Приют Катерины киевской

Приют Катерины киевской

Укринформ
История киевлянки, перестроившей на Закарпатье старую сельскую школу на новый дом для полусотни людей, потерявших свой из-за войны

Катерина Терехова, ресторатор из Киева, волонтер, в марте из-за войны оказалась с семьей на Закарпатье, а уже в мае начала строительство-реновацию старой сельской школы и превратила ее в приют для переселенцев. Возле большой старой деревенской школы в Березинке мы с ней и встречаемся.

Катерина Терехова
Катерина Терехова

На сером здании развевается желто-синий флаг, на арке над дверью сохранилось слово "школа" - впрочем, у входа висит стеклянная табличка, где указано, что это ITshelter, построенный в 2022-м для переселенцев, а также имена благотворителей, которые давали средства на его построение.

Первые семьи переселенцев заехали сюда в июне, ныне в приюте Катерины живут четыре десятка человек, хотя он может вместить и шестьдесят. Жилье бесплатное, как и трехразовое питание, однако перед заселением люди проходят своеобразный кастинг (здесь не поселяют, например, скандалистов и охотников за гуманитаркой), а также обязуются взять на себя часть работы по уходу за приютом. Кто работает на кухне, кто убирает, кто занимается благоустройством дворика или помогает на волонтерском складе Кати — работа найдется для каждого.

Заходишь сюда и диву даешься: как за столь короткое время одна неместная женщина самостоятельно организовала то, что в других громадах не сумели местные власти. Шелтер Катерины Тереховой совсем не напоминает типичное общежитие или приют для переселенцев: все аккуратно, чисто, без посторонних запахов. Напротив, из кухни по коридору разносится приятный запах кофе. В коридоре — детский уголок со шкафом, полным игрушек, и ковром для игр. Комора заполнена продуктами, есть холодильники с замороженными овощами и фруктами — заготовки на зиму. В комнатах хостела тоже чистота и порядок: здесь у каждого есть свой шкафчик, кровать, столик, и на изголовье кроватей или стульев не свисает одежда, которую в хостелах обычно некуда деть. А еще в этом приюте всегда есть свободные комнаты: для тех, кто будет срочно нуждаться в крыше над головой, и отдельная, где при необходимости смогут приютить людей с животными. Ведь война в Украине продолжается и никто не знает, где, когда и у кого завтра россия отберет или разрушит его дом.

ИМЕЮ СВИДЕТЕЛЬСТВО О ТОМ, ЧТО Я НЕ ПЕРЕСЕЛЕНКА

После короткой экскурсии по шелтеру усаживаемся на кухне пить компот из закарпатских фруктов. Сразу спрашиваю у Катерины, с первого ли дня войны она здесь, на Закарпатье, как преимущественно все киевляне-переселенцы.

– Нет, я приехала сюда 8 марта, а 9 марта уже открыла свой склад для гуманитарки. Мы и не думали о выезде в первый же день, мы, знаете, не из пугливых, – говорит Катерина. – Тем более, для моей семьи это уже второй раз, когда началась война. Я родом из Донецка.

- Аааа, - внимаю протяжно и многозначительно, хочу сказать что-то о "вторично вынужденных переселенцах", но Катя перебивает.

– Нет, я в Киев уехала давно, еще в 97-м. Но в 2014-м маму война застала в Донецке, и я ее смогла вывезли из оккупированного Донецка только тогда, когда похоронили папу, а до этого был год "боев" с родителями и их "это наш дом, это наш город". Они не могли просто так отпустить все, что строили там годами. Это сейчас уже все материальное не так воспринимается даже мамой.

А что касается самой Катерины Тереховой, то она гордится свидетельством о том, что не переселенка.

- В свое время, когда открывала ФЛП, добилась, чтобы мне выдали такой документ в ЦНАПе, потому что я из Донецка в Киев поехала сознательно, а в родной город вернусь только с украинским флагом. Поэтому у меня есть справка от государства о том, что мне отказано в статусе внутреннего переселенца. Хотя в марте я таки формально стала на время вынужденной переселенкой, и продолжаю жить здесь, на Закарпатье, не вернулась домой при первой возможности, как большинство киевлян, в мае.

– Когда началась война, я проснулась от взрывов первой, – вспоминает Катя. - Мы живем в частном доме под Киевом по Одесской трассе, поэтому мы слышали прогремевшие на Голосеевском проспекте взрывы. Я помню, как разбудила мужа и как несколько минут стояла перед дверью в мамину комнату и не могла зайти, потому что мне нужно было ей второй раз сказать, что началась война. Я стояла перед ее дверью несколько минут, как ошпаренная, думала, как же это произнести. Разбудила маму со словами: "Мамулечка, просыпайся, пожалуйста, началась война, нас бомбят!". Мама спросонья выбежала из комнаты.

Валентина Крижанівська

Хотя паники у нас не было, в 14 году мы уже пережили войну и потеряли дом, так что для нас это все как наложилось на что-то уже пройденное. Мы просто знали, что делать и делали это. Первое, с чего начали, обустроили укрытие в подвале. Мы с мамой машинально начали сносить туда одеяла, подушки, тёплые вещи, воду, медикаменты, запасы пищи. Притащили даже электродуховку, вай-фай роутер и кулер с водой. Такой получился у нас подвальный лакшери-лофт, – шутит Катерина.

Катерина вспоминает, что понимала: подвал — единственное укрытие, которое у них было. В общей сложности провели там 12 дней.

ПРОСИЛАСЬ К ВОЕННЫМ СНАЙПЕРШЕЙ

- Я в первый же день "включила волонтерку": начала помогать военным (была практика еще с 14-го года), также "Охматдету", нескольким роддомам в городе и студентам. Где-то 4 марта позвонили мои подопечные военные и попросили уезжать из города. Говорю им: "Ребята, я куплю себе сейчас линзы, пойду к вам снайпершей". Ну, действительно, хорошо стреляю. “Катя, у нас есть кому стрелять, – а вот позволить себе потерять такого поставщика, как ты, мы не имеем права. Бери своих и уезжай”, - ответили. Я тогда прислушивалась к ним и не пошла в военкомат. Иначе я бы из Киева не уехала.

Но нас было много, всего три машины, люди, кошки и собаки. За день до этого к нам зашел сосед — они уезжали, тоже одни из последних на нашей улице, он принес мне ключи от своей машины: бери, если понадобится. Это спасло, потому что в одно авто мы не влезали. Начала формировать маршрут, нашла контакты владельца одной из сетей АЗС, чтобы заправиться, потом нашла отель в Каменце-Подольском, чтобы отдохнуть в дороге. Мы знали, что едем на запад Украины, но не знали, куда. Оказалось, что в тот же день мой друг-волонтер как раз делал третью ходку, вывозил стариков и детей до границы, знал безопасные дороги. И надо сказать, что если бы не он — большая вероятность того, что нас бы убили на Житомирской трассе, как раз в тот день ее обстреляли, там погибли гражданские в автомобилях. Если бы я прокладывала маршрут, мы бы поехали именно по Житомирской трассе, - вспоминает Катерина Терехова.

ПРОЯВЛЕНИЕ ДОБРА В ЧИСТОМ ВИДЕ

Покидая дом, Катерина говорит, что знали одно: нужно ехать на запад Украины.

- Через 15 часов из Киева мы добрались до Каменца-Подольского. Ночевали в гостинице, нам разрешили заселиться с котами-собаками, дали трехразовое питание и при этом не содрали заоблачную цену за номер. Это приятно удивило на фоне других предложений. Я со своей стороны предложила им помощь как официант и по кухне — я ресторатор, имею огромный опыт в этом деле. Мы там три дня перевели дух. Пока пережидали в Каменце, мне написала подруга, что, мол, они сняли дом в Хусте, но едут за границу, а дом проплачен, забит продуктами и свободен. Мы едем туда, я сразу просчитываю, что там можно обустроить волонтерский штаб – спрашиваю у друзей волонтеров, поможете? Поможем, говорят. Я собираю семью за завтраком, говорю, что мы едем в Хуст, будем делать волонтерский штаб, кормить людей в очереди на румынской границе, принимать посылки с гуманитаркой. Окрыленные, мы подрываемся и уезжаем. А по дороге владелица дома не берет трубку, не отвечает на сообщения, в конце концов, я понимаю, что лоханулась, извините, и мы сейчас с родителями, друзьями, собаками и котами едем в никуда.

Катерина говорит, что это был второй трудный момент с начала войны. Она не могла подобрать слова, чтобы сообщить родным об этой ситуации.

– Оказалось, что мама моей подруги с детьми, которая жила в том доме в Хусте, забрала детей и уехала за границу, а ее муж, отчим подруги, остался в Украине и владелица того дома положила на него глаз. Словом, там произошло нечто непонятное. Уже на подъезде к Хусту я вышла из машины, разревелась и все рассказала. "Я привезла вас в никуда", - сказала им. И вот мы посреди ночи на объездной Хуста, после 14 часов дороги, нас никто не хочет брать на ночь с собаками-кошками, параллельно я еще успокаиваю мать подруги, которая тоже в шоке от новостей о своем муже. Ну, вот так. Каким-то образом после 1,5 часового обзвона всех подряд мы попали на директора школы в Буштыно, пани Мирославу, она просто сказала: успокойтесь, сейчас я за вами приеду. Мы в этом всем попали на добрую фею. Я ее никогда не забуду! Она нам дала класс, с матрасами на полу, с глаженным бельем, чистые полотенца. Это было проявление добра в чистом виде, – делится воспоминаниями волонтер.

ВОЛОНТЕРСКИЙ СКЛАД ОТКРЫЛА НА ВТОРОЙ ДЕНЬ ПРЕБЫВАНИЯ НА ЗАКАРПАТЬЕ

– Мы там переночевали, отоспались, на следующий день согласились на предложение двоюродной сестры моего мужа, которая нас пригласила в Дилок в свой дом. Так мы попали сюда, под Мукачево. Я не покидала идеи о волонтерском складе и еще по дороге туда нашла контакты риэлтора. На следующий день, 9 марта, я уже встречалась с риэлтором и оформляла аренду складского помещения в Мукачево. 11 марта мы уже приняли первую большую посылку из Австрии, – говорит Катя.

Так начался для Катерины Тереховой волонтерский путь в Закарпатье. Сначала женщина думала, что ее деятельностью в Закарпатье будет именно прием гуманитарки на границе, сортировка и передача дальше в горячие точки.

- Я еще с 14 года сотрудничаю с фондом БОН, и от них узнала, что сюда на Закарпатье везут детишек из "Артека", всего 180 человек, это дети вместе с персоналом, их перемещали в бывший санаторий "Човен" в горном селе Березники. Коллеги спросили, мол, ты там на Закарпатье, подхватишь? Я выясняю, что нужно 200 матрасов, кровати, одежду, обувь и еду туда, чтобы на месте посмотреть, что там и как. И от увиденного офигиваю — извините, не подберу другого слова. Это же бывший туберкулезный санаторий, там были старые матрасы, тюремная посуда — металлические ложки, кружки, а больше всего напугало состояние туалетов и душевых: я даже не о грязи, а о том, что там сняли все, батареи просто сдали на металлолом. Оно все было нерабочее. И сюда везли 200 детей. Я подняла бучу, в конце концов, за 5 дней там появились батареи, а потом доехала первая фура из «Артека», они привезли свою посуду, кровати. Мы поменяли там все душевые, краны, сантехнику, убрали туалеты, приобрели на все четыре этажа шторки в душе.

Ну, потому что душ – это такая штука, где должно быть личное пространство. ХХІ век во дворе, все же. Об этом нужно заботиться, – рассказывает Катерина.

Она до сих пор помогает релоцированному на Закарпатье из Конча-Заспы "Артеку", целое лето завозила туда гуманитарку, а также продукты. Недавно ей подарили для этого авто — хорошая знакомая из Хорватии отдала свою машину на время войны, чтобы Катя могла возить вещи нуждающимся. Параллельно Катерина Терехова занимается еще детским домом в селе Домбоки на Мукачевщине, там сейчас проживает 52 ребенка.

Я ЗАШЛА В ЭТУ СТАРУЮ ШКОЛУ И ПРОЕКТ ШЕЛТЕРА СРАЗУ НАРИСОВАЛСЯ В ГОЛОВЕ

Мне хочется спросить Катерину, как и когда она это все успевает, но спрашиваю о том, как появился проект шелтера для переселенцев.

- В какой-то раз, когда я прокладывала гугл-маршрут в Березники, направляясь к детям из «Артека», гугл меня повел вместо этого в Березинку, и так я узнала о старой школе в деревне. Знакомый достал ключ, мы пошли посмотреть, что там. Я, зайдя туда, сразу поняла, что это помещение — идеальное для детей с особыми потребностями: оно одноэтажное, нет порогов, широкие коридоры, двери. В Киеве у нас был такой благотворительный фестиваль «Кураж базар», одним из основных его направлений была работа с детьми с инвалидностью, и я, накладывая свой прошлый опыт на новые обстоятельства, сразу сформировала в голове проект для детей с инклюзией. В то время я передавала еду и гигиенические средства детям-инвалидам в Ровно и предложила им эту школу. Спросила знакомого архитектора, он сделал проект. Познакомилась с руководством села. Ярослав Радей поддержал идею, он сам многодетный отец, тоже волонтерит. Так начался этот проект. Но так получилось, что этим детям уже было где жить. Так этот проект из дома для детей-инвалидов перерос в шелтер для переселенцев.

Катерина отправилась на проект и выиграла грант на сумму 28 тысяч долларов от фонда Razom for Ukraine. На эти деньги и началось строительство приюта.

ДА, У НАС ТУТ ЕСТЬ "КАСТИНГ"

Строительство шло очень быстро: 1 мая начались работы, а 5 июня в шелтер заехали первые семьи.

– Я очень хотела, чтобы здесь жили мариупольцы. Когда эвакуировали из "Азовстали" первых 300 гражданских, я искала этих людей по стране, хотела, чтобы часть из них жили в моем шелтере. Для меня Мариуполь – особый город, я часто там бывала, там была моя первая любовь. Я нашла часть эвакуированных мариупольцев в гостинице в Буковеле, привезла им большие дорожные сумки на колесах, еду, сладости, предложила переехать ко мне. Они все искали работу, плели сетки, ходили на склады. Это отличало их от тех людей, которые находились на Закарпатье с марта и уже вжились в роль переселенцев: ходили на склады с гуманитаркой, искали какие-то вещи, а между тем не работали, а просто сидели и ждали.

Но с мариупольцами также не сложилось, их переводили куда-то централизованно в Ивано-Франковскую область, поэтому люди не хотели срываться и ехать на Закарпатье. А тем временем здесь, на Закарпатье, как раз расформировывали приюты в детсадах и школах — их освобождали к учебному году. Таким образом многие снова начали искать для себя жилье. Так большинство из нынешних жителей Катиного шелтера оказались здесь.

К тому времени Катя уже имела богатейший опыт общения с ВПЛ, поэтому понимала, что при поселении в шелтер будет некий кастинг.

– Я создала гугл-анкету для регистрации и первым пунктом поместила туда правила проживания в моем шелтере. У нас запрещено употребление алкоголя, ночные посиделки, у нас обязательно нужно помогать по приюту, потому что это ваш новый дом, неизвестно, на какой срок вы здесь, и, следовательно, за ним надо ухаживать. Здесь нет обслуживающего персонала, который бы это делал за вас, также проживание здесь бесплатное и трехразовое питание тоже. Поэтому в анкете прошу выбрать, каким образом человек будет полезен приюту: садоводство, кухня, уборка.

Еще важный момент: я не беру на проживание охотников за гуманитаркой. Говорю об этом с каждым. Пожалуйста, если вам что-нибудь нужно, подойдите ко мне на склад, я вам все выдам. Если у меня не будет – я найду, если не найду – я куплю. Но только не ходите за гуманитаркой в город! Потому что на 7 месяце войны это все уже трудно доставать, а где-то есть люди, действительно нуждающиеся. Поэтому мне неприятно встречаться на отделениях Новой почты в Мукачево с людьми, которые брали у меня гуманитарку и передают свои запасы куда-то дальше по стране. Так не должно быть, – говорит волонтер.

Интересуюсь, работают ли Катины правила в приюте и не бывает ли эксцессов.

– О, эксцессы случаются постоянно! Вот буквально перед вами здесь была женщина, просто кричавшая на меня и требовавшая от нас поселить ее сюда. Но я знаю, где она жила до сих пор и понимаю, почему ее выселяют: потому что эти ежедневные скандалы невозможно выдерживать. Но мне она здесь не нужна. У нас здесь покой. И люди его ценят. Здесь все друг другу помогают. За все это время от нас уехала только одна семья домой, когда провожали, то плакали всем приютом.

ГЕОГРАФИЯ ЖИЛЬЦОВ — ВСЕ ГОРЯЧИЕ ТОЧКИ

В общей сложности здесь живет 37 человек — пожилые люди, молодые парни и девушки, семьи с детьми. География – Харьков, Херсон, Бердянск, Чернобаевка, Днепрорудное, Краматорск, почти все из горячих точек.

Да, здесь чувствуется, что этот шелтер – как большая семья. Все здороваются, спрашивают друг у друга, как дела и что нового за день. "Ого, Никита, что такое, большая стирка была?" – говорит Катя парню, который пришел с работы и забирает свои вещи из прачечной. Возле нас играет годовалая девочка, она машет Кате и лепечет: "Дя-дя Ка-тя". “О, слышали, слышали, что она говорит? Дядя Катя! Она говорит, что я дядя!» - все смеются и забавляют малышку.

Но здесь не всегда идиллия.

– У нас бывают неприятные моменты. Но мы их обсуждаем сразу и решаем вопросы. В первый же день кто-то у кого-то украл косметическую пудру. На следующий день я собрала всех на кухне и просто попросила отнести на место, чтобы не искать по ящикам. Было также однажды, что кто-то забрал две банки какао с полочек. Объяснила, что вы его сейчас забрали у всех, потому что эти две банки какао — это вам на всех на неделю. Вернули. Я уже потом поняла, что лучше дозированно выкладывать продукты. Люди берут их не потому, в основном, что они злые и плохие. А потому, что боятся: вдруг завтра этого не будет? Объясняла также, почему ребятам важно поднимать крышку унитаза, почему важно мыть за собой в душе.

ВСТРЕТИТЬ СРЕДИ ЭТОГО ВСЕГО ЧЕЛОВЕКА — ЭТО И ЕСТЬ МОЙ КАЙФ ОТ РАБОТЫ

Напоследок спрашиваю у Кати, в чем ее личный кайф от такой работы. Очевидно, что он не только в чувстве социальной ответственности. Есть что-то еще.

- Да есть. Когда ты осознаешь, сколько есть нечестных людей, угрожающих, матерящихся скандалистов, пишут жалобы, бросают в тебя коробками со словами: «В смысле вы мне не дадите?! Я переселенка!» – «И я переселенка. И в отличие от вас не хожу по точкам выдачи гуманитарки, а выдаю ее, чувствуете разницу?». Но когда ты встречаешь в этом всем настоящих людей, эти моменты стоят всех твоих нервов, усталости и денег. Когда ко мне приходит мамочка и говорит, что мне много не нужно, только на ребенка. Начинаешь говорить, спрашиваешь откуда, узнаешь: Мариуполь, Херсон. Это ад, люди пережили ад, и она ничего не просит. Она не считает, что ей все должны. Тогда ты говоришь тихо, мол, а посмотрите, у меня здесь на вас хороший плащик есть, и джинсы, примеряете? Вот таких людей хочется обнять, посмеяться, поплакать. Вот именно из-за них я не останавливаюсь.

Интересуюсь, хватает ли сейчас благотворителей и удается ли закрывать все нужды.

– По вторникам я делаю закупки для приюта на рынке в Мукачево. Там меня уже все знают: Катя в очках, Катя из Березинки, Катерина-киевская волонтер. Я покупаю все со скидками, подарками или по себестоимости. У меня донаторы, которые помогают содержать приют в плане питания. Высчитала, что 24 тысячи в неделю мне нужно на еду, а потом начали помогать с приютом некоторые поселковые головы — они направляют сюда помощь вслед за своими переселенцами, переехавшими ко мне из их школ и садиков. Так у меня сумма закупки уменьшилась до 10-11 тысяч гривен. Сейчас есть запас денег на еду примерно на 4 месяца.

Недавно коммюнити йогов прислали мне деньги, они видят, что мне можно доверять — что я не живу в пентхаусе, не езжу на «Ленд-ровере», что я действительно работаю и от этого есть эффект.

Сейчас единственное, что нужно, – чтобы мне разрешили платить за электричество в приюте как физическому лицу, а не в 5 раз больше.

У МЕНЯ ЕСТЬ ЭТА СУПЕРСИЛА ПОМОГАТЬ, НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕЕ СЕЙЧАС БЫЛО БЫ НЕЧЕСТНО

Спрашиваю Катю, как у нее лично хватает ресурсов на все это – на детей, приют, на проекты. Знаю, что такое выгорание: никто не стожилен. И еще: большинство киевлян уехало из Закарпатья в мае.

– Почему вы остались?

– Потому что уверена, что мало кто из людей имеет такие возможности помогать, как я. Не каждый человек за три дня сможет собрать четверть миллиона гривен и купить промышленную машинку в дом для детей с инвалидностью. И если уж Вселенная дала мне такие ресурсы, это было бы не по-человечески не использовать их в это время. Да, я могла бы сказать, что устала, что соскучилась по мужу и хочу домой. Я поехала к нему недавно в Киев – всего на несколько дней, и вернулась назад. Если бы просто бросила все это, это было бы малодушием с моей стороны. Иметь такую суперсилу и не использовать ее сейчас было бы нечестно. Этот шелтер – это мой личный вклад в жизнь тех людей, кто потерял свои дома из-за войны. Это то, что я могу сделать для них. Для них, для себя и своей страны.

Знаете, очень часто мы с мамой, по дороге за продуктами, за гуманитаркой, за посылкой на Новую почту или к детям в санаторий, говорим, что как же классно — иметь это дело сейчас. Что мы не сидим и не дуреем от новостей. Что мы можем помочь людям.

Знаете, я не думаю сейчас о том, как мы будем дальше жить. Откуда брать на это силы, ресурсы, просчитывать вызовы и опасности.

Я знаю, что мы будем жить. Просто - мы будем. И все для этого делаю.

Татьяна Когутич, УЖГОРОД-БЕРЕЗИНКА

Фото Сергея Гудака, Укринформ.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-