Если Путин рискнет? Тогда - бить без правил

2685
Ukrinform
Армия выживания - это школьник с коктейлем Молотова и пенсионерка со взрывчаткой в дамской сумочке

Авдеевка. Тревожно. И уже не так, как раньше. Потому что история сегодня раздала карты так, что каждый из мировых игроков будет занят собственной партией. И, возможно, Путин попытается пойти с козырей, вломившись на нашу землю всей армадой. Чтобы покончить с нами одним ударом...

Готовы ли мы к полномасштабному вторжению? Имеем ли мы победную стратегию в большой войне с Россией, если таковая начнется? Есть у нас чем удивить путинских генералов?

Отечественные стратеги молчат, политологи отрицают саму возможность большой войны. Политики убеждают: военного решения нет - зачем лезть на рожон против 12 тысяч одних только атомных боеголовок?

Видимо, действительно, нету. Если подходить к войне, ее целям и инструментам с точки зрения классической стратегии. А большинство генералов в мире так и делают - «всегда готовятся к прошлой войне».

- Как пытаются защитить свою территорию слабые страны? - Писал Мартин ван Кревельд, израильский историк голландского происхождения, который в свое время консультировал Пентагон. - Покупают за бешеные деньги пару-тройку новейших истребителей, сотни грозных на вид танков - и это успокаивает общественное мнение: у нас самое современное оружие. Но это оружие настолько дорогое, столько на него оторвано от социального бюджета, что его ждет судьба линкоров Первой мировой - они в основном простаивали в портах, потому что «ценность этих кораблей, как с материальной, так и с символической точки зрения, была настолько большой, что трудно было представить себе такую цель, ради поражения которой ими можно было рисковать».

Да и сколько продержится десяток истребителей в условиях господства в воздухе авиации мощного противника, а на земле - «Буков» и средств электронной войны?

Не стоит надеяться на танки, пишет Кревельд, надо браться, образно говоря, за нож.

«Очень редки примеры, когда в борьбе с ножами танки достигали побед. Почти всегда ножи побеждали танки. Список армий с танками, которые потерпели неудачу в борьбе против людей с ножами, включает практически все современные вооруженные силы».

 Мартін ван Кревельд

И даже танки. Даже ядерное оружие бывает бессильным. По подсчетам Кревельда, ни одна ядерная держава не одержала победы над более слабой, неядерной со времен Второй мировой. Ни СССР с Америкой в Корее, ни Франция в Алжире, ни она же, а затем США и Китай - во Вьетнаме, ни СССР в Афганистане... Да что говорить, империю Совка ядерный зонтик даже от собственного распада не спас! Только войну Великобритании за Фолкленды и США в Персидском заливе можно назвать в определенной степени успешными. Но первая была, по сути, локальным конфликтом, а вторая вроде и привела к падению режима Саддама Хуссейна, но стала ли она победной для западного мира в долгосрочной перспективе?

Во всех этих случаях, делает парадоксальный вывод историк, именно атомное оружие мешало достичь победы супердержавам. Потому что за 70 лет его существования, пишет Кревельд, все поиски победной стратегии ведения войны с его использованием заводили в неумолимый «кирдык». И применение его исключительно в качестве «оружия апокалипсиса» в войне с заведомо более слабыми державами лишено любого смысла.

Зато народы, которые понимали, что могут в одно мгновение быть превращены в радиоактивный пепел, уже не цеплялись за жизнь, частную собственность, какие-то политические интересы. Они вели и ведут в таких условиях войну «за существование».

Фото: ТАСС

Находится ли сегодня Украина в таких условиях? Это очевидно. Нам противостоит ядерный монстр, лидер которой публично заявляет, что такого государства, как Украина, не существует и никогда не существовало, а его пропагандисты в один голос предлагают уничтожить всех, кто не считает себя русским, чтобы зачистить территорию для русской арийской (как говорил господин Никонов) расы.

Поэтому кому, как не нам прислушаться к словам мудрого голландца:

«Война ради выживания общества была важнейшей формой войны во все времена. Столкнувшись с этим видом войны, даже наиболее фундаментальные понятия стратегии начинают терять смысл.

Война за существование может вдохновить народ на подвиги доблести и стойкости, которые намного превосходят то, на что пришлось бы пойти, если бы речь шла просто о том, чтобы «реализовать политику», «расширить сферу влияния» или «защитить интересы».

Такая война может вдохновить людей на жертвы, которые невозможно представить себе в «обычное время»; иногда в таких случаях выгоды и убытки меняют знаки, и каждая новая понесенная потеря попадает в графу «прибыль». Тысячи погибших перевоплощаются в легионы героев, которые идут рядом с тобой в атаку. Оккупированные земли вдохновляют на месть и жажду реванша.

И еще одно, как по мне - самое главное. «Тот, кто борется за существование, - пишет Кревельд, - имеет одно преимущество. Нужда не знает правил, и воин чувствует себя в праве нарушать правила войны и применять неограниченную силу, тогда как его противник, которой воюет ради достижения политической цели, не может этого сделать, потому что пострадает, как страна, которая подняла руку на слабого».

Тем, кто ведет «войну за существование», Кревельд вообще советует забыть любые правила войны. Ведь на самом деле, по его мнению, их не существует и никогда не было.

Фото: АА

Вспомните, как упрекали Асада за использование химического оружия против оппозиции? А бомбардировки Алеппо российскими самолетами - хоть и привели к несравненно более масштабным жертвам, но вполне вписывались в «разрешенное оружие».

Запрет боевых газов - «это - парадокс, - пишет автор книги «Трансформация войны», - поскольку газ представляет собой относительно гуманное оружие: на самом деле, те, кто почувствовали на себе влияние газа в Первую мировую, умирали гораздо реже, чем те, кто получал раны от других видов оружия». И по каким-то непонятным причинам мы до сих пор считаем допустимым разрывать противника на куски артиллерийским обстрелом или сжигать с помощью напалма, но нам неприятно смотреть, как он умирает от удушья»...

По мнению Кревельда, вопрос вовсе не в гуманизме. Просто в современной высокотехнологичной мобильной войне от химического оружия нет никакой пользы. А вот опасность при хранении существует. К тому же, химическое оружие гораздо дешевле баллистических ракет и бомбардировщиков, а следовательно является вполне доступным для «бедных» государств. Вот это, на самом деле, и смущает руководителей мира. Мем «запрещенное оружие» просто не дает возможности уравнять шансы...

Цинично? Многое становится понятнее, если посмотреть в прошлое. Кревельд дает шикарную ретроспективу «запрета оружия».

В древние времена под такой попало использование пращи. Поэтому Давид, победив в поединке Голиафа, был элементарным нарушителем конвенции. Греческая катапульта в 400 г. до н.э. вообще считалась оружием массового поражения. Латеранский собор в свое время пытался наложить запрет на арбалеты, потому что они – о, ужас - дырявили панцири благородных рыцарей. Первых аркебузеров ослепляли и отрубали им руки. Нобель, изобретя динамит, был глубоко убежден, что его нельзя применять в войне из-за большой убойной силы. В 1907 году на конференции в Гааге аплодисментами встретили решение о запрете разрывных снарядов весом менее 400 граммов, сброса бомб с воздушных шаров и торпедирования с подводных лодок и торговых судов «если их команды не предупредили и не дали возможности покинуть корабль на спасательных шлюпках»...

Если мы действительно стремимся встретить российское нашествие во всеоружии, нам, возможно, не стоит больше играть в целомудренных девочек, а действительно взяться за изготовление если не ядерной бомбы, то по крайней мере, «грязной» бомбы, чтобы распылить над вражеской территорией радиоактивные вещества, откопать старые, советских времен архивы с рецептами химического оружия (если кто не знал, то так называемый киевский институт хлора в 60-е годы именно этим и занимался). Разрывные пули? Годятся. Запрещенные противопехотные мины - как раз то, что надо. Но, конечно, только на случай «войны за существование». У каждой страны, пишет израильский историк, должно быть в загашнике свое «оружие судного дня».

Готовясь к войне за выживание, пишет Кревельд, стоит пересмотреть и другие так называемые правила войны. Например, что касается милосердия к пленникам. На самом деле, пишет он, ни в одной международной конвенции не сказано, как должен поступить воин, когда его враг бросил оружие и поднял руки вверх. Все отдается на откуп солдату: он может выстрелить, а может сохранить жизнь. Но пленник должен знать, что, поднимая руки, он отдает себя в рабство. А раба можно продать, обменять или заставить работать бесплатно (что и делали немецкие военнопленные в послевоенном Киеве, мы должны знать - здания Верховной Рады и Кабмина отстроены рабским трудом пленных).

Единственное рациональное объяснение гуманного обращения с пленными - это сигнал другой стороне. Чтобы и с твоими собратьями в плену обращались так же. Но, когда речь идет о войне за существование, даже эта мотивация отодвигается на второй план.

Что же касается пыток над пленными, то давайте послушаем Трампа, который планирует вернуть в арсенал допросов «имитацию утопления». Он расскажет, для чего это нужно.

Боец «армии за существование», пишет Кревельд, не задастся вопросами милосердия. «Наоборот, вспышка насилия лучше всего может быть воспринята как высшее проявление существования, как его торжество»!

Ни одна конвенция не предусматривает, что собственность военнопленного не может стать собственностью победителя. Никакие правила войны не запрещают экспроприацию имущества населения для обеспечения потребностей армии. Наполеоновский принцип: «армия должна кормить себя сама» - действовал и действует. Грабеж мирного населения всегда считался частью военного дела, «военной удачей». Любая армия, которая понесет нам «свет русского мира», будет действовать именно так, и мы, как страна, которая борется «за существование», имеем полное право поступать адекватно.

В войне «за существование» стирается грань между комбатантами и некомбатантами (собственно, ее не было с тех пор, как французская революция объявила всех граждан республики «национализированными». Равные права женщин и избирательные права 18-летних предусматривают, что они должны защищать родину.

Тем более, что неучастие женщин и пожилых людей в сопротивлении, пишет голландец, никогда в истории не давало гарантии того, что к ним не будет применено насилие, вплоть до уничтожения. Армия выживания - это школьник с коктейлем Молотова и пенсионерка со взрывчаткой в дамской сумочке.

Ушли в небытие благородные законы, согласно которым памятники культуры должны быть сохранены «настолько, насколько это позволяли военные действия». Супердержава, которая стремится уничтожить народ, в таких памятниках всегда будет искать политическую составляющую - или в их символике, или в том, кто их и по какому случаю построил. Русский мир, захватив Украину, уничтожит все культурные признаки народа, а возможно и сгноит в застенках украинских музыкантов (как когда-то лорд Камберленд, завоевывая Шотландию, уничтожал всех волынщиков, потому что считал их музыку оружием войны)...

Но будет и обратный эффект. Те, кто попрятался в укрытиях и молится на приход Путина, должны знать, что до того, как он дойдет до Киева, здесь будет уничтожено все, связанное с Россией, включая пророссийские телеканалы и редакции газет, будут изгнаны из храмов московские попы, найдены и уничтожены все, кто злоупотреблял свободой слова и прославлял Путина. Никакого приказа по этому поводу не будет. Война за выживание мало когда ведется по приказу...

В войне «за существование» время всегда на стороне слабого. Если ядерный медведь не сбил с ног первым же ударом, он неизбежно проиграет. Ибо народ, «который стремится выжить», учится у своего мучителя, перенимает его тактику, копирует приемы маскировки и маневрирования, учится аксиомам Сунь Цзы о том, что «война - это путь обмана» и заветам Филиппа Македонского: «Там, где не пройдет армия, пройдет осел, груженый золотом». И пользуется этим правилом наглее и циничнее своих «учителей», так же, как китайцы нагло пользуются хитростями европейской экономики, раз за разом переступая известную только европейцам грань морали. Потому что, как говорили мудрецы: «Слишком часто правда служит прикрытием для силы».

А это значит: в войне за существование солдаты будут воевать, замаскированные в чужие мундиры, с чужими шевронами и идти в атаку с чужими флагами. И все карты будут спутаны, и все стратеги опозорены.

И что самое важное: жестокость страны, которая стремится выжить любой ценой, будет оправдана мировым сообществом. Потому что все же война - это борьба равных, в противном случае - это бойня, геноцид, который не прощается никогда.

Простите, если напугал. Мартин ван Кревельд писал не о нашей войне - больше об арабо-израильской и других современных войнах. И не надо сегодня браться выполнять его наставления. В нашей повседневности мы должны быть верхом толерантности и уважения. Но в такое уж мы время родились, что, не дай Бог, придется выгрызать эту толерантность и уважение зубами из глоток врага. И надо быть к этому готовым.

Евгений Якунов. Киев.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-