Константин Котов, российский гражданский активист
Если есть надежды на перемены в России, то они связаны с молодым поколением
16.03.2021 16:30

Ровно три месяца назад Константин Котов вышел из заключения. Он – один из московских, российских активистов, хорошо известных в Украине. Котов – второй отсидевший по жульнической статье – за «неоднократное нарушение» правил проведения митингов и пикетов в РФ. В Украине его хорошо знают благодаря той помощи, которую он вместе с другими активистами, фотожурналисткой Викторией Ивлевой (интервью с ней здесь), оказывал украинским военнопленным морякам, другим политзаключенным, в целом – высказывался на акциях в поддержку Украины.

Выйдя на свободу, Котов сразу же сказал, что не прекратит свою гражданскую активность… И вот материал уже был готов к сдаче. А тут – новость, мимо которой вновь нельзя пройти. Во вторник он поехал в Ростов-на-Дону, где как раз должны проходить очередные суды по сфабрикованным «делам Хизб ут-Тахрир», на этот раз – «алуштинской» и «2-й симферопольской группы». Я попросил его комментария, и он оперативно ответил: «Приехал поддержать невиновных, на мой взгляд, людей. Несмотря на то, что в суд не пускают, все равно важно приходить. Говорить о том, что российские власти сейчас преследуют целый народ. Крымские татары – не террористы. Об этом я говорю сегодня в Ростове-на-Дону». Так – спокойно и буднично. Потому что он один из тех россиян, в ком «квартирует совесть». И иначе жить он уже не может.

В АВТОЗАКЕ ДОВЕЛОСЬ ПЕРЕСЕЧЬСЯ С УКРАИНСКИМИ МОРЯКАМИ

- Прошло три месяца после того, как вышли на свободу. Чем были заняты в это время?

- Будучи второй день на свободе, я пошел на суд к своей жене (Анна Павликова, фигурантка сфабрикованного дела «Нового величия», согласно приговору 6 августа 2020 года получила 4 года условно; до того, находясь под следствием, 17 октября 2019 года, в СИЗО «Матросская тишина» вышла замуж за Котова, получившего к тому времени реальный срок, - О.К.). У нее была апелляция, обжалование приговора в Московском городском суде. Потом еще я неоднократно был на ее судах и на других – тоже. Вот именно такая поддержка преследуемых людей очень важна. По сути, я опять занимаюсь тем же, чем занимался до заключения. То есть, хожу на суды, поддерживаю людей, которых сейчас неправосудно осуждают. Ну и пытаюсь достучаться до общества, рассказать об этих случаях. К примеру, на днях подал административный иск к Российской Федерации в лице МВД и Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) по поводу условий моего конвоирования. Но я насчет российского правосудия все знаю, поэтому, защищая свои права, готов доводить дело до Европейского суда по правам человека. (После нашего разговора стало известно, что по гражданскому иску Павликовой к Минфину России о компенсации вреда за незаконный арест, потерпевшая должна получить 80 тысяч рублей, но, как поясняет Котов, истцами это решение будет еще обжаловаться, - О.К.).

- В Украине вас хорошо знают благодаря поддержке украинцев. Интересно, какие у вас есть украинские знакомства?

- Я по специальности программист, занимаюсь информационными технологиями. Они очень важны в общественной жизни. Теперь не нужны, как раньше, газеты, листовки. Есть интернет, соцсети, месенджеры. Гражданское общество можно организовывать с их помощью. И они же помогают преодолевать границы. С украинскими знакомыми можно общаться с их помощью. Но самый запоминающийся период в этом смысле – действительно тот, когда мы помогали украинским морякам, находившимся в московском СИЗО, носили им передачи, выходили с пикетами в их поддержку. И уже после того, как меня арестовали, однажды была удивительная ситуация. Меня везли в одном автозаке с теми самыми моряками.

- Когда в кино видишь подобные сцены, совпадения, думаешь – вот сценаристы нафантазировали...

- А тут – реальность. Пообщались, познакомились, пожали друг другу руки… Когда я оказался в заключении, то получал много писем, в том числе из Украины. Родственники ваших моряков тоже много писали. Уже в тюрьме я узнал об их обмене, освобождении. И это было здорово! Тогда уж и они сами могли мне написать.

- За решеткой еще с какими-то украинскими гражданами пересекались?

- Вспоминается, что в Москве познакомился с парнем из Одессы. Его обвиняли в контрабанде. Как я понял, дело совершенно надуманное. Жалко, когда люди попадают в такой переплет…

СИТУАЦИЯ С НАВАЛЬНЫМ – ТРАДИЦИОННА ДЛЯ ФСИН

- Как прокомментируете странную ситуацию с Навальным и его местонахождением? То он в СИЗО Кольчугино, то в колонии в Покрове Владимирской области.

- Для тех, кто сталкивался с этой системой, ситуация не очень странная.

- Но почему? Постоянные умолчания, двусмысленности со стороны власти. Некоторые даже начали предполагать, что это делается намеренно, чтобы показать: мол, бестолковая оппозиция поднимает из-за Навального шум на пустом месте.

- Дело в том, что в России сама эта система именно так и работает. Она максимально закрыта. Например, когда я уезжал из Москвы в колонию, мои родные, мои адвокаты тоже не знали, куда меня везут, где я окажусь. Система ФСИН эту информацию ни о ком не сообщает. Пока ты не окажешься в конечной точке, можешь много месяцев вообще быть без связи с родными, друзьями, адвокатами. Везут тебя через пол-России. И потом ты вдруг обнаруживаешься в какой-то колонии. Так что это не специфика случая Навального. Просто он – очень известная фигура. И при подобном умолчании сразу начинают возникать предположения, домыслы, куда же его везут. Тут-то и возникает непроверенная информация от разных источников, которые не владеют полной картиной… И я с самого начала говорил, что Навального в итоге, скорее всего, повезут в ту колонии, про которую говорили изначально, – в Покров. Где я находился и о чем в последние дни рассказывал журналистам очень часто. Эта колония удобна для помещения туда Навального. Там есть все условия, чтобы содержать таких людей, как он, в изоляции – как «внутренней», так и наружной.

- Да, последние полторы недели ваши комментарии о колонии в Покрове выходили не только в российским оппозиционых СМИ, но и в зарубежных, самых авторитетных, и на всех языках: английском, французском, немецком, испанском…

- Это правда. Практически из всех крупнейших стран мира ко мне обращались за комментариями. Даже с японцами поговорил. И я считал очень важным подробно рассказывать о моем опыте заключения в Покровской колонии. Это, как минимум, попытка что-то изменить. Условия заключения в России – ненормальные. Это психологические унижения и физическое насилие. С этим нужно бороться.

- Как разнилась реакция российских журналистов и зарубежных?

- У зарубежных прежде всего было удивление. Хотя многие журналисты работают в России не первый год. Но им все равно дико слышать о тех порядках, которые у нас заведены в колониях и тюрьмах. У европейцев, американцев это вызывает изумление – что в XXI веке применяются такие методы, что люди содержатся в таких условиях. Ну да, они преступники, но они получили решение лишь об их изоляции от общества. Но то, что они, находясь в этой изоляции, получают еще какое-то дополнительное наказание, это совершенно незаконно. И для зарубежных журналистов – совершенно непонятно… Но у нас в России люди к этому, увы, привыкли. С определенной периодичностью, где-то раз в три месяца всплывают видео, как сотрудники ФСИН кого-то избивают, травмируют. И это ни у кого уже удивления не вызывает.

- Как изменилась ваша страна за те полтора года, что вы находились в заключении?

- Когда я вышел, прежде всего, конечно, поразила ситуация, к которой привел коронавирус. Да, в колонии смотрел новости по ТВ. И там, в заключении, мы практически целый день ходили в масках, чтобы защищаться от инфекции. Но когда ты выходишь на свободу и видишь людей в масках в метро, в другом общественном транспорте, осознаешь, насколько это серьезная проблема. Второе большое удивление связано с общей тенденцией в нашем государстве. Стало еще меньше свободы. Принимается все больше репрессивных законов, которые ограничивают ее, в том числе свободу собраний. Собственно, отстаивая свободу собраний, я и оказался в колонии, а сейчас вижу, что ее стало еще меньше. Новые законы об иностранных агентах все больше ограничивают возможности людей, которые пытаются делать что-то полезное. Это все производит тягостное впечатление. За эти полтора года страна, к сожалению, все больше и больше скатывается в какую-то непонятную дыру…

Я выходил на акции, митинги, пикеты в надежде изменить что-то к лучшему. Будучи в колонии, следил за новостями в стране. И когда вышел на свободу, увидел, что надежды не оправдались. Стало еще хуже. Вижу это хотя бы по январским митингам протеста. Действия силовиков стали намного жестче. Аресты – повальные. Раньше такого не было.

- Сейчас все чаще сравнивают Россию и Беларусь – в действиях правящих режимов. И жесткие задержания, и отключения интернета…

- Да, наверно, это справедливо. Ситуация усугубляется. Такое впечатление, что для наших властей Беларусь становится эталоном. Повторюсь, идет скатывание в какую-то дыру бесправия. Гражданское общество должно оказывать противодействие, чтобы не позволить это сделать.

- Константин, вам сколько лет?

- Тридцать шесть.

- То есть вы вдвое старше тех ребят, что только вступают в полноправную взрослую жизнь. В том числе политическую. Как вы понимаете это поколение, как чувствуете его?

- Понятно, что здесь не может быть одного общего обозначения. Много таких, что вообще мало чем интересуются, заняты преимущественно просмотром любимых блогеров. Но много и активных, неравнодушных ребят, которые беспокоятся о своем будущем, участвуют в общественных протестах. Иногда, может, неумело, неловко. Главное, однако, что они хотят изменить свою страну. И таких людей среди молодежи довольно много. При этом я считаю, что совершенно несправедливы обвинения, выдвигаемые Навальному со стороны власти: мол, он сманивает молодежь на протест. Эти люди выходят не потому, что Навальный или Иванов-Петров-Сидоров куда-то их тащит, а потому что у них нет другого средства повлиять на ситуацию в стране. Подумать только – люди, которые сейчас вступают в политическую жизнь, родились при нынешнем президенте. Они с пеленок видят одного только Путина. Поэтому не странно, что они хотят увидеть и кого-то другого… Сегодня, если есть какие-то надежды на перемены в стране, то они связаны с нашим молодым поколением.

Олег Кудрин, Рига
Фото Натальи Деминой; из архива Константина Котова; архива Виктории Ивлевой; сайта «Крымская солидарность»

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-