, в части баланса информации или проверки информации из разных источников.

Чтьо же касается существования самого “Офкома” - у меня сложилось такое исключительно эмоциональное впечатление, что у них получается просто потому, что они очень долго работают. Они нашли очень серьезный баланс, который в полной мере зависит от высокого уровня доверия к этой институции среди участников рынка и общественности.

Они подчеркивают: именно из-за того, что наши выводы не ставят под сомнение, в очень редких случаях с нами судятся. Но в большинстве - наши выводы и наши решения под сомнение не ставят, поскольку мы их аргументируем.

- Но какие у них механизмы воздействия на медиа? Что они делают, если видят какое-то нарушение в организации, находящейся в сфере их компетенции?

- Очень интересно они ответили на этот вопрос. Говорят: “Мы публично объявляем предупреждение субъекту, допустившему нарушения, описывая, что именно он нарушил, обосновывая свой вывод о нарушении”.

- А если будет еще одно нарушение?

- Снова объявляют предупреждение. Этого, обычно, достаточно. По словам представителей “Офкома”, есть еще инструменты штрафов, приостановление лицензий, - но они их практически не используют. Потому что штрафы у них очень серьезные, такие штарфы могут разрушить практически всю бизнес-модель.

Кроме того, в Британии очень дорожат репутацией. Потому что репутационное влияние неизбежно конвертируется в доходы, и в аудиторию. Это и есть механизм рынка.

- Мы можем как-то взять их опыт и перенести на нашу почву?

- Повторюсь: нам для этого потребуется очень много времени, которого у нас нет. Нужно, чтобы сменилась политическая элита. Ситуация изменится, когда политикум и люди, представляющие различные стороны политической элиты, придут к выводу, что намного дешевле преследовать свои политические цели, когда для всех действуют одни правила игры.

- Но у нас нет времени ждать, пока политикум это поймет. Опять же - есть ряд политических сил, финансируемых из РФ. И там деньги несоизмеримы с нашим медиа-рынком. И что в этой ситуации делать Украине, чтобы уберечься?

- Я очень надеюсь, что на осенней сессии Верховная Рада будет рассматривать законодательные инициативы, которые, например, озвучивает Комитет по вопросам свободы слова и его председатель Виктория Сюмар. На останний Колегии МИП Сюмар очертила задачи, в том числе, для министерства, касающиеся угроз нашему информпространству. Например, в ВР должны поставить вопрос и по дальнейшему регулированию информпространства, и относительно закрепления прозрачности собственности медиа, изменению в законодательство о раскрытии медиа-собственности и объективной демонстрации, кто является владельцем медиа-актива. Я очень надеюсь, что в парламенте будет поднята тема прозрачности финансирования медиа: будут приняты законодательно требования к медиа-владельцам - раскрывать источники финансирования медиа-производства, телепроизводства. То есть, телеканал должен продемонстрировать либо его рекламный бюджет, который он получает от продажи эфирного времени, покрывает расходы на зарплаты и создание медиа-контента. Если не покрывает – то сообщите, откуда эти деньги берутся, если они берутся от одного конкретного лица - то где это лицо их взяло... Я думаю, что это не даст 100-процентной гарантии, что оно реально изменит ситуацию, все нам раскроет, но это значительно усложнит работу наших противников и нашего врага, который ведет против нас информационную войну. Это для него, действительно, будет очень серьезное осложнение.

- Я знаю, что вы противник регулирование интернет-отрасли. В то же время, если взглянуть с точки зрения равенства прав средств массовой информации, то у нас как зарегистрированного информационного агентства, есть законы, регулирующие нашу деятельность, и если мы их нарушим, - то против нас возбуждается уголовное дело, требуют компенсацию морального ущерба и т. д. Но большинство интернет-СМИ абсолютно вне закона, поскольку они даже не зарегистрированы, как СМИ. Разве это справедливо?

- Повторюсь: мы с этим сталкивались и в Британии, где субъекты, находящиеся под регулированием, говорят, что “мы находимся в менее конкурентном положении, чем наши конкуренты”. Поэтому те, кто работает под неусыпним глазом “Офкома”, являются менее конкурентными, чем те, кто может на него наплевать.

Я не против регулирования вообще. Приведу пример из немного другой сферы. Вы знаете, что в Украине есть около 6,5 тысяч провайдеров телекоммуникационных услуг и интернета широкополосного доступа.

- В каждом селе, что ли?

- Это, начиная с крупных компаний и заканчивая ФЛП, которые пришли и без всяких разрешений могут просверлить дырку на лестничной клетке для того, чтобы пустить туда свой кабель и предоставлять эту услугу, у кого-то там покупая. А в то же время, в Украине одна из самых низких в мире плата за доступ к интернету. Дороже даже в странах Африки - там нет широкополосного доступа, там все сидят на мобильном интернете. Но мобильный - это же заработок компаний, предоставляющих услуги сотовой связи. С этой точки зрения уменьшение количества компаний провайдеров для Украины будет оздоровлением рынка.

- Но кто может повлиять на эту ситуацию? Правоохранительные органы? Служба безопасности?

- Поскольку я имею опыт работы в правоохранительных органах и в органах национальной безопасности, то могу сказать, что нельзя ожидать от органов нацбезопасности решения вопросов, касающихся политического, демократического развития страны. Потому что в психологии органов национальной безопасности есть концепция защиты от угроз. Что делает мама для того, чтобы защитить ребенка от угроз? Она его просто никуда не пускает, защищает и рассказывает: такую юбку не надевай, долго на дискотеке не будь, с тем не дружи... Мы же не хотим, что украинское общество воспитывалось в таком режиме. Я веду к тому, что альтернативы регулированию, альтернативы самоограничению может предлагать и обеспечивать только гражданское общество в разных его проявлениях. Если мы хотим здоровых медиа - кроме журналистов и самих медиа никто их не сделает. Ибо если нацбезопасность будет заниматься медиа - мы понимаем, что получим. Если мы сейчас предоставим государству какие-то рычаги, какие-то индульгенции – а потом другой политический режим придет, жесткий, - он будет использовать то, что уже есть в наличии. Но объективно - нам надо думать над тем, каким образом защищать государство для того, чтобы у нас потом была возможность все-таки найти некий баланс. Потому что, если мы это сейчас не сделаем, то потом уже будет поздно.

- Какие главные угрозы вы видите перед выборами для украинцев?

- Самая успешная стратегия, которую я видел в очень многих вариациях, это выявление какой-либо острой общественной проблемы, которая будет касаться максимального количества граждан. Или, если не выявят, то создание ее.

- Специально?

- Специально. Это могут быть покушения на каких-то публичных людей или какие-то силовые акции, учитывая, что уровень доверия к любым государственным институтам крайне низок и, увы, политики ничего с этим не делают с точки зрения коммуникационной составляющей.

Может быть, создание какой-то критической ситуации, которая будет касаться разных людей, и использование этой ситуации, поскольку у очень многих людей есть несовпадение ожиданий и реальности. И использование информационного пространства для того, чтобы пустить это на большой экран, - для того, чтобы максимально раздуть. То есть, возможна классика использования социальных сетей, онлайн-пространства для того, чтобы запустить любую проблему: язык, межнациональная рознь, какие-то религиозные конфликты, что-то подобное. Нагрузить эту тематику эмоциональной составляющей, которая может побудить к насилию или к каким-то критическим, радикальным действиям. И использование медиа для того, чтобы максимально раздуть это, чтобы заставить людей поверить в то, что это не их используют ради достижения чьих-то политических целей, а что это якобы настоящая монета.

Например, Facebook, проанализировав события перед выборами президента США 2016 года, пишет, что максимально распространялись отдельные вопросы, отличавшиеся остротой, - например, о предвзятости полиции в отношении афроамериканского населения Соединенных Штатов. Там определенные субъекты инвестировали деньги в том, чтобы максимально распространить информацию, играющую на руку либо одной стороне, либо второй, или две информации, подтверждающие противоположные позиции, для того, чтобы информация нашла своих сторонников и чтобы инспирировать столкновения людей в дискуссиях в социальных сетях для того, чтобы потом оно вылилось куда-то в более масштабный эффект.

Так вот, сейчас Facebook уже разработал предохранители, и для того, чтобы сделать это в предвыборный период, каждый субъект должен доказать, кто он такой. Теперь ты не можешь просто закупать рекламу, касающуюся социально важных вопросов, и распространять ее в Facebook.

Я думаю, что в Украине есть положительная и отрицательная стороны. Положительная сторона заключается в том, что все же присутствие людей в диджитал-пространстве не настолько критично, как в более развитых странах, Великобритании и Соединенных Штатах, поэтому не может настолько масштабно влиять на повестку дня общественной дискуссии. Отрицателый аспект заключается в том, что Украина не обладает никакими рычагами влияния на Facebook – в отличие от правительства США.

- Существует статистика, сколько в украинском сегменте Facebook сейчас ботов, фейковых аккаунтов?

- Я не думаю, что кто-то может это измерить. Волны постоянно поступают, все зависит от инвестирования, бюджета. Сейчас, когда еще довольно далеко до выборов, все отмечают, что боты добавляются в друзья потихоньку. А осенью или в начале зимы этим акаунтам уже будет более полугода, уже какие-то новости постят, лента не пустая, есть какие-то фоточки, и они уже спокойно будут принимать участие в дискуссии.

- Но ведь бота видно: даже если у них 170 или 800 есть друзей, но в аккаунте никакой личной информации нет: человек никуда не едет, нигде не живет, с днем рождения друзья его не поздравляют, собственного мнения ни о чем не имеет. В основном, это какие-то цветочки, спасите котиков, собачек, анекдоты, обновления титульного фото раз в год. Увидеть бота очень легко.

- Все зависит от соответствующего финансирования. То есть, люди вкладывают в масштаб, чтобы это была большая сеть. Если ты хочешь, чтобы это была сеть из около 1000 аккаунтов, то можно обратиться, например, к студентам, дать им – условно 50-ти людям - по 200 гривен, по 10 аккаунтов каждый сделал, - и все, у тебя уже сеть есть. И так делают. Но, объективно, человек за 200 гривен не будет работать нормально. Поэтому такое качество аккаунтов. Но если это «взрослая компания», которая имеет целью продать качественные изменения, то это будет виртуальный персонаж, ничем не отличающийся от нормального человека. Но это уже больше денег,

И нанимать на работу надо на полный рабочий день. И в России есть структуры, которые это делают. Людей у них много, средств много. Но, к счастью для нас, в большинстве своем эти инвестированные средства не доходят до реализации. Часть из них спокойно крадется. Где-то 50-70% этих средств они воруют.

- В то же время, после закрытия в Украине доступ к российской соцсети “ВКонтакте”, где, по оценкам экспертов, было около 30 процентов фейковых аккаунтов, часть из них перелилась в Facebook. И после этого Facebook изменился. Теперь на этой площадке вбрасываются острые темы и мы на них “ведемся”, просто копья ломаем, не слыша друг друга. Последний пример - вопрос гендера. Эти дискуссии невозможно было читать, потому что и сторонники традиционных ценностей, и сторонники гендерной политики общались с ненавистью, не слыша никаких аргументов.

- Это абсолютно нормальная ситуация для соцсетей. Мы это давно исследовали, еще на коммерческих примерах. Например, что бы ты ни писал о последнем бое Усика - ты проиграешь в любом случае. Поддержишь, что он уехал в Москву и там победил россиянина, - значит ты легитимизируешь то, что украинский спортсмен поехал сотрудничать с российской стороной. Не поддержишь, что он туда поехал, - значит ты против того, что Усик победил, не поддерживаешь украинский флаг над Москвой. То есть, ты все равно проиграешь. Есть те, кто поддерживает, и те, кто не поддерживает. И есть третья аудитория, которая вообще могла об этом не знать, но узнала и, опять же, разделилась. То есть, человек, более-менее вменяемый, обладающий критическим мышлением и позиционирующий себя как личность и гражданин, в любом случае займет какую-то позицию. Ведь, если я ответственный гражданин, то я должен быть или “за” или “против”. Либо - "зрада", либо - "перемога". Это нормальный паттерн человеческой психологии. Но никто не задумывается над тем, что думать и говорить надо так, как тебе выгодно, чтобы было. Давайте договоримся, что Украине выгодно, чтобы украинский флаг развевался над Кремлем, а пелся гимн Украины в Москве, и нам все равно, что говорят в России, Великобритании, где угодно.

Британцы к этому очень четко относятся. “Мы – лучшие!” - и все. “Брекзит” - да, мы проголосовали! Мы демократическая страна, мы выполняем волеизъявления народа. Да, есть несогласные. Но у нас есть стержень, стержень того, что мы лучшие, мы все сделали правильно, мы выбрали вот такой порядок коммуникации”.

И тогда, когда мы поймем, что смысл не в том, какую сторону выбрать и как между собой потом спорить, кто прав, а кто виноват. А в том, - что будет лучше для Украины и для меня лично, как для части этого государства.

Первую часть интервью читайте здесь.

Марина Сингаевская. Киев

Фото: Елена Худякова, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-