Рефлексии «англичанина»: что меня порадовало и огорчило дома

Рефлексии «англичанина»: что меня порадовало и огорчило дома

Аналитика
2670
Ukrinform
В Европе можно быть либо нудистами, либо геями, либо любителями пианино, но нельзя любить все вместе

Я не живу в Украине шестнадцать лет. Во время Боснийского кризиса заинтересовался Балканами и окончив университет, сразу после Косовского кризиса, поехал туда в магистратуру. Затем были годы работы журналистом и аналитиком-международником в Греции, Франции и Брюсселе. Потом диссертация и работа исследователем в Великобританию. Работал в исследовательских структурах ЕС и серьезных аналитических центрах. Сейчас я занимаюсь исследовательской работой в сфере исследований развития в Кембриджском университете. Но всегда слежу за тем, что происходит дома. И, приехав в Киев на несколько дней, хотел бы поделиться наблюдениями.

Считаю, что имею право давать советы по двум причинам. С самого первого дня после университета искал работу по специальности, но в МЗС получил вежливую отговорку в стиле «оставьте резюме». Не плакал, а искал там, где была работа. Второе, пожив и поработав в самых разных странах Европы, в отличие от многих «ура-европейцев» знаю, как на самом деле устроена жизнь во многих Европейских государствах и хочу, чтобы мы лучше понимали, что там происходит. Прошу не воспринимать это текст, как защиту властей. Я никому ничем не обязан в украинской власти и не с кем из них не взаимодействую. Это просто скромные наблюдения, что-то вроде оценки дискурсов доминирующих в украинском публичном пространстве.

ОБ УКРАИНСКОЙ ЛЮБВИ К ЕВРОПЕ

Я начинал свой профессиональный путь в Греции и какое-то время общался с греками, которые после обучения в Европе вернулись домой. Они старались вобрать в себя все черты модерной и постмодерной Европы, организовывали вечера джаза и говорили на английском. И одновременно посещали нудистские пляжи, занимались йогой и читали Мишеля Фуко в оригинале. Все, что они видели в Европе, они старались тотально воплотить в жизнь. И на это мое внимание обратила знакомая французская художница. «Все, что они делают, - это похоже на имитацию, - сказала она, - они делают все искренне, но они не поняли, что Европа - это уважение к разнообразию. Я бы больше поверила, будь они  либо нудистами, либо геями, либо любителями джаза и пианино, но сложно любить все одновременно! Это атрибуты нескольких разных групп в Европе. Любитель классической музыки едва ли будет нудистом во Франции. Не надо делать то же самое, делайте похожее, но свое».

Сегодня, наш дискурс возврата в Европу часто напоминает имитацию. Они пытаются ухватить то, что проповедуется наиболее активной, наиболее видимой частью европейской элиты. Центральными элементами этого дискурса являются – права человека, добропорядочное управление, права меньшинств, в том числе сексуальных, все что в целом можно описать как идеал рационалистической и антропоцентричной философии модерна и постмодерна. И доминирование этого политически корректного образа Европы в наших головах, влечет за собой  две проблемы. Во-первых, этот дискурс сужает рамки нашего представления о Европе и ограничивает наше общение с ней. Европа - это не только замечательные люди, прогрессивные жители городов,  отстаивающие либеральные свободы, атеисты или агностики. И в Европе и в Америке живет огромная часть населения, которые исповедуют консервативные ценности, могут быть совершенно некорректны к сексуальным меньшинствам, грешить ксенофобией, расизмом. И если ты в Техасе вслух скажешь, что Бога нет, то имеешь все шансы схлопотать пощечину. Но эти люди - часть западной системы демократии, которые в случае ее нарушения выйдут на улицы, выдвигая претензии губернатору или меру. То же самое и единая Европа. Это прекрасный проект, но это и процесс переговоров, напряженностей, отскоков и прорывов. Это сделало войну в Европе невозможной, но возводить европейские ценности в ранг нового статичного догмата и секулярной религии - неправильно. Потому что их в чистом виде не существует. Кроме разве что отказа от насилия, и то очень условного, если принять во внимание количество насилия в рабочих кварталах Шефилда.

Европейский континент - это конгломерат разных политических и экономических систем, где нет идеальных типов свободы выбора, честного отбора и честной конкуренции. Во многих странах, даже самых развитых обществах Европейского ядра - есть клиенталистские отношения, неформальные сделки и непотизм. Мы же пытаемся строить демократию, ориентируясь на небольшую, хоть и прогрессивную прослойку людей. И это не предполагает устойчивого понимания демократии. Нашим молодым политикам стоит помнить, что демократия  - это не НГО-кратия (власть негосударственных общественных организаций ), как это назвала п. О. Луцевич (аналитик Королевского института международных отношений - ред). Это нескончаемый процесс договоров, перетягивания каната разными социальными группами. И среди этих групп должны быть и экономические либералы, и центристы, и левые интеллектуалы, но ни в коем случае не стоит забывать о консерваторах, ультраконсерваторах, христианских демократах ( в строгом смысле этого термина), даже если они не институализированы в партию. Нельзя забывать о церкви, как социальном институте. Пример Польши показал, что попытка маргинализировать консерваторов опасна в перспективе. Историю не обманешь. Из нее нельзя просто так вычеркнуть неудобные идеологии, мысли или события. Левый американский интеллектуал Ноам Чомский как-то сказал своим критикам – тоже, кстати, левым интеллектуалам: «Легче всего уважать мнение, с которым ты согласен. Но реальная толерантность, это уважать права того, чье мнение ты не уважаешь». Именно такое спокойное отношение к тем, кто исповедует очень отличное от твоего мнение, было бы важно, если мы хотим  построить что-то устойчивое, и не впасть в очередной посторанжевый цикл.

О ДУШЕВНОСТИ И АКТИВНОМ ДЕЛАНИИ ДОБРА

Сначала о том, какие мы и какие они. В Англии эмоциональная привязанность человека к человеку снижена. Проявление личностных мотивов - это немного неприлично и, наверное, будет выглядеть непрофессионально в рабочей обстановке. Но при этом они не эгоисты. Лояльность даже не обществу, общине (community), участие в общем деле и помощь ближнему - это неотъемлемая часть жизни. Кембриджские профессора, одевшись дедами морозами, бегут под рождество 25 декабря пять километров, чтоб вложить свои 200 фунтов в  фонд исследования рака груди. Тысячи жителей бегут с ними, а тысячи, кто не может бежать, стоят вдоль дороги и встречают бегунов аплодисментами. Университетские профессора могут петь в церковном хоре, колледжи собираются для совместной службы. А люди, которые всю жизнь работали, например, британскими шпионами в Советском Союзе, работают волонтерами в приютах для бездомных. Крупный аристократ, мэр, пэр всегда знает, что его достаток влечет ожидания общества, и он всегда будет спонсором какого-то конкретного кавалерийского полка Британских Вооруженных Сил. Все это создает атмосферу коллегиальности и эгалитарности. Таким образом, в обществе серьезнейшего социального расслоения богатым династиям стыдно не соответствовать ожиданиям. Эти строки о том, что вопреки большим и красивым политологическим теориям, реальная жизнь в Европе - это 50 оттенков серого.

Вышеприведенные пример демонстрируют еще одно отличие их от нас. Это горизонт планирования. Наш горизонт планирования намного короче. Мы чаще играем в короткую, вкладываемся больше и ждем быстрого возврата вложенных сил и денег. Ждем прироста от бизнеса через год-два. Ответного чувства через неделю, изменений в стране через месяц. И если этого не произошло, то все «зрада» и «ничего не меняется» или бросаемся в новый проект.  У них подход к жизни, как к забегу на длинную дистанцию. Если у них есть ценность и интерес, которыми бы они хотели заниматься, то он останется в их горизонте планирования и на двадцать и на тридцать лет. Они могут менять работу, переезжать, но их идея – создать новый журнал, бизнес или неправительственную организацию будет всегда с ними. Они просто скажут:  я готов отдавать этому делу один, два или шесть  часов в неделю на протяжении двадцати лет. Их эмоциональная сдержанность не позволяет им выгорать. А у нас люди взрывного типа действия, они, бесплатно поработав год-два, устанут, а потом на долгие годы забудут о каком-то благотворительном проекте.

ШТАМП ОБ АЗИИ КАК О ВАРВАРСТВЕ

Такая же тотальность суждений опасна, когда мы смотрим не только на Европу, но на Восток. Дилемма между Европейским и Таможенным Союзом у нас часто изображался как «цивилизационный выбор». При этом цивилизованность Европы, противопоставлялась варварству России и заодно жестокости Азии. И это очень грубое обобщение, даже упрощение. Азиатские дали продемонстрировали потенциал развития и модернизации. Распавшаяся Османская империя с Ататюрком смогла модернизироваться и стать одной из ведущих держав Ближнего Востока на протяжение двадцатого столетия. Пока непонятно, захлопнется ли страна и развернется ли ситуация. Но, тем не менее, мы можем посмотреть на большое количество азиатских стран (Япония, Китай, Сингапур, Гонконг), которые смогли модернизироваться и демонстрировать добропорядочное управление страной (чиновники в некоторых их этих стран являются одной из самых уважаемых социальных групп) и формулировать долгосрочную стратегию развития. Понятно, что иногда они используют чуждые нами методы, но эти территории, которые управляются элитами, способными провести отбор, имеющими визию будущего, и на которых есть сменяемость (пусть не всегда через свободные выборы).

Поэтому нельзя противопоставлять цивилизации, а серьезных партнеров надо искать везде как на Западе, так и на Востоке и какие-то вещи использовать в своей национальной модели. Такая же тональность суждений характеризует наши дискуссии в экономике. Все, кто что-то говорит о поддержке госпредприятий, воспринимаются, как ватники, ностальгириующие по совку. Неолиберальная максима о том, что государство не может быть эффективным собственником, принимается без критических рефлексий. Один из примеров такой подмены понятий, которая оправдывает полную и быструю приватизацию. Глубокая логическая ошибка тут, в том, что эффективность – это категория, относящаяся скорее к менеджменту, чем к собственности. Высокая – более 30% - доля госсектора в экономике Швеции, Финляндии и Норвегии, не значит, что они мало эффективны. Китайские государственные компании стали одним из драйверов роста Китая, активно поддерживается официальными Пекином на внешних рынках. Именно этот вопрос европейские лоббисты ставят сегодня перед брюссельскими бюрократами: сколько свободного рынка и субсидий мы можем позволить себе, чтобы не проиграть в конкуренции с развивающимися рынками и игроками Азии. Потому что любые прямолинейные суждения и штампы – в политике или экономике – сегодня ограничивают возможности и для интеллектуального поиска, и для формирования политики.

ТОТАЛЬНАЯ КРИТИКА ГОСУДАРСТВА КОНТРПРОДУКТИВНА

Один из самых популярных политических в Украине разговоров: олигархи правят Украиной. Фраза общая, а критика порой бессмысленна и контрпродуктивна. Конкретные предприятия в Украине - это конкретные работодатели, которые всегда будут иметь конкретные интересы.  Этом механизм работает не только в Украине, но и в Германии, Британии и Франции. Крупные концерны покупали и покупают лояльность президентов и лидеров политических партий от Коля до Буша в разных странах Европы и США. Это не уникальная ситуация для Украины. Но тотальность нашего дискурса идеального общества в том, что мы ожидаем его за поворотом. А когда его не находим, мы ставим крест на системе, стране и себе. И этот пример показывает еще два фундаментальных различия между нами и европейцами. Первое, в странах европейского ядра в обществе нет патологический ненависти к крупному бизнесу. У всех есть понимание, что крупный бизнес может и, наверное, должен иметь серьезное влияние на власть. И не обязательно через взятки и откаты. Просто потому, что крупный бизнес это по определению крупный потребитель в комплексе национального производства, крупный налогоплательщик и крупный работодатель и, соответственно, политический игрок. И все они будут очень близки к власти, и всегда будут стараться выбить себе преференции и увеличить доход. И они будут делать это самыми разными методами. То есть просто обозвать крупного бизнесмена олигархом, за его близость к власти, это большая ошибка. Посадим одного олигарха, будет другой. И дальше по кругу до конца вечности. Поэтому, хватит охотиться на отдельных олигархов, давайте думать над тем, как строить новые отношения между бизнесом и государством. Попытки расследователей достать отдельного бизнесмена - это благородный, но частный подход. Изменения происходят благодаря людям, но они утверждаются благодаря институтам. 

Стратегический подход  - это система взаимоотношений между капиталом и державой, возможно, прописанная до мелочей. Полностью исключить возможность поддержки крупного капитала президентом, премьером - невозможно, если вы не хотите потерять крупный бизнес.  Ну не могут ни государство, ни общество диктовать условия крупному капиталу, но могут договариваться, что государство даст крупному капиталу, и что он даст в ответ: налогами, занятостью, неправительственными и благотворительными программами. А если ты всех описываешь, как олигархов, то пропадает осмысленная дискуссия: что мы можем дать и что мы можем потребовать. Слово «олигарх» сразу маркирует представителей капитала, как врага общества.   В сегодняшней Англии члены королевской семье являются крупнейшими предпринимателями и лоббистами – и продвигают интересы британского бизнеса по всему миру. А если к королеве или к премьеру Англии придет British petroleum, Airbus или «ужасные» торговцы оружием, эти оба сделают все, что им нужно. Потому что крупный бизнес обеспечивает первенство государства во множестве других сфер.

Демократия - это процесс договаривания, это не только процесс перевыборов и переназначения. Мой приятель, который  работает генеральным секретарем одной Европейской ассоциацию транспортников, говорит: «У нас есть устав. Но уставом, голосованием, регламентом я пользуюсь в последнюю очередь. Мы все хорошо знаем законодательство ЕС. Но наша организация еще ни разу не думала подавать в суд на ЕС или страны члены, потому, что мы все понимаем, что наиболее эффективный способ - это консенсус и договаривание». Поэтому давайте не впадать в левый или правый популизм, давайте не обольщаться, если кто-то красиво и надрывно «конопатит» президента или премьера на телешоу или с трибуны Верховной Рады. Давайте не творить себе кумиров. Давайте помнить, что только мелкие умы обсуждают людей. Великие умы обсуждают идеи. Поэтому давайте обсуждать, сколько нужно Украине нео-либерализма, меркантилизма или социализма для украинской экономики. Давайте говорить, где держава, общество и бизнес должны провести границу толерантности для свободы слова или критики государства. Где мы можем пожертвовать традицией ради прогресса. И главное, когда мы будем вести эти дискуссии, главное помнить, что это не вопрос черного и белого, что всегда можно искать территорию компромисса или симбиоза. Грубо говоря, давайте быть мудрее…и добрее. 

Всеволод Самохвалов, доктор международных отношений, научный сотрудник Кембриджского университета


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-