Виктор Микита, глава Закарпатской ОВА
Звучит удивительно, но Закарпатье сейчас на пороге «экономического чуда»
06.06.2022 08:00

Сможет ли релокация бизнеса из зоны боевых действий на Закарпатье и создание IТ-кластера превратить дотационный регион в зарабатывающий для себя и страны во время войны? Что для этого нужно делать уже сейчас? И как выглядит «план Маршалла» для Закарпатья? Об этом глава Закарпатской областной военной администрации Виктор Микита рассказал в интервью Укринформу.

Лидер по количеству релоцированных предприятий

- На третьем месяце полномасштабной войны много слышим о том, что Закарпатье стало лидером среди западных регионов по релокации бизнеса: 45% всех компаний, переехавших из зоны боевых действий и перевезших оборудование и людей, выбрали для этого именно Закарпатье. Почему? Меньше ракетных обстрелов, чем в соседнем Львове? Ближе границы с ЕС?

– На самом деле, есть несколько причин. Первая из них: мы вовремя начали коммуницировать с бизнесом. Понимали, что сюда будут убегать от активных боевых действий люди и релокация бизнеса – это следующий шаг. После первого звонка владельца бизнеса из Краматорска, который спрашивал, как на Закарпатье перенести свое предприятие, мы поняли, что нужно работать, чтобы создать условия для переезда бизнеса в область.

– Когда был этот звонок?

– Это была первая неделя войны, 5-6 день. Мы поставили себя на место бизнесмена: вот я еду в Закарпатье, а куда я еду? И сразу включается коррупционная составляющая: кто-то с кем-то созванивается, договаривается, кому-то платит и т.д. Поэтому мы оперативно начали работать над каталогом производственных объектов и площадок, заброшенных предприятий в области. Сначала собрали около 200 объектов, сейчас имеем шесть сотен. Возник вопрос: ну хорошо, есть площадка, а газ, электричество, вода? Вот переезжает компания с токарными станками, им нужно подключиться. Поэтому дальше собрали представителей специальных служб — и тогда имели понятие, где что есть на этих объектах из коммуникаций. И уже потом, когда нам звонили представители бизнеса, мы знали, кому и что именно предлагать. Была создана группа в ОВА, которая и сейчас работает с бизнесом. Словом, успешная коммуникация – причина номер один.

Второй фактор – это безопасность региона. Первое время, до того как по Закарпатью россияне ударили ракетой (это произошло на третьем месяце войны, 3 мая — авт.), у области было такое реноме защищенного региона. Считалось, что по Закарпатью не бьют ракетами, потому что горы нас защищают, потому что рядом границы с ЕС, то есть НАТО. Люди говорили, а мы не развенчивали, если людей это успокаивает — пусть. Хотя мы прекрасно понимаем, что для современного оружия Карпатские горы - не преграда. Но была задача показать, в том числе и врагу, что у нас нет скопления военных сил в регионе, нет инфраструктурных критических объектов, официальная риторика такова, что мы прежде всего гуманитарный регион и нет смысла на нас тратить ракетные удары. Ведь ракета стоит более 1 млн долларов, а у нас нет таких объектов, где нанесенный ущерб может оцениваться в более чем несколько сотен тысяч долларов. Поверьте, враг все считает.

Ну, а нам нужно было показать — и бизнесу в том числе — что с безопасностью в регионе все хорошо. У нас нет и не было комендантского часа. У нас на втором месяце войны заработал Ситуационно-аналитический центр, отслеживающий передвижение лиц возле всех критических объектов и ключевых путей в области. Было установлено множество камер. Таким образом, наводчика, корректировщика мы можем вычислить очень быстро. Эта система хорошо работает, и если вовремя обнаруживать корректировщиков и предотвращать их действия, враг работать ракетами не сможет.

По большей части шьют одежду и делают комплектующие

- Что конкретно сейчас создают эти три сотни релоцированных компаний в Закарпатье, что собой представляет их продукт?

– Большинство из них запустили производственный процесс, но конечного продукта только ожидают. На днях сообщали о первой готовой продукции — это перерабатывающее предприятие, производящее вторсырье и экспортирующее его в ЕС. А что делают? Шьют одежду – это 16%, производят комплектующие для оборудования – тоже 16%, еще – мебель, лекарства. В ближайшие две недели мы планируем собрать производителей, у кого уже есть готовый продукт, чтобы презентовать его. Наша задача – познакомить их с потребителем за рубежом. Есть изменения в законодательстве ЕС по импорту, соответственно, тот бизнес, который релоцировался сюда из северных и восточных регионов Украины, потеряв своего потребителя и сферу сбыта, нуждается в новых. Поэтому мы договариваемся с зарубежными партнерами, чтобы создать предприятиям рынок сбыта. Если удастся запустить эту цепочку, это будет закарпатское экономическое чудо.

– Сразу же вопрос: а их там ждут? Очевидно, что есть свои игроки на рынках ЕС, ждут ли там наших?

– Если мы говорим о конечной продукции, то, пожалуй, нет, не ждут. Но если говорим о комплектующих хорошего качества, дешевле — то да. Им это интересно.

Принимали только чистый бизнес — экологически и налогово

- Скажите, Закарпатье принимало всех желающих релоцироваться?

- Нет, сразу было понимание, что мы не можем запустить сюда всех, поскольку прежде всего нужно сохранить экологичность туристического региона. Мы действительно создали для себя приоритеты, выработали такой план Маршалла для Закарпатья. Что мы хотим здесь видеть? В первую очередь, фармацевтику, легкую промышленность и легкое машиностроение, а также деревопереработку и IТ-кластер. Мы не допустили экологически нечистые предприятия, налогово «нечистые» — каждую компанию изучали. Были такие, чей оборот составлял около 1 млрд гривен, а налогов при этом они платили 200 тысяч в год. Они походили-походили – и ушли отсюда. Нам не о чем говорить с таким бизнесом. Есть такие понятия, как «скрутка», «конверты», «налоговая яма» — все эти моменты отслеживались, и мы сделали все, чтобы они сюда не попали.

– А можно в цифрах: сколько сейчас у нас на Закарпатье релоцированных предприятий?

– Почти три сотни, конкретно - 278 компаний. Кстати, 10 уже поехали назад, как только стало возможно, владельцы бизнеса вместе с компаниями вернулись на освободившиеся территории. Речь прежде всего о Киеве и Киевщине.

На уровне области есть перевыполнение бюджета, но есть проблемные громады

- Еще одна цифра - на Закарпатье создали 10 тысяч новых рабочих мест в результате релокации бизнеса из горячих точек. Переехавшие сюда предприятия привезли и работников или набирают местных?

– Там, где бизнес не нуждается в специализации, можно нанимать работников на местах. Как правило, вместе с оборудованием едут некоторые специалисты, а потом уже здесь набирают персонал. Каждая компания решает по-своему. Есть структуры в Береговском районе, которые своими силами поселяют персонал, даже, бывает, стоит вопрос, мол, дайте нам общежитие, мы его отремонтируем и заселимся.

Есть большое количество внутренне перемещенных лиц, готовых идти на работу. Здесь что главное: согласно программе правительства предприятие, которое берет на работу переселенцев, получит за каждого компенсацию 6,5 тысяч гривен. Это важно не только для релоцированного бизнеса, это касается и коммунальных предприятий, можно брать этих людей, у них будет зарплата около 12 тысяч гривен с этими доплатами, а половину из этой суммы уплачивает правительство, и в конечном счете, налоги остаются в громаде.

- Ощутима ли уже релокация на экономике региона?

- Ощутима, у нас перевыполнение областного бюджета на 120%. Но вместе с тем у громад, бюджеты которых наполнялись за счет акцизного сбора с топлива, — провал. Также проблемы у предприятий, занимавшихся переработкой древесины. Это горные районы. Так как были перебои с рубкой леса, у них тоже минус. То есть на уровне области это все компенсируется за счет релоцированных предприятий, уплачивающих налоги, и НДФЛ остается на месте. Но так или иначе около 30% тергромад Закарпатья в настоящее время недовыполняют планы местных бюджетов.

IТ-бизнес – это сверхрентабельные предприятия, поэтому бронируем таких специалистов от призыва

- Что такое этот закарпатский IТ-кластер, о котором говорят громко и давно, и который официально заработал 23 мая?

– Это условия, которые дают возможность находиться здесь и работать представителям IТ-бизнеса, в первую очередь – это их фактор безопасности. Информационные технологии — уязвимая форма бизнеса, это молодые ребята, которые очень много зарабатывают, их всегда кто-то пытается подобрать под себя и предоставить какие-то "безопасностные гарантии" - в наше время это может быть бронирование от армии. Нам было важно показать, что власть открыта для диалога, чтобы для бизнеса не было коррупционных рисков, чтобы кто-то другой не вступал с ними в коррупционный диалог: мол, вы нам заплатите, а мы вас откупим от армии. Поэтому мы перешли в плоскость законного бронирования.

– Насколько это вообще законно – бронировать айтишников от службы в армии?

– Мы столкнулись с ситуацией, когда обращалось очень много представителей IТ-сообщества, мол, мы не умеем воевать, но мы умеем зарабатывать. Учитывая, что они рентабельны, а у нас большое количество перемещенных лиц в громадах, которых нужно бесплатно кормить, мы закрепили такие громады за этими IТ-бизнесами. Они платят там налоги, за эти деньги громада кормит своих ВПЛ.

Это сверхприбыльный бизнес, очень рентабельный, проанализировав ситуацию, мы поняли, что он с автоматом не принесет столько пользы, сколько за компьютером. К нам обращались ребята, создавшие программы, которыми пользуются во всем мире, и за ними чуть ли не Билл Гейтс гоняется, чтобы взять к себе на работу, а мы в это время их не можем забронировать от службы в армии?! Поэтому наработали механизм этого бронирования. В случае если они меняют место регистрации и въезжают на территорию Закарпатья, регистрируются официально, Минэкономики их бронирует. Сейчас такая броня насчитывает 50 специалистов, в следующем списке — еще 67. Официально Закарпатский IТ-кластер сейчас — это 50 компаний-резидентов и 70 ФЛП.

- То есть, если ты айтишник и не хочешь в армию, ты должен релоцироваться, зарегистрироваться, работать и платить налоги - и тебе действительно не приносят повестку?

- Были случаи, когда приносили. Но после обращения самих специалистов к ГО и власти мы эти вопросы решали. Это имиджевая история для Закарпатья, мы создали этот кластер и ждем пользы от их работы здесь.

- Не предъявляют ли вам претензии представители других профессий? Ведь каждый приносит пользу, и в каждого медика, учителя, спортсмена государство вкладывает много средств, чтобы их подготовить, а бронь при этом - только у айтишников. Вот фермер: он засеял, а дальше его мобилизуют в армию, он не соберет посеянное и потеряет прибыль, а государство – налоги. Так же деревообработчик потеряет бизнес...

- Да, приходят ко мне фермеры с тем, что вот-де я засеял, а меня забирают. IТ - это специалист такого уровня, которого трудно заменить в этой сфере. А тот, кто работает на поле с трактором, это довольно общая работа, которую может выполнять другой вместо него. Хотя здесь нужно тонко ощущать регион, не нарушая закон, мы должны сохранить бизнес на территории Закарпатья. Просто призвать всех в армию, мол, перед законом все равны — это неправильно. Поэтому в любом случае есть диалог с военкоматами о том, что, например, это фермерское хозяйство выпускает какую-то важную продукцию или поддерживает определенное количество ВПЛ, помогает ТрО и 128-й бригаде. Здесь очень тонкая граница между коррупцией и диалогом, мы работаем так, чтобы все было прозрачно и открыто. Нет военной шаблонности в работе военкоматов в Закарпатье, они в работе также учитывают пользу человека для региона и экономики.

- IТ-кластер — это действительно имиджевая штука, и до войны это не была закарпатская история, наш регион имел гораздо меньше IТ-бизнесов, чем соседняя Львовщина, да и IТ-бизнес — это о больших городах: Киеве, Львове, Харькове, Днепре, в самом большом городе на Закарпатье - чуть более 100 тысяч человек. Словом, останутся ли релоцированные сейчас айтишники здесь, в этом закарпатском кластере?

- Закрепится ли за Закарпатьем имидж "Кремниевой долины"? Или, как мы говорим, силиконовой горы? Над этим нужно работать. Однозначно, чтобы удержать IТ-бизнес в регионе, речь пойдет о рабочем гражданском аэропорте, об увеличении пунктов пропуска на границе, о развитой инфраструктуре, развлекательных заведениях. О защите ПВО - это сейчас критически важно. Закарпатье получает определенный толчок к развитию, которого до войны здесь не было. Как бы это цинично ни звучало, но в результате войны регион оказался на пороге экономического чуда. За это нужно ухватиться и начать работать. Если разовьем эти условия, то мы это чудо увидим в работе. А если мы останемся Закарпатьем образца 2021, то здесь никто не будет оставаться.

Практику с бесплатным питанием для всех переселенцев Закарпатье завершает

- Какова ситуация сейчас с переселенцами на Закарпатье? В последнее время у нас идет определенное реверсное движение, люди возвращаются домой.

– Первая волна этого движения домой буквально недавно завершилась. Сейчас вообще какое бы то ни было движение переселенцев замерло. Сейчас идет движение в том смысле, что люди из Европы возвращаются через Закарпатье домой и выжидают здесь некоторое время, прежде чем вернуться в свои регионы. Первая паника — уехал в ЕС, были какие-то финансовые возможности, использовал их и теперь вернулся домой. Есть такие, кому и возвращаться некуда, и за границей им не очень, потому они ищут варианты, чтобы осесть здесь. Сейчас таких людей десятки тысяч. Они сегодня не интересуются приобретением жилья или поиском работы, получают социальные льготы и выжидают. Мы до сих пор предоставляем в каждой тергромаде бесплатное питание и поселение для граждан. Да, это не люкс-отель, но голодным на улице никто не остался с начала полномасштабной войны.

- Была информация о 7 проектах, по которым в области будут строить жилье для ВПЛ. Для кого это?

- В первую очередь - для людей с инвалидностью, которые не могут работать и для мам с маленькими детьми. Миссии ООН и Международной организации по миграции (МОМ) готовы финансировать капитальный ремонт коммунальных домов, которые не используются по назначению – это бывшие школы или другие сооружения, которые стоят сейчас без окон, без дверей. Для них задача – предоставить возможность проживания для ВПЛ, для нас – предоставить возможность запустить школы и детсады в громадах, где сейчас живут люди.

По остальным категориям ВПЛ — у нас такая позиция в области, что если можешь пойти работать, ты должен устроиться на работу. Потому что ты тоже воин, только на экономическом фронте. Нельзя ждать, когда тебе дадут бесплатную еду.

- То есть практику с бесплатным питанием переселенцев Закарпатье будет завершать?

- Да, потому что тергромады перегружены. Бесплатно будут питаться только уязвимые категории, остальным будем обеспечивать питание, но по льготным ценам.

Предлагали чехам сделать, как наше правительство, - чтобы предотвратить социальный туризм

- Учитывая, что уже июнь, сколько понадобится времени еще для реализации этих проектов ООН и МОМ по ремонту жилья для ВПЛ?

- Дедлайн – сентябрь-октябрь. 1 сентября дети должны пойти в школы. Эти учебные заведения к тому времени еще нужно привести в надлежащий вид.

- Относительно школ и детсадов – у нас зарегистрировано 150 тысяч перемещенных лиц в области. Очевидно, что осенью люди захотят отдать детей в школы и детсады. Всем хватит места?

- Еще рано просчитывать количество желающих, потому что у нас нет четкого понимания, сколько ВПЛ здесь останется на сентябрь. Сейчас мы заказали соцопрос, его проведут в ближайшие две недели, чтобы определить, кто именно собирается ходить в школы и детсады.

И надо понимать, что в случае, если враг снова начнет заходить на Киевщину, Сумщину, мы снова получим волну беженцев. Потому это невозможно просчитать. Во всяком случае, ковид нас научил, что есть зум и его можно удачно использовать. Но хотелось бы, чтобы дети были в школе, а родители – на работе.

- Как разрешилась проблема с закарпатскими ромами и социальными выплатами в Чехии? Она, напомню, состояла в том, что ромы уезжали в Чехию с целью так называемого социального туризма: получить денежную помощь для беженцев. Это вызвало целую волну возмущения и, в конце концов, привело к изменениям в их законе о помощи беженцам.

– Они пользовались социальными льготами не только в Чехии, были случаи, когда выходили пешком в Словакию, Венгрию. Это трудно регулировать, когда речь идет о ромах. В Чехии решили эту проблему через венгерские паспорта — подавляющее большинство ромов, ехавших туда, имели венгерские паспорта, поэтому для них заблокировали опцию получать денежные выплаты. Также мы рекомендовали Чехии последовать примеру нашего правительства и ограничить выплату средств тем переселенцам, которые эвакуировались к ним не из зоны боевых действий. Например, переселенцы из Киевской области сейчас на Закарпатье уже не получают выплат, потому что на месте их прописки нет боевых действий. Таким образом этот "социальный туризм" можно предотвратить.

Мы вышли из процесса, касающегося "гуманитарки", сейчас просто предоставляем транспорт для ее перевозки

– В завершении поговорим о скандалах. Недавно прошли обыски в крупнейшей волонтерской организации области. Ситуация взбудоражила общество, ее назвали прямой дискредитацией волонтерского движения и политическим заказом. Но такие вещи дискредитируют также власть в регионе. Кому нужна была эта "зрада"?

- Такие факты относительно волонтеров на самом деле есть во многих регионах страны, и такие проблемы будут до тех пор, пока не примут закон о волонтерах, который будет регламентировать их работу. Сейчас волонтерство предусматривает бесплатное получение и бесплатную передачу чего-либо кому-либо, то есть это исключительно неприбыльная форма организации деятельности. В этом случае я не в процессе, ко мне никто не обращался от волонтеров, но как главе ОВА мне докладывали относительно производства правоохранители. У меня есть информация о том, что в этой организации зафиксированы факты торговли гуманитарными вещами, доказательства этого вскоре будут опубликованы для общественности. Что касается дискредитации — да, это дискредитирует всех нас в глазах международных партнеров. Но если есть такие факты, никто не отдаст правоохранителям преступный приказ не реагировать. Потому правоохранители здесь сработали правильно.

– К слову, и вам лично еще в марте указывали на торговлю гуманитаркой. Люди не находили привезенные волонтерами вещи на складах или видели немецкие паштеты на прилавках местных магазинов. Это логично вызвало вопрос у местных: откуда он там мог взяться, этот паштет?

- Это, опять-таки, неурегулирование вопроса гуманитарной помощи законодателем. Когда едет предприниматель, покупает в ЕС этот условный паштет и, возвращаясь назад, на таможне не становится с товаром в очередь, а клеит на грузовик бумажку с надписью "Волонтер" и едет без очереди. Он купил паштет в ЕС за свои деньги и дороже продаст здесь в своей же сети или магазине. Тем временем это дискредитирует нас как власть в глазах предоставителей гуманитарной помощи. Да и сейчас это не только проблема Украины, поверьте, ныне под флагом Украины столько этих получателей гуманитарной помощи по миру! Сделал надпись, приклеил флаг Украины – и пользуешься. Проверить же всех невозможно!

Все, что мы получали из гуманитарки как ОВА, — это были грузы от официальных организаций из ЕС, которые также официально были переданы дальше в зону боевых действий и для ВПЛ в тергромады из сортировочного хаба на заводе «Еврокар». И да, признаюсь, я съел два яблока из гуманитарки. Это произошло однажды, во время передачи одного из грузов, был очень голоден.

– Кстати, этот хаб еще работает? Ведь гуманитарки гораздо меньше, чем в марте.

– Мы прекращаем его работу. Сейчас работают гуманитарные хабы в Венгрии и Словакии — логистика теперь такова, что они сами сортируют и группируют помощь, мы только обеспечиваем железнодорожный транспорт и дальнейшую доставку в регионы. Мы как власть на Закарпатье вывели регион из этого процесса, чтобы не подвергаться дискредитации всякий раз из-за этой гуманитарки, поэтому мы даже не посредники между теми, кто предоставляет, и получателями, они работают напрямую.

Очень помогла операция СБУ против ботоферм, это сняло 70% проблем на Закарпатье

- Все с войной ждали расшатывания ситуации на Закарпатье прежде всего с венгерским вопросом, и как-то ни разу ничего так и не пошатнулось.

- Хотя в мирное время у нас были взрывы в здании Общества венгерской культуры.

- Вот именно! Как так удалось проскочить региону, который всегда был на особом счету у спецслужб?

- Во-первых, это сознание людей, которые наконец прислушались к призывам властей не раскачивать регион на межэтнической почве. Во-вторых, очень помогла работа СБУ с ботофермами в начале вторжения, что закрыло 70% проблем. Мы убрали из этого вопроса политику. С венгерской громадой есть полная коммуникация, мы постоянно на связи, а когда у них фидбек, нет никаких расшатываний ситуации. Вот когда ко мне приходят и говорят: мол, забирают венгров в армию – это давление на венгерскую громаду. Я объясняю, что так же мобилизуют представителей словацкой или румынской громад. И это никак не расшатывание на этнической почве.

- Удается ли с такой же легкостью уладить скандалы с закарпатскими женщинами, чьи мужья в подразделениях ТрО — имею в виду истории, когда жены бойцов пишут, мол, мой муж, условно, голый-босый под танками, а командование не реагирует? У нас были даже акции таких воинственных женщин под военкоматом...

- Знаете, когда эти женщины приходят ко мне с такими вопросами, то еще сидя в кабинете, они начинают удалять свои комментарии в Фейсбуке, потому что я объясняю, что когда она пишет, что ее муж возле Изюма или Краматорска сейчас голый-босый с автоматом под танками, то какой-то российский разведчик в это же время сообщает командованию, что стоит вести наступление на том участке, потому что там все голые-босые и без оружия. И буквально сразу же ее мужу грозит большая опасность. Она его таким образом фактически подставляет. После нескольких таких случаев у нас меньше подобных сообщений в соцсетях. Мы готовы встречаться и объяснять каждому и дальше, вот сейчас, буквально, идя к вам на интервью, беседовал с родителями ребят, воюющих в составе подразделения ТрО. Родители пришли к нам с упреками, что "мы отдали их в ТрО, а они воюют на востоке", то есть в их понимании эти ребята территориально должны защищать страну здесь, дома, а не на Донбассе или под Запорожьем. Я каждый раз объясняю, что вы обманули сами себя. ТрО — это не закрепление бойца за домом, да, это территориальная оборона Закарпатья, но сейчас она происходит на востоке Украины. Они поехали Закарпатье защищать туда, иначе война будет и здесь. Я и все Закарпатье считаем их героями.

Татьяна Когутич, Ужгород

Фото Сергея Гудака

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-