Владимир Микита, академик, закарпатский художник
Я отказался от званий “заслуженный” и “народный художник Украины”, потому что они сейчас девальвированы
01.02.2019 14:50

Сегодня знаменитому художнику — 88 лет. 1 февраля — это день, когда у него не смолкают телефоны, в мастерскую толпами ходят друзья, знакомые коллеги, ученики, чтобы поздравить Мастера с Днем его рождения.

Мы же встретились с Владимиром Микитой накануне, чтобы сегодня поздравить его этим интервью. Разговаривали о вечных темах — с кем еще о них разговаривать, если не с таким человеком? Только таким в нашем, на первый взгляд, сумасшедшем мире, и есть смысл задавать эти “детские” вопросы: что такое любовь? Бог? путь? дружба? слава? добро и зло?

ЗИМА ЛУЧШЕ ВСЕГО В ГОРАХ, КАК Я ЛЮБИЛ ТЕ ЗИМЫ!

- Владимир Васильевич, в этом году зима — как никогда, снега много, мороз, что для Закарпатья в последние годы редкость. Похожа нынешняя зима на зиму вашего детства?

- Она хорошая в этом году, но все же не такая: снега тогда было не в сравнение больше! Как мы детьми любили в нем играть! Моим любимым видом катания были все же не санки, а корчоли (коньки — авт.). Тогда в Ракошино (долинное село на Закарпатье — авт.) было много заводей возле реки, и дорога в поле замерзала — кататься можно было повсюду. Я очень хорошо стоял на корчолях, других детей учил. Даже позже, в Мукачево, когда в гимназии учился. Сейчас уже едва ли не 20 лет, как не было на Рождество снега, — или изморось, или слякоть, сыро, болото... Но с другой стороны, учитывая мой возраст, то это и к лучшему — потому что в 88 ходьба, знаете, не такая динамичная, как в 20 лет. Поэтому я теплым зимам сейчас и радуюсь.

Но снег люблю и любил всегда, особенно в горах. Я провел прекрасные зимы в горах, часто ездил туда на творческие вылазки с мольбертом, очень любил делать это зимой.

- Почему? Из-за заснеженных пейзажей?

- Не только. Да, в горах всегда красивее, чем у нас — там нет слякоти, снега и морозы постоянно крепкие. Но я ездил не только поэтому.

Когда зима, сельские люди сидят дома: или прядут, или ткут, или мастерят что-то, у них есть время, чтобы пообщаться

Понимаете, когда зима, то сельские люди сидят дома: или прядут, или ткут, или мастерят что-то, у них есть время, чтобы пообщаться. Тогда ты изучаешь психологию горцев, фиглярство, делаешь зарисовки... Наполняешь себя и творчески, и духовно. Я помню, как у прядильщиц был когда-то очень хороший такой сохтаж (обычай — ред.) — провожать зиму. Они так хорошо пели, для меня это было удовольствие очень большое! По сути, при таком общении у меня и фигуративные композиции в мыслях сразу возникали, а потом становились известными картинами.

- Вспоминаю картину “Ягненок”, о которой вы недавно рассказывали перед Днем селфи в музее, идея же зародилась тоже зимой, в горах.

- Да, зимой, в горах. А еще в такое время любил по приселкам ходить пешком — тишина и красота невероятная! Уже не был в такой ситуации лет десять, представьте себе. Последний раз ездили со светлой памяти Золтаном Мичкой (закарпатский художник — авт.), он был моим другом по духу и многократным компаньоном на этюдах. Уже тогда мои поездки были короткие, потому что жена была лежачей более 10 лет, я за ней ухаживал. Так я договаривался с кем-то на неделю, и мы ехали, ходили и творили. С последней поездки привез тематику оползней, как раз были в Буковцах, Межгорье. А еще — социальную тему заработка, тогда же написалась картина “Всеми оставленная”, о старой женщине, которая была одна дома, потому что все родные уехали на заработки. Также “Кошара” - оттуда, с той последней поездки.

РЕДКО СЕЙЧАС МОГУ НАЙТИ КОГО-ТО, ЧТОБЫ ДОВЕРИТЬСЯ В БЕСЕДЕ

- Если смотреть на мир с высоты ваших лет, каким он представляется?

- Достаточно печальным, знаете. Мир меняется с бешеной скоростью, но я бы не сказал, что к лучшему. Вроде бы новые технологии приходят, так вроде бы должно было бы быть очень полезно для жизни и для комфорта, но в то же время теряется гармония с природой, с животными, с космосом.

Люди другие сейчас, не такие, как раньше.

- В чем и разница?

- Лживые. Очень редко можно найти кого-то, чтобы довериться в беседе. Или еще — когда человек раскрывается, часто тебе это неприятно, потому что видишь его нутро. Вот такая какая-то духовная деградация пошла, и она не только у нас, это повсеместно! Знаете, в 1989-м году я нарисовал образ “Возраст Антихриста” — такой отвлеченный, и нарисовал его не просто так, в Библейских откровениях упоминается, что именно XXI век будет веком Антихриста. По сути, так оно и есть. Посмотрите, какой напряженный мир — вдоль и поперек, он на грани войны. А еще у меня не проходит ощущение, что тот Антихрист таки существует во плоти на Земле, в одном большом государстве.

- Нашего соседа имеете в виду?

- Да. Оттуда ждать каких-либо положительных изменений даже и в мыслях нет! Тем более, что это потомки Чингисхана, их успокоить нельзя, весь мир их боится! А во-вторых, анализирую новости и вижу, что Бог нас наказывает, потому что от таких катаклизмов, как в последнее время происходят, страшно! Когда планета в таком напряжении, то войны может и не быть, знаете, потому что некому будет... Поэтому мне кажется, что нам всем стоит сейчас глубоко осмыслить дальнейший свой путь, и быть готовыми ко всяким случаям. Я от будущего много радости не жду.

- Часто думаете о том, как оно будет?

- Думаю. И тоже не понимаю деяний человеческих. Мы планируем то, что сумасшедшее само по себе: меня смешит, что люди столько средств вкладывают в то, чтобы колонизировать Марс. Это огромные капиталы, миллиарды долларов. Почему бы эти деньги не вложить для того, чтобы спасти нашу планету сейчас? Мудрости нет.

У меня правнуки и очень за них переживаю. Это люди, абсолютно не связанные с жизненными процессами вокруг. Они хоть когда-то корову гладили? Контакта с природой нет, они не хотят знать, как появляется из цветка плод, они покупают его в магазине. Человек отдаляется полностью от живого окружения, природы, животного мира. А это катастрофа.

ПРОШЛОЕ КАЖДЫЙ ДЕЛАЕТ СЕБЕ САМ, Я СВОИМ ДОВОЛЕН

- А довольны ли вы тем прошлым, которое у вас было, той эпохой, в которой довелось жить?

- Прошлое каждого зависит от стиля жизни самого человека. Свою жизнь человек сам строит. У меня есть мировоззренческая система, я ее придерживаюсь, поэтому у меня было то прошлое, которое я себе сам сделал. Были ситуации жизненные очень трудные, я из них терпеливо выбирался и жаловаться не имею права ни на кого. Если что-то было не так, то только я в этом виноват.

Говорят, что к высотам ведет тернистый путь. У меня он был тернист. Я никогда не любил поддержки— с детства и до сих пор. После войны в художественном училище из дома даже сало не брал. Разгружал вагоны с углем, стенгазеты рисовал, зарабатывал, как только мог, даже играл в оркестре по сельским клубам, отбивал ритм на ложках.

И всегда любил красивых девушек, дружил одновременно с несколькими. Эрдели, во дворе которого я работал, как-то заметил: “Мітейку, а то хто вас там чекає?” - “То дівчата, що я з ними дружу.” — “Чекайте, як: із чотирма одразу?” — “Ні, кажу, то ще п'ятої нема”.

Все те девушки были из хороших интеллигентных семей, но женился я, в конечном итоге, на круглой сироте. Это был сознательный выбор, один из самых правильных в моей жизни. Мы с женой начинали с дома без мебели, вместе нажили все, что сейчас есть. Мы прожили уникальную жизнь!

ЖЕНЫ НЕТ УЖЕ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ, НО Я ДАЖЕ В МЫСЛЯХ НЕ ДОЛЖЕН СНИМАТЬ ОБРУЧАЛЬНОЕ КОЛЬЦО!

- Вашей жены нет несколько лет уже, а у вас на пальце всегда обручальное кольцо. Давно хотелось спросить: вы носите его в память о ней?

- Я даже в мыслях не должен был его снять! Она заслужила!

- Что оно для вас значит, это кольцо?

- Я же венчался! Тайно, в Нелипине нас обвенчал отец Бокотей, который тогда только вернулся из ссылки (художник на мгновение замолкает, ему на глаза наворачивается слеза — авт.). А в последние годы жена болела, я за ней ухаживал, обслуживал. Это не какая-то себе похвала, нет, потому что она за свою преданность и любовь ко мне заслуживала в стократ больше! На что она была способна, на какое самопожертвование — это что-то невероятное! Она для меня была музой, женой, советником, товарищем, поддержкой... Всем! Были такие моменты, когда мы оставались совсем без денег. Меня тогда как раз исключили из союза. У меня было 5 рублей в кармане, прихожу подавленный домой, и говорю: “Иду в горы рисовать!” Она дает мне кусок солонины, и говорит: “Езжай и не волнуйся, здесь все будет в порядке”. Жена тогда в декрете была — как раз вторая дочка родилась, так она ночью шила бюстгальтеры, сдавала на швейную, и с того жили. А я ушел в горы рисовать, там у людей что-то заработал, чтобы прокормиться, а за 10 дней нарисовал много работ. Потом стало легче. А она терпеливо ждала, никогда не падала духом. Мы в гармонии были всю жизнь.

- Возможно, вас это обидит — но не могу не спросить... О художниках, вообще о творческих людях идет такая слава, что из них плохие семьянины, мол, всю жизнь крутят романы. А здесь — ваш опыт. Как-то не вписывается в привычную картину...

- Да, согласен, не вписывается. Мы с женой всегда были другими на фоне моих коллег. Но чтобы вы знали, коллеги обожали мою жену! Кто только не приезжал, даже знаменитости из других стран, критики, художники, известные люди — я из-за нашего стиля жизни и своей жены имел у них большой авторитет! Потому что это было для них необычно. Нет, не так, скажу иначе: их поражало, что И ТАК можно.

Любовь - наивысшее, что может быть. Это божественная суть

- Как-то мы логично подошли к вопросу, который хотела вам задать: что такое любовь?

- Наивысшее, что может быть. Это божественная суть! Это уже ты святой, когда любишь! Я сейчас не только о любви к женщине! Надо уметь любить всех. Не дай Бог, чтобы человек терял потребность любить! Я был в ситуациях в жизни, когда знакомые люди меня уничтожали. Разные причины, чаще всего — творческая зависть. А я им зла никогда не желал. И не ссорился. Ни с кем. Это надо уметь.

КАК НЕ ПОКЛОНЯТЬСЯ НАРОДУ, КОТОРЫЙ ВЕКАМИ ТАК СОХРАНЯЛ СВОЮ КУЛЬТУРУ?

- Одна из закарпатских искусствоведов — Оксана Гаврош — недавно в комментарии назвала вас “художником своего народа”, даже “художником своей хаты”. Вас действительно окружают вещи из родительской хаты, того быта, которого уже нет в среде современных закарпатцев... Скажите, что для вас значит народ, наверное, уточню — закарпатцы, которых вы воспеваете в своих полотнах?

- Это генетика. У каждого народа есть своя основа, глубина. Наш закарпатский народ прошел очень тяжелые периоды, представьте себе, веками при разных государствах жили, своего не имея, но как сохранили свою культуру! Не стерлись с лица земли! А почему? Потому что они не противостояли, терпеливо перенесли все эти чужеземные власти. И сохранили свой язык, письменность, песни, мудрость, быт, обычаи, традиции... И как я — потомок тех знаменитых людей, скажите, ну как мне их не уважать и не поклониться?! Я горжусь тем, что я — русин, и страшно люблю свой народ. Он терпеливый, хозяйственный, трудолюбивый и честный. А еще — миролюбивый! Злобы нет ни со словаками, ни с румынами, венграми, цыганами... Вот за это я его люблю!

- Если бы вас сейчас попросить закрыть глаза и представить какую-то свою работу, то какая именно из них станет перед глазами?

- Я сейчас думаю о нашем с вами разговоре, поэтому сконцентрирован на другом — не представлю. Но скажу, что если бы взялся перебрать в мыслях работы, то каждую вспомню. В каждой работе я выложился до абсолютности! Даже в маленьком этюде. Поэтому все они имеют мощную энергетику, я вам как-то рассказывал, что возле моих картин люди излечивались. Бывает так, что на одном дыхании творишь. Бывает, пишу несколько дней, бывает, неделями не могу закончить композицию... Но тот импульс стараюсь оставить в каждой работе.

- Кто ваш первый критик?

- Раньше это, конечно, была жена. Сейчас дочка, та, которая живет в Ужгороде. У детей очень хороший вкус, никогда не ошибаются с советами. Когда Оника говорит, отец, там что-то не так — она права. Я прислушиваюсь к их советам. Дочки обе очень хорошо рисовали, но искусство — не женская работа, я не прокладывал им путь в искусстве. Но они обе сейчас творческие личности.

Оника (младшая дочь — авт.) вышивает уникальные вещи, она хореограф, так танцует, просто невероятно! Старшая дочь, Елена, искусствовед известная. Я горжусь ими.

- Говорят, человек живет вечно в своих детях. Согласны?

Даже не знаю, кто больше мои дети — дочери или картины

- Согласен. Но с одним уточнением. У меня не двое детей, их много, потому что свои полотна тоже называю детьми. Каждая моя работа — это мой ребенок. Порой уже с юмором об этом говорю, что даже не знаю, кто больше мои дети — дочери или картины. Потому что дети делаются в любви, это приятная работа, согласитесь. А картины иногда потом и кровью изливаются из тебя. А дороже всегда то, что труднее дается. У меня много было случаев, когда просил чиновников вернуть из Третьяковки работы в Ужгород, когда коллекционеры не понимали, почему я не продаю работы, знаменитые коллекционеры, к которым мечтали попасть большинство моих коллег. Я им искренне объяснял, что не могу продать работы в коллекцию в Европу, потому что хочу хоть иногда видеть своих детей, а как это будет возможно в Мюнхене?

НИКОГДА НЕ ИМЕЛ ЗВЕЗДНОЙ БОЛЕЗНИ

- О художниках говорят, что это, прежде всего, люди свободы. Что для вас свобода? У вас была при жизни она, эта знаменитая свобода?

- Для меня, как для художника, свобода — это свобода от чьего-то влияния, это путь к себе, поиски самого себя. По сути, то, насколько творец считает себя свободным — это одно дело, но ведь все зависит от того, как он строил свою свободу. В мое время все были зависимы от соцреализма. Одно дело, что ты говоришь: я — свободен, а другое, что на самом деле ты творил то, чего требовала партия. Во всяком случае, свобода измеряется внутренним мерилом.

- Достигли ли вы в своем творчестве того, чего хотели?

Никогда еще не было у меня ощущения, что я достиг вершины

- Никогда еще в жизни не испытывал такого ощущения. Даже несмотря на то, что мне сейчас 88 лет. Никогда еще не было у меня ощущения, что я достиг вершины, достиг цели. Творчество — это когда человек хочет достичь истины. А она недостижима. Однако надо идти к ней, познавать по частям и добираться выше, кто насколько может. Что это означает в жизни? Творить без фальши. Вспоминаю Эйнштейновое “Все в мире относительно”. Так вот, иногда тебя восхваляють, присваивают ранги, честь отдают, осанну поют, а ты смотришь на это и каждый раз думаешь: “Господи, за что, когда я так далеко от того, чего хотел достичь?!” В такие моменты думаешь, что это фальшь.

Мне всегда казалось, что все коллеги рисуют лучше меня, и что я так никогда не смогу, даже если бы захотел

- Ну, обычно этим гордятся. Даже звездную болезнь переживают... Признайтесь, у вас она была?

- Никогда. Мне всегда казалось, что все коллеги рисуют лучше меня, и что я так никогда не смогу, даже если бы захотел. Но должен сказать, что мне всегда очень приятно, когда мои работы людям приходятся по душе. Если их цепляют мои работы, значит, часть задания я выполнил, определенной высоты таки достиг.

ДЕВАЛЬВИРОВАННЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЗВАНИЯ ХУДОЖНИКУ НЕ НУЖНЫ

- Как бы вы пренебрежительно не говорили про отличия, но они идут довеском к славе, и они все-таки у вас есть: академик, заслуженный, народный художник Украины...

- Будете удивлены, но нет. Я сдал в прошлом году все свои удостоверения и документы - на звание заслуженного и народного художника Украины. Они почти год уже лежат в областном союзе художников. Не знаю, передали ли их уже в Администрацию Президента. Но заявление вам сейчас об этом хочу сделать — пусть знают!

- Но почему вы их сдали?

- Потому что сейчас эти звания полностью девальвированы, они не имеют никакой ценности, их может получить любой желающий - независимо от того, как и что он пишет. Поэтому я противник таких званий. Девальвированные звания от государства художнику не нужны.

- Скажу, что немного выбили вы меня из равновесия своим признанием... я хотела спросить о том, что вот именем народных художников обычно называют улицы, скверы и площади — какую бы местность для этого в Ужгороде, например, выбрали вы?

- Я даже никогда о таком не думал. Для меня это и не слишком важно, знаете. Для меня важно, чтобы те вещи, которые я оставил для своего народа, люди видели, чтобы они не лежали в фондах музея и их время от времени выносили на выставки, где-то у меня на чердаке. Я сейчас работаю над формированием обширной экспозиции в Мукачевском замке Паланок. Мне отдали для постоянной экспозиции там 9 комнат, понемногу уже перевозим работы, компонуем картины. Я переделал для этого экспозицию в собственном музее у себя дома, возле мастерской — там часто проходят экскурсии, но доступ к домашнему музею не такой широкий, как мне хотелось бы. Замок Паланок же посещает масса людей, правда, я сокрушался в начале над этим замыслом, это люди, в основном, приезжие, из других регионов. Мне очень хотелось оформить такой музей в Ужгороде (здесь студенты Академии искусства, коллеги-художники), и были даже определенные договоренности с городскими властями Ужгорода, но они остались невыполненными обещаниями, поэтому, в конце концов, мы делаем сейчас эту постоянную экспозицию в Мукачево. Открытие выставки запланировано на весну.

- Ну и чтобы поставить точку в этой части разговора, скажите, что такое слава? Это крылья, вершина или, наоборот, бремя?

- Ну, какая слава может быть у современных художников после того, что было в прошлом, например, во времена Возрождения?! Когда мне выпала возможность и я попал в Рим и увидел шедевры художников Возрождения — я был потрясен, после той поездки два месяца кисточки не брал в руки! Я тогда понял, что достичь их уровня невозможно! Потому что не они рисовали, а Святой Дух их руками. Это на грани возможного! А они тогда просто работали — вот парадокс! — они ни о какой славе не думали! Вот таким будет ответ на ваш вопрос.

ЖАЛЕЮ, ЧТО МАЛО НАПИСАЛ

- Вы — верующий, церковный человек... Скажите, что такое Бог? Как вы его чувствуете в своей жизни?

- Я чувствую Бога постоянно и везде — даже в маленьком листочке, цветочке. Убежден, что все наше окружение — это есть Бог. Поэтому я без Него не бываю. Это моя трактовка, поэтому быть фальшивым где-то в какой-то детали — это уже грех. И еще — мы там выше с вами говорили о любви. Так вот, она должна наполнять все пространство вдоль и поперек, не должно быть места ненависти. Да, есть много зла, есть злые люди, но зачем их ненавидеть? Их надо жалеть, потому что они уже очень несчастны — тем, что злые. Они уже наказаны. Меня часто спрашивали, почему я не критикую бездарность, объяснял, что незачем критиковать, потому что у него нет таланта, он уже и так наказан, зачем мне еще раз делать ему больно?

Я чувствую Бога постоянно и везде — даже в маленьком листочке, цветочке

- А есть ли в жизни такое, что вы не сделали и жалеете об этом?

- Жалею, что мало написал. Правду говоря, у меня всегда не было на творчество столько времени, сколько хотелось бы — была работа в союзе, выставки, поездки в поиске талантливой молодежи, работа с самодеятельными художниками... Это все мешало творчеству, поэтому я порой даже удивляюсь, что успел хоть то, что успел. Однако рад, что помог пробиться многим талантливым людям из районов области. Это хорошо, что они заняли свою нишу. Это хорошая плата за то, чего я так и не успел.

Татьяна Когутич, Ужгород

Фото Сергея Гудака и с официального сайта Владимира Микиты

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-