Крестный Ход под Киевом: со слезами, скандалами, но без драк

Крестный Ход под Киевом: со слезами, скандалами, но без драк

Репортаж
1671
Ukrinform
Сегодня был предпоследний день Крестного Хода, который организовала Украинская Православная Церковь Московского патриархата.

Сам же Ход имел два направления, два человеческих потока. Один шел с Востока Украины, из Святогорской Лавры (его назвали восточным), другой - с Запада, из Почаевской (соответственно – западным).

По графику, сегодня паломники должны были зайти в Киев, побыть на литургии (западный Ход  - в церкви на Святошино), восточный Ход – в храме св. Ольги на Харьковской, переночевать у столичных прихожан, а завтра в 12.30 встретиться на Европейской площади и пойти на молебен на Владимирскую горку. Но еще накануне и на Житомирщине, и Киевщине Ход для участников (куда епископы административным образом обязывали прибыть простое духовенство) перестал быть беспрепятственным. Сначала их не пустили в центр Житомира.

Восточной колонне Хода также запретили вход в Борисполь.

Вчера западный Ход прибыл в село Дмитровка, откуда утром планировал идти в Киев. В 14.30 должна была проходить литургия на Святошино, в Чернобыльском храме. Впрочем, утром путь паломникам был заблокирован милицейскими автобусами, а министр внутренних дел Арсен Аваков сообщил, что по маршруту Хода обнаружены боевые гранаты.

МЫ НЕ ПАТРИОТЫ, МЫ ХРИСТИАНЕ: КАША В ГОЛОВАХ

Машина Укринформа прибыла в Дмитровку около двух часов дня. Выездная дорога из села была перекрыта автобусами с бойцами МВД. Часть паломников молилась, служба проходила под открытым небом, часть сидела на траве. Еще часть стояла в группах и общалась. Отмечу наперед, что я в целом за паломничество. Пусть оно проходит автобусом, поездом, пешком, но бесконфликтно. Для верующих это понятно: хорошо молиться со своими и ехать вместе в святое место с хорошим священником. Но я обсуждала Ход с интеллектуальной частью клира УПЦ МП, и в частных разговорах священство сходилось на мнении, что это несвоевременно, провокативно, что общественное мнение настроено к паломникам негативно, что и выглядит все это, по сути, политической акцией.

Увидев священника, я решила поговорить с ним.

"Мы идем с молитвой за мир от самого Почаева, - сказал мне отец Сергий, - Знаете, раньше мы все были вместе - и Крым, и Донбасс. А сейчас не можем друг к другу ехать в гости".

"Не можем, потому что территории оккупированы. И Крым, и Донбасс", - формулирую я четко ситуацию, просто раздраженная тем, что в своих рюкзаках паломники тащат эти размазанные абстрактные высказывания, надиктованные, очевидно, митрополией.

"А мы хотим быть вместе. И мы не против власти, ибо всякая власть от Бога. Или она нам за грехи дана", - заявил он.

"То есть вы считаете, что эта власть вам за грехи, а Янукович - это награда?", – невольно провоцирую я.

"Нет, ну я сказал, что всякая от Бога", - спохватился он.

"Наверное, слышали, что на трассе нашли взрывчатку. Не лучше ли подъехать автобусом до столицы?", - продолжаю расспрашивать я.

"Ну, мы четыреста километров шли пешком, и дальше хотим пешком", - говорит священник.

Потом я подошла к еще одному батюшке, монаху Филарету из Киевской епархии.

"Отец Филарет, вот вы ведете людей, несмотря на опасность. А им еще службу стоять. Может, лучше подъехать автобусом, как вам советует власть? Пусть люди ночью псалтырь почитают, к празднику подготовятся. Разве смирение не выше молитвы?", - спрашиваю его.

"Что касается верующих, то они привыкли к ходам, паломничествам. Эти верующие из западной Украины, они любят паломничества. Есть разные типы благочестия, православный такой, такая аскеза, такой опыт", - ответил монах.

"Российский старец игумен Никон Воробьев, которого я очень люблю, говорил, что по ходу дел надо понимать волю Бога. А ход дела таков, что нет воли Божьей идти вам пешком всю дорогу. Не лучше ли ради мира отречься от своего желания, а завезти людей, как советуют силовые структуры?", - не сдаюсь я.

"Ну, другие старцы говорят, что все идет через преодоление. У нас есть послушание. Мы будем делать, как решит начальство", - заявил монах.

Рядом стояли женщины-паломницы. Они сами подошли ко мне.

"Вот вы говорите, что мы уставшие, мы совсем не уставшие", - говорят женщины.

"Откуда вы?", – спросила я.

"С Волыни".

"Волынь рождает патриотов?", – шучу.

"Мы не патриоты, мы христиане", - поправляет другая.

"А разве наше христианство не позволяет любить христиан своей страны? Ведь патриотизм не противоречит Евангелию", - говорю я.

"Позволяет. Но мы все делаем с любовью. Мы своей любовью готовы обнять весь мир. Почему они нас не хотят, почему яйцами бросают", - жалуются паломницы.

"Девушки, - говорю я верующим, которые не намного старше меня, - наша церковь провинилась на Донбассе. Она опекала сепаратистов, она предавала страну. Может, отношение общества - это епитимья нам всем? Может, мы тоже виноваты, и, может, поэтому нас так принимают?"

Женщина расплакалась: "Правильно батюшка не благословил с вами разговаривать".

Это был мучительный для них разговор. Разговор на самом деле с нечужими мне людьми. Если бы мы встретились где-то на литургии в Почаеве, мы бы обнялись с ними. Мы бы ощущали духовное родство. Но я не жалела. Я - часть этой церкви. И, наконец, я также участница.

На коленях стоял дед и громко молился "Отче наш и Богородица", чтобы ему дали шанс дойти до города пешком.

Я надела платок и пошла на службу, на акафист Божией Матери, который служился здесь, на выходе из села, под открытым небом рядом с чудотворной иконой. Впервые я этот акафист выучила на украинском, потому на церковнославянском тоже его хорошо понимала.

«Радуйся, приятное молитвы кадило: радуйся, всего мира очищение. Радуйся, Божие к смертным благоволение...».

Матери обычно молятся за детей, но я думала о другом. Я просила Богородицу, чтобы она покрыла покровом неразумных чад, идущих пешком, чтобы насильно осчастливить весь мир своей молитвой. Чтобы она помиловала их во имя их простоты, послушания и безусловного доверия священникам.

По завершении я надиктовала информацию редактору, а потом как-то оказалась в кругу священников, парней монархической внешности и какого-то другого деда с кадилом.

"Вас подослала власть?" - строго спросил священник.

"Нет, я - журналист. Кстати, верующая Московского патриархата", - ответила.

Священник что-то сказал по-церковнославянски.

"Я не поняла", - говорю ему.

"Какая же вы верующая, если не знаете этого выражения?", – начал наступать на меня дед с кадилом и махать им передо мной.

"Я не все знаю. А вы так сильно кадите, потому что надеетесь, что я боюсь ладана?", – спросила я деда. В принципе, я была готова к агрессии.

"А как докажете, что вы верующая?", - спрашивает он меня.

"Хотите почитаю псалмы на церковнословянском? 33-й? Или 90-й?" – предложила я деду.

"Даже бесы могут молиться, это ни о чем не говорит", - отрезал дед и посильнее начал кадить перед моим носом, видимо, пытаясь меня очистить.

В это время появились глава Нацполиции Хатия Деканоидзе. Она поговорила с паствой.

"Когда нам позволят идти?", – спрашивала её игуменья Покровского монастыря Калисфения.

"Когда все проверят. Для нас важна безопасность", - подчеркнула Деканоидзе.

РПЦ vs УКРАИНА: ПОИСК КОМПРОМИССА

Потом появился советник Арсена Авакова Антон Геращенко, который начал разговор с опекуном Хода священником Виктором Земляным. Антон убеждал его посадить паству на автобусы, отец Виктор отказывался.

Когда священники, дед и парочка монархистов начали на меня напирать, о.Виктор подошел.

"А ну прекратите! Журналисты имеют право писать и расспрашивать", - сказал он своим.

"Спасибо, что спасли меня от любящей паствы, - заметила я. - А почему вы не садитесь на автобусы? Где смирение моей церкви? Где её единство с государством? Разве Крестный Ход для того, чтобы демонстрировать упрямство?"

"Не провоцируйте меня", - кратко сказал он.

"Я провоцирую лишь вас, а вы провоцируете целое общество. Так мы понимаем Христовы заповеди?" - говорю.

Он промолчал. Опекуны Хода были настроены идти. Вопреки просьбам Антона Геращенко и других людей в штатском.

Рядом стояли монахини двух монастырей.

Они обсуждали книгу про великую княгиню Елизавету Федоровну, немецкую принцессу, которую убили большевики.

"Она говорила, что чувствует последний день, а я не чувствую", - говорила одна матушка.

"Они нас пугают бомбами, так это, может, честь - так умереть от бомбы, еще и во время Крестного Хода", - говорила другая.

"Матушки, простите меня, - подключаюсь я, - а для чего вам умирать? Великую княгиню убили советские солдаты, а вам просто предлагают доехать на автобусе, потому что так безопаснее".

"Мы не хотим бояться, - говорит игуменья Калисфения, - нам не нравится, что нам создают препятствия".

"Почему препятствия, автобусом даже быстрее?", – мягко возражаю я.

"Вы понимаете, что мы хотим идти под чудотворной иконой, специальные молитвы читать", - поддержала ее другая.

Эти экстримы - умереть от бомбы - проповедовали не только матушки. Я спросила женщину, которая везла в коляске ребенка: не лучше ли подъехать, ведь если, не дай Бог, бомба, или какая-то другая опасность для ребенка. В ответ я услышала: "Ну и что? Никто не знает, когда лучше умереть", - поистине ответ матери.

Ход выстроился. Я думала, что вот таким образом церковь противопоставляет себя государству. Ну не трудно же было батюшкам скомандовать: «Возлюбленные во Христе, блаженнейший Онуфрий благословил доехать автобусом. Мы способны и можем идти, но ради послушания мы сокращаем пеший путь».

Нет. Церковь не хотела уступать.

Я села в машину и поехала по трассе на станцию "Сосновый бор", где паломников ждали радикалы из батальона ОУН Николая Коханивского. По дороге я видела, как разрастался Ход. Если в селе было не более трехсот человек, то из ближних деревень собрались уже более тысячи людей.

На блокпосту Коханивского меня встретили враждебно. Я просто забыла снять платок, и меня приняли за паломницу. Один сказал: «Чешите в Москву». Другой пообещал вызвать полицию. И только когда я показала удостоверение журналиста, мне сказали, чтобы я сняла платок. Так и сказали:

"Снимите платок, наденьте шляпу, а то очень уж вы похожи на тот Московский патриархат".

Если бы они знали, что я тоже Московский патриархат.

"Николай, мне не нравится Ход, но разве это правильно - бить людей?", – спросила я Коханивского.

"Людям надо показать, что здесь Украина. Детей тех и женщин бить не будем. Попов тоже бить не хотим, просто хотим, чтобы они ушли домой", - отвечает.

"Говорят, что вы, как радикал, работаете на ФСБ", - говорю я ему.

"Так говорят каждый раз, когда я покупаю новую пару кроссовок", - шутит он.

Вокруг блокпоста на трассе уже скопилось около двух тысяч полицейских. Они должны были охранять Крестный Ход от Коханивского. В его же лагерь принесли яйца, чтобы бросать в паломников, и принесли полевую кухню для каши на случай, если пикет затянется.

Я присела на траву в ожидании Крестного Хода. И мне давно не было так горько. Паломничества не должны проходить вот так.

Сколько страстей, сколько конфликтов, сколько потеряно бюджетных средств, сколько мобилизовали бюджетных сил и ресурсов. Во имя чего? Охранять людей, которые хотят молиться публично? Неужели ради этого права следует так раздражать всех вокруг? И еще я подумала, что моя Украинская Православная Церковь, которую создал Блаженнейший Владимир, закончилась. Потому что его церковь никогда бы не стала противопоставлять себя государству. Его церковь обнялась бы с этой страной, залечила бы её раны и не навязывала ей рискованные паломничества, где торжествует упрямство.

Пока мы ждали, стало известно, что благодаря усилиям Арсена Авакова западный Крестный Ход сменил маршрут и пошел на Ирпень, а восточный остановился в Александровке. Верующие должны прибыть завтра, сопротивление им организовать никто не успеет, полиция будет начеку. То есть компромисс был достигнут. Хотя бы такой. Сегодня обошлось без драк. Наверное, надо похвалить силовиков, которые нашли аргументы, и кураторов Хода, которые ослушались приказов из Москвы и выбрали более безопасный путь. Но не буду. Я думаю, что и тем, и другим помогла Божья Матерь. И верю, что она завтра тоже будет и с теми, и с другими.

Лана Самохвалова

Фото:  Владимир Тарасов, Укринформ


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-