Валерий Колодочка, луганский переселенец, предприниматель
На русский отвечаю на украинском – и людям в Северодонецке это нравится
10.12.2019 16:23

Украиноязычными вывесками теперь никого на Донбассе не удивишь. Другое дело, что под ними, как и раньше, продолжают с вами разговаривать на таком себе pidgin russian. Поэтому, когда увидел надпись на одном из павильонов «Пан Млинець» – сначала прошел мимо него. Ну, не хотелось мне в тот момент блинов. И так бы я и дальше не обращал на этого «пана» внимания, если бы коллеги не удивили. «А ты знаешь, – говорят, – есть в Северодонецке блинная, где хозяин общается с гостями на государственном языке». И назвали уже знакомое мне заведение.

ОДИН ИЗ МИЛЛИОНОВ

Валерий Колодочка – переселенец (вот не воспринимается это словосочетание – «ВПЛ») из Луганска, поэтому, естественно, обойти обстоятельства своей эвакуации из родного города он не мог. Подобных историй в последние годы мы все слышали очень много, поэтому я собирался эту часть нашего разговора сократить до пары фраз. А затем пришла мысль: «подобные» – это же не написанные под копирку. У каждого – своя личная и неповторимая боль. И еще: не исключено, что такие нюансы могут пригодиться на будущем суде в славном городе Гаага. И резать по-живому передумал.

- Расскажите о себе для начала.

- В Луганске я работал в крупном банке; это была международная финансовая группа, французская. Она потом резко начала сокращать штат. Так получилось, что я в банке сделал неплохую карьеру. А тут стал перед выбором: что дальше? У меня были тогда партнеры, в частности одна женщина в Германии. Она занималась туристическим бизнесом там, и хотела работать также в Украине. Предложила мне стать директором предприятия, и я согласился.

Компания называлась «Багатогранна Україна». Все открылось в одно мгновение: туристическое агентство, кофейня и аптека. Кофейня – это было мое направление – я хотел заниматься каким-то там общественным питанием. Искал в Интернете предложения, нашел франшизу международной сети кофеен. Я с ними договорился, купил франшизу. И так получилось, что я одновременно три бизнеса открывал в конце 2013-го – начале 2014-го годов. Аптека была возле памятника Ворошилову, а кафе и туристическое агентство – на улице Буденного, в торговом центре «Атриум» (едва ли не самом крутом в тогдашнем Луганске, хотя и не в центре города – авт.). Моя идея в этом и заключалась – разместить их вместе. Пока люди сидят в кафе, на телевизоре крутят туры от туристического агентства, которое рядом. Заходят – и мы продаем им туры. Или наоборот: если кто-то приходит за туристической путевкой, мы угощаем его нашим чаем или кофе, знакомим с нашей продукцией. Так мы и проработали три месяца.

Работа шла успешно; мы начали развиваться. К нам приезжали из центра города пить именно наш кофе, ведь все было сделано профессионально. Я ездил на курсы в Харьков; получил сертификат баристы... а тут – началась война, и мы вынуждены были сначала эвакуировать детей (в конце мая 14-го года).

- Куда?

- Под Киев. Там санаторий был – «Жовтень», если не ошибаюсь. Жена еще продолжала в банке работать – и руководство сделало что-то вроде благотворительного взноса, поэтому проживание детей в санатории было бесплатным.

ГААГУ ЭТО ДОЛЖНО ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ

- У вас много детей?

- Двое. Старшей, дочери – 21 год, младшему сыну – восемь лет.

До июля мы еще там сидели, прятались от обстрелов то по подвалам, то в ванной комнате. Наши друзья тогда уже переехали в Черкассы; купили билеты, позвонили: «Немедленно бегите на вокзал, езжайте – что вы там ждете?!» У меня до сих пор билеты сохранились с того дня, как мы покинули Луганск. Не нарочно – просто когда переезжали, разбирали вещи, смотрим – а они лежат. Ну, и я не стал их выбрасывать... На память о последнем дне, когда попрощался с родным городом. С малой родиной...

В конце августа мы впервые приехали в Счастье. Узнали, что там есть волонтеры, которые провозят какими-то околицами из Луганска вещи переселенцев, таких, как я.

Правда, тогда я еще не считал себя переселенцем. Осень была на подходе; детям нужна была зимняя одежда, потому что они практически выехали в футболках и шортах. И мы решились поехать домой. Ехали очень быстро по полям, водитель говорил – так надо, чтобы мина не попала. Заехали, кажется, через Александровку (поселок на крайнем востоке Луганска – ред.) – сейчас не помню, но по направлению, где тогда была областная ГАИ.

А у меня было авто. Стояло на железнодорожном вокзале; оставили, когда уезжали 6 июля. За три или четыре дня заплатили. Хотели дать больше – охранник сказал: не надо, приедете – рассчитаетесь за весь период. Но когда мы уже были под Киевом, мне начали звонить охранники, сказали, что приезжают люди с оружием, массово забирают машины. Мою не забрали, но, как мне передавали, кому-то она приглянулась, и охранникам приказали: если хозяин вернется – не отдавать. Позвонить им. Ну, я все понял: они приедут за ключами и паспортом. Чтобы машину не пришлось взламывать. Потом мне еще раз позвонили – предлагали ее перегнать. Как они собирались это делать без ключей?

А потом мне повезло: связь в Луганске пропала полностью. И когда я приехал, никому они позвонить не смогли. Это во-первых. А во-вторых, охранника, который мне звонил, убили. Ударили прикладом в грудь – и у него случился сердечный приступ. Человек пожилой, не выдержал. И, собственно, последнее, что я услышал от него... Во время нашего разговора приехали какие-то люди, начали погром, и в трубке я смог разобрать его крик: «Что вы делаете?! Побойтесь Бога!..» Он пытался их остановить – и поплатился своей жизнью.

- Это происходило как раз во время вашего разговора?

- Да, я все слышал. Все слышал... Когда приехал, там уже были незнакомые мне охранники, впрочем – очень лояльные. Денег им немножко дал – не помню, примерно гривен четыреста. Они обрадовались и этому; отдали мне машину. А я уже и не надеялся ее увидеть. Стояла моя и еще две: «Жигули» и внедорожник. Этот был побит прикладами – боевики так и не смогли его украсть. А когда я оставлял свою машину, других там было очень много.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

- Итак, вы поездили по Украине, и решили все равно осесть на Луганщине...

- Да... У жены родители в Северодонецкеприехали из Сумщины и Черниговщины, а она уже здесь родилась. Мой отец – из Луганщины; после медицинского института остался в Северодонецке, как в перспективном на тот момент городе. Но мы ни к кому не поехали – снимали квартиру – одну, вторую, третью...

- А потом встал вопрос создать собственный бизнес. Деньги были на это?

- Нет, денег не было. Хотя мы распродали в Луганске все, что могли. Из турагентства я вывез компьютер; сохранились договоры с туроператорами... Они – наши, работают по всей Украине. Нашел помещение, наладил контакты, арендовал комнатку в торговом центре, купил стол, стул... Сначала сам работал, затем пригласил помощника. Это было в 2015 году. В тот год мало кто хотел куда-то ехать, поэтому агентство оказалась неприбыльным. Меня поддерживала финансово партнерша из Германии; благодаря ей я некоторое время продержался, но долго так продолжаться не могло.

Я снова вышел на работу – меня пригласили в государственную банковскую структуру. Почти год я там работал, но после того, как побыл в собственном бизнесе, работать на кого-то было очень некомфортно. К тому же возникли определенные недоразумения с руководством. Я решил из банка уйти – и снова встал вопрос: «Что делать?» Пока искал на него ответ, стал на учет в городском Центре занятости как безработный.

Нашел в Интернете объявление о продаже готового бизнеса «под ключ», как было написано. «Млинцева». Вон там, напротив, павильон. Я встретился с продавцом, он сказал, что это – арендованное помещение, что он продает точку, чтобы сохранить другую. Я согласился; родители мне помогли. Девушки остались те, что уже работали. Но это в будущем сыграло со мной злую шутку.

Год прошел, я начал разбираться – что к чему. Бизнес стал почти прибыльным – и тут меня фактически выбросили на улицу.

- Это помещение вы арендуете?

- Да. Я переехал сюда в мае этого года, сделал здесь своими руками ремонт...

- «Пан млинець» – это всеукраинский бренд?

- Нет, это моя торговая марка, и я хотел бы свою сеть построить, конечно.

ЗОВ ДУШИ

Собеседники говорили: «Да ладно, хватит выделываться – переходи на русский!»

- Что касается украинского языка...

- Это был зов души. Много друзей остались на той территории; много у нас возникало споров по поводу тех событий. Когда я им говорил: «Как так можно, мы же украинцы!..», – мне отвечали: «Какой ты украинец, если даже украинским не владеешь?»

Я действительно не говорил на украинском, потому что это – привычка. В целом язык я понимал, но языковой барьер оставался, не было практики. Всегда приходилось думать, что говорить. Это, конечно, мешало – и собеседники в такой ситуации говорили: «Да ладно, хватит выделываться – переходи на русский!».

И как-то в Facebook нашел объявление – общественная организация в городской библиотеке раз в неделю, каждое воскресенье, по полтора часа проводила занятия. Полгода я эти курсы посещал. Не пропустил ни одного занятия, получил сертификат. Там я разговорился, перешел полностью на украинский язык – в том смысле, что перевел интерфейс телефона на украинский, начал писать, читать на украинском.

Еще в 1928 году Луганщина в большинстве своем была украиноязычной. А затем уже началось обрусение

Если есть оригинал – я немножко на английском читаю, если иностранная книга в переводе – читаю и на русском, и на украинском. Читаю, конечно же, нашу, отечественную литературу. Начал увлекаться историческими книгами. Много нового для себя открыл.

Почему мы, русскоязычные, здесь, на Донбассе? У меня есть пример – такой же переселенец. Недавно ездил в Луганск, получил в архиве документ о каком-то своем родственнике. Он мне свой документ показал. Написан на украинском языке; мало того – бланк отпечатан на украинском языке. И теперь внимание: какая дата на нем стояла? Июль 1928 года! То есть... Не было тогда принтеров, уже в типографии бланки печатались украинскими буквами. И тогда Луганщина в большинстве своем была украиноязычной. А затем уже началось обрусение.

- Северодонецк – город преимущественно русскоязычный. Как вы отвечаете, когда посетители обращаются к вам на русском?

Некоторые специально приходят, чтобы разговаривать на украинском именно здесь

- Отвечаю на украинском, и людей это не шокирует. Людям это нравится, спрашивают – откуда я. Многие переходят на украинский язык.

- И кто больше – кто постарше, младше, дети?

- Дети больше, потому что им легче переходить – все же учатся в украинских школах. А некоторые специально приходят, чтобы разговаривать на украинском именно здесь. Одна женщина приходила с дочкой, говорит: «Я до вас приходжу, щоб попрактикуватися. Тому що мало де можна прийти й почути рідну мову». Собственно, я был первым, кто открыл подобное заведение. После меня уже «Львівські круасани» появились. Многие спрашивают – откуда я. Так вот глаза открывают, когда узнают, что я луганчанин. Некоторые не верят, говорят: «Вы с Западной Украины». Тенденция очень положительная, но не всегда. Некоторые говорят: мы не понимаем.

Когда-то на Донбассе все говорили на украинском языке, и никто не запрещает снова на него перейти

- Это они нарочно или действительно не понимают?

- Думаю, из принципа, потому что, как можно у нас не понимать язык? Была такая пара, ездят на заработки в Москву. Говорят: «Почему по-украински?» – Бо українець. Що тут дивного? – «Та мы же тут на Донбассе все по-русски говорим». Во-первых, говорю, не все. А во-вторых, было когда-то, что все у нас говорили на украинском языке, и никто не запрещает снова перейти на украинский. Это личное дело каждого человека.

Некоторые спрашивают, не заставляют ли меня, ведь с июля новый закон вступил в действие. Да нет, говорю, никто не заставляет. Я с 2016 года разговариваю на украинском языке.

По-разному бывает, и больше, я скажу, положительного. Ходят те, кому это больше нравится.

* * *

- Вы планируете дальше развивать свой бизнес?

- Та... Надо зиму пережить. Полный цикл проработать на этой локации. Посмотреть перспективы, и, если они окажутся хорошими, новую точку открывать. Или менять саму локацию, если эта не подойдет. А так – хотелось бы иметь еще две-три точки в Северодонецке, и дать возможность другим предпринимателям по моему примеру, через франчайзинг, открывать заведения в других городах. Я хочу разработать этот франчайзинг. Я здесь уже многое сделал сам. Рецептура была разработана мною, моей женой. Начинки мы разработали оригинальные – нет аналогов.

- А есть какой-то особый украинский блин?

- Есть с беконом – «Козацкий». Но ведь бекон – это сало, можно сказать (смеется).

- Не думали еще создать линию вареников?

- Думали. Мы и о дерунах думали, и о варениках. К сожалению, у нас здесь мало места. Кухня маленькая. Но я уже понял, что надо быть гибким.

Михаил Бублик, Северодонецк
Фото автора и из личного архива Валерия Колодочки

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-