Николай Степаненко, политик, член НРУ, который 20 лет занимается делом об убийстве Чорновила
Я когда-то поселил водителя КамАЗа у себя на даче и поставил ему прослушку
Видео 06.10.2021 21:01

Дело Вячеслава Чорновила остается одним из самых резонансных в истории новейшей Украины. Каждое новое заявление, которое касается обстоятельств гибели одного из отцов-основателей украинской независимости, вызывает резонанс в обществе. Как это произошло и с заявлением бывшего заместителя генерального прокурора Николая Голомши о том, что Чорновила добивали кастетом. Укринформ решил поговорить о деле Вячеслава Чорновила с человеком, который более 20 лет исследует его, с членом Народного Руха, профессиональным следователем Николаем Степаненко.

КРАВЧЕНКО ДАЛ УКАЗАНИЕ РАССМАТРИВАТЬ ТОЛЬКО ОДНУ ВЕРСИЮ - ДТП

- Николай, говоря о гибели Чорновила, хотелось бы сначала кратко вспомнить исторический контекст: давайте будем откровенны, в то время Вячеслав Максимович, оставаясь моральным лидером, все-таки не был мощной политической фигурой, его эпоха как лидера уже подходила к концу. Какой смысл было делать покушение на него или убивать?

- Если он не был мощной фигурой, влиятельной, то тогда зачем было раскалывать Рух, зачем было терять деньги, объединять писателей, агентуру и прагматиков, которые хотели его заменить. Чорновил был человеком, который мог позвонить Кучме и сказать: если подпишете тот или иной закон, я поднимаю народ, – и Кучма вынужден был с этим считаться. Кто такой Чорновил для Кучмы тогда был? Но Кучма не мог ни запугать его, ни купить, это был очень неудобный человек. Далее, в 1999 году, когда уже было видно, что Чорновил остался во главе Руха, вырисовывались такие обстоятельства, общество уже подсказывало, что нужен националист во главе государства. Вот, Ющенко на этом сыграл.

- Вячеслав Максимович был непроходимый, давайте реально смотреть на ситуацию.

- Давайте реально. А реально, чтобы вы знали, проходили переговоры, встречались Стецько, Пинзеник, Яворивский – и эти люди требовали от Вячеслава Максимовича пойти в президенты, и он написал: наверное, моя такая судьба, я пойду на выборы. Он мог не победить, но он бы мог выйти во второй тур, не он, например – Мороз или Симоненко, но Кучма мог многое потерять. Вот поэтому, видимо, и было принято решение вывести его из строя, я не нашел такого, что его надо было убить, а вот вывести из строя на время выборов – то это да.

- Так вы придерживаетесь мнения, что тогда все-таки политтехнологи работали на то, чтобы во втором туре был только коммунист, - правильно я понимаю?

- Да.

- Существуют три взгляда на гибель Вячеслава Максимовича. Первая версия, которую озвучил покойный министр Кравченко, - о том, что это было ДТП вследствие превышения скорости. Вторая версия, условно Тараса Чорновила, она совпадает с версией позже МВД последней, что это дорожное-транспортное происшествие - не случайное, в результате него Чорновилу были нанесены смертельные травмы. И третья версия, собственно Голомши или ваша версия, - что было организовано ДТП, а поскольку травмы не были смертельны, то Вячеслава Максимовича добивали кастетом, то есть вы придерживаетесь третьей версии, правильно?

- Если следователь выдвигает одну версию, то нужно писать рапорт и уходить из милиции, нужно выдвигать как можно больше версий, и поэтому я был сторонником всех версий – как вероятных, так и невероятных. Но когда я собрал определенный фактаж, материал, я тогда ограничился конкретными версиями и пришел к тому, что это ДТП, подготовленное с целью уничтожения Чорновила, уничтожения или вывод из строя или даже убийства. Уже потом, когда я узнал в 2005 году о следах от кастета, о которых Голомша говорил, я остановился на ней. А до этого я рассматривал все самые невероятные версии, но Кравченко после такого заявления (о единственной версии гибели в результате ДТП – ред.) должен был подать в отставку. Где вы видели, чтобы министр внутренних дел сказал, что есть только одна версия. Это не была версия, это было указание всем, кто ниже, что рассматривается только одна версия, и первый следователь так и действовал, прямо мне в глаза неоднократно говорил Пастушенко Николай, что он будет рассматривать только случайное ДТП – не расследовать, а собрать материал по ДТП и закрыть дело по ДТП, вот и все.

- Скажите, эта история о кастете, которым якобы добивали Вячеслава Максимовича: несмотря на то, что прошло столько времени, она очень по-живому отзывается у сообщества. Но какие есть доказательства этого, потому что, кроме версии ученого-физика, профессора Ермакова, мы не видели судмедэкспертизы – то есть того, что делает ее безупречной?

- Эта версия появилась примерно в конце лета 2005 года, когда Ермаков, изучая фотографии, все материалы по уголовному делу, особенно – вскрытия тела Чорновила, обратил внимание как физик: когда бьешь кастетом, он расширяет кости и идут лучи-трещины, кости трескаются так, как стекло, как дерево. Он ко мне подошел во время проведения одного следственного эксперимента на месте происшествия и говорит: Николай, вы обратили внимание? Я говорю: я же не физик, не специалист; он говорит: посмотрите, там видно четыре следа от кастета, вот как топором рубишь мясо, так и здесь. И он сел у меня в кабинете и начал это рассказывать, рисовать – как оно, что оно и начал исследовать. Мы договорились так, что обнародуем не сразу, потому что, если мы скажем об этом кому-то, даже следователю, значит Ермаков исчезнет, он уже не молод, и вся эта версия заглохнет. Мы искали способ – как подвести следователя для эксгумации Чорновила, я начал Тарасюка (в то время председателя Руха – ред.) агитировать найти независимого эксперта, подходили к этому, но получилось так, что Стойко и Кендзер, члены СНБО, чтобы нанести политический удар Тарасюку, обвинив, что он не занимается этим, обнародовали эту информацию. (Имеется в виду, что обнародование сразу поставило под сомнение возможность честного проведения эксгумации, – ред.)

- Что подтверждает эту версию?

- Ермаков написал докладную записку Голомше, это была подробно расписанная та самая экспертиза. Но она отличается от официальной экспертизы тем, что для последней необходимо постановление следователя. Он должен на проведение экспертизы оформить докладную с предупреждением об уголовной ответственности эксперта. Но, возвращаясь, собственно, к докладной Голомши, она есть в моем архиве, частично она есть в книге, и я на 100 процентов уверен, что добивали, тем более, что предыдущие эксперты пишут: погиб от удара о неизвестный предмет машины и водитель Павлов. На лбу Павлова – тоже один удар, а у Чорновила он сорвал кожу – это кастет соскользнул и пошел, сорвал скальп, я уже сто раз смотрел эту машину – в машине не было предмета, о который он мог четыре раза удариться. Ну, нет такого предмета, это только кастетом.

Но есть еще один аргумент. Дело в том, что Пономарчук, уже покойный, на суде заявил, да и до этого он мне говорил, что к Чорновилу обратился один из руководителей МВД, который не был в группе с Кравченко и Фере, и принес ему информацию, что в МВД происходит что-то плохое, я знаю, что это -  продажа звания, продажа должностей. И Чорновил сказал, мол, я выступлю с трибуны, но принесите мне доказательства. И вот, если сопоставить все, то и кроме воли Кравченко, и кроме воли Кучмы был, скажем так, заинтересованный человек, который организовал ДТП, а это Фере (Эдуард Фере - руководитель аппарата МВД периода министра Юрия Кравченко. Один из свидетелей по делу Гонгадзе - ред.). Он же и продавал звания, он продавал должности, через него все это шло, и это все знают, кто покупал и не покупал. Вот именно он мог пойти на то, что надо было Чорновила убрать. И косвенно это подтверждает то, что Чорновилу в марте это ДТП организовали, его надо было гораздо позже сделать. Я знаю, я разговаривал с людьми, которые видели первые минуты, когда Кравченко и Кучма узнали о ДТП: оба не ждали смерти, оба ждали просто обычного ДТП, они были удивлены, что наступил летальный исход.

- То есть, по вашей версии – люди, совершавшие убийство, перестарались?

- Они выполнили поручение Фере.

- Мы заходим на такую очень зыбкую почву гипотез, то есть – у нас нет прямых доказательств, кроме ваших наблюдений, у нас нет данных судмедэксперта о том, что были удары кастетом.

- Простите, Ермаков по делу был судмедэкспертом, его материалы просто не оформили как экспертизу.

- А он участвовал в подобных экспертизах раньше, то есть, это его статус – судмедэксперт?

- Дело в том, что он, как ученый, он всю жизнь этим занимается. Я не могу не верить ему: когда мы садились, смотрели фотографии и он все это рисовал, то возникал вопрос – обо что Чорновил мог удариться четыре раза. Я вот вам рассказываю, допрашиваем эксперта на суде в Борисполе, я спрашиваю: уважаемый, расскажите, как исследовали тело Чорновила, вы подписали первую комплексную экспертизу, вы судмедэксперт, как вы исследовали – взяли шилом ковырялись в черепе, микроскопом смотрели, откуда у него четыре удара и трещины, эти лучи пошли? И говорю: у меня еще восемь вопросов. Он постоял, посмотрел на судью, повернулся, посмотрел на меня, а потом говорит: я тела Чорновила не видел – это на суде он заявил – я подписал заключение, первую комплексную экспертизу, на которую ссылались все годы, по просьбе, и назвал фамилию – вот и все. То есть тело Чорновила не исследовалось в первый раз, подписывали экспертизу только того, кто вскрытие делал.

- А после эксгумации?

- И это тоже есть в материалах уголовного дела, и в суде, есть шесть экспертов, я считаю шесть, Тарас Чорновил насчитал их восемь, которые признали, что они фальсифицировали экспертизу или вообще не проводили.

- Каким образом признали?

- На суде, когда допрашивали, мы же допрашивали - судья, потом я или Тарас Чорновил, Паламарчук.

- Это уже 2005 год?

- Это 2010-11 на суде в Борисполе.

- Когда дело было возобновлено?

- Да.

- Вы знаете, трудно говорить, когда почти нет живых: Кравченко нет, Фере нет, Дагаева нет, водителя нет, того, кто был рядом, нет.

- Водителя Чорновила нет, а водитель КамАЗа есть, он живет в Новомосковском районе Днепропетровской области (Владимир Куделя, водитель КамАЗа, который совершил трагическое ДТП - ред.).

- Вы его допрашивали?

- Я сам не допрашивал, я участвовал, и не один раз разговаривали. И вы думаете, что когда один на один разговариваешь, он мне говорит то же, что и следователю? Он мне ответил: вы хотите, чтобы я был там, где Шолом? (Иван Шолом - экспедитор, который был в кабине КамАЗа. Вскоре умер, официально - из-за инфаркта - ред.). Я его склонял - скажи правду. Я вам скажу больше: когда ему не было где ночевать, мы поселили его в Осокорках на даче, но я взял грех на душу – и поставил подслушивающую аппаратуру, я ее нигде не использовал, сразу уничтожил, но то, что он говорил, у меня сомнений не оставляет, что там было убийство. Не водитель его убивал, не Куделя его убивал, Куделя, скорее всего, стоял в стороне. Мы допрашивали на суде еще одного человека. В КамАЗе был главный инженер Чернецкий, который говорил, что он выпил бутылку водки и вырубился, спал. Я спрашиваю: когда вы проснулись, вот вспоминайте – что было? Он говорит: был удар и я открыл глаза, увидел свет фар впереди, в поле светила машина, и повернул голову, где водитель был, водитель стоял на подножке, держался за дверь, то есть – никто не видел за рулем водителя Кудели.

- Скажите, а если воссоздавать эту историю с самого начала: он ехал из Кировограда, Вячеслав Максимович, где за ним, по вашим данным, следили, да?

- Да. Почему по моим данным? Семь человек это подтвердили - те, кто следил за ним, они дали показания под протокол, в уголовном деле это есть, три бригады разведки УВД Кировоградской милиции.

Это мог и Фере организовать, но без Кравченко этого быть не могло.

- Потом - что дальше работает на версию запланированного убийства?

- Вы знаете, дело в том, что больше всего это подтверждают действия самих правоохранителей. Смотрите, первый заявил Кравченко, что это случайное ДТП. Второе следственное действие - воссоздание места происшествия: и водитель, следователь, три работника ГАИ, свидетели, эксперты, там целая бригада. КамАЗ "делает вид", что он не может развернуться, и стоит ждет, простите, – и все делают вид, что это так и есть. Но он мог развернуться, а они пишут протокол, что КамАЗ развернуться не мог. Через несколько дней, когда, будучи заместителем руководителя аппарата министра, Фере приезжает в Борисполь, собирает ваших коллег и рассказывает на схемах, что КамАЗ не мог развернуться и поэтому он остановился, а в это время машина Чорновила летела на скорости 180 км и ударилась, – это откровенная ложь, далее следователь выяснил, что две подушки безопасности не сработали. Почему не сработали, дознаватель ГАИ составляет осмотр отдельно машины – и она исчезает, машину ставят в Бориспольском райотделе. Совсем скоро я узнаю, что подушки не сработали, настаиваю провести экспертизу, еду к японцам, разговаривал, когда они срабатывают, – и все идет к тому, что систему безопасности отключили, в протоколе нигде не записано.

- Это была экспертиза японцев?

- Нет, экспертизы не было, я разговаривал с японцами, то есть – я изучил, что подушки должны были сработать, их было две на этой машине, а вы посмотрите по уголовному делу, даже руководство МВД заявляет, письменно отвечает – подушки не сработали, потому что слабый удар был. Два трупа есть, а удар был слабый. И вот когда мы настаивали на экспертизе машины – что делает следователь: вырывает торпеду, отдают, демонтируют - и один остов без этой системы возвращают владельцу машины. Для чего уничтожили главное доказательство того, что систему безопасности отключили.

- А кто был владельцем машины?

- Владельцем машины была близкая к Пинзенику фирма. А я вам скажу, садишься в машину или звонишь, ДТП, а тут на Харьковском шоссе фирма Тойоты, - берет специалист прибор для диагностики, приезжает, включает в розетку – и ему показывает на компьютере – почему не сработали подушки безопасности. Это час работы. Почему этого не сделал следователь и хотел ли делать, потому что даже разговаривать с нами на эту тему не хотел. Когда я следователю говорю, что у меня есть информация, что за Чорновилом следили, слышу: меня это не касается. Когда я заявляю всем журналистам, что Шолома Ивана отравили, все признаки того, что его отравили, – что отвечает МВД? Письменно – что проведена экспертиза, Шолом не отравлен, а умер от инфаркта, есть уголовное дело, есть экспертиза, экспертизу мы так и не нашли, она была липовая и никто эту экспертизу не проводил.

- А какова роль этого Шолома, этого экспедитора?

- Никакой роли он там не играл, он просто ехал к отцу на 40 дней и спал, но его ошибка – другая. Когда позже он приехал в Маневичи, он любил выпить, ему 41 год, и они в Маневичах выпивали и он что-то там сболтнул, что если я вам расскажу, что там было на месте происшествия, то это будет что-то такое из ряда вон выходящее. В районной газете написали заметочку маленькую, что Иван Шолом что-то знает такое и такое. Потом Шолом умер. И я поехал туда не как председатель комиссии, а как бизнесмен, который хочет закупать чернику, грибы, под этим предлогом, – и я очень много услышал, что Шолому не делали вскрытие черепа, что признаки были – пена изо рта шла, когда медсестра пришла, что провели диспансеризацию – здоров как бык, что он за три дня до инфаркта копал огород, много чего, и я узнал, что он что-то об этом начал рассказывать. Когда узнали об этом, появилась статейка – Ивана Шолома надо было убирать. Во время следствия в 2005 году мы нашли двух свидетелей, которые видели, что приезжали люди на белой и черной «Волгах».

- Какой год?

- Приезжали перед смертью и угощали Ивана водкой, закуской и тому подобное. Когда мы начали требовать номера тех "Волг", искать эти номера, кому принадлежат, выяснил, что принадлежали обкому партии Волынскому, но автопарк уничтожили и номера сдали в МРЭО. Когда мы взяли за жабры МРЭО - где номера эти, они дали справку, в уголовном деле она есть, что номера украдены. Исчезли из МРЭО, вы в такие случаи верите? Эти все четыре тома, они таким, как я вам рассказываю, таким пронизаны, дело – все в противоречиях.

- Если это такое хладнокровное убийство, если не пожалели Чорновила, почему оставили в живых Дмитрия Пономарчука и не добили Шолома тоже сразу?

- А вот тут подождите: Шолома отравили, и Шолом стоял возле КамАЗа, его там убивать было некстати, он же в КамАЗе сидел, а вот что касается Пономарчука, – надо раз и навсегда поставить точку. Пономарчук поужинал и где-то на полпути лег спать и спал крепким сном. Пономарчук ничего не видел, ничего не слышал, он только пришел в себя, когда влупился и застрял между передним и задним сиденьями, он упал на пол. И вот вы говорите, что не добили. Пытались открыть дверь, она не открывалась. И вот пару раз ударили – видимо, тем же кастетом – по заднему стеклу и не разбили, а даже если бы и разбили – попробуй через стекло достать человека на полу и ударить. Поэтому Пономарчуку повезло. Скорее всего, делали попытку его добить и есть об этом показания.

КОГДА НА ЭКСГУМАЦИЮ ПРИЕХАЛ НЕЗАВИСИМЫЙ ЭКСПЕРТ, ТО ЧЕРЕП ЧОРНОВИЛА УЖЕ БЫЛ ПОДРОБЛЕН

- А скажите, что вам дала эксгумация Чорновила?

- Когда мы готовили эксгумацию, на этот раз сработала власть очень нагло и довольно целенаправленно.

- Какая власть, какой это год?

- Это год уже 2011-й, это в книге описано. Когда они уже поняли, что эксгумация неизбежна, появилось в уголовном деле первое заявление от Атены Пашко, чтобы Степаненко не был ее представителем, то есть – от дела меня отстранили.

- Почему жена не хочет иметь рядом того, кто как следует ведет дело мужа?

- Она была тяжело больна раком, а был такой Танюк (уже покойный член НРУ), от которого зависела ее дочь, а Танюк играл очень негативную роль, он блокировал расследование, и поэтому под его давлением она написала это заявление. Она написала, чтобы были представителями Кендзер и Лиля Григорович. Второе, Тарас Чорновил идет в прокуратуру, мне сказали, что был у генерального прокурора, но он у него не был, он был у кого-то из заместителей, а точнее – у начальника управления, который погиб под Хмельницким тоже в ДТП, и тот берет у него заявление, подсказывает ему экспертов для участия, и Тарас называет трех экспертов, которые должны быть на эксгумации отца. Что это дает следствию? Следствие отбрасывает Ермакова – для чего Ермаков, если сын просит трех экспертов, но эти все три эксперта уже замараны в предыдущих экспертизах. Далее, в уголовном деле появляются рапорты: Тараса Чорновила не нашли, Лилю Григорович не нашли, Кендзера не нашли и провели эксгумацию без единого человека, а когда наш эксперт Ермаков приехал туда, то уже череп был подроблен. И ответ на суде даже: а откуда мы знаем почему, может, крышка гроба упала на череп, раздробила, потому что бригада, которая принимала участие в эксгумации, была большой. И целая группа сказала: мы не видели, потому что мы не участвовали, мы не видели тело. Мол, там был один специалист, кто он – мы не знаем, который написал заключение, а мы с ним согласились, то есть они не принимали комплексно участия в этом.

- А почему так Тарас себя вел? Он был заинтересован, он всегда двигал это дело, он очень болел за это.

- Я не хочу обижать Тараса. Да, Тарас, может, переживает, я ведь не загляну в душу, но Тарас впервые узнал правду о Вячеславе Максимовиче, когда я ему дал докладную, это первый том..

- Это было через два года после аварии.

- Нет, это сразу было через три месяца. На центральном проводе Тарас хлопнул дверью, ушел и сказал, что ему не место в этой партии, которая не хочет заслушать мой отчет. После обеда Удовенко был вынужден задать этот вопрос на центральном проводе – и я отчитался, а потом дал Тарасу еще раз мой отчет, первый том, и он его прочитал, то есть он уже суть знал.

А потом наступает этап, когда Тарас лет восемь вообще никакой инициативы не проявлял, он был возле Януковича. Я же хотел сыграть тогда на чем: чтобы Янукович дал команду провести объективное расследование, вроде как поднять авторитет Януковича, но собрать доказательства. Тарас не пошел на это, сказал, что он не такой влиятельный для регионалов, чтобы этого добиться, и Тарас дальше проявил активность на суде, да и то на половине заседаний он не был. То есть, Тарас переживал, это отец, я его понимаю, но проявлять "рвение" – ну, я не видел этого, да и не было у него такой возможности, понимаете.

Я профессионал, я не только с вами общаюсь, я общаюсь со своими коллегами, в том числе с заместителем министра – никто еще ни разу, мои коллеги, с которыми я учился, которые работали, которые были у Кравченко под боком, – никто из них не сел так, как мы, и поставить здесь вместо чашки бутылку, никто из них не мог сказать: Коля, ты лжец, ты тут не так, здесь не так. А разговор был – и не один – когда меня склоняли сказать, что это случайное ДТП. Мне говорили: ну хорошо, убили Чорновила, мы согласны с тобой, тебе зачем это? Ты теряешь бизнес, ты рискуешь жизнью, тебе зачем? Дело в том, что так получилось, что многие люди, которые пришли к власти, они не знают, что такое честь, совесть, профессионализм, они думают больше о благах, о семье, о любовницах, о деньгах – и поэтому мы не поняли друг друга. Один из заместителей Кравченко, кум моего кума, мы из одного отряда, вы думаете – кто мне помогал. О том, что следили за Чорновилом в Кировограде, я узнал позже. Меня встретил один офицер, в коридоре УВД Кировоградской области, и говорит: Николай, вы занимаетесь делом Чорновила, да? И назвал пять фамилий, которые следили за Чорновилом, я только три запомнил и записал, память уже не та, и обнародовал их. В 2005 году. Мы приехали, нашли, допросили, они назвали еще четверых – и всего семь человек подтвердили свою слежку за Чорновилом.

- Вы случайно встретились в коридоре и вам случайно сказали?

- Это не случайно, он специально шел, я специально туда приехал. Затем об Иване Шоломе узнал случайно, потому что я следил. Еще сообщили руховцы о том, что Шолом сказал – было уголовное дело на председателя колхоза или КСП (которому принадлежал КамАЗ – ред.), есть материалы, я вам сейчас открою, я поехал туда с одним из руководителей МВД, вписался в бригаду, мы приехали в Днепропетровскую область: они проверяли, а я пил водку, а потом приехали в Соленое.

- Давайте уточним - по кому вы проверяли.

- По водителю КамАЗа и председателю КСП, и начальник райотдела (потом его допрашивали) рассказал, что я не знаю почему, говорит, на этого председателя колхоза мы вели уголовное дело по краже зерна, затем перед этим еще возбудили уголовное дело, мы нашли дело, которое было возбуждено, и затем выброшено просто в архив, и даже не подшито, мы нашли материалы по зерну, что они воровали, то есть председателя колхоза держали благодаря этому за одно место, он вынужден был выделить КамАЗ. А сразу после ДТП тот КамАЗ вдруг понадобилось отправить в Крым.

- Автором заявлений о кастете все время выступает Николай Голомша, но мои авторитетные коллеги спрашивают – и кстати, юристы авторитетные – если он видел, что дело фальсифицируют, и молчал, то он тоже должен отвечать. Это дело – не для того, чтобы манипулировать наиболее активной и сознательной частью общества, а чтобы его довести до конца. Или нет?

- Мы преувеличиваем роль Голомши, заместителя генерального прокурора. Дело в том, что впервые о деле Голомша узнал, когда следователь начал там интриги, и он пошел к Голомше и начал мои факты выносить в качестве доказательств. И я пришел к Голомше в тот же день…

- Это 2005 год?

- Сказал: господин заместитель генерального прокурора, оно не так, а вот так, и вот тогда Голомша пошел нам навстречу, взял это дело под контроль, следователя МВД Середенко уволили, взяли следователя прокуратуры Дембицкого – и он начал вести дело, и он контролировал и дал возможность собрать доказательства. Но был Медведько, еще будучи заместителем, а затем первый генпрокурор сказал вашим коллегам, что есть доказательства того, что это убийство, – поднимите это, а через три месяца – все поменялось и он сказал, что нет доказательств, вот как – то были, а то нет. И вот уже Медведько Голомшу убрал, отстранил от этого дела, назначают нового следователя Крынина, Дембицкого отстраняют – и Крынин начинает уничтожать улики. В том числе меня вызвал. Я встретился с Ющенко в 2008 году, я и Коваль, мы сказали: господин президент, мы через три месяца можем выйти на исполнителей, в деле много доказательств и поднимется имидж Украины, поднимется ваш имидж. Он вызвал Васюника, взяли на контроль, а через три дня меня вызвали – и Крынин прямо с порога сказал: Николай, принято решение возбудить против вас уголовное дело, арестовать вас сегодня, провести обыск на работе и дома – вот такой результат был.

– Скажите, но если все документы уничтожались - есть ли шанс довести это дело до конца?

- Не все документы уничтожены, уничтожили часть улик, уничтожили «торпеду», уничтожили первые фотографии. В уголовном деле о гибели Чорновила лежит четыре или пять постановлений о возбуждении уголовного дела против первого следователя Пастушенко за фальсификацию уголовного дела, против двух-четырех экспертов, постановление об уголовном деле за уничтожение и утрату доказательств – они лежат, их никто не расследует и там же – постановление по отравлению Шолома. То, что Шолома отравили – это стопроцентно. Но вот судья Вознюк, который и Лозинского дело вел, и наше дело вел – я ему говорю: ваша честь, вот сейчас эксперт признал, что он совершил преступление, сейчас надо принимать решение, возбудить уголовное дело против эксперта. Судья говорит: я потом, а потом – раз, за один день – и дело закрыл по случайному ДТП. И все, такое указание сверху – перескочить его в нашей действительности, при нашей правоохранительной системе он не может, он может, так как и Кравченко. Вы не думайте, что я Кравченко очень сильно виню, я его знаю, это профессионал, это сильный организатор, но он попал в систему – пиши рапорт и уходи, или выполняй то, что мы тебе сказали.

КРАВЧЕНКО НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ ИДТИ НА КРИМИНАЛ, ЭТО В КРОВИ У ЛЮДЕЙ, ОКОНЧИВШИХ ШКОЛУ МИЛИЦИИ

- Вот вы знаете, мы же все читали пленки Мельниченко – и там Кучма не дал ни одного прямого приказа на чье-то убийство.

- А зачем давать указание, он же президент: намекнул – и все.

- А может, Кравченко просто перестарался – так хотел угодить, так шил себе новые мундиры. Было бы достаточно намеков, которые невозможно доказать, для того, чтобы прямо обвинять?

- Я знаю кулуарные взаимоотношения в МВД: Кравченко Фере несколько раз чуть морду не бил, а Дагаева вообще чуть не отлупил в кабинете. Дагаев после этого переговорил с Литвином, и Литвин его сделал руководителем ДУСи, и ушел он от Кравченко. А со временем и Фере туда бежал советником. Вы не думайте, что Кравченко очень хотел, чтобы его подчиненные выполняли указания Литвина по Гонгадзе или еще кого-то, Кравченко знал одного руководителя, Кучму, всех остальных он отшивал. И Кравченко никогда, вот сколько я его знаю, он не хотел идти на криминал – это в крови у людей, которые окончили школу милиции одну-вторую, которые работали, оно есть там, со временем оно уничтожается. Вот мы со своими однокурсниками – мы считали, что мы профессионалы, мы патриоты, мы принципиальные, а вдруг я от него слышу: ты знаешь, я вчера с Солохой в бане парился. Говорю: слушай, ты же генерал милицейский, как же так, ведь это преступник! А он говорит: как преступник, а ты знаешь, что у него три ордена, ему вручил Кучма, какой же он преступник. Знаете, деградация общества произошла такая, что трудно представить.

- Это трансформация, это первый период накопления капитала, постсоветское время, все дружили со всеми, ничего хорошего не было, это то, что охватило все общества. Вспомните тот же фильм "Банды Нью-Йорка".

- Вы знаете, моя жена (здесь рядом помещение, Шевченковский райсовет) – там она работала 12 лет, из них большинство - завотделом торговли, в 1991 году она была миллионершей. И вот пришло время – и мы решили не злоупотреблять, нам предлагали многое - и взять кредиты и не возвращать, и т.д. То... по убийству Чорновила – если бы я прекратил расследование и сказал, что это случайное ДТП, мои запчасти, которые я продавал, продавались бы в каждом МРЭО.

- Скажите, у вас был бизнес по запчастям?

- Лекарства, запчасти, сувениры, я процветал бы. А он исчез. И вот моя жена говорит: и слава Богу, мы не продали совесть. У нас три внука и сын, дети замечательные, они видят на примере – я не замаран. Вы знаете, вот я приезжаю в село или встречаюсь в совете ветеранов МВД, совете ветеранов райотдела – я чувствую, что я чист, я не замарался. Вы знаете, когда-то рассказывали, что один из холуев Кравченко говорит: давайте его хлопнем, а Кравченко говорит: не трогайте его. А вот Фере, я когда еще был руководителем аппарата – как-то он намекнул, что зайди. Я знаю его давно, даже его когда-то спас, он тонул - я приехал к нему. Разговор был очень неприятный, его даже передать нельзя, он называл меня от суки до всех слов, которые есть в мате русском.

Он был руководителем аппарата, второе лицо фактически. Что он только на меня не говорил, как он меня только не материл, а вот когда я вышел, начал дверь открывать, он говорит: стой, ты не думай, что я тебе говорю это, потому что я так в душе думаю, я тебя уважаю как профессионала. И еще такую фразу я запомнил: такие дураки, как ты, нужны, потому что мир так и не узнает правды никогда. С этими словами я с ним расстался. А вскоре его отравили.

- Это речь шла о деле Чорновила?

- Да.

- У вас нет соблазна просто подтянуть свое видение, подтянуть все документы, обстоятельства под свое видение и свое убеждение?

- Нет. Вы знаете, у меня убеждение одно – не быть лжецом. Если объективно расследовать - не буду лжецом. И что касается натяжки доказательств: если бы меня Ермаков не убедил в этих трещинах, я о них бы никогда не говорил. Да, это сейчас не доказательство, потому что нет официальной экспертизы.

- И нет черепа, простите.

- Но по тем материалам, которые у Ермакова есть сейчас, можно проводить экспертизу.

- 2004-й год, Кучма уходит под гарантии. Небесная сотня могла состояться еще тогда, но они с Пинчуком получают обещания, с тех пор их семья стала известными меценатами, филантропами, их участие в национальном созидании очевидное и оно положительное, и поэтому я думаю – как нам выйти из той ситуации, чтобы, с одной стороны, не предать память Вячеслава Максимовича, а с другой – не превратить эти разговоры и резонансы в простое манипулирование общественным сознанием?

- Знаете, если хотим развернуть Украину к европейским ценностям, мы должны рубить топором. Больно это будет, это неприятно. Если вы думаете, что олигарх А. в 1980 году совершал убийства, и позже тоже, а потом дал один процент малообеспеченным пайками – то он стал святым; если олигарх такой-то – очень интеллигентный, культурный, но он захватил с помощью тестя кучу предприятий – не думайте, что он ноу-хау придумал какое-то.

- Это первые стадии накопления капитала, первые деньги грязные.

- Простите, смотря, какая грязность: одна грязь – просто грязюка, а на второй – кровь. Мне это сто раз на день говорят: Николай, успокойся, ну, украли, ну, что тут такого. Хапнул это, украл это, ну, убили, что тут такого страшного... Чорновила надо было убрать – его убрали, его убили. Если мы до такого дойдем, не будут здесь жить ни ваши внуки, ни мои, им здесь делать нечего – это будет страшное государство. Я когда к Чорновилу пришел, почему я нашел с ним общий язык в 1996 году? Он мне сказал: Николай, хотите финансировать Народный Рух, помогать финансово, что вы за это хотите? Ко мне приходят бизнесмены - просят пролоббировать что-то или какую-то должность. Я хотел встать и сказать: слушай, дед, иди ты знаешь куда, а потом посмотрел на него и говорю: я хочу больше, чем вы предлагаете, а он так опустил очки и говорит: интересно, что же вы такое хотите? Я говорю: ваша партия борется за то, чтобы было правовое государство, я хочу, чтобы вы сделали государство демократическое и правовое, мне осточертело отбиваться от рэкета, от государственного рэкета, от налоговиков и т.д; все со всех сторон воруют, грабят, шельмуют, сделайте государство, в котором можно жить свободно; я был в десятках стран и видел, как там люди живут: он не думает, что завтра к тебе придет рэкетир или пожарный и закроет; сделайте это, если бы это бизнесмены поняли, что можно жить не оглядываясь, не боясь, ездить не на бронированных машинах, а честно жить, то мы бы совсем по-другому пожили, но для этого нужно, может, грубо, все-таки пустить кровь или кого-то упрятать за решетку. 

- Что на это сказал Чорновил?

- Чорновил сказал так: я не очень верю, что мы дойдем до судебного процесса какого-то, что это дело имеет судебную перспективу, но считаю, что каждая из ваших книг будет создавать в воздухе атмосферу легитимности вашей версии, которая кажется очень убедительной.

Вы знаете, я уже столько размышлял, столько бессонных ночей, плюс инфаркт, что у меня даже слов нет, чтобы сказать, но я считаю, что я свою функцию выполнил – я чист, я выполнил то, что заслуживает Вячеслав Максимович. Я считаю его своим идейным отцом.

Написал же я книги не для вас, не для нынешнего поколения. Я написал, чтобы через 50 лет прочитали и знали правду. Мне единственное интервью из книги понравилось - Александра Мороза. Ваши коллеги его спрашивают: вы верите, что Чорновила убили? Он говорит: возьмите первый том Степаненко, там по метрах, сантиметрах и в секундах доказано, что это убийство, – вот и все.

Лана Самохвалова, Киев

Фото Евгения Котенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-