Братство джавелинов. Что на самом деле завещал нам Маккейн?

Братство джавелинов. Что на самом деле завещал нам Маккейн?

570
Ukrinform
Чтобы изменения стали необратимыми, евроатлантизм должен получить свое место не только в Конституции, но и в душе и уме украинца

Сенатор Маккейн, уходя в вечность, хотел, чтобы на его похоронах Президент Украины и генсек НАТО стояли рядом. Это был знак для США и России, сказала Саманта Пауэр.

А для Украины?

Украина сделала жест, которым дает понять: послание воспринято. В ВР внесены изменения в Конституцию, которыми закрепляется евроатлантический вектор государства. Это, мол, гарантии для НАТО и, главное, для США, что ни один будущий (если, не дай Бог, таковой придет) янукович не сможет наш внешнеполитический курс изменить.

Впрочем, наш Основной Закон – не такая уж и гарантия. Много в нем есть кое-чего, что провозглашено, но отложено до лучших времен, «когда народ будет готов» и «ситуация позволит».

Чтобы изменения стали необратимыми, евроатлантизм должен получить свое место не только в Конституции, но и в душе и уме украинца – и рядового, и того, кого мы привыкли называть элитой. Это не так легко – и чи-за призрака совка, что все еще бродит по нашей стране, и из-за страха элиты оказаться под пристальным контролем нового «старшего брата».

И тут стоит понять, что же действительно завещал нам сенатор Джон, покидая этот мир.

В некрологах и отзывах на смерть Маккейна наши политики часто называли его «другом Украины». Другие возражали: какой он нам друг? Он, мол, был американцем и заботился только об интересах американцев, а Украина ему была нужна лишь как оружие в непримиримой и вечной войне с главным врагом – Россией. В подобных случаях всегда звучит известная фраза о «вечных друзьях» и «вечных интересах» – в том смысле, что первых (в геополитическом смысле) не существует, а вес в отношениях имеют исключительно вторые.

Пожалуй, так оно и есть – если говорить о нынешнем руководителе Америки президенте Трампе. Он в душе стопроцентный бизнесмен и, как каждый бизнесмен, делит людей на партнеров и конкурентов. Партнеры – это те, с кем можно делать совместный бизнес, причем моральные качества и ценностные ориентиры здесь совершенно не важны. Если твой партнер мошенник, то это, может, и не так плохо: в борьбе с общими конкурентами он возьмет на себя всю грязную работу. Конкурент – вот кто настоящая угроза, опять же, несмотря на все его добродетели и цивилизационную близость.

Фото: AA
Фото: AA

Не случайно Трамп так охотно общается с Путиным и Ким Чен Ыном, а его отношения с канадским и европейскими коллегами столь непредсказуемы. Дифирамбы в адрес нынешнего обитателя Белого дома со стороны многих наших политиков можно объяснить только тем, что они, эти политики, сами в душе стопроцентные бизнесмены.

Кто-то из мыслителей когда-то провел черту между бизнесом и политикой. Настоящий бизнесмен вкладывает ресурсы только в успешное дело. Как только появляются сомнения, проект – не дожидаясь, пока он станет убыточным – закрывают. И с легкостью открывают новый. Настоящий политик будет верить в свое дело до конца, даже неся колоссальные убытки. И нередко случается, что он одерживает блестящую победу. Там, где бизнесмен просто спасает остатки денег.

Америка – это не только коллективный Трамп. Америка – это еще и коллективный Маккейн. Ее история – вечное противостояние ростовщика и воина, вечная мировоззренческая пропасть между ними. Ибо для воина мир людей делится на «своих» и «чужих», на «врагов» и «боевых побратимов». И мы это сегодня хорошо знаем.

Старый солдат Маккейн имел сантимент к украинцам потому, что мы боролись с его врагом. И на Майдане был, и в зоне АТО. И джавелины для нас выбил, чтобы боролись еще лучше. Потому что знал – нет ничего крепче братство по оружию. Крепче того, что Рузвельт и Черчилль назвали «мечом объединенных наций», создавая ООН.

С экономической точки зрения, мы, пожалуй, не лучший партнер для Америки – с нашей коррупцией, давно не модернизированным народным хозяйством. И вполне вероятно, что Трамп, которого сегодня нахваливают за антипутинскую политику, едва лишь Путин согласится играть в бизнесе на стороне Америки, – легко потеряет интерес к Украине. А возможно, – сдаст нас России с потрохами.

А вот братьями по оружию мы можем оказаться неплохими. И хотя Украина, конечно, не ровня супердержаве по военной мощи, но Маккейн был солдатом, побывал под вражеским огнем, мучился в плену и знает, что моральный ресурс иногда на голову побивает и техническое, и экономическое преимущество. «Американцы никогда не отступают», – писал он в своем последнем послании миру. А еще: «Мы никогда не уйдем из истории. Мы творим историю».

Мы понимаем, о чем эти слова. Только для американцев они – констатация факта. А для нас – боевой наказ.

Не просто дружеские связи, не просто партнерство – каким бы оно не было стратегическим – а именно, если можно так выразиться о двух странах, боевое товарищество – вот чего ожидают от Украины.

Те, кто мечтает о «мире и дружбе» с Россией или о «нейтралитете», либо примеряют на Украину уже упомянутую формулу британского премьера лорда Пальмерстона из ХІХ века о том, что нет вечных друзей, а есть только вечные интересы, и предлагают из-под полы, ради собственной выгоды торговать со странами, находящимися под санкциями США – они должны знать, что «братья по оружию» – это почти всегда на всю жизнь. И, сыграв в свою игру однажды, мы можем потерять доверие как союзник – до скончания дней.

Но заглянем еще глубже в суть маккейновской симпатии, к ее цивилизационным основам. И тогда мы увидим, что Украина для США – не просто фронтир на Восток, не просто «сторожевая застава» от белых ходоков. Мы – аргумент в цивилизационной конкуренции между Востоком и Западом.

Потому же земные цивилизации, писал Сємюел Хантингтон, сколько их ни было за историю человечества, на самом деле расширяются не за счет завоеваний, рабства и унижения народов. Их расцвет основывается на привлекательности для других народов, на добровольном желании присоединиться к общей группе.

Любая цивилизация чувствует себя плохо, когда границы ее сжимаются, как бальзаковская шагреневая кожа, ибо это означает потерю перспектив. И наоборот, цивилизация испытывает подъем, когда ее ойкумена расширяется. Отпадают народы и нации – цивилизация умирает, прибывают – цивилизация растет и процветает.

Наше бесповоротное расставание с «русским миром» означает, что «русская православная цивилизация» (так они называют себя сами) потеряла привлекательность в глазах украинцев, и мы все больше приближаемся к тому, чтобы стать частью евроатлантической цивилизации, где нашим внутренним морем станет не Азовское, а – Атлантический океан. И своим примером мы подтверждаем ошибочность теорий о загнивании и гибели Запада. Поскольку пока что распад происходит в другом полушарии.

Это – серьезный месседж для современного мира. А что это означает для нас? А то, что евроатлантические стремления Украины – это не просто меркантильный расчет – найти защиту под зонтиком НАТО, не только преференции, которые дает членство в ЕС. Это должно быть сознательным выбором тех нравственных норм и духовных ценностей, которыми живет евроатлантическая цивилизация. Сознательным и окончательным, как бы ни колбасило наших адептов архаического общества от мультикультуризма, либерализма и прочих ужасов.

Порой мы мечтаем о «сильной руке» и справедливом дерибане народных богатств, воспринимаем словосочетание «демократические ценности» как удобную метафору для характеристики всех наших прихотей – праведных и не очень. И не хотелось бы, чтобы именно так, легкомысленно, как к художественному вымыслу, мы отнеслись к словам Джона Маккейна о том, что «иметь отношение к американской свободе, равенству и справедливости, уважению достоинства всех людей – это счастье, большее чем все удовольствия жизни». Представим себе на минутку, что для Маккейна в этом действительно заключался смысл счастья. Представим...

Нет третьего пути. Мы искали его, и около четверти века нас качало как маятник Фуко, мы рисовали причудливые круги на песке и застыли бы в мертвой точке, если бы что-то, как магнит,  не потянуло нас на Запад – и с того все началось.

Вашингтонский обком далеко, московский каганат – совсем рядом. И испугавшись «диктатуры» различных нетрадиционных меньшинств, мы легко попадем под диктатуру дикарского большинства, снова выбраться из которой нам позволят уже скоро.

Это – второй из заветов Маккейна украинцам: что есть вещи большие, чем партия или амбиции, деньги, слава или власть. Это принципы – которые вечны, истины, которые остаются неизменными, о чем и сказал на похоронах Маккейна его соперник в политике, но, как оказалось, мировоззренческий единомышленник Барак Обама. Хотим мы жить в свободном мире? Должны это понимать.

Есть и третья заповедь. Она жесткая и очень американская. О том, что ради свободы и равенства приходится воевать и иногда убивать.

Маккейн воевал не где-нибудь, а во Вьетнаме, был в плену, не сдал своих. Кто-то спросит с кривой улыбкой – что он там делал на чужой земле, стреляя в безобидных вьетнамцев? Не то же ли самое, что сейчас творят итамнеты на наших землях?

Иногда, как это цинично ни звучит, истина заключается не в том, кто и где воюет, и стрелял ли он во врага или пошел с ним брататься. Истина может крыться в том, что именно принес ты как солдат на своих штыках?

Наполеон был оккупантом, но познакомил полуфеодальную Европу с идеалами французской революции, пониманием того, чем является нация, подарил народам «Кодекс Наполеона» – фактически европейскую конституцию, статьи которого почти без изменений легли в основу конституций многих европейских государств.

Советские войска пришли в Европу освободителями, но, победив Гитлера, «подарили» народам рабство сталинских концлагерей.

Когда-то, в конце 90-х годов прошлого века, как раз в дни бомбардировки самолетами НАТО Белградского телецентра, Киев посетила представительная делегация из Японии. И пользуясь случаем, автор этих строк спросил политиков с Дальнего Востока, не сочувствуют ли они сербам, поскольку сами когда-то тоже пострадали от американских бомб? Ядерных. «Бомбардировки Белграда – это грустно, – сказали японцы, – но Милошевич пошел против демократии и свободы... Нагасаки и Хиросима – очень плохо... Но благодаря американцам мы теперь живем в свободном мире».

До сих пор помню эти слова.

Такие, как Маккейн, безусловно, знают, что, где бы ни воевали – воевали за свободу. («Мы помогли освободить больше людей от тирании и бедности, чем когда-либо в истории»). Ведь она, свобода, людям не всегда даруется автоматически, как довесок к государственной независимости. Настоящее почти всех среднеазиатских республик бывшего СССР доказало это. Иногда нужен Маккейн, чтобы, несмотря на желание сотен тысяч жить в рабовладельческом обществе, подарить им свободу.

Сама Америка прошла сквозь это испытание в 1962 году. Когда федеральное правительство бросило 20 тысяч солдат и 11 тысяч семей национальных гвардейцев на защитников Оксфордского университета, отстаивавших интересы народа штата Миссисипи.

А интересы были просты и понятны – не допустить в университет «ниггера». Много людей было тогда избито и арестовано для того, чтобы обеспечить свободный выбор одного юного студента Джеймса Мередита – на получение высшего образования там, где он пожелает...

Нам все это еще предстоит пройти.

Может потому и важно было для Маккейна – в чьем обществе будет стоять на его похоронах гость с Украины.

Евгений Якунов, Киев.

Первое фото: NHPR Photo/Cheryl Senter

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>