Ольга Герасимьюк, председатель Национального совета по вопросам телевидения и радиовещания
Как только начинает работать закон, все бегут в Интернет
26.08.2021 21:07

С журналисткой и писательницей Ольгой Герасимьюк, которая занимает должность председателя Национального совета по вопросам телевидения и радиовещания, мы встретились в Нью-Йорке после презентации ее книги «Я вернулась, люблю». Ольга приехала в столицу мира не как чиновник, а чтобы провести здесь часть отпуска, встретиться с давними приятелями и выполнить двухлетнее обещание относительно книги, которая вышла два года назад.

В эти дни город как раз накрыл циклон, принесенный ураганом "Генри", который обрушился на восточное побережье где-то неподалеку – в нескольких десятках километров. На улице лило, как из ведра. Мы разговаривали сначала в зале, в котором проходила презентация, потом переместились в ближайший «Старбакс» и в итоге решили прогуляться под дождем по Центральному парку. Несмотря на зонты, промокли насквозь, но и поговорили о наболевшем. Откровенно, без всяких табу.

ВСЯ КРИТИКА ЗАКОНОПРОЕКТА О МЕДИА МНОЖИТСЯ ПОД КОПИРКУ

- Ольга, в прошлом интервью в Укринформе, еще в феврале, ты рассказывала о необходимости принятия нового закона, который бы регулировал деятельность СМИ в Украине. Изменилось ли что-то с тех пор? Может ли он быть принят уже в этом году?

- Да, мы давно боремся за принятие закона о медиа. И приложили много усилий, чтобы объяснить его суть, особенно в условиях, когда идет такой поток пропаганды... Но у него очень много противников. И не потому, что он несовершенен, плохо написан или какой-то неправильный... Критики, которые в последнее время пытаются его похоронить, на вопрос, что в нем не так, ответа не дадут.

Потому что его почти никто не читал... Эти все заявления относительно него написаны под копирку. А те люди, которые их писали, на самом деле не знают, что этот закон направлен, в частности, на защиту медиа. Он упрощает отношения лицензиатов с Нацсоветом.

Наибольшие претензии относительно него касаются усиления Национального совета и регулирования Интернета, которое почему-то выдают за попытку забанить кого-то или заблокировать.

На самом деле, на сегодня у нас есть медиа, которые регулируются, - это телевидение и радио, отдельно – печатные СМИ и интернет-ресурсы, где никакой регуляции нет. Но в наше время все происходит именно в Интернете... И все медиа необходимо поставить в равные условия, потому что получается – одни действуют по законам Украины, а другим закон не писан, потому что его просто нет.

Законопроект о медиа поддерживают и Совет Европы, и Евросоюз. Они понимают, что законодательство необходимо обновлять. Ведь медиа у нас регулируются законом, принятым еще в 1993 году – с учетом тогдашних условий и обстоятельств, когда Интернета, по сути, не было. Старым законом мы регулируем украинское информационное пространство в том виде, в котором оно находилось в начале независимости нашей страны.

А сегодня мы живем в совсем другом мире - цифровом, и назад возврата нет…

Хотя знаешь, до сих пор кто-то борется за то, чтобы вернуть проводное радио. Но мы понимаем, что это уже невозможно. И нам нужно думать об общей доступности к информации всех людей.

Кроме того, регулятор должен быть сильный, что также предусмотрено этим законопроектом. Сегодня все выбирают Национальный совет в качестве мишени по любым вопросам. Каждый раз, когда что-то происходит в информационном пространстве, когда кто-то что-то сказал или кто-то что-то не смог сделать - все стрелы летят в Нацсовет, при этом и законом о телевидении и радиовещании, и законом о Национальном совете не предусмотрено никаких механизмов влияния на ситуацию в том смысле, каким он должен быть в нынешнее время.

То есть, эти две проблемы - место и роль Национального совета и регулирование виртуального пространства – являются камнями преткновения на пути принятия закона о медиа.

Но, возможно, в сентябре проект таки будет вынесен на рассмотрение Верховной Рады. Правда, для этого нужна серьезная работа с парламентариями, а не только усилия рабочей группы, которая последний год работала абсолютно победно.

- А кто должен работать с депутатами?

- Прежде всего авторы - депутаты из Комитета по вопросам гуманитарной и информационной политики.

- А Комитет по вопросам свободы слова, возглавляемый представителем ОПЗЖ Нестором Шуфричем, как к этому относится?

- Ну, он как раз делает все наоборот: хочет, чтобы и закона не было, и Национального совета как такового не существовало.

- А какие у вас в целом отношения с этим комитетом?

- Они используют свою деятельность для того, чтобы компрометировать Нацсовет, и постоянно поддерживают волны, которые искусственно формируются политиками против нас, провоцируют информационные кампании. Речь идет, в частности, о поддержке так называемых медведчуковских медийных ресурсов.

КОГДА ГОВОРИЛИ О ВЫПОЛНЕНИИ ЗАКОНА О ЯЗЫКЕ, ТО ЯКОБЫ ОБО ВСЕМ ДОГОВОРИЛИСЬ…

- Часто сообщают об игнорировании некоторыми телеканалами закона о государственном языке, часть положений которого вступила в силу 16 июля, и о том, что Нацсовет недостаточно реагирует на его невыполнение…

- И еще огромная кампания запущена против Национального совета. Причем, к большому сожалению, уполномоченным по защите государственного языка.

К сожалению…

Когда мы готовились к тому, что некоторые положения закона о языке должны вступить в силу 16 июля, то провели много встреч с представителями теле- и радиокомпаний. Нацсовет собрал менеджеров всех крупных каналов, чтобы обсудить, как мы готовы к этому, точнее – как рынок готов, и что должны сделать. На этой встрече все сказали, что готовы выйти со стопроцентным украинским языком, перевели контент, все сделали... Другой вопрос, как это сделали, но все готовились.

И тогда они попросили Национальный совет, чтобы мы помодерировали также встречу в таком же кругу с уполномоченным. Я, правда, удивилась, почему они не могут сами с ним встретиться... Но мы согласились, и следующая встреча состоялась с уполномоченным и его секретариатом. Мы также обо всем этом поговорили и пришли к согласию в том, что Нацсовет руководствуется только законом о телевидении и радиовещании. В соответствии с этим законом мы должны реагировать на несоблюдение языковых квот (75% украиноязычного контента). Мониторить и реагировать…

А закон о языке возлагает функции мониторинга и наложения соответствующих санкций на уполномоченного. И меморандум, который между нами есть, предусматривает, что когда Национальный совет фиксирует эти нарушения, то направляет их уполномоченному для реагирования.

Другое дело, и мы об этом тоже поговорили, что языковой закон дает ему право накладывать санкции только со следующего года. Ну, так в нем написано…

Но 16 или 17 июля он сразу запостил в соцсетях, что вот зафиксировал нарушения и переслал Национальному совету – пусть реагирует. И сразу все, кто был "заряжен" на эту тему, бросились на Нацсовет, и до сих пор нас треплют на каждом перекрестке…

И журналисты меня спрашивают: почему вы отказались выполнять закон о языке?

Да мы не отказались! Мы дали пояснения (и это написано у нас на сайте): мы фиксируем нарушения и присылаем уполномоченному, чтобы он реагировал.

Когда он согласился, что у него также нет соответствующих механизмов, мы договорились, что вместе сядем и разработаем обращение в Верховную Раду, чтобы она исправила эту ситуацию – дала возможность действительно как-то реагировать.

Нормально поговорили, решили поработать, а потом он подумал, что в этой ситуации нужно как-то возглавить процесс, и возглавил его.

Я считаю, что такие отношения между государственными органами недопустимы.

Но мы фиксируем эти нарушения - и их много... Направляем уполномоченному, который должен составлять административные протоколы в соответствии с законом…

Мы же следим за соблюдением квот.

- Как все сложно и запутанно…

- Когда это все закрутилось, то некоторые каналы, увидев, что цифры (рейтинги, – авт.) падают, - а они действительно начали падать, - решили отступить от закона. Людей за многие годы приучили смотреть тот или иной сериал на русском языке, и они, услышав что-то необычное, начинают искать привычное…

Между каналами тоже началась своего рода конкуренция: один перешел на украинский язык, а другой решил, что будет обходиться квотами, предусмотренными законом.

Выполнять закон о языке - это не просто ждать, пока наступит 16-е число, а тогда брать булаву и бегать за всеми, кто не по-украински вышел в эфир. До этого необходимо было провести огромную подготовку.

Язык необходимо развивать... У меня вопрос: сколько за этот период проведено каких-то обучений, есть ли программа поддержки украинского языка? Сделали ли ее брендом? Кто-то прилагает к этому усилия?

В определенных кругах - да.

Когда произошла Революция достоинства, престиж языка и интерес к нему возрос, но потом все начало спускаться вниз... Не скажу, что полностью.

Но когда начинают преследование, и в таком тоне, как это сейчас происходит, то для некоторых людей (а не все высокообразованные и интеллектуалы) это начинает связываться с санкциями, наказаниями... Наказать, наказать, наказать... Это не дает того эффекта, который нужен государственному языку, чтобы он утверждался.

У нас запланирована огромная работа с медийщиками. У Национального совета нет для этого полномочий, но мы будем ее делать! Хотя думаю, это прямая задача уполномоченного. А не писать посты, позорить кого-то, отводя от себя, так сказать, народный гнев…

Хотя его могло бы и не быть, если бы не те постоянные кампании, деятельность ботоферм... В Фейсбуке Национального совета писали то же, что сейчас пишет телеканал «Наш». Оскорбления, угрозы... Мы придем, всех положим, будем жечь, топтать.

А разве топтать-жечь и украинский язык – это сочетаемые вещи?

Я считаю, что украинский язык - это любовь, и необходимо очень деликатное отношение к нему. Это очень тонкий механизм…

Вопрос языка у нас до сих пор на повестке дня... Это такой сугубо политический прагматический спектакль.

Не знаю, что ты об этом думаешь, но меня это очень мучает.

РЕШЕНИЕ ОТНОСИТЕЛЬНО ТЕЛЕКАНАЛА "НАШ" ПРИНЯЛИ ЗА "СКАБЕЕВЩИНУ"

- Меня вопрос языка тоже мучает... А как ты относишься к «скабеевщине» на украинском телевидении? (Ольга Скабеева - одиозная российская пропагандистка).

- Как раз недавно мы приняли решение об отмене лицензии для телеканала «Наш» – именно за «скабеевщину».

Как отношусь? Пытаюсь с этим бороться всеми законными методами. А как человек – не понимаю тех журналистов, которые служат этой идее (ведут антиукраинскую пропаганду – авт.).

- Могут ли телеканалы вообще придерживаться журналистских стандартов в условиях борьбы за рейтинги?

- Конечно! Рейтинги не являются чем-то таким, что достигается путем нарушения стандартов, законов и правил.

КАК ТОЛЬКО НАЧИНАЕТ РАБОТАТЬ ЗАКОН, ВСЕ БЕГУТ В ИНТЕРНЕТ

- А как, на твой взгляд, изменилось информационное пространство после закрытия этих медведчуковских каналов?

- Ну, во-первых, эти рупоры перестали так активно работать – они, опять же, перешли в Интернет. Потому что, как только начинает работать закон, все бегут в Интернет.

Доступны ли они настолько, как бы им того хотелось? Думаю, что нет. С одной стороны, обидно, что Интернет не так работает в стране, как положено, а с другой – это такой барьер для них.

Хотя они ищут разные другие выходы. Например, сплачиваются на канале «Первый независимый», который приобрели, как я понимаю... Подали в Национальный совет заявку о смене собственника. Владельцем указана телеведущая Диана Панченко. Но для этого нужно доказать, что это лицо оказывает решающее влияние на его деятельность, имеет соответствующие ресурсы. Поэтому мы приглашаем эту барышню к нам на заседание уже в третий раз. Они не приходят – ни она, ни ее представители, никто не приходит, думая, что, наверное, перетянут время, Национальный совет как-то подкосит, и мы утвердим ее как владельца.

Но нет!

Мы будем ждать, пока они придут. А если не придут, то будем принимать свои меры.

КОГДА НАЦСОВЕТ ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ, ОНИ НАПИСАЛИ "МИ З НІМІ РАЗБЄРЬОМСЯ". Я ЖДУ…

- Ты вспомнила про телеканал "Наш"…

- Сейчас они тоже запустили бешеную хейтерскую волну... Не хотела бы тебе даже пересказывать, как они борются за «свободу слова» и какие ужасные образы придумывают, запускают волны, чтобы просто достать лично каждого из нас, кто голосовал за решение о передаче в суд дела о лишении канала лицензии.

Мы это сделали не из-за передачи с участием Петра Симоненко (преседателя Компартии Украины, – авт.), как пишут. Хотя, не могу сказать, что я все это читаю, но в вопросах от журналистов слышала: почему мы, мол, наказываем канал за выступление Петра Симоненко…

Но это не так. Это была последняя капля. Мы назначили санкцию за программу, в которой участвовал Симоненко и где распространял язык вражды, оскорблял Украину, граждан, Революцию достоинства, утверждал, что война, которая унесла много жизней, это на самом деле гражданский конфликт, в котором виновата Украина, – одним словом, весь набор, который он постоянно распространяет. Канал решил предоставить эфир Симоненко якобы потому, что общество сильно соскучилось по лидеру ликвидированной законом партии.

Национальный совет уже неоднократно, анализируя его выступления на разных других каналах, принимал подобные решения, они оспаривались в суде, но суды неизменно подтверждали нашу правоту.

Кроме того, журналисты, которые вели этот эфир, по крайней мере должны были бы балансировать мнение гостя своими вопросами. Журналист должен направлять разговор, задавать вопросы, которые могли бы побудить к каким-то комментариям, объяснениям. Например, почему он считает, что война - это вовсе не война. Но этого не сделали. Мало того, журналисты еще и подпевали ему. Ведущий, не могу вспомнить его фамилию, хотя он однозначно считает себя звездой (читала какой-то его пост), говорит: мол, если бы сейчас могли построить двадцать таких Днепрогэсов, которые построила когда-то Коммунистическая партия, то мы бы поняли, почему происходит декоммунизация.

Не пойму, что там в голове у этого молодого человека... Может, он бы еще о Беломорканале вспомнил, на стройке которого погибло столько людей... Может, это по неопытности, но разве можно допускать в политические вещи неопытных людей? Мы даже хотели провести тренинги, чтобы они почитали какие-то книги, набрались знаний - были у нас такие разговоры…

Словом, они делали много подобных вещей. Это симптоматическая и систематическая работа. Соответственно, они заслужили такие санкции.

Еще и писали: «Дикуни з Національної ради – ми з німі разбєрьомся».

Я жду: пусть они с нами разберутся.

- А какое твое отношение к закрытию пророссийского ресурса «Страна.ua» и наложению санкций СНБО на его руководителя Игоря Гужву, который скрывается за рубежом?

- СНБО вынужден принимать санкции из-за отсутствия закона о медиа, иначе регуляция происходила бы другим способом. Нацсовет не регулирует Интернет. А у них свои основания для принятия решений...

Когда СНБО закрыл "медведчуков", то кто-то сказал, что он переиграл Нацсовет... Но нельзя так говорить, не зная ситуации. СНБО сделал свое дело, закрыв деятельность этих вещателей. Их лицензию они не отменили, а запретили деятельность из-за оснований, которыми может оперировать именно этот орган. А решение об отмене лицензии через суд приняли мы. И не потому, что СНБО запретил каналы, а потому, что процесс, которым мы занимались долгое время, дошел до этого.

НАМ НУЖНО БОРОТЬСЯ ЗА КАЖДОГО - ОБЪЯСНЯТЬ, А НЕ УНИЖАТЬ

- Но есть часть людей, пусть и небольшая, которые нуждаются в таких медиаресурсах... Что бы ты посоветовала им, если здесь можно что-то посоветовать?

- Ну, они лишились источников подпитки своих мыслей... Мы живем в сложном обществе, которое исторически травмировано…

Обидно, что когда мы говорим об информационном пространстве, то все сводим к каким-то санкциям.

Информационное пространство - это место, где должна вестись также просветительская работа. Людям нужно объяснять, давать пищу для размышлений. А медиа разделили на лагеря – те каналы смотрят пророссийские зрители, те – проукраинские, а вот тот канал любят сторонники определенного политика... А разве в этом журналистская миссия?

Ну, что бы я им посоветовала?.. Я бы хотела поговорить с теми людьми, и со своей стороны что-то делаю, когда встречаюсь с ними, но им нужно давать много информации, а не пропаганды. Их не нужно унижать, как это некоторые делали, называли их разными словами.

Помню, когда закрыли медведчуковские телеканалы, один телеведущий на канале, который, кстати, получил санкцию, очень унижал этих людей в своих программах, называя их разными нелицеприятными словами, выгоняя их из страны. Не буду детализировать, но это было грубо и ужасно. Думаю, такие вещи не добавляют позитива... Нам нужно бороться за каждого. Искренне разговаривать с этими людьми, понимая, почему они такие.

Есть, конечно, безнадежные, но сначала необходимо пройти этот путь, прежде чем сказать, что здесь уже ничего не поделаешь.

Я бы скорее журналистам посоветовала с ними больше работать.

ЕДИНСТВЕННОЕ СПАСЕНИЕ ОТ ТЕХНОЛОГИЙ, КОТОРЫЕ ЗА ТОБОЙ ГОНЯЮТСЯ, - ЭТИКА

- Как в целом, по-твоему, изменился рынок СМИ за эти 30 лет... Если можно, коротко... (Ольга смеется). Ну, конечно, этот вопрос и "коротко" - плохо сочетается, потому что об этом можно энциклопедии писать…

- Если коротко, то какие-то вещи откатились назад, и нам нужно снова запускать это движение... Потому что, например, Общественный вещатель мы никак не можем создать нормально - он там как-то дыбает, дыбает... Но "1+1" - ну, тот, что был когда-то…

– При Роднянском (Александр Роднянский - соучредитель и бывший совладелец телеканала «1+1»)?

- Да... Это уже был тот вещатель, в котором мы нуждались. Он фактически выполнял задачи, которые сегодня стоят перед Общественным вещателем. Тогда не было разговоров о стандартах, но были сами стандарты…

Однако мир изменился и работает по другим законам. А у нас и законодательство, и представления, и привычки, и обеспечение информационного рынка тянутся из прошлого. Мы очень серьезно отстаем…

В этом информационном мире сегодня очень важную роль играет искусственный интеллект, который за нас делает выбор во всем, хотя мы еще не осознаем этого должным образом. Попросту говоря, человек думает, что он делает выбор, но это совсем не так. Он смотрит то кино, которое ему подсовывает айфон или смартфон, поскольку хорошо знает, что хочет пользователь. Вот, выбирай из того, что тебе уже выбрали на самом деле…

Речь идет о выборе чего угодно, в том числе информации, которую ты должен читать.

На одной конференции в Финляндии, куда съехались регуляторы, журналисты со всех уголков Европы, говорили о том, что на первое место сейчас выходит этика.

Об этом у нас только намекни, так сразу скажут: опять она про свою мораль, "облико морале", про какую-то комиссию говорит. Но это совсем не о том…

На самом деле, сегодня в этом мире единственным спасением от технологий, которые за тобой гоняются, является именно этика. И качественная журналистика, которую необходимо развивать. Та, которую делают настоящие журналисты-исследователи, расследователи, имеющие источники и к которым есть доверие. А то перепечатают фейсбук – и думают, большую работу сделали... Фейсбук такого-то депутата сообщил вот то и то... А может, тот депутат встал не выспавшийся, кофе не выпил – и в сердцах что-то запустил... И пошло.

- Можно ли отстаивать объективную журналистику в условиях войны?

- Да!

- То есть, следует подавать и точку зрения врага?..

- Ни в коем случае!

Объективность не означает, что кому-то интересна точка зрения врага. Абсолютно нет! Для объективности не нужно слушать Гиркина (один из главарей вооруженной агрессии РФ в Крыму и на востоке Украины, – авт.). Зачем мне точка зрения убийцы? Это очень примитивный подход. Потому что таким образом распространяется вражеская пропаганда, которая к объективной журналистике не имеет никакого отношения.

Мы не должны рисовать людям какие-то розовые горизонты, а нужно понимать их. Если посмотреть по телевизору или почитать Интернет-ресурсы, то разве мы узнаем, что происходит по ту сторону линии разграничения?

Где точка зрения жителей тех районов? Понятно, что она может быть сложной, потому что они живут в беде, но мы их давно не слышали и не видели.

Я абсолютно убеждена, что объективная журналистика должна быть. Не может быть все черное и белое.

– А как насчет влияния олигархов на СМИ, по твоему мнению, – оно выросло или наоборот уменьшилось за эти тридцать лет?

- (Смеется). Не изменилось... Это вообще самая большая проблема информационного пространства…

- Ну, кстати, в Америке то же самое...

- Да, но там все-таки существуют редакционные кодексы. Когда владелец, как мне рассказывали, хочет диктовать, как нужно что-то освещать, журналистская среда, ньюзрум, может сказать ему: так то оно так, но тут вот немножечко не так. Нельзя…

Ни одна из наших редакционных структур – советов или что там у них есть, не посмеет поднять голос... Всем страшно... И это никуда не годится.

У нас СМИ борются друг против друга и против общества с позиции своих владельцев. Потому что их хозяева почему-то имеют на них такое влияние, что журналисты едва ли не ненавидят друг друга. Я когда за этим наблюдаю, то мне становится страшно. Должно быть смешно, а это страшно. Как можно настолько проникнуться идеологией своего хозяина?

И получается, что журналисты порой не «цепные псы демократии», а цепные псы владельцев медиа…

Владимир Ильченко, Нью-Йорк

Фото: Владимир Ильченко, Укринформ; Александра Йорк, Телекритика

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-