Станица разведённая

Станица разведённая

Укринформ
Корреспондент Укринформа побывал в поселке после недавнего разведения войск и узнал, чувствуют ли станичане себя в безопасности

В Станице Луганской я дважды побывал относительно недавно, в июле. Первый раз «встречал» Владимира Зеленского; второй – приезжал с «концертной бригадой» международного музыкального фестиваля. Нас тогда принимала местная активистка Наталия Журбенко, и с ее помощью мы основательно изучили достопримечательности поселка и окрестностей – если таковыми можно считать разрушенные дома и старые окопы, которые понемногу тонут в песках забвения. В буквальном смысле этого слова. Впрочем, обе те поездки я довольно подробно описал.

ЖУРНАЛЮГИ NON GRATA

В октябре я приехал сюда же с коллегами со всей Украины в рамках программы ООН «по восстановлению и развитию мира». Визит наш назывался «Обзор лучших практик сотрудничества власти, бизнеса и ООС (организаций общественного сектора - ред.) в реализации проектов развития в Луганской и Донецкой областях». Конечно, в Станице, в самом всемирно известном, пожалуй, на Луганщине населенном пункте непосредственно на линии фронта, реализуется множество проектов помощи пострадавшим, в том числе и теми организациями и странами, которые финансировали нашу поездку. Но лично меня, как жителя прифронтовой зоны, больше интересовали проблемы, которые могут возникнуть или уже возникают в связи с т.н. разведением сторон.

Следует сказать, программа визита предусматривала осмотр строительной площадки, на которой возводится новый мост через Северский Донец – взамен разрушенного боевиками во время бегства из Станицы. Но по какой-то причине организаторы «не сумели договориться» с администрацией контрольного пункта въезда-выезда – и нас туда не пустили. Не буду гадать, почему – но явно не из-за боязни, что кто-то из «тружеников пера и диктофона» окажется шпионом. В конце концов, если даже чиновники оккупационной администрации безнаказанно шляются по этому самому мосту – что такого секретного сможет сообщить Лубянке корреспондент условной «Вапнярка кроникл»?

Но он может увидеть что-то, чего не хотят показывать чиновники, сидящие в стольном граде Киеве.

…Поскольку за ворота КПВВ нас не пропустили, ничего не могу рассказать о новой дороге от проходной до моста (около 800 м), об автобусных остановках и о самих автобусах. Что касается комплекса собственно КПВВ, то одно новшество мы все же увидели: над вагончиком полиции восстал приличных размеров билборд с аршинными буквами: «Подал заявление на паспорт эРэФ – позвал оккупантов». Слово «оккупантов» выполнено в цветах российского триколора и украшено орнаментом в виде колючей проволоки.

Попытки расспросить людей, пересекающих КПВВ, об их отношении к животрепещущей проблеме особым успехом не увенчались. Одни спешили побыстрее пройти контроль, чтобы их место в очереди не заняли конкуренты; другие – «оттуда» – торопились сесть в автобус (от этого места автобусы идут во все концы страны, включая Харьков и Киев, не говоря уже о Северодонецке и Старобельске).

Правду сказать, некоторые все же на ходу бросали отрывистые фразы, суть которых можно свести к простейшей формуле: «Скорее бы уже эта война заканчивалась». Люди устали. Но, скорее, не от войны, а вот от этих переходов. И от рывков – сначала к окошкам павильонов контролирующих органов, потом – к автобусам. И – стокилометровые переезды по нашим… дорогам. Ну, и понятно, большинство боялось «загреметь на подвал» по прихоти сексотов.

И что было делать?

ПЕЧАТЬ МОЛЧАНИЯ

Самый простой вариант – позвонить Наталье Павловне, бесстрашной женщине, которая уже 5 октября провела митинг «Нет капитуляции» просто напротив КПВВ. Я так и сделал, но она ответила, что на данный момент у нее нет транспорта (а живет она в нескольких километрах от Станицы, в дачном поселке, куда рейсовые автобусы не ходят). Журбенко обещала обратиться к своей соратнице по борьбе. И она таки ей позвонила, но та отказалась, мотивируя свой отказ элементарным страхом.

Собеседника, точнее, собеседницу, я все же нашел. И даже узнал, как ее зовут. Но для прессы она предпочла остаться "просто жительницей Станицы Луганской":

– Называться не буду. У меня маленькие внуки, а тут боевики ходят…

– Вы их идентифицируете как боевиков?

– Конечно. Мы их видим здесь, как они гуляют по Станице.

(В прошлом своем материале о Станице Луганской я рассказывал, как Наталии Журбенко попытались спалить дом. И это было задолго до разведения. Так что подобные опасения здесь сегодня далеко не беспочвенны).

– 7 июля, когда здесь, на КПВВ, ожидали Зеленского, я задавал Золкину (глава Станично-Луганской районной государственной администрации – ред.) этот же вопрос. И он ответил отрицательно…

– Отрицательно? А вы потом смотрели видео, где он спорит с Дейнегой («министр иностранных дел» т.н. «ЛНР» – ред.); а еще я видела по телевизору, как Килинкаров выступал, конкурент Симоненко по руководству компартией Украины…

– Ну, я телевизор не смотрю – у меня его попросту нет…

– А у меня есть. И должна сказать, никто до сих пор эту проблему не решил: с 2014 года информационная политика у нас идет российская. У меня, например, своя тарелка, которая не настроена на Россию. А у всех соседей тарелки настроены на российские каналы. Я смотрю – украинские, и потому крайне негативно отношусь к решению о разведении войск. Крайне. Он (Зеленский – авт.) поступает совсем неблагоразумно. Почему мы с украинской земли отводим наших солдат?! Почему мы не идем вперед?!

Почему земля, которая полита кровью наших солдат… Причем среди них – много моих знакомых. И мы отходим.

Как он нас собирается защитить? Если в 15-м году я, не боясь, отвечала на каждый вопрос, общалась с тележурналистами – то сейчас я не хочу этого делать. Потому что у меня есть семья, есть маленькие внуки. Почему они должны подвергаться опасности?

– Но ведь здесь должна остаться полиция.

– Возле меня милицию не поставят. Да и что она может сделать? Мы ее уже видели в 14-м году, когда она первая сбежала отсюда.

– Кстати, а полиция может заходить в «серую зону»?

– Нет, она не может туда заходить. Туда никто не имеет права заходить с оружием.

– Как же она тогда сможет людей защитить?

(пожимает плечами) Вы даже в Северодонецке не знаете, как это – жить под постоянной угрозой. Ну, может, в Боровую заходят боевики; слышно, когда обстреливают Бахмутку. Но как можно на той же Бахмутке оставить 28-й блокпост? Как его можно оставить, если там столько ребят полегло?! Как им можно разрешить топтать землю, где пролилось столько крови наших солдат?

ПОД СЕНЬЮ КНЯЗЯ ИГОРЯ

– Здесь до российского кордона вот так, по прямой – километров десять. Потому что, когда в 14-м году нас обстреливали, мы видели, откуда снаряды прилетали. Они не собираются отводить войска. Они там стоят, они еще больше укрепляются – вон там, на горе. Вот мой сын недавно вечером ехал из Новой Кондрашевки через переезд (мост через железнодорожную линию рядом с КПВВ – ред.) – попросили его встретить человека с поезда. Он доезжает до КПВВ – и тут его ловят лазером. Наводка для снайперов. Убрали войска! А с ним был внук, сын его. Говорит: «Мам, мы сидим – в кабине стало полностью светло. Мы переехали мост, нас вроде бы потеряли, а потом – опять…» Вот скажите, и как? Как?!

– Скажите, а как станичане встретят оккупантов, если что?..

Вместо ответа моя собеседница обратилась к какой-то чиновнице, которая внимательно прислушивалась к нашему разговору:

– Ангелина, ты как встретишь своего знакомого? С распростертыми объятиями?

(Из дальнейшего их диалога я понял, что речь идет о Родионе Мирошнике, бывшем пресс-секретаре экс-«губернатора» Ефремова, который занимает сегодня какой-то вроде бы неформальный, но весьма влиятельный пост в оккупационной администрации ОРЛО).

– Но все-таки, какие в поселке настроения относительно отвода войск?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– С кем еще можно поговорить на тему разведения? Не подскажете?

– Вы знаете, если раньше я могла порекомендовать человек десять-пятнадцать, то теперь все боятся. Какая уверенность, что завтра не придут ко мне…

– В Станице 5 октября был митинг против отвода наших войск. Сколько человек пришло?

– Приехало примерно тридцать машин, то есть человек сто.

– А местных?

– Своих мало было.

– Говорят, боевики свои укрепления в зоне разведения не демонтировали. Вы это подтверждаете?

– Конечно. Вы видели нашу веб-камеру (на сайте областной ВЦА можно видеть онлайн процесс реконструкции разрушенного боевиками моста – ред.)? Сейчас ее наклонили так, что не увидишь ту сторону. Наши же наклонили. А в первые дни работы ее было видно.

– Пресловутый КУНГ (кузов унифицированный нулевого габарита, стандартизированная модульная система еще советской военной техники - ред.)? Нет, я понимаю, что за ним можно много чего спрятать…

– Так там и дальше много чего стоит. Возле «Князя Игоря» (памятника - авт.) стоят укрепления – и люди с оружием стоят.

– И некому в ОБСЕ шум поднять?

– Вы знаете, как у нас говорят? Если машины ОБСЕ уезжают – значит, будут бомбить. Это должен услышать наш президент!  Ну, невозможно! Вы понимаете – здесь реально страшно.

СЛОВО ВЛАСТИ

Понимаю, интервью с анонимом – это тот еще… формат. В свое оправдание могу сказать только то, что времени искать по поселку носителей другой точки зрения не было – поездка была организована так, что в каждом населенном пункте мы задерживались максимум на пару часов и вынуждены были держаться вместе, чтобы не терять друг друга из виду. Ну, а кроме того, просто потому, что мне приходится достаточно часто общаться с людьми, в том числе с обитателями Станицы, Крымского, Счастья и других населенных пунктов вдоль линии размежевания, могу утверждать, что так думают очень многие.

Нам еще повезло в том смысле, что на встречу пришли как чиновники, так и один общественник. Понятно, чиновник – человек подневольный. Но уж даже если он, хоть осторожно, но высказывается вразрез с «линией партии», это уже говорит о многом. Не повезло в другом. Глава администрации Юрий Золкин уехал в отпуск; его первый зам появился только для того, чтобы сообщить, что вынужден отправиться на какое-то срочное мероприятие. Зато заместитель по социальным вопросам Юрий Гриценко высказывался достаточно откровенно:

– Как для меня, перемены в Станице за последние пять лет произошли разительные. С конца 2015-го перестали стрелять – так активно, как до того. По результатам тех обстрелов из двух тысяч пострадавших домов полностью разрушено 150 только в Станице Луганской! Были сведения, что семь пусков «Градов» пришлись на Станицу Луганскую.

Психологические травмы некоторые до сих пор не пережили. Тем не менее, жизнь налаживается. Первое время у нас работали несколько международных фондов, потому что проблема жилья оставалась катастрофической. Некоторые люди вынуждены были зимовать в подвалах, каких-то беседках, потому что все остальное было разбито и сожжено. Государственных средств на эти цели, к сожалению, не выделялось. Вынужден с обидой об этом сказать – статус депутата районного совета позволяет мне высказывать суждения, которые не рекомендуются озвучивать чиновникам.

Народные депутаты приезжали сюда с ритуальными целями: «сфоткаться» на фоне КПВВ. Мы передавали им метровые петиции: людям надо восстанавливать дома, потому что жить им негде. Есть люди, которые с той стороны сюда приходят, говорят: мы готовы сюда перейти, но где жить? Это при том, что многие организации, в том числе и социальные службы находятся здесь на птичьих правах. Если взять Управление социальной защиты, то условия, в которых они работают – это ЖАХ! По-другому не назовешь.

Юрий Викторович особо отметил в этом плане «колоссальную работу», которую проводит в Станице Норвежский совет по делам беженцев (могу подтвердить: в населенных пунктах прифронтовой зоны большегрузные машины с литерами NRC, груженные стройматериалами, встречаются намного чаще, чем все остальные):

– Количество восстановленных домов уже превысило тысячу; два десятка – полностью восстановлены. У них есть смета, кажется, 48 «квадратов», вот дома такой жилой площади они возводили под ключ. То есть человек мог сразу вселяться. Единственное – мебель и прочее он приобретал за свой счет. Вот это, наверное, снизило градус напряжения.

SAPIENTI SAT

Я попросил Юрия Гриценко ответить с тем максимумом откровенности, какую может позволить себе должностное лицо государственной администрации.

– Вы знаете, я уже говорил, что с конца 2015-го, с 16-го здесь не велось активных боевых действий. Поэтому нельзя сказать, что после разведения войск что-то резко поменялось. Мы не ощутили каких-то изменений. То, что изменились возможности военных в части позиций – мы, цивильные люди, судить об этом не можем. Что касается тех, кто идет сюда с той стороны, то они довольны: мост построили, дорогу сделали, отделения банка открыли… Их позицию широко освещают в прессе, их слышат все. А вот позицию станичан, которые говорят: «А на фиг вы сюда идете?»… Извините. «Вы создаете очереди, из-за вас повысились цены на продукты питания. Мы не можем ни в какой банк попасть – вы все сюда идете. Коммунальные платежи не можем заплатить». И много других… неудобств. Поэтому мир все приветствуют, все о мире говорят: «Да, мы за мир». Но за мир не ценой забвения той крови, которую пролили наши воины, отвоевывая эту территорию. Поверьте мне: я тоже не сторонник того, чтобы ходить по этой земле, забывши пролитую кровь. В том числе – до моста.

По-моему, для понимающего – достаточно.

* * *

Из остальных спикеров лояльнее всего о разведении высказался как раз глава общественной организации. Госслужащие с той или иной мерой откровенности высказывались с обеспокоенностью. Понять их несложно: за последние три-четыре года налажен быт, выстроены какие-то отношения с громадой, с теми же международными организациями, с коллегами в более благополучных районах и городах. Появление боевиков, даже если они будут расхаживать по улицам поселка без оружия, внесет в жизнь станичан весьма ощутимый психологический дискомфорт.

Ну, а что касается жизни в Станице, даже визуально она нормализуется: даже если смотреть с переезда – с «горбатого» моста через замершую железную дорогу – на поселок, можно заметить свежеотремонтированные крыши.

И да: стоглавую очередь в районное отделение Ощадбанка наблюдать тоже довелось. Судя по пудовым узлам, с которыми не расстаются клиенты, они явно прибыли с оккупированной территории. Тоже признак нормализации.

Михаил Бублик, Северодонецк

Фото автора

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-